Затерянная гробница: Десять лет спустя

— Многоножки? — Кань Цзянь шмыгнул носом. — Босс, да разве бывают многоножки размером с дерево? В Небесном Дворце могло произойти всё что угодно, но сейчас, когда я сам об этом подумал, это казалось явным перебором. «Ветки» далеких призрачных силуэтов были невероятно тонкими, точь-в-точь как длинные игольчатые лапы сколопендр. Если приглядеться, это и правда походило на гигантских монстров, вставших на дыбы. Ван Мэн пока ничего не замечал и продолжал истошно орать на всё подземелье. Мне аж самому захотелось пойти и лично его придушить. Когда Пусяня Ваньну прогнали сюда духи Чжицзинь Гуйю, и выжившие потомки династии Восточная Ся ушли под землю, они, должно быть, пришли в ужас, обнаружив этих исполинских тварей в геотермальных расселинах. Скорее всего, они сразу связали свои чжурчжэньские мифы с этим жутким природным чудом. Ваньну и монголы сошлись на этой земле в решающей битве, но даже магия призраков и богов оказалась бессильна против монгольской орды на пике её могущества. Остатки племени бежали под землю, прихватив с собой золото, серебро и агат, которые они десятилетиями грабили на границе. Неужели из-за того, что люди Восточной Ся годами хозяйничали здесь и перерыли все горные щели, эти подземные твари теперь смогли выбраться на поверхность? «Сукины дети, нельзя копать где попало», — мысленно выругался я. Если эти тени действительно были многоножками размером с сосну, то с моим кукри ловить тут было нечего — гуманнее было сразу приказать Кань Цзяню проломить Ван Мэну башку железным шариком из рогатки, чтоб не мучился. — Что будем делать? — спросил Кань Цзянь. Я переглянулся с Сяо Хуа. Тот посмотрел на меня в ответ и бросил: — На этот раз рули ты. Из любого дерьма всегда выкрутишься. Я крутанул нож в пальцах. Неужели я ничего не могу сделать? Сколько раз мне говорили, что выхода нет, а я всё равно находил лазейку? Моя изворотливость никогда не сравнится с мудрыми догмами Девяти Врат, но когда дело доходит до спасения шкур, это называют чудом. Я рванул молнию на рюкзаке, вытряхнул из него сухпаек и прочий хлам, после чего прижал ножом одну из ползающих рядом многоножек, хладнокровно отрубил ей башку и швырнул туловище в сумку. Кань Цзянь вытаращил глаза от шока, но я цыкнул на него: «Не тупи, за мной!» В итоге я набил полный рюкзак извивающимися многоножками, похожими на гигантских разрубленных креветок. Даже без голов эти твари живучи как черви, так что сумка буквально ходила ходуном, а наружу проступала их вонючая жижа. Я подхватил этот мешок и припустил в сторону Ван Мэна. На бегу я спросил: — С какого расстояния сможешь точно прицелиться? Скажешь, как выйдем на позицию. Кань Цзянь кивнул. Сяо Хуа уже просёк мою фишку и коротко бросил: — Живее! — Да знаю я! — огрызнулся я. Минут через пять бешеного бега Кань Цзянь резко затормозил: — Стоп! Отсюда достану! — На дерево! Сяо Хуа взлетел на ствол первым, затащил нас обоих наверх и помог перебраться на ветки примерно на том же уровне, где торчал Ван Мэн. Отсюда мы были совсем близко и отчётливо видели их факелы. Те самые жуткие «деревья-многоножки» уже сжимали кольцо вокруг бедолаг. С такого расстояния я всё ещё не мог разобрать детали, но был уверен на сто процентов: это точно не сосны. Это живые существа. Я сорвал марлевую повязку с ладони, с силой надавил на порез, чтобы рана снова разошлась, и пустил кровь. Разодранной рукой я схватил безголовую многоножку из сумки, хорошенько размазал по ней свою уникальную кровь вперемешку со слизью и швырнул Кань Цзяню: — Целься им в щиколотки и по рожам! Огромный плюс Кань Цзяня был в том, что он никогда не задавал лишних вопросов. Он тут же вдавил два железных шарика прямо в тушку многоножки, натянул резинку и пальнул. В воздухе тушка разлетелась ошметками, так что Ван Мэну досталось не сильно, но он сразу что-то почуял и завертел головой. Я мигнул ему фонарем, подавая сигнал. Он мгновенно