Затерянная гробница: Десять лет спустя

Толстяк подошел к разлому. Щель была шириной в два человеческих тела — довольно внушительно — и обнажала голую породу. Такие провалы редко образуются сами собой, если только не было землетрясения. Судя по всему, разлом появился давно: на выступах и в нишах стен уже успели прижиться мелкие кустарники. Мы швырнули вниз камень; судя по тому, как долго он продолжал биться о стенки, улетая всё глубже и глубже, расщелина была чертовски глубокой. Этот разрез, казалось, вел в самое сердце горы. Взглянув наверх, мы увидели, что к вершине щель расширяется. Если она разойдется еще сильнее, то превратится в каньон типа «небо в полоску». Благодаря птичьему помету и надутой ветром почве здесь буйно разрослась зелень, а там, где становилось шире, вцепились в скалу сосны толщиной с хорошую миску. Отыскав подходящее место, Сяо Хуа осторожно проверил выступы на стене и начал спуск. Двигался он споро и быстро достиг границы, где дневной свет сменялся тьмой — там ему пришлось зажечь фонарь. — Вода! — разочарованно крикнул он снизу. Я тоже заметил отблеск: так могут бликовать только лучи фонаря на водной глади. Я глубоко вздохнул. Вода означала, что путь вниз заблокирован. Возможно, опавшая листва вперемешку с осадками забила сток, и дожди превратили разлом в стоячую лужу. Будь это вход или нет, пробраться внутрь теперь было нереально. — Вода стоит или течет? — подал голос Толстяк. — Откуда мне знать? — огрызнулся Сяо Хуа. — Тряхни головой, пусть перхоть в воду полетит — посмотришь, сносит её или нет. — У меня нет перхоти! — вскипел Сяо Хуа. — Да не пизди. У всех есть перхоть. Никто над тобой смеяться не будет, — отрезал Толстяк. После долгого молчания Сяо Хуа крикнул снизу: — Она проточная! Толстяк повернулся ко мне и тихо произнес: — Проточная вода — значит, грунтовые воды. Здесь полно горячих источников и подземных рек. В той императорской гробнице, где мы были в прошлый раз, тоже был ров, а значит, в том гигантском кратере под землей течет скрытая река. Это зацепка. Я кивнул. Поняв его задумку, я махнул парням, чтобы тащили деревянную бадью. В ней плескалось больше десятка восьмиусых сомов, к жабрам каждого из которых был прикреплен GPS-маячок. Мы наковыряли их из копеечных электронных часов с оптовки в Хуацянбэй и залили воском для герметичности. Ведро спустили в разлом, чтобы Сяо Хуа выпустил «десант» в воду. — А жаль скотинку, — вздохнул Толстяк с такой тоской, что я аж удивился: неужели с возрастом он стал сентиментальным? Но Толстяк продолжил: — Из них бы такой супчик вышел — с чесночком, да с острым перцем на сковородке... Взрывать гору сегодня я не решился: побоялся, что разлом расширится и вся махина рухнет. Было бы обидно остаться здесь навечно, так и не дождавшись выхода Сяо Гэ. Мы спустились, нарубили сухостоя, наплели из повилики трут для костра и устроились ждать результатов до утра. Толстяк всё пытался разгадать, почему здесь так прет эта повилика, но без толку. Я весь день и всю ночь пролежал с закрытыми глазами, не проронив ни слова. Наутро, решив, что время пришло, я открыл ноутбук, чтобы проверить, где наши сомы. К моему удивлению, сигналы от всех рыбин выстроились в узкую линию, похожую на многоножку — и находились они уже в десяти километрах от нас. Учитывая, что GPS ловит только под открытым небом, а сомы распределились такой длинной цепочкой, река, скорее всего, выходила на поверхность. Толстяку всё это казалось скучным, и он порывался всё-таки что-нибудь взорвать, но нам с Сяо Хуа нужно было проверить ту точку. В итоге мы разделились. Мы с Сяо Хуа взяли Кан Цзяня и двинули на сигнал. Шли до самых сумерек. Перевалив через очередной холм, я ожидал увидеть реку или озеро, но впереди был только густой, непролазный лес. Никаких намеков на водную систему. — Странно, — я сверился с планшетом. Сигнал четко показывал: сомы в лесу. Может, там полно луж, соединенных с подземной рекой? Солнце уже садилось, когда мы вошли в чащу. Земля между кустами и соснами была сплошь затянута повиликой. Она стелилась под ногами гигантской сетью, мешая идти. Пока Кан Цзянь прорубал мачете тропу, мы забирались всё глубже, и вокруг становилось всё больше мертвых деревьев. Становилось не по себе. Повилики было столько, что она буквально заменяла собой почву. И тут мы заметили, что под этими узлами из лиан прячутся древние, разваливающиеся колодцы. Они стояли через каждый метр, по всему лесу. Их были сотни тысяч, и выглядели они точь-в-точь как могилы.