Один на двоих

Чжу Линь подвел их к центру зала, где под мягким светом софитов замерла настоящая легенда — Jaguar E-Type 1961 года. Автомобиль выглядел безупречно, за исключением того, что его передняя панель была вскрыта, обнажая нутро из путаницы старых проводов. — Видишь эту капризную леди? — мужчина скрестил руки на груди. — Мы перевели её на современное питание, скрыли аккумуляторы, но приборная панель молчит. Спидометр, тахометр, подсветка — всё мертво. Оригинальные приборы не хотят дружить с новыми мозгами. Ибо сказал, ты умеешь сращивать несовместимое. Сяо Чжань подошел ближе, чувствуя, как затылок покалывает от взгляда дядюшки. Он снял кожанку, аккуратно повесив её на спинку свободного стула. Ибо тут же оказался рядом, протягивая ему набор часовых отверток и мультиметр. — Здесь нужна ювелирная точность, Чжань-гэ, — тихо шепнул Ибо, и в его голосе мужчина услышал не столько сомнение, сколько поддержку. Сяо Чжань кивнул. Он погрузился в работу, мгновенно забыв и про смущение, и про хитрого Чжу Линя. Для него это была не машина, а сложная головоломка. Он видел старую медь, которая сопротивлялась новым импульсам. Час пролетел незаметно. Мужчина работал почти в полной тишине, лишь иногда просил Ибо подсветить фонариком или подать нужный переходник. Чжу Линь наблюдал со стороны, и его прищур становился всё более одобрительным. Он видел, как аккуратно Сяо Чжань обращается с хрупкими деталями, как чисто уложены его провода — ни одного лишнего зажима, ни одной грязной капли припоя. — Ну что там, зазноба? — подал голос дядюшка, когда Сяо Чжань наконец выпрямился, разминая затекшую шею. — Сердце забилось? Тот ничего не ответил. Он просто щелкнул тумблером на панели. В ту же секунду шкалы приборов ожили. Стрелки плавно качнулись и замерли на нулевых отметках, а салон залил мягкий, тепло-янтарный свет оригинальной подсветки. Раритет словно открыл глаза после долгого сна. — Ого... — Ибо не сдержался и легонько хлопнул его по плечу. — Это было круто. Она выглядит как новая, но с той самой душой. Чжу Линь подошел к машине, коснулся пальцами полированного дерева панели и удовлетворенно хмыкнул. — Чистая работа, Сяо Чжань. Без лишнего шума и пыли. Ибо не врал — у тебя руки реставратора, а не простого электрика. Он повернулся к Ибо: — Бо-Бо, сходи-ка на склад, проверь, привезли ли кожу для салона. Мне нужно поговорить с твоим соседом о серьезных вещах. Ибо напрягся, бросил на Сяо Чжаня вопросительный взгляд, но дядюшка лишь строго повел бровью. Когда шаги Ибо стихли в глубине коридора, Чжу Линь подошел к тому вплотную и заглянул прямо в душу. — Работа — это хорошо, — начал он, и в его голосе не было насмешки. — Платить буду достойно, заказов у меня на год вперед. Но послушай меня, Сяо Чжань. Этот парень, что сейчас убежал... он только кажется железным. А на самом деле — как этот Ягуар: редкий, сложный и очень легко ломается, если руки грубые. Ты уж постарайся его не замкнуть. Понимаешь, о чем я? Сяо Чжань внимательно посмотрел на мужчину и серьезно кивнул. В этом простом жесте было больше веса, чем в любой клятве: он услышал дядюшку и принял правила игры. — Ну и отлично! — Чжу Линь сменил гнев на милость и по-отечески хлопнул его по плечу, едва не выбив дух. — Когда готов приступить к работе? — Да хоть завтра, — Сяо Чжань пожал плечами. Внутри всё пело. Неопределенность, которая давила на него последние дни, рассыпалась в прах. Ему ничего не мешало начать прямо сейчас... кроме Ибо. Внезапно мысль о том, что они могут провести вечер вместе, стала весомее любого рабочего азарта. — «Хоть завтра» не получится, меня не будет в городе, — Чжу Линь выудил из кармана фартука телефон, быстро листая календарь. — Давай с понедельника. Как раз успеешь за три дня морально подготовиться. Гонять я тебя собираюсь по полной программе, имей в виду. У меня тут не санаторий, а ювелирная мастерская. Сяо Чжань заулыбался так широко и искренне, будто ему только что выдали премию на два года вперед. Напряжение в плечах окончательно исчезло, а мир вокруг расцвел новыми красками. — Я готов, лао Чжу. Меня не страшит объем работы, — твердо произнес он. — О-о-о-о, теперь я окончательно понимаю, почему Ибо на тебя запал, — Чжу Линь снова хохотнул, хитро прищурившись. — Ты же своей улыбкой города можешь покорять, а? Бедный Бо-Бо... Чувствую, будет он теперь хлебать уксус литрами. Сяо Чжань не успел уточнить, при чем здесь уксус, хотя смысл метафоры про ревность уже начал доходить, как тишину зала разрезал возмущенный возглас. — Дядюшка! — голос Ибо, эхом отразившись от стеклянных витрин, разлетелся по всему помещению. Он шел к ним быстрым шагом, сжимая в руках рулон черной кожи, и вид у него был такой, будто его только что застукали за кражей конфет. — Ты опять про меня гадости рассказываешь? — Ибо замер рядом с ними, подозрительно переводя взгляд с сияющего соседа на довольного лао Чжу. — Я отошел всего на три минуты! — Какие гадости, мальчик? — дядюшка невинно развел руками. — Обсуждаем твой вкус. И то, что с понедельника Сяо Чжань официально становится частью моей команды. Так что можешь забирать своего электрика, пока я не передумал и не заставил его работать прямо сейчас. Мустанг рыкнул, прощаясь с музейной тишиной техцентра, и вылетел на шоссе. Вечерний Пекин пульсировал огнями, но Ибо, кажется, совсем не замечал дороги. Он то и дело бросал на Сяо Чжаня косые, подозрительные взгляды, крепко сжимая руль. — Ну? — не выдержал он через пять минут. — Что этот старый лис тебе наплел, пока я ходил за кожей? Сяо Чжань, всё еще пребывая в эйфории от новой работы, лишь шире улыбнулся и поплотнее закутался в кожанку. — Сказал, что я ювелир. И что ты очень любишь чистоту. — Вранье! — Ибо фыркнул, резко перестраиваясь в соседний ряд. — Про чистоту — это он про себя. Чжань-гэ, не томи. Я же видел его хитрое выражение лица. Он точно сказал что-то про меня. Про уксус? Он упоминал уксус? Сяо Чжань не выдержал и расхохотался. Гулкий смех заполнил салон Мустанга, перекрывая рокот двигателя. — И про уксус тоже! Сказал, что ты его литрами хлебать будешь. Ибо, твой дядюшка — просто сокровище. Теперь я понимаю, в кого ты такой... характерный. — О боги, — Ибо страдальчески закатил глаза, но уголки его губ предательски дрогнули. — Он невозможен. Просто не слушай его, он вбил себе в голову какую-то чепуху и теперь будет её эксплуатировать. Он притормозил у огромного ярко освещенного супермаркета. — Так, — Ибо заглушил мотор и повернулся к мужчине. — Работа работой, а договор дороже денег. Я обещал продукты — я покупаю. Доставай свой список, показывай что там. И не вздумай экономить! Орешек заслужила лучший тунец в этом округе за то, что терпит нас двоих. Сяо Чжань послушно выудил телефон, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Список длинный, Ибо. Ты уверен, что твой багажник это выдержит? — Мой багажник выдержит даже слона, если ты пообещаешь снова приготовить ту свинину, — парировал Ибо, открывая дверь. В супермаркете они устроили настоящий хаос. Ибо, как человек, привыкший к гаражной дисциплине, подошел к закупкам как к подготовке болида к заезду. Он придирчиво выбирал мясо, спорил с Сяо Чжанем о сорте риса и в итоге завалил тележку так, что из-за гор коробок с овощами и упаковок молока Сяо Чжаня почти не было видно. — Ибо, остановись! Куда нам столько яиц? — мужчина пытался выложить лишний лоток, но Ибо твердо вернул его на место. — На завтрак. Ты же обещал завтрак, ведь правда? — Ибо подмигнул ему, и в этом взгляде было столько открытого азарта, что Сяо Чжань только махнул рукой. Когда они наконец выкатились на парковку, нагруженные пакетами, Мустанг действительно слегка просел от тяжести. Ибо возился с багажником, а Сяо Чжань стоял рядом, глядя на это суетливое, шумное и такое живое счастье. — Знаешь, Ибо... — начал мужчина, помогая укладывать пакет с зеленью в багажник. — С тобой и правда не соскучишься. Ибо на секунду замер, выпрямился и посмотрел на него через крышу машины. В свете парковочных ламп его взгляд казался почти черным. — А то, Лао Сяо. Впереди длинные выходные, и я не собираюсь оставлять тебя в покое. Имей в виду. — Да я уже понял, что завел себе вторую Орешек, — хмыкнул Сяо Чжань, забираясь в салон Мустанга. — Тебя тоже надо кормить, чесать и постоянно общаться. Ты только, — он искоса глянул на соседа, — в её лоток не ходи. — Гэ! — захохотал Ибо, заводя мотор. — Фу таким быть! Сравнил меня с малышкой. Я пантера! Или лев. В крайнем случае. Сяо Чжань скосил глаза на его возмущенный профиль и не выдержал — улыбка сама собой полезла на лицо. — Буду называть тебя Свин-ди. Уговорил. Ибо от такого нахальства даже рот приоткрыл, но не смог выдавить ни слова. — Как заставить Ибо замолчать. Руководство от Сяо Чжаня, — громко рассмеялся он, наслаждаясь моментом. — Да ну тебя, — наконец буркнул Ибо, выезжая с парковки под рев восьми цилиндров. — Почему я свин то? — Потому что такой хорошенький, что глаз нельзя отвести, — вкрадчиво польстил Сяо Чжань и, не удержавшись, протянул руку и легонько потрепал Ибо по щеке. — Руки сами тянутся, видишь? Ибо тут же засветился, как стоваттная лампочка. Всё его напускное недовольство смыло этой секундной лаской. — Значит, я всё-таки нравлюсь лао Сяо, — утвердительно произнес он и уверенно нажал на газ. — Это меня очень радует. — Айщ, — Сяо Чжань шикнул на него и быстро отвернулся к окну, кусая губы, чтобы не выдать свою запредельно довольную улыбку. — Какой противный свин! До дома они долетели непривычно быстро. Мустанг, тяжело нагруженный продуктами, мягко замер на парковке. Процесс выгрузки напоминал военную операцию: пакеты, коробки, связки зелени. Ибо нагрузил себя так, что за горой покупок была видна только его макушка. — Гэ, открывай дверь, а то я сейчас рассыплюсь на запчасти! — пропыхтел он у порога квартиры Сяо Чжаня. Мужчина щелкнул замком, и они ввалились внутрь. Орешек, почуяв запах мяса и свежих деликатесов, тут же устроила досмотр первого пакета, который Ибо сгрузил на пол кухни. — Так, — Сяо Чжань начал быстро распределять продукты. — Бо-ди, марш мыть руки. Сегодня на ужин у нас будет маринованная говядина и тот салат, который ты так жадно разглядывал в кулинарии. Помогать будешь? — Я? — Ибо замер на полпути к ванной. — Ты же знаешь, я катастрофа. Могу только овощи помыть. Или... — он хитро прищурился, — могу стоять рядом и вдохновлять повара своей красотой. Ты же сам сказал, что я хорошенький. Сяо Чжань запустил в него полотенцем, но Ибо ловко перехватил его на лету, заливаясь своим гусиным смехом. Суета на кухне вышла удивительно домашней. Пока мужчина ловко управлялся с маринадом для мяса, Ибо с предельной концентрацией, высунув кончик языка, кромсал овощи. Выходило кривовато, куски были разного калибра, но делалось это с таким усердием, что Сяо Чжань не решался давать советы. — Бо-ди, куда ты столько чеснока чистишь? — он заглянул соседу через плечо и в изумлении замер. — У нас мяса на двоих, а ты наготовил столько, будто мы ждем футбольную команду. — Чжань-гэ, я просто очень люблю маринованный чеснок и кинзу, — Ибо обернулся, сияя своей самой обезоруживающей улыбкой прямо в лицо Сяо Чжаню. — И пока