понял, кто это, и истошно заорал: — У Се, ах ты тварь! Лежачего не бьют! — Заткни ему пасть, — холодно приказал я. Кань Цзянь снова спустил курок рогатки, и снаряд прилетел Ван Мэну точнехонько в рот, едва не заставив того подавиться. После того как мы забросали их этой кровавой кашей из многоножек, начался сущий хаос, но моя кровь вместе с соком тварей сделала свое дело. Ван Мэн тоже раскусил эту уловку с рогаткой и со смиренной миной на лице приготовился драпать. Подав им знак немедленно спускаться, я перебросил фонарь Сяо Хуа: — Выводи их. — А ты? Я видел, как эти странные «гигантские деревья» начали угрожающе раскачиваться — они явно поняли, что добыча срывается с крючка. Мне кровь из носу нужно было увидеть, что это за дрянь. Я выхватил с пояса ракетницу, зарядил осветительный патрон и швырнул заряд прямо в гущу теней. Ракета с шипением взорвалась в воздухе и медленно поплыла вниз, будто маленькое солнце. Мне хватило одного мимолетного взгляда. Я даже не стал смотреть второй раз, а просто развернулся и припустил со всех ног: — Блядь, бежим! Не оглядываться! Из теней «деревьев» вдали внезапно выросли бесчисленные крылья, и вверх взвилась огромная стая. Это были вообще не многоножки. Это были высохшие, мертвые стволы, снизу доверху облепленные человеколицыми птицами! Их было так много, что ветки не выдерживали веса и гнулись, создавая иллюзию живого шевеления. До меня донесся дикий вопль: одну из шестерок Ван Мэна уже уволокло в небо. «Нам нужно тяжелое вооружение, — в панике подумал я. — Толстяк, сука, где тебя носит?!» — В колодец! Быстро в колодец! — заорал Сяо Хуа откуда-то из темноты впереди. Ван Мэн всё ещё бежал со своим факелом. — Кань Цзянь, туши свет! — стоило мне крикнуть, как свист рогатки срезал факел прямо у него из рук. Огонь тут же перехватила рухнувшая с неба тень. Пока несколько человеколицых птиц с визгом дрались в воздухе за этот факел, я заприметил перед собой жерло старого колодца и рыбкой прыгнул внутрь. Но стоило мне приземлиться, как земля под ногами поплыла, дно колодца с грохотом рухнуло, увлекая меня за собой в бездну.

Глава 14: Вниз, в бездну

Пока я летел до самого дна, то успел заметить, что внизу полно каменных плит, заставленных глиняными кувшинами. Неудивительно, что колодец оказался таким мелким. Под моим весом эти кувшины с треском разлетелись, и я провалился сквозь несколько ярусов. Не знаю, сколько уровней я пролетел, прежде чем наконец шмякнулся на самый низ. В кожу вонзилась куча осколков фарфора. С трудом перевернувшись на бок, я выругался. С самого моего «дебюта» в этом деле — стоило мне куда-то прийти, как там тут же оживали мертвецы, а стоило наступить хоть на что-то, как я летел вниз головой. Хотя тут ещё и кости мои виноваты — тяжелые слишком. Мяса на мне мало, а вешу прилично. Вокруг стояла такая темень, что ни лунный свет, ни свечение сверху сюда не добивали. Я щелкнул фонариком, чтобы осмотреться. Оказалось, я угодил в на редкость узкую, но довольно высокую колодезную шахту, целиком выложенную синим кирпичом. Как человек с архитектурным образованием, я с первого взгляда понял назначение этого места. Когда уровень воды в колодце поднимался слишком высоко, она переливалась через край и затапливала все кувшины. Канал на дне этой шахты наверняка соединял между собой все колодцы в округе, но он уже долгое время стоял сухим. Куда ведет этот лаз, я понятия не имел, так что просто поднялся, отряхнул с себя листву с осколками фарфора и задрал голову к жерлу. И тут же наткнулся взглядом на огромную рожу, которая пялилась на меня сверху. Я показал ей средний палец. Тварь внезапно разинула пасть и выплюнула обезьяну, которая шмякнулась прямо передо мной. На секунду я оцепенел, а потом резко развернулся и бросился прочь. Старые воспоминания нахлынули волной, и они были далеко от приятных — я слишком хорошо помнил, насколько же неестественны эти существа. В пляшущем луче фонаря я разглядел, что канал впереди ветвится сплошной сеткой развилок. Вдруг сверху донесся грохот от падения еще одного тела. — Сяо Хуа! — крикнул я, надеясь, что это он. Но из темноты отозвался Кань Цзянь: — Босс, это я! Мы спасены! Сюда-то они точно не пролезут, да? — Беги, идиот! — прикрикнул я на него. — Да не волнуйтесь вы, не пролезут они. А если и пролезут, то быстро бегать не смогут... А-а-а!!! Это еще что такое?! — откуда-то из темноты донесся истошный вопль Кань Цзяня. — Дурак, я же сказал тебе бежать, — проворчал я. На бегу я споткнулся, и в голову пришла шальная мысль. Впереди дорогу преграждал винный кувшин. Стоило мне оглянуться, как обезьяна прыгнула вперед и вцепилась мне прямо в лицо. Я повалился на спину, перехватил фонарик так, чтобы выставить вперед шокер, и ткнул им в гадину. Обезьяну заколотило в судорогах от разряда тока, и она упала на землю. Я вскочил, наступил ей на шею и покончил с ней. Но поскольку эта пакость сидела на моей физиономии, когда я пустил ток, у меня теперь напрочь онемела вся челюсть. Я обернулся и заметил, как в темноте колышется живая масса. К нам перло подкрепление. Я вскинул фонарь и увидел плотную стаю этих существ. «Ну всё, приплыли», — я глубоко вздохнул и припустил дальше. — Кань Цзянь, ты там живой?! — гаркнул я. — Пока да! — долетел глухой голос Кань Цзяня. — Но через минуту точно не буду!!! И тут же из темноты донесся голос Ван Мэна: — Эй, вы где все? Где все?! Звук был совсем рядом. Я свернул в очередную развилку, но в итоге споткнулся и кубарем полетел вниз. Кошмар, здесь еще и ступеньки! Когда я наконец поднялся, то врезался прямо в Ван Мэна. В ту же секунду на меня сиганула одна из обезьян. Мы синхронно ударили по ней ногами и отбросили тварь обратно. Я поднялся и заметил, что у Ван Мэна на поясе торчит пистолет. — Какого черта ты бегаешь с оружием?! Ах ты недоразумение! — я выхватил у него пистолет и передернул затвор. — Из него нельзя стрелять! — заорал Ван Мэн. Но я уже нажал на спуск. Грохнуло так, что у меня искры из глаз посыпались. От дикой отдачи меня швырнуло назад, и я впечатался спиной в стену. Руку от пальцев до плеча напрочь отняло. — Чокнутый, ты что туда зарядил?! — прохрипел я, почувствовав во рту вкус крови: кажется, я сильно прикусил язык. Когда я поднял глаза, то увидел, что обезьяну, которая на нас прыгнула, разнесло в клочья. В ушах дико звенело. Пришлось несколько раз потрясти головой, пока слух не начал возвращаться. — В одном патроне заряд из шести ремингтоновских пуль, — пробормотал Ван Мэн. Я глянул на ствол пистолета — его разорвало, как цветок. Переведя взгляд на Ван Мэна, я услышал его оправдания: — Мастер, который это сделал, сказал, что выстрелить можно только один раз. Я берег его для себя... на самый крайний случай. — Ты берег этот патрон, чтобы застрелиться?! — Ну да. — И кто, скажи на милость, стреляет в себя из пушки, больше похожей на гаубицу?! — я уставился на него, а потом сорвался на крик: — Это насколько надо себя ненавидеть?! Ты же себе башку подчистую снесешь, там вообще ничего не останется! Ты хоть представляешь, как тяжело потом эту кашу со стен отмывать? Судмедэксперты тоже люди, имей совесть! Зачем другим геморрой на ровном месте создавать?! Ван Мэн, глядя на то тошнотворное месиво, в которое превратилась обезьяна, окончательно лишился дара речи. Я за шкирку поднял его на ноги. Так, надо шевелиться, иначе мы тут и ляжем. Я попробовал поднять руку, из которой только что палил, но она безжизненно повисла. Я посмотрел вниз. Ну твою же мать… Когда рука вывернута под таким дурацким углом, к гадалке не ходи — это перелом. Неужели это действительно всё? Финита ля комедия? Нет, хрен там, выход должен быть. Я зубами выудил сигарету, кое-как чиркнул зажигалкой, затянулся и заорал на всё подземелье, сорвав голос до визга: — Я же еще так молод, чтобы сдохнуть! Се Юйчэнь, мать твою, тащи сюда свою задницу и спасай меня!!

Глава 15: За что мне это?

