Затерянная гробница: Десять лет спустя

Обычному человеку взобраться от подножия горы прямо в лоб было чертовски трудно, но Сяо Хуа щелкал такие скалы и даже отвесные стены как орешки. Для него этот подъем был не сложнее детской забавы. Спустя десять минут Сяо Хуа уже порхал где-то в вышине. Остальные, задыхаясь, с нескрываемым возмущением наблюдали за ним — он лез так непринужденно, будто просто вышел на прогулку. — У молодых поясницы крепкие, — пропыхтел Толстяк, а затем привычно завел волынку о том, что силы уже не те. — Помню, когда я пахал на северо-востоке, я по таким кручам семь раз на дню вверх-вниз бегал и хоть бы хны. — Мастер Толстяк, вы и на северо-востоке успели отметиться? — Кан Цзянь дернулся было помочь ему с вещами, но Толстяк его отпихнул. Кан Цзянь не унимался: — А вы знаете, что на северо-востоке называют «четырьмя кайфами»? — Да кто ж не знает? — буркнул Толстяк. — Большие лапти, смачно пердануть, езда в воловьей телеге и поход на большое представление? Говорю тебе, я в этом деле дока. Я как-то раз своим «залпом» чуть твоего босса не пришиб. Но этот Толстяк по-прежнему чтит революционные традиции! — Охренеть, Мастер Толстяк, да вы реально в теме! — Кан Цзянь зубами сорвал пробку с бутылки вина. — Я тоже на северо-востоке крутился, так что мы с вами считай одной крови. Надо жахнуть. Давайте, давайте. Я не понял, что это было за пойло, но пахло оно на редкость недурно. Кан Цзянь перехватил большую часть барахла Толстяка, ловко всучив ему взамен бутылку. — Мастер Толстяк, пейте аккуратнее. Я одобряюще глянул на Кан Цзяня. Толстяк приложился к горлышку, затрясся всем телом и расплылся в похвалах: — Ты, парень, получше своего Третьего дяди будешь. Гляньте на них — культурные люди! Кан Цзянь, как зайдем внутрь, Мастер Толстяк лично подберет тебе какой-нибудь ништяк. Обещаю, вещица будет покруче тех, что твой босс выкапывает. Стоило ему это ляпнуть, как остальные тут же облепили его: кто-то совал сигарету, кто-то перехватывал рюкзак. Сверху донесся свист Сяо Хуа, и мы рванули к вершине. Глядя сквозь деревья на заходящее солнце, мы увидели, как вся долина буквально утопает в свете. Он заливал бескрайний лес, и казалось, будто под листвой роятся золотые светлячки. Потрясающий эффект — словно солнце играет на кристально чистых волнах. Взошла луна, температура резко упала, и пропитавший одежду вонючий пот начал холодить кожу. Отсюда было отчетливо видно, как катился тот огромный валун — по глубокой впадине, которую он прорыл в склоне горы до самого подножия. — А может, повилика в этой долине такая густая, потому что здесь когда-то реки крови лились и вся почва забита трупами монголов? — предположил Кан Цзянь. — Заткнись, — осадил я его. — Твою мать, не лезь в дела тысячелетней давности. Наверняка есть другие причины. Будем копать — разберемся. Склон, где мы стояли, был засыпан гравием и песком, деревья здесь были хилые и низкие. Толстяк кивнул мне. Мы уже видели такие ландшафты в горах у Небесного дворца в облаках. Если император Ванну когда-то затихарился здесь, то всё, что он охранял, должно быть прямо под этим гравием, у нас под ногами. Толстяк обожал взрывать горы, поэтому, как только из сумок пошли детонаторы и порох, я предпочел отвалить подальше. Взрывные технологии сейчас ушли далеко вперед, и молодежь суетилась с таким восторгом, будто они петарды на Новый год запаливают. Мы с Сяо Хуа давно работали в паре, поэтому сразу отошли в самое безопасное место — к лесу. Я крикнул: — Вы там поосторожнее! Глядите, чтобы гора не схлопнулась и не похоронила вас заживо! — Да не дрейфь ты, это называется направленный взрыв! Удар уйдет в землю, раскидает гравий и сразу выбивает нам аккуратный шурф, — отозвался Толстяк. — Ты что, в моих талантах сомневаешься? Мы с Сяо Хуа отступили к самой кромке леса. Я почесал затылок — внутри всё равно свербело нехорошее предчувствие. Сяо Хуа хлопнул меня по плечу. Я обернулся, проследил за его взглядом и тут же заорал Толстяку, чтобы тот тормозил. Сами того не замечая, мы уперлись в край горного разлома. Трещина в скале была настолько резкой и странной, что не оставалось сомнений: природа тут ни при чем.