мы не перешли к стадии поцелуев, хочу успеть насладиться им как следует. — Стадия поцелуев?! — возмутился Сяо Чжань и от всей души зарядил полотенцем по чужой заднице. — Ты до них еще не дорос, Свин-ди! Произнес — и тут же прикусил губу, невольно вспомнив дубинку в серых штанах. Этот парень не то, что дорос — он явно перерос все мыслимые и немыслимые ожидания Сяо Чжаня по всем фронтам. — Я совершеннолетний, гэ! Если ты вдруг забыл, — загоготал Ибо и грациозно отпрыгнул от карающей длани, едва не опрокинув миску. — Но поцелуи — только после третьего свидания. А у нас пока всего лишь второй совместный ужин. У меня всё по протоколу. — А-а-а, так ты это за свидания считаешь? — хмыкнул Сяо Чжань, отправляя мясо на раскаленную сковороду. Кухня мгновенно наполнилась божественным шипением и ароматом. — А я, может, в кино хочу! Или в ресторан... Хотя нет, в ресторан уже не хочу, у нас тут лучше. — Сходим и в кино. Куда скажешь, гэ, — легко согласился Ибо, сгребая гору очищенных зубчиков в чашу. — Весь Пекин к твоим услугам. Как его маринуют-то, кстати? Показывай, я готов к обучению. — Как маринуют? Смотри и запоминай, — хмыкнул Сяо Чжань, отставляя сковороду. — Второй раз повторять не буду. Он достал из шкафа глубокую пиалу и жестом приказал Ибо высыпать туда его чесночную гору. — Сначала заливаем темным уксусом. Соевый соус — для соли. И обязательно ложку сахара, иначе у тебя завтра не только поцелуев не будет, но и желудок скажет прощай. Ибо внимательно наблюдал за тем, как мужчина ловко смешивает ингредиенты. Когда Сяо Чжань добавил каплю кунжутного масла и горсть рубленой кинзы, аромат стал таким густым, что Ибо невольно сглотнул. — Тряси, — он накрыл чашу тарелкой и вручил её Ибо. Тот начал энергично трясти чашу, напоминая бармена в каком-то очень странном и очень домашнем баре. Орешек, привлеченная резким запахом уксуса, смешно сморщила нос и чихнула, вызвав очередную волну хохота у парней. — Готово, — Ибо торжественно водрузил чашу на стол и открыл крышку. Чеснок уже начал темнеть, впитывая маринад. — Выглядит..эээ.. опасно. — Опасно вкусно, — поправил его Сяо Чжань, раскладывая по тарелкам говядину, которая покрылась идеальной глянцевой корочкой. — Садись уже. А то я сейчас сам всё съем, и тогда второе свидание у тебя провалится. Ужин превратился в соревнование: кто быстрее съест кусочек мяса, закусив его ядреным чесноком. Они сидели друг напротив друга, коленки то и дело сталкивались под узкой барной стойкой, но теперь никто не спешил отстраняться. — Чеснок получился крутым, — произнес Ибо, разглядывая Сяо Чжаня через пар от еды. — Да и готовить его вместе было здорово. После такого хочется чего-то.. чего-то... — он на секунду замолчал, подбирая слово. — Пива? — подсказал Сяо Чжань, чувствуя, как внутри всё сладко замирает от этого взгляда. — И этого тоже, — усмехнулся Ибо. — Но вообще я хотел сказать — мне хочется остаться здесь подольше. Наевшись, они лениво прибрали на кухне. Посуда была составлена в раковину, а из холодильника извлечена запотевшая упаковка пива. По уже сложившейся традиции они отправились на балкон. С прошлой ночи там так и остались стоять брезентовые стулья Ибо, давно высохшие под утренним солнцем и вечерним ветром. Развалившись на одном из них, Сяо Чжань выудил из кармана шорт помятую пачку. Чиркнула зажигалка, и он с наслаждением затянулся, чувствуя, как табачная горечь смешивается со свежестью ночного Пекина. — Гэ, — вдруг негромко позвал Ибо. Он сидел рядом, подставив лицо прохладному воздуху. — Ты ведь сегодня за весь день ни разу не прикурил, верно? А почему сейчас? — М-мм, — Сяо Чжань покивал, выпуская струйку дыма в темнеющее небо и принимая из рук Ибо открытую банку. — Я вообще