Моё личное правило Девяти Врат звучит так: если прижало — первым делом ори и зови друзей на помощь. Умение вовремя припасть кому-то на уши — это вообще главный навык в нашем мире, и те, кто им владеет, способны свернуть горы. А последнее секретное условие для активации этого комбо называется «полное отсутствие стыда». Стоило мне отдушины ради проораться, как из темноты донеслась серия ритмичных щелчков. Это был условный сигнал Сяо Хуа. Судя по всему, он оказался куда осторожнее меня. Звук шёл из левого ответвления, так что я одной рукой сгрёб Ван Мэна в охапку и припустил туда. Со всех сторон доносился мерзкий скрежет когтей по кирпичной кладке. После того как я разрядил встроенный в фонарь шокер, луч стал совсем тусклым. Я даже не рисковал светить по стенам шахты, чтобы эта дохлая лампочка не привлекла к нам всех местных обезьян. Что означает стук Сяо Хуа, понимали все. Щелчки становились всё громче, и когда мы выскочили на очередной перекресток, на нас из темноты налетел Кань Цзянь. Его лицо было залито кровью из глубоких царапин. Увидев рядом со мной Ван Мэна, он с ходу толкнул его в грудь: — Сдохни, сука! Ван Мэн пошатнулся и уже приготовился ринуться в драку, но я подпрыгнул и отвесил ему знатный подзатыльник. В итоге мы запутались в собственных ногах и все троем полетели на землю. Когда я поднялся, стук раздался прямо у меня за спиной. Звук явно шёл из-за стены, но сколько я ни оборачивался, ничего, кроме кирпичей, там не было. В темноте шорох бесчисленных лап, скребущих по стенам, становился всё ближе. Не смея издать ни звука, мы на карачках поползли на цыпочках в сторону глухого стука. До меня донеслось чьё-то тяжёлое дыхание. Я на секунду мазнул лучом фонаря и увидел Сяо Хуа с шестёрками Ван Мэна. Они забились в самый угол, отгородившись баррикадой из винных кувшинов и битого кирпича. Насыпь полностью перекрывала проход, напоминая настоящую крепостную стену. В ней даже оставили узкие щели, точь-в-точь как бойницы в армейских бункерах. Люди Ван Мэна, вооружившись самопалами местного производства, уже застыли в полной боевой готовности. Когда мы подобрались ближе, один из кувшинов отодвинули, открыв в самом углу лаз размером с собачью конуру. Мы втроем аккуратно протиснулись внутрь этого «бункера» и обнаружили, что на самом деле это основание вертикальной колодезной шахты. Парни методично перетаскивали кувшины один за другим, заваливая проход с той стороны, откуда перли обезьяны. Таким образом мы намертво запечатывали туннель, создавая рубеж обороны и одновременно готовя путь к отступлению наверх. — Снаружи птицы, — одними губами, беззвучно произнес я. Это означало лишь одно: сунешься на поверхность — сдохнешь ещё быстрее. Сяо Хуа так же молча одними губами ответил: «Тропа Хуажун» (1). Я сразу понял план. Мы не собирались лезть наружу прямо сейчас. Наша задача — уйти в вертикальную шахту и намертво заблокировать её дно. Обезьянам потребуется куча времени, чтобы раскопать эти кувшины и полезть следом. Но даже если они прорвутся, в узком вертикальном лазе им уже не удастся навалиться всей оравой. Когда они полезут поодиночке, мы сможем методично их перещёлкать. Да и человеколицые птицы не смогут спуститься за нами — в узком колодце им просто негде расправить крылья. К тому же эти твари активны только в темноте, так что если продержимся до рассвета, будем в безопасности. Не успел я об этом подумать, как один из парней Ван Мэна нажал на спуск. Оглушительный грохот выстрела бабахнул по ушам так, что все инстинктивно вжали головы в плечи. Я глянул в бойницу баррикады: в пороховой вспышке на секунду вспыхнули сотни зелёных огоньков. Глаза обезьян. Похоже, у кого-то из парней просто сдали нервы, и он пальнул с перепугу. — Сколько патронов осталось? — быстро спросил я. — Семь! — Десять! — Четыре! — Девять! Я смерил Ван Мэна уничтожающим взглядом: — Если уж ты потащил с собой стволы, нельзя было взять нормальный боезапас, чудила? — Да я до хрена взял! — обиженно запричитал Ван Мэн. — Просто когда мы в лесу по диким кабанам палить начали, оказалось, что патроны фальшивые, от них толку ноль было. Реально боевой оказалась только первая пачка. Мы её как раз на всех и разделили. — Ну зашибись, — я не знал, то ли мне ржать, то ли плакать. Я перевёл взгляд на Кань Цзяня. Тот уверенно кивнул, развернулся и вывернул жилет наизнанку. Внутренняя сторона была вся утыкана специальными кармашками под снаряды. — Больше двух тысяч шариков, мне за глаза хватит. А если закончатся, пущу в ход осколки фарфора, делов-то. С этими словами он вскинул свою усиленную нержавеющей сталью рогатку, выудил из-за пояса ярко-красный жгут, быстро сдернул старую желтую резину и намертво намотал новую, боевую.