Затерянная гробница: Десять лет спустя

Сяо Хуа холодно посмотрел на меня — было очевидно, что отвечать он не намерен. Остальные тоже выжидающе уставились на него, будто и впрямь надеялись, что он сейчас возьмет и купит нам целый поезд. — Соберись, — спустя мгновение произнес Хуа. Он вечно напоминал мне о концентрации, и, честно говоря, именно эта его встряска давала мне силы двигаться дальше. В итоге поезда в продаже, ожидаемо, не нашлось, так что группа из двенадцати человек двинулась в путь вдоль путей. Мы разыскали местных и арендовали почти два десятка мулов, чтобы часть пути ехать верхом, а часть — нагрузить снаряжением. За последние десять лет подобные вылазки стали для меня привычным делом. Я надел старую, но проверенную штормовку, перепроверил обувь, палатки и репелленты. При мне было три кукри: один закреплен на вьюке мула, второй на поясе, а третий в боковом кармане рюкзака. Брат Сяо Мань, накормив своих трех мастифов, повел их вглубь первобытного леса. Мы шли четыре дня, почти не разговаривая. Углубились в самую чащу и проходили через сосняк, деревья в котором были еще совсем молодыми. Хоть Сяо Хуа и говорил, что искать здесь нечего, мы всё равно поглядывали по сторонам на всякий случай, но ничего особенного не нашли. — Этот участок всего в четырех днях пути от хозяйства — ближайший сосновый бор. Его должны были освоить первым, а деревья пошли на строительство домов в самом поселке. Та гниль, что мы выкопали из земли, явно прибыла откуда-то поглубже. Мы двинулись дальше. Ночами в лесу было сыро и зябко, так что мы варили лапшу на костре. Брат Сяо Мань каждый день возвращался с добычей: то заяц, то фазан. Кан Цзянь с Толстяком вовсю развлекались, каждый вечер зажаривая что-нибудь новенькое. Я в последние годы к мясу подостыл, так что съедал от силы пару кусочков. Спустя неделю, когда мы вышли к горной лощине, Толстяк внезапно вскрикнул, и все замерли. Прямо перед нами в горах высилась огромная масса повилики, похожая на гигантский кокон. Вокруг торчали «волосатые палки» — мертвые деревья, полностью опутанные этим сорняком. Сами стебли повилики тоже засохли, и их желтые нити накрывали местность, словно огромный шатер. Сорняки на земле пожелтели и вымахали выше человеческого роста — видать, какое-то время они буйно разрастались, прежде чем погибнуть. Этот кокон из повилики заинтриговал всех. Подойдя ближе, мы поняли, насколько он огромен — внутри явно скрывался массивный валун. «Кажется, это оно», — подсказало мне чутье. Я огляделся: вокруг редкий сосняк и этот странный рельеф. Склоны гор по обе стороны были пологими, и эта скала в низине смотрелась очень необычно. Мы принялись прочесывать землю металлоискателями и вскоре обнаружили: стоит лишь снять верхний слой почвы и просеять его, как начинают появляться железные куски. Это не были обрывки древних доспехов — скорее железные шлаки от оружия, наконечники стрел и всё в таком духе. — Древнее поле битвы! — Толстяк принял позу в духе Хо Цюйбина и указал на склон горы. — Этот валун притащили вон оттуда. Когда монголы вошли сюда, армия императора Ванну столкнула эту глыбу вниз, а потом и сама ринулась следом. Засада? Но для засады обычно используют много камней. Один-единственный валун — это заявка на тяжелый бой. Я проследил за жестом Толстяка и добавил: — Армия императора Ванну охраняла важное место. Когда монголы начали штурм, им понадобился этот камень, чтобы раздавить всё на своем пути. Идем вверх по склону. Всем быть начеку: на этом холме точно что-то есть.