курю нечасто. Только если день выдался паршивым или на душе... муторно. В последнее время поводов для радости было маловато. Пока с тобой не познакомился. — О-о-о! — Ибо тут же выпрямился и клятвенно прижал свободную руку к груди. В его глазах отразился свет из гостиной. — Обещаю, что буду радовать этого гэ каждый день. Чтобы ему вообще не пришлось искать утешение в табаке. — Не уверен, что смогу бросить, Бо-ди, — Сяо Чжань сделал большой глоток пива и окончательно расслабился, чувствуя, как мышцы становятся ватными. — Всё-таки столько лет привычки... — А мы не будем торопиться, — Ибо мягко улыбнулся. Он потянулся вперед и осторожно, почти невесомо, забрал наполовину выкуренную сигарету прямо из чужих пальцев. Сяо Чжань замер, наблюдая, как Ибо уверенным жестом тушит её в стеклянной банке. — Потихоньку, — добавил Ибо, не разжимая их взглядов. — Шаг за шагом. Начнем с этого вечера. — Ладно, защитник здоровья, — усмехнулся Сяо Чжань, поднимаясь со стула. — Раз курить мне больше не положено, пойдем искать другие способы убить время. Как насчет кино? Ибо просиял так, будто ему предложили протестировать новый двигатель, и послушно поплёлся следом в комнату. Пока мужчина возился с ноутбуком, Ибо по-хозяйски натащил на диван подушек и даже откопал где-то в углу старый шерстяной плед. — Только чур никакого артхауса, гэ, — предупредил Ибо, устраиваясь поудобнее. — Мой мозг сегодня настроен только на взрывы или что-то очень тупое. — Будет тебе и то, и другое, — хмыкнул Сяо Чжань, запуская старую добрую голливудскую классику про ограбление. Они уселись на диване. Орешек, почувствовав, что наступило время общего сбора, тут же втиснулась между ними, довольно зажмурившись. Сяо Чжань выключил основной свет, оставив только мягкую подсветку за барной стойкой. Экран вспыхнул, заливая комнату синеватым мерцанием. Первые полчаса они действительно смотрели на экран, даже что-то комментировали и хрустели оставшимися чипсами. Но постепенно разговоры затихли. В комнате стало слишком тихо, а близость Ибо — слишком ощутимой. Мужчина чувствовал боком тепло его тела, слышал его спокойное дыхание. В какой-то момент Ибо, словно невзначай, вытянул руку по спинке дивана, и его пальцы коснулись чужого плеча. Сяо Чжань замер. Сердце предательски ухнуло вниз, а потом пустилось вскачь. Он не отодвинулся. Напротив, он позволил себе немного расслабиться и чуть склонить голову, почти касаясь плеча соседа. — Гэ... — прошептал Ибо, не отрывая взгляда от экрана, где в это время что-то эпично взрывалось. — А дядюшка был прав. — В чем именно? — так же тихо спросил Сяо Чжань, глядя на профиль Ибо, подсвеченный вспышками на мониторе. — В том, что от твоей улыбки правда нельзя защититься, — Ибо повернул голову, и теперь их разделяли считанные сантиметры. — Я весь вечер пытаюсь вспомнить сюжет фильма, но в голове только то, как ты смеялся на балконе. На экране герои орали друг на друга, планируя побег, но здесь, в маленькой квартире в Пекине, время просто остановилось. Сяо Чжань смотрел в темные глаза Ибо и понимал: стадия поцелуев, возможно, наступит гораздо раньше третьего свидания. Ибо медленно, словно давая мужчине возможность передумать, сократил расстояние. Его рука соскользнула со спинки дивана и мягко легла на шею Сяо Чжаня, большие пальцы коснулись челюсти. Мужчина прикрыл глаза, делая судорожный вдох. Поцелуй был почти невесомым — осторожное касание губ, проверка на прочность внутренних бастионов. Но даже от этого легкого контакта у Сяо Чжаня внутри всё загудело, как оголенные провода под высоким напряжением. Мужчина подался вперед, окончательно стирая те немногие сантиметры, что еще разделяли их. Его пальцы, привыкшие к точности и холоду металла, теперь