Книга 2. Наследие

Необъятный, задыхающийся от смога и перенаселения китайский мегаполис жил своей привычной, шумной жизнью. На поверхности кипела торговля, светились тысячи неоновых вывесок, а миллионы людей спешили по своим мелким делам, даже не подозревая о том, какие темные, пугающие секреты скрываются прямо у них под ногами. Глубоко под фундаментом неприметного, но колоссального по своим размерам корпоративного небоскреба, являющегося официальным фасадом Четвертого отдела в Азии, располагалась передовая лаборатория Umbrella. Абсолютно стерильный, режущий глаз белый свет мощных хирургических ламп заливал огромное помещение подземного бункера. Здесь не было места утонченной роскоши верхних этажей, дорогим панелям из красного дерева или персидским коврам, которыми Ли Чаолен так любил обставлять свои личные покои. Только холодная, бездушная нержавеющая сталь, многослойное пуленепробиваемое стекло, монотонное гудение десятков серверных стоек и бесконечные, запутанные лабиринты прозрачных трубок. По этим магистралям непрерывно циркулировали охлаждающие жидкости, питательные растворы и сложнейшие химические реагенты, стоимость которых превышала бюджеты некоторых небольших государств. В самом центре гигантского операционного зала, на двух массивных стальных платформах, намертво прикованные многослойными титановыми цепями и невероятно широкими ремнями из армированного авиационного полимера, лежали два колоссальных, неподвижных тела. Это были легендарные бойцы, известные всему миру профессионального рестлинга под именами Кинг и Армор Кинг. С них так и не решились снять их знаменитые, скрывающие лица маски ягуаров. И дело было вовсе не в уважении к их борцовским традициям или личным тайнам. Ученым корпорации Umbrella было абсолютно безразлично человеческое лицо, скрывающееся под звериным оскалом. Их интересовали исключительно феноменальные физические показатели этих гигантов: немыслимая мышечная масса, уникальная плотность костных тканей, выдерживающая удары, смертельные для обычного человека, и запредельный уровень естественной клеточной регенерации. В холодных цифровых базах данных корпорации эти двое больше не имели ни имен, ни чемпионских титулов, ни славного прошлого. Теперь они были просто ценным биологическим материалом. Индекс 303. За толстым, бронированным тонированным стеклом просторной наблюдательной комнаты, величественно возвышающейся над операционным залом, в гнетущей, звенящей тишине стоял директор Ли Чаолен. На нем был надет безукоризненно чистый, накрахмаленный до хруста белый медицинский халат поверх дорогого, сшитого на заказ итальянского костюма. Его руки были крепко, до побелевших костяшек сцеплены за спиной. Лицо Чаолена оставалось абсолютно непроницаемым, словно искусно высеченным из холодного мрамора, но глубоко внутри его души бушевал настоящий, разрушительный ураган сомнений. Он стоял на самом краю бездонной моральной пропасти, заглядывая во тьму, которую сам же и помогал выкопать. Тонкие, аристократичные пальцы Ли нервно подрагивали, когда он неотрывно смотрел на светящуюся ядовито-зеленым светом массивную колбу с мутагенной сывороткой. Она была надежно закреплена в автоматическом инжекторе прямо над телами неподвижных братьев. Чаолена буквально разрывало на части. С одной стороны на его плечи давил колоссальный, невыносимый груз ответственности перед Альбертом Вескером. Приказ куратора был отдан предельно четко и недвусмысленно: начать полномасштабный эксперимент, создать совершенное биологическое оружие, новую, полностью управляемую ступень эволюции. Отказ или провал на этом этапе означали бы мгновенный, катастрофический крах абсолютно всего, чего Ли с таким трудом добился за эти годы. Это означало бы верную смерть для него самого и потерю всего выстроенного им Четвертого отдела. Его амбиции, жгучая жажда власти и высокий статус директора неумолимо требовали от него нажать на панель и запустить необратимый процесс. Но с другой стороны, из самых темных, запертых глубин его сознания, на него тяжелыми волнами обрушивались голоса прошлого. Он на секунду закрывал глаза и снова явственно чувствовал ледяной, кристально чистый горный ветер в скрытом от чужих глаз додзё Рю Хаябусы. Он вспоминал долгие, изнурительные часы бесконечных медитаций, когда легендарный ниндзя терпеливо учил его находить внутренний баланс, очищать свой разум от мирской скверны и использовать приобретенную силу исключительно для защиты невинных, а не для разрушения и порабощения. Мораль Хаябусы была строгой, непреклонной и кристально ясной, как клинок катаны. И то, что происходило прямо сейчас в этой стерильной лаборатории, было абсолютным, богохульным извращением всех законов природы и чести, которым его обучал великий мастер. А затем в его памяти неизбежно всплывало лицо Хитоми. Той самой светлой девушки, которую он случайно встретил во время кровавого турнира Dead or Alive. Ее искренняя, лучезарная улыбка, ее неподдельная, детская радость от честного спортивного поединка, ее наивная, но такая притягательная вера в доброту человеческого сердца. Хитоми была живым воплощением света, той самой нормальной, человечной жизни, от которой Ли Чаолен сейчас отказывался навсегда, добровольно погружаясь во мрак бесчеловечных генетических экспериментов. Как он мог бы посмотреть в глаза мудрому Хаябусе или светлой Хитоми после того, что он хладнокровно собирался сделать с этими двумя благородными бойцами, прикованными к стальным столам как животные на скотобойне? Власть или честь? Безграничные амбиции или бессмертная душа? Искусственная, уродливая эволюция Вескера или естественная чистота пути истинного воина? "Системы жизнеобеспечения объектов абсолютно стабильны. Сердечный ритм находится в пределах допустимой нормы для безопасного начала фазы вирусной интеграции," - прозвучал из потолочных динамиков искаженный, механический и безэмоциональный голос главного генетика лаборатории, резко выводя Чаолена из глубокого оцепенения. - "Господин директор, все системы в зеленой зоне. Мы ожидаем вашей финальной команды на запуск инжекторов." Чаолен сделал глубокий, прерывистый вдох, словно пловец перед прыжком в ледяную воду. Воздух в наблюдательной комнате казался невероятно тяжелым, пропитанным едким запахом озона, антисептиков и надвигающейся трагедии. Он медленно, словно во сне, подошел к главной панели управления. Его рука в белой перчатке зависла над клавиатурой. Он сделал свой окончательный выбор. Пути назад больше не существовало. Холодный прагматизм, обостренный инстинкт выживания и жажда абсолютного корпоративного контроля жестоