Один на двоих

Он нехотя разомкнул руки, но напоследок еще раз быстро прижался губами к чужому плечу. В следующую секунду грозный механик буквально поплыл по кухне, пританцовывая под какую-то только ему слышную мелодию. Орешек, сидя на барном стуле, с явным недоумением наблюдала за этим хореографическим этюдом, переводя взгляд с прыгающего Ибо на улыбающегося хозяина. Сяо Чжань взялся за нож, и звук нарезки овощей вплелся в шум шкварчащего бекона в сковороде и веселое ворчание Ибо, который с видом великого алхимика колдовал над кофемашиной. На скорую руку соорудив завтрак, Сяо Чжань уселся за барную стойку. Первым делом он пододвинул к Ибо бутылочку с темным рисовым уксусом — он уже успел заметить, что сосед готов лить его даже в чай, лишь бы было покислее. — Бо-ди, как насчет отдыха на свежем воздухе сегодня? — спросил мужчина, отправляя в рот кусочек жареного яйца с хрустящим беконом. — Ты предлагаешь что-то вроде кемпинга? — невнятно пробормотал Ибо. Он снова превратился в хомяка, набив щеки едой так, что они забавно раздулись. — Палатки, комары, костер? — Нет, я предлагаю вариант поинтереснее, — улыбнулся Сяо Чжань и хитро подмигнул Ибо. — Давай съездим в парк аттракционов. Отпустим на волю наше взрослое «я» и побудем немного детьми. Как ты на это смотришь? Ибо замер. От восхищения он даже рот приоткрыл, едва не выронив палочки. В его глазах зажегся такой спектр эмоций — от детского восторга до азарта гонщика, — что Сяо Чжань даже растерялся на секунду. — Гэ-э-э! — Ибо буквально подскочил на стуле, едва не опрокинув кофе. — Я хочу! Да! Согласен! Едем прямо сейчас?! Мужчина откинулся на спинку стула и громко захохотал. Он ожидал чего угодно — скепсиса, флегматичного «ну, можно», но никак не этой бурной радости почти тридцатилетнего мужчины. — Сначала спокойно доедим, соберемся и тогда выдвинемся, — успокоил он его, вытирая слезы от смеха. — Только давай без твоего рычащего монстра сегодня? Хочется просто затеряться в толпе и не привлекать к себе лишнего внимания. — Как скажешь, гэ, — хмыкнул Ибо, усиленно заработав челюстями, чтобы ускорить процесс. — У меня в гараже еще и мотоцикл припрятан. Можем на нем докатить — быстро и маневренно. Только расчехлить сначала надо, давно я его не выгуливал. Сяо Чжань прикусил губу, представив их двоих на одном байке. Это звучало многообещающе. Быстро доев и собравшись, они спустились на подземную парковку. Удивительно, но Ибо принял заскок Сяо Чжаня по поводу лифтов совершенно спокойно. Оказалось, он и сам однажды проторчал в кабине пару часов в гордом одиночестве, так что теперь разделял недоверие соседа к подъемным механизмам. Парковка встретила их холодным светом ламп дневного света, сырым запахом бетона и гулким эхом. Ибо уверенно повел мужчину в самый темный угол, где матово поблескивал боками Мустанг. Прямо за машиной, в глубине бокса, стоял массивный силуэт, полностью скрытый плотным брезентовым чехлом. — Гэ, поможешь? — Ибо подошел к чехлу и дернул его за нижний край. — Давай, хватай с той стороны. Поднимаем и скатываем назад. Сяо Чжань кивнул, ухватился за грубую ткань и потянул на себя. С сухим шуршанием брезент сполз на пол, обнажая вороненую сталь и лакированный карбон. Под чехлом скрывался Ducati Diavel — настоящий зверь в мире двухколесной техники. Весь иссиня-черный, с гипертрофированно широким задним колесом и хищным оскалом фары, он выглядел как оживший кошмар из футуристического боевика. Низкая посадка, открытая рама-клетка и два коротких раструба выхлопной трубы обещали не просто поездку, а полет на низкой высоте. — Ого... — выдохнул Сяо Чжань, не удержавшись и проведя пальцами по прохладному бензобаку. — Ибо, ты коллекционируешь только то, что выглядит так, будто было создано в