с жадностью утонули в густых, пахнущих дождем и шампунем кудрях Ибо. Он притянул его ближе, чувствуя, как по телу проходит мощный разряд тока — куда сильнее того, что он когда-либо получал на работе. Их языки сплелись в тягучем, горячем танце. Это не было похоже на осторожное знакомство, это было узнавание — долгое, жадное, словно они оба всю жизнь искали именно этот ритм дыхания. В полумраке комнаты, под аккомпанемент приглушенных взрывов из ноутбука, Сяо Чжань чувствовал, как его бастионы падают. Когда воздуха в легких совсем не осталось, они нехотя расцепились. Ибо прижался своим лбом к его лбу, и мужчина слышал, как судорожно и часто бьется сердце соседа. — А как же... третье свидание? — прошептал Сяо Чжань. Его голос сорвался, а во рту стало сухо. Он с трудом сглотнул, не отрывая взгляда от припухших, темных в этом свете губ Ибо. — Разве можно утерпеть, глядя на тебя? — Ибо провел большим пальцем по чужой скуле, очерчивая линию челюсти, и его рука слегка подрагивала. — К черту протоколы, гэ. Ты же сам говорил, что я — катастрофа. А катастрофы не случаются по расписанию. Ибо снова прижался к его губам, но теперь это было по-другому — медленно, глубоко, с какой-то щемящей серьезностью. Он словно запечатлевал этот момент в памяти, ставя невидимое клеймо: «Моё». Сяо Чжань почувствовал, как рука Ибо, до этого покоившаяся на его плече, скользнула ниже, собственнически сжимая талию через тонкую ткань футболки. На диване стало тесно. Орешек, почувствовав, что градус в комнате зашкаливает, недовольно мяукнула, спрыгнула на пол и деликатно удалилась на кухню. Она знала, когда хозяйке пора оставить гостей наедине. — Ты почему-то пахнешь медом и чесноком, — вдруг тихо усмехнулся Сяо Чжань в самые губы Ибо, пытаясь немного разрядить это невыносимое напряжение. — Самое странное сочетание в моей жизни. — Самое лучшее, — отозвался Ибо, кусая его за нижнюю губу — не больно, но так, что у мужчины снова перехватило дыхание. — И я не уйду отсюда, пока ты не пообещаешь, что завтрашнее утро мы тоже начнем вместе. — Ты такой торопыжка, Бо-ди, — хмыкнул Сяо Чжань, пытаясь восстановить сбитое дыхание. — Давай хоть сейчас скромность сохраним и дотянем до официального третьего свидания? Ибо замер рядом ним, его руки крепко сжимали чужую талию. В полумраке его глаза казались совсем темными, зрачки расширились, заполняя радужку. — Вообще-то я имел в виду позавтракать вместе, — хмыкнул он, и в его голосе прорезалась знакомая смешинка. — А не то, что ты там себе напридумывал. Какой же ты пошлый, гэ... Мне нравится! — Айщщ, опять ты начинаешь! — Сяо Чжань игриво шлепнул его по плечу, пытаясь сбросить наваждение, и в следующую секунду они уже барахтались на диване в шуточной потасовке. Но мужчина быстро понял, что затея была провальной. Силы были не равны: через мгновение он оказался погребен под жарким, тяжелым мужским телом. Сердце Ибо стучало прямо ему в грудь — быстро, мощно, требовательно. Сяо Чжань даже не думал вырываться. Под конец их возня сама собой сошла на нет, превращаясь в серию мягких, ленивых поцелуев. Ибо касался его губ осторожно, словно пробуя на вкус саму нежность. — Я пойду, гэ, — вдруг выдохнул Ибо, с трудом отстраняясь. Его голос вибрировал от напряжения. — Мне и так сложно от тебя оторваться, а тут еще и губы у тебя... как сахар. Он медленно поднялся, поправляя смятую футболку, и протянул руку Сяо Чжаню, помогая ему сесть. Вид у Ибо был такой, будто он только что проиграл и одновременно выиграл главную гонку в своей жизни. Мужчина принял руку, чувствуя, как ладонь Ибо на секунду крепче сжала его пальцы, передавая молчаливое «хочу остаться, но не буду». — Иди уже, воспитанный сосед, — хмыкнулон, поправляя растрепанные волосы. — Пока Орешек не вышла и не прогнала тебя. Завтрак в девять. Понял? — В девять буду стоять у балконной двери, — пообещал Ибо. Он направился к выходу, но у самой двери обернулся, окинув Сяо Чжаня последним, собственническим взглядом. — Спи сладко, лао Сяо. Ибо ушел, оставив после себя в воздухе едва уловимый аромат своего парфюма и странное, звенящее послевкусие на губах. Сяо Чжань еще пару минут просто сидел в тишине, глядя на экран, где бежали финальные титры, а потом заставил себя подняться. Быстро собрав остатки пивных банок и остатки чипсов, он навел в комнате относительный порядок. Душ помог окончательно смыть липкое напряжение вечера, и мужчина провалился в сон мгновенно, едва коснувшись подушки. В семь утра, по железному заведенному порядку, на его грудь приземлились четыре мягкие лапы. Орешек начала методично топтаться по нему, деликатно впуская коготки через ткань футболки. — Ну что, малышка... — пробормотал Сяо Чжань, с трудом разлепляя веки. — Доброе утро. Думаешь, уже пора вставать? «Мя-а-а!» — подтвердила кошка и лизнула хозяина в самый кончик носа шершавым языком. — Против таких аргументов не поспоришь, — Сяо Чжань со вздохом сел, прижимая пушистый комочек к себе. Кошка довольно затарахтела. — Как думаешь, чем нам сегодня заняться? А главное — чем занять этот ураган из соседней квартиры, чтобы он не разнес нам тут всё? «Мрфф?» — Орешек фыркнула и смешно мотнула головой, словно Ибо уже стоял за дверью с гаечным ключом наперевес. — Вот и я не знаю, — вздохнул Чжань, поднимаясь на ноги и с наслаждением потягиваясь до хруста в костях. — Сводить его, что ли, в парк аттракционов? Как думаешь, оценит масштаб? Или после своего Мустанга он там уснет от скуки? «Мя», — флегматично отозвалась кошка, уже спрыгнув на пол и направляясь к кухне. — М-да, советчик из тебя так себе... — Сяо Чжань побрел следом. Он первым делом обновил воду в кошачьей миске и щедро насыпал корма. — Завтрак подан, принцесса. Ешьте на здоровье. А я пойду приведу себя в человеческий вид, пока наше персональное торнадо не вломилось к нам через балкон. Мужчина зашел в ванную, взглянул в зеркало и невольно коснулся пальцами губ. Те всё еще казались чуть припухшими. В голове всплыло вчерашнее «спи сладко», и по телу снова пробежала знакомая теплая волна. Не успел Сяо Чжань вытащить из холодильника яйца и овощи, как мир вокруг него внезапно сузился до кольца сильных, горячих рук. Знакомые ладони собственнически сомкнулись у него на животе, а затылок обжег короткий, но до ужаса нежный поцелуй. — Доброе утро, лао Сяо. Как спалось? — промурлыкал Ибо прямо в шею, обдавая кожу теплым дыханием. Он уткнулся лицом в изгиб плеча Сяо Чжаня, словно пытаясь окончательно присвоить себе этот домашний запах. — А мне вот плохо. Ужасно хотелось к тебе под бок. Диван в моей квартире внезапно стал слишком холодным. — Так может, стоит поменьше думать обо мне на ночь глядя? — Сяо Чжань, вопреки своим словам, не сделал ни малейшей попытки отстраниться. Наоборот, он чуть повернул голову и умудрился чмокнуть Ибо в макушку, вдыхая аромат его беспорядочных кудрей. — Я вот спал крепко, без задних ног. — Ах! Этот мужчина разбивает мне сердце! Значит ли это, что ты совсем-совсем обо мне не думал? Ни секундочки? — жалостливый голос Ибо заставил Сяо Чжаня рассмеяться. — Еще и смеется надо мной. Вредный гэгэ, — продолжал притворно страдать Ибо, сильнее сжимая объятия. — Ты такой смешной, Бо-ди, — Сяо Чжань хихикнул, накрыв своими ладонями чужие пальцы у себя на талии и мягко их поглаживая. — А теперь дай мне всё-таки приготовить нормальный завтрак. А ты пока займись кофе. Не привык встречать утро без него. — Как скажешь, босс! — вдохновенно пропел Ибо.