Дийюе? — Я коллекционирую только то, у чего есть характер, — Ибо задорно подмигнул и запрыгнул в седло. Байк под ним просел, как послушный пес. Ибо вставил ключ, и цифровая панель приборов вспыхнула алым цветом. Он нажал кнопку стартера, и парковку заполнил сухой, дробный грохот L-образного двигателя. В замкнутом пространстве звук был таким плотным, что казался почти осязаемым. Ибо достал из кофра два шлема. Один, матово-черный, он натянул сам, а второй — белоснежный с зеркальным визором — протянул Сяо Чжаню. — Надевай, гэ. И держись крепче. У этого парня дури в движке побольше, чем у Мустанга. Сяо Чжань надел шлем, защелкнул ремешок и осторожно уселся позади Ибо. Сиденье было непривычно узким, а подножки заставили его колени почти коснуться локтей механика. — Готов? — голос Ибо из-под шлема прозвучал глухо. Мужчина вместо ответа обхватил его за талию, чувствуя под пальцами твердые мышцы живота и жар, исходящий от тела соседа. Ибо коротко хохотнул, и байк, сорвавшись с места, вылетел из тени на свет, оставляя на бетонном полу черный след от покрышки. Это было не просто движение — это был контролируемый взрыв. Когда Ибо выкрутил ручку газа, Сяо Чжаня с такой силой вжало в спину соседа, что он невольно вскрикнул, но звук утонул в яростном реве Ducati. Пекин превратился в размытую ленту из неоновых вывесок, стеклянных фасадов и мелькающих лиц. Ибо вел байк так, словно они были единым целым: он закладывал крутые виражи, почти касаясь коленом асфальта, и Сяо Чжаню ничего не оставалось, кроме как полностью довериться этим уверенным рукам. Он прижался к Ибо всем телом, чувствуя, как ветер пытается сорвать его с сиденья, и крепче сцепил пальцы в замок у того на животе. Это было чертовски страшно и одновременно — до безумия захватывающе. Адреналин обжигал вены, а близость Ибо, его запах и сила, которую тот чувствовал каждой клеткой кожи, кружили голову сильнее любого алкоголя. Они влетели на парковку у парка аттракционов как два всадника апокалипсиса. Ибо эффектно затормозил, взметнув облако пыли, и заглушил мотор. В наступившей тишине Сяо Чжань слышал только бешеный стук собственного сердца и щелчки остывающего металла. Ибо первым снял шлем и встряхнул своими кудрями, которые теперь выглядели еще более безумно. Он обернулся к мужчине, сияя такой ослепительной улыбкой, что солнце в небе показалось тусклой лампочкой. — Ну как ты, гэ? Живой? — в его глазах плясали искры чистого восторга. Сяо Чжань медленно снял шлем, пытаясь унять дрожь в коленях. Его высокий хвостик слегка растрепался, несколько прядей упали на лицо, но он выглядел невероятно живым. — Ты... ты сумасшедший, Ван Ибо! — выдохнул он, наконец обретая дар речи. — Я думал, мы сейчас выйдем на орбиту! — Тебе понравилось, я же вижу, — Ибо по-хозяйски протянул руку и поправил выбившуюся прядь за ухо Сяо Чжаня. Его пальцы на секунду задержались на теплой коже. — У тебя глаза горят ярче, чем фары. Вокруг них начали оборачиваться люди. Двое парней в коже, на черном итальянском байке, один — дерзкий и хищный, второй — утонченный красавец с взрывным взглядом. Они выглядели как короли этого дня, и Ибо явно наслаждался каждым взглядом, брошенным в их сторону. — Пойдем, лао Сяо, — Ибо спрыгнул с мотоцикла и, не дожидаясь ответа, переплел свои пальцы с пальцами Сяо Чжаня. — Нас ждет самая высокая горка в этом городе. И обещаю, там кричать будешь еще громче. Когда они прошли через массивные главные ворота, мужчина невольно замедлил шаг. Плотность толпы здесь зашкаливала: сотни семей, стайки подростков в ярких одеждах и бесконечные очереди к кассам. Шум музыки перекрывался восторженными криками, доносящимися откуда-то сверху, а в воздухе стоял такой густой аромат жженого сахара и жареных закусок, что у Сяо Чжаня мгновенно заурчало в животе. — Ого... Кажется, весь Пекин решил провести пятницу именно здесь, — пробормотал он, стараясь не потерять Ибо в этом человеческом море. — Ничего, прорвемся, — Ибо уверенно маневрировал в толпе, не выпуская чужой руки. — Билеты я еще утром в вичате забронировал, так что стоять в очереди на вход нам не придется. А вот на аттракционы... — он критически осмотрел горизонт, заваленный стальными конструкциями горок. — Пожалуй, стоит взять быстрый проход, иначе мы всё время проведем, рассматривая затылки впереди стоящих. Они подошли к яркому фуд-корту, оформленному в стиле какого-то мультяшного города. Сяо Чжань чувствовал себя немного ошалевшим от ярких цветов и калейдоскопа лиц, но Ибо, кажется, был в своей стихии. — Давай сначала перекусим? — предложил Сяо Чжань, указывая на киоск с огромными очередями. — Если я сейчас пойду на мертвую петлю на пустой желудок, Орешек останется сиротой. — Согласен, гэ, — хохотнул Ибо. — Давай вон те осьминожки на шпажках и ледяной чай. Я заказываю, ты ищи свободный столик. Через десять минут они уже сидели за крошечным пластиковым столом под ярким зонтиком. Ибо с завидным аппетитом расправлялся с острой закуской, а Сяо Чжань лениво потягивал чай с манго, разглядывая карту парка, которую они прихватили на входе. — Смотри, Бо-ди, — мужчина разложил карту на столе, придерживая её краем банки с питьем. — Тут есть «Зона экстрима» — это, видимо, для тебя. А есть «Тихая гавань» с лодками и колесом обозрения. Может, начнем с чего-то среднего? Вон та горка, «Полет ястреба», выглядит не такой самоубийственной. Ибо прищурился, изучая карту. На его лице отражалась работа мысли профессионального механика — он оценивал углы наклона и высоту петель. — «Ястреб» — это разминка, гэ, — Ибо вытер губы салфеткой и посмотрел на мужчину с азартным прищуром. — Но я готов на компромисс. Сначала горка для разогрева, потом — сахарная вата в качестве взятки моей совести, а под конец... под конец я всё-таки затащу тебя на ту вертикальную штуку в центре. Договорились? Сяо Чжань посмотрел в эти сияющие глаза и понял, что сегодня он готов согласиться даже на полет в космос, если Ибо будет держать его за руку. — Ладно, диди. Ешь свой улов и веди. Сегодня ты — мой навигатор. По дороге к горкам они наткнулись на ряд палаток с призами. Музыка здесь гремела еще громче, а зазывалы соревновались в красноречии. Сяо Чжань хотел было пройти мимо, но Ибо внезапно замер у тира, где нужно было сбивать тяжелыми мячами пирамиды из жестяных банок. На самой верхней полке, среди ядовито-розовых медведей и странных птиц, сидел он. Огромный плюшевый щенок золотистого цвета с длинными ушами и невероятно грустными, умильными глазами. — Глянь, гэ, — Ибо ткнул пальцем в сторону полки, и на его лице появилось странное выражение. — Он на тебя смотрит. — На меня? — Сяо Чжань рассмеялся, рассматривая игрушку. — По-моему, он смотрит так, будто его только что обидели. Постой-ка... Мужчина перевел взгляд со щенка на Ибо и обратно. Тот самый наклон головы, чуть надутые губы, когда он чем-то недоволен, и этот обезоруживающий взгляд исподлобья. — Боги, Ибо... Это же твоя копия! — Сяо Чжань согнулся пополам от смеха. — Одно лицо! Один в один, когда ты просил у меня вторую порцию свинины. — Ничего подобного! — возмутился Ибо, но уши его привычно порозовели. — Я не выгляжу так жалобно. Я — грозная пантера, забыл? — Ты — вылитый этот щенок, — не унимался Сяо Чжань, вытирая слезы. — Всё, теперь я не уйду отсюда без него. Назову его А-Бо и буду обнимать, когда ты будешь уезжать в свои командировки. Ибо молча выудил из кармана купюру и швырнул её на прилавок. — Три попытки, — коротко бросил он хозяину тира. В следующую секунду грозная пантера включила режим профессионального механика с идеальным глазомером. Ибо взвесил мяч в руке, примерился и коротким, резким движением отправил его в цель. Пирамида разлетелась со звоном, который, казалось, перекрыл шум всего парка. Второй бросок — и еще одна гора банок рухнула. Третий мяч просто завершил разгром. Хозяин тира с неохотой снял огромную игрушку с полки и вручил её победителю. Ибо тут же перепихнул щенка в руки Сяо Чжаню. — Держи своего А-Бо, — буркнул он, пряча довольную улыбку. — И только попробуй сказать, что я такой же мягкий, как и он. Мужчина прижал к себе огромного, мягкого щенка, который заполнил собой почти всё пространство между ними. — Ты уютнее, — признал Сяо Чжань, зарываясь носом в плюшевую шерсть. — Но взгляд точно твой, фирменный. Пойдем, А-Бо хочет на американские горки. Теперь они представляли собой еще более странное зрелище: двое крутых парней в коже, один из которых тащит гигантскую собаку. Прохожие оборачивались и улыбались, а Сяо Чжань чувствовал, что этот нелепый щенок в его руках — самый дорогой трофей в его жизни. Запихнув А-Бо в камеру хранения — что было той еще задачей, учитывая габариты щенка, — они наконец вышли к подножию «Полета ястреба». Глядя снизу вверх на то, как вагончики на безумной скорости проносятся по мертвой петле, мужчина почувствовал, что осьминожки в его желудке замерли в тревожном ожидании. — Гэ, ты как? — Ибо заметил, что тот на мгновение затих, и приобнял его за плечи, притягивая к себе. — Можем выбрать что-то попроще. Вон, чашки-крутилки для дошколят. — Еще чего, — фыркнул Сяо Чжань, вскидывая подбородок. — Идем. Если уж падать, то красиво. Очередь по экспресс-пассу пролетела мгновенно. И вот они уже сидят в креслах, жесткие крепления с щелчком опускаются на плечи, фиксируя их в стальных объятиях аттракциона. — Дай руку, — негромко сказал Ибо. Он нашел чужую ладонь на поручне и крепко переплел их пальцы. Его ладонь была горячей и сухой, а хватка — стальной. Сяо Чжань посмотрел на Ибо: тот выглядел так, будто готовился к старту на Гран-при. Сосредоточенный, азартный, с легкой ухмылкой на губах. — На счет три? — спросил Ибо. — На счет «мама»! — успел выдохнуть Сяо Чжань. Состав сорвался с места с такой силой, что голову впечатало в подголовник. Мир превратился в калейдоскоп из синего неба, стальных балок и размытой зелени парка. На первой же мертвой петле мужчина понял, что кричать бесполезно — воздух просто выбило из легких. Он чувствовал только бешеную скорость и руку Ибо, которая сжимала его ладонь так сильно, что это почти причиняло боль. Но эта боль была якорем. Единственным, что удерживало его в реальности, пока земля и небо менялись местами. Когда через пару минут состав плавно затормозил у платформы, на площадке воцарилась тишина, прерываемая лишь нервными смешками пассажиров. Сяо Чжань сидел, не в силах пошевелить даже пальцем. Волосы окончательно выбились из хвостика, челка стояла дыбом, а перед глазами всё еще кружились оранжевые кольца. — О-о-о, вот это был заезд! — Ибо выскочил из кресла, выглядя так, будто он просто за хлебом сходил. — Гэ, ты видел? На пике петли было ощущение полной невесомости! Пойдем еще раз? Мужчина медленно поднял на него взгляд. — Ибо... если ты сейчас не поможешь мне встать, я подам на тебя в суд. Ибо захохотал, подхватил его под локоть и буквально вытащил на платформу. Сяо Чжань пошатнулся, и Ибо тут же прижал его к своему боку, давая опору. — Ладно, ладно, — миролюбиво произнес механик, поправляя мужчине растрепанную челку. — Перерыв. Идем за сахарной ватой. Ты заслужил медаль за отвагу. Они брели по широкой аллее, засаженной платанами, которые едва спасали от яркого полуденного солнца. Сяо Чжань всё еще чувствовал, как земля под ногами ведет себя подозрительно — словно он до сих пор летит вниз головой в той оранжевой петле. Ибо шел рядом, почти касаясь его плечом, и от него исходила такая волна чистого, незамутненного счастья, что мужчина невольно начал улыбаться в ответ. — Вон там, — Ибо указал на киоск, оформленный в виде огромного розового облака. — Нам нужно самое большое. Очередь за сахарной ватой была небольшой, в основном из детей, которые смотрели на двух высоких парней в коже с нескрываемым любопытством. Ибо, ничуть не смущаясь, выудил купюру и через пару минут торжественно вручил Сяо Чжаню нечто исполинское. Розовый шар был настолько пушистым и объемным, что тот на мгновение скрылся за ним почти полностью. — Бо-ди, ты серьезно? — рассмеялся мужчина, пытаясь удержать эту липкую конструкцию, которая на легком ветру так и норовила приклеиться к его кожанке. — Я же не ребёнок, я это за день не съем. — Мы съедим это вместе, гэ, — Ибо по-хозяйски отщипнул приличный кусок ваты и отправил его в рот, смешно щурясь от сладости. — Это стратегический запас энергии. Нам еще в «Замок призраков» идти, а там, говорят, забирают души. Нужно подкрепиться. Они нашли свободную скамейку в тени, подальше от гремящих колонок. Вокруг текли толпы людей, но внутри их маленького пространства было тихо. Сяо Чжань осторожно отрывал кусочки розового сахара, глядя, как они мгновенно тают на языке. — У тебя... — Ибо вдруг замолчал, внимательно глядя на чужое лицо. — Подожди. Он подался вперед, сокращая расстояние. Мужчина замер, чувствуя, как дыхание перехватывает. Ибо медленно протянул руку и аккуратно, едва касаясь подушечкой большого пальца, стер крошечное розовое пятнышко с кончика носа Сяо Чжаня. Его пальцы задержались на коже всего на секунду дольше, чем нужно, прежде чем он, не отводя взгляда, слизнул этот сахар со своего пальца. В глазах Ибо в этот момент не было ничего детского. Это был взгляд мужчины, который точно знает, чего хочет. — Слишком сладко, — негромко произнес Ибо, и его голос стал на октаву ниже, вибрируя где-то в районе солнечного сплетения Сяо Чжаня. Мужчина сглотнул, чувствуя, как по шее ползет жар. — Тогда зачем покупал? — выдохнул он, не в силах отвести глаз от припухших губ соседа. — Чтобы увидеть, как ты морщишь нос, когда она липнет, — хмыкнул Ибо, внезапно разрывая напряжение и снова превращаясь в задорного парня. — Идем. Нас ждут скелеты. Я слышал, там есть комната с зеркалами, в которых не видно отражений. Проверим, не вампир ли ты, лао Сяо. Сяо Чжань поднялся, чувствуя, как липкая сладость на пальцах и это странное, густое напряжение в воздухе связывают их крепче любых цепей. Они выбросили остатки ваты в урну и направились к массивному готическому зданию, из недр которого доносился глухой лязг и чьи-то вопли. У входа в «Замок призраков» Сяо Чжань невольно помедлил. — Ибо, если там будут выпрыгивать клоуны, я за себя не ручаюсь. У меня с детства на них аллергия. — Если выпрыгнет клоун, я его вырублю, обещаю, — Ибо взял его за руку, переплетая их пальцы. Его ладонь была горячей и надежной. — Иди за мной. Они шагнули в прохладный мрак коридора, и тяжелая бархатная штора отсекла их от солнечного Пекина, оставляя только вдвоем среди искусственных туманов и театральных ужасов. Внутри «Замка призраков» царил абсолютный, вязкий мрак, пропитанный запахом сырости и театрального грима. Стоило тяжелой шторе на входе захлопнуться, как Сяо Чжань почувствовал, что рука Ибо, до этого уверенно сжимавшая его ладонь, внезапно стала каменной. — Ибо? Ты чего? — шепнул мужчина, пытаясь рассмотреть хоть что-то впереди. — Всё нормально, гэ. Просто пытаюсь проморгаться... — отозвался тот, но голос его подозрительно дрогнул, когда где-то в глубине коридора раздался протяжный, заунывный стон. Они медленно двинулись вперед. Внезапно из-за фальшивой стены с грохотом выскочил скелет на пружине, клацая челюстями. Сяо Чжань только бровь вскинул, а вот Ибо... Ибо издал короткий, непроизвольный звук, подозрительно похожий на писк, и в ту же секунду буквально впечатался в бок мужчины, обхватывая его за талию обеими руками. — Твою ж...! — выдохнул механик, утыкаясь носом в плечо соседа. — Зачем они делают это так громко? Это же некачественный звук, никакого уважения к акустике! Сяо Чжань не выдержал. Он тихо, утробно рассмеялся, чувствуя, как Ибо буквально вибрирует от напряжения. — Бо-ди, ты что, серьезно боишься пластмассовых костей? Ты же лев, ты же пантера! — Я пантера, которая предпочитает дневной свет и осязаемых врагов, — пробурчал Ибо, но рук не разжал. Наоборот, он прижался еще плотнее, так что мужчина кожей чувствовал бешеный ритм его сердца. — Иди быстрее, лао Сяо. Ты у нас электрик, ты должен видеть в темноте. Они пробирались сквозь лабораторию безумного ученого, где что-то булькало и искрило (тут Сяо Чжань не удержался и критически хмыкнул, заметив бутафорскую проводку), и через кладбище, где из тумана тянулись резиновые руки. Ибо честно пытался сохранять лицо, но стоило какому-нибудь датчику сработать, как он мгновенно превращался в живой рюкзак за спиной мужчины. В самом узком месте коридора, где стены были обиты мягким, подозрительно липким материалом, им пришлось остановиться — путь преграждала невеста-призрак, медленно качающаяся на качелях. — Она не настоящая, Ибо, — мягко сказал Сяо Чжань, чувствуя, как руки соседа на его талии сжались до предела. — Я знаю, что не настоящая, — прошептал Ибо ему в самое ухо. — Но почему она смотрит именно на меня? Мужчина развернулся в его руках. В этой тесноте, под аккомпанемент завываний и криков, Ибо выглядел совершенно беззащитным. Его глаза испуганно блестели, а дыхание было прерывистым. — Потому что у неё есть вкус, — тихо ответил Сяо Чжань. Он протянул руку и накрыл ладонью щеку Ибо, успокаивая, заземляя его в этом искусственном хаосе. Ибо на мгновение замер, а потом сам подался навстречу этой ласке, закрывая глаза. Страх перед привидениями мгновенно отступил, вытесненный чем-то куда более мощным и реальным. — Гэ... — выдохнул Ибо, и в этом шепоте было столько надежды, что тот не выдержал. Он притянулся к нему и быстро, почти невесомо коснулся его губ. В темноте «Замка призраков», среди бутафорских смертей, это было самое живое и честное мгновение за весь день. Они буквально вывалились из помещения через тяжелые бархатные шторы, щурясь от внезапно яркого солнца. Ибо тут же принял максимально независимый вид, одернул кожанку и поправил волосы, хотя его расширенные зрачки всё еще выдавали недавний выброс адреналина. — Спецэффекты, конечно, дешевые, — бросил он с самым деловым видом, хотя всё еще не спешил выпускать чужую ладонь. — Но за исполнение грима я бы поставил твердую четверку. Сяо Чжань лишь хмыкнул, вытирая со лба выступившую от духоты и смеха испарину. — Конечно, Бо-ди. Особенно когда тебя пытались схватить за кроссовки. Пойдем лучше найдем воды, а то после твоей сахарной ваты и моих криков у меня в горле как в пустыне Гоби. Они дошли до ближайшего автомата. Взяли две бутылки ледяной минералки, и мужчина с наслаждением прижал запотевший пластик к горящей щеке, прежде чем сделать жадный глоток. Вода обжигала холодом, смывая приторный привкус сахара и остатки липкого страха. Ибо пил, закинув голову, так что его кадык ритмично двигался, а несколько капель стекало по подбородку, исчезая под воротом футболки. Сяо Чжань невольно засмотрелся на эту картину, чувствуя, что жажда у него сейчас совсем не только физическая. — Фух... — Ибо вытер губы тыльной стороной ладони и посмотрел на горизонт. Солнце уже начало свой медленный спуск, окрашивая верхушки аттракционов в теплый золотистый мед. Длинные тени платанов ложились на аллеи, и суета парка сменилась каким-то мягким, вечерним гулом. — Смотри, гэ, — Ибо указал на огромное светящееся кольцо, которое медленно вращалось над парком, едва задевая краем розовые облака. — Колесо обозрения. Там сейчас должен быть самый крутой вид на город. Пойдем? Он посмотрел на мужчину — уже без того озорства, с которым тащил его на горки. В его взгляде появилось что-то тягучее и серьезное, то самое, что заставляло Сяо Чжаня вчера забыть про все свои баррикады. — Пойдем, — согласился мужчина, выкидывая пустую бутылку. — Надеюсь, там из кабин никто не выпрыгивает. — Там только мы и небо, лао Сяо, — Ибо переплел их пальцы, и на этот раз его рука была абсолютно спокойной и уверенной. — Обещаю. Они направились к огромному нимбу, который в вечернем свете казался дверью в какой-то другой мир. Когда они зашли в кабинку, тяжелая стеклянная дверь мягко щелкнула, отсекая гул толпы, визг горок и бесконечную музыку парка. Внутри пахло чистотой и легкой прохладой. Они сели друг напротив друга, но стоило механизму плавно качнуть их вверх, как Ибо пересел на сторону Сяо Чжаня. — Смотри, — тихо произнес он, кивнув на стекло. Сначала они плыли сквозь кроны вековых платанов, мимо макушек пагод и ярких крыш фуд-кортов. Но с каждым метром панорама начала раскрываться, как старый свиток. Пекин, огромный и живой, медленно разворачивался под ними во всем своем имперском величии. Золотое солнце, уже коснувшееся края горизонта, превратило город в расплавленное золото. Искрилась полоска реки, а бесконечные эстакады казались артериями гигантского существа, по которым пульсировали огни машин. С этой высоты всё казалось игрушечным: и «Замок призраков», и даже огромный макет «Крыла дракона». — Невероятно... — прошептал Сяо Чжань, прижимаясь лбом к прохладному стеклу. — Отсюда кажется, что в этом городе нет места для проблем. Только свет. — Проблемы есть везде, гэ, — Ибо осторожно обхватил его со спины, притягивая к своей груди. — Просто отсюда видно, насколько мы на самом деле маленькие. И насколько важно найти кого-то, с кем не страшно висеть над этой бездной. Кабинка достигла высшей точки и на мгновение замерла. Это была та самая секунда абсолютного равновесия. Небо над ними стало густо-лиловым, а прямо перед глазами зажглись первые звезды, соревнуясь в блеске с неоновыми вывесками внизу. Сяо Чжань развернулся в кольце рук Ибо. В этой тесной прозрачной капсуле, подвешенной между небом и землей, он чувствовал себя в большей безопасности, чем в собственной квартире. Свет заката падал на лицо Ибо, смягчая его черты, делая взгляд почти невыносимо нежным. Ибо медленно потянулся к нему. Под ногами мерцала столица, медленно загорались огни телебашни, а здесь, в тишине, Сяо Чжань чувствовал вкус сладкой ваты, губ Ибо и безграничного счастья, которое бывает только в тридцать четыре года, когда ты уже перестал его ждать. Когда кабинка начала свой путь вниз, они не спешили отстраняться. Они сидели, переплетя пальцы, и смотрели, как парк аттракционов медленно засасывает их обратно в свою суету. — Ибо, — позвал мужчина, когда до земли осталось всего пара метров. — М-м? — Спасибо за всё. Ибо лишь крепче сжал его руку. — Это только второе с половиной свидание, лао Сяо. Настоящая гонка начнется завтра. Кабинка мягко коснулась земли, и Сяо Чжань почувствовал, как к нему возвращается земное притяжение. Но тепло руки Ибо, не выпускавшей его ладонь ни на секунду, не давало высотной магии рассеяться. — Пошли, гэ. Нужно забрать моего двойника, пока он там не решил, что мы его бросили, — Ибо подмигнул, увлекая мужчину в сторону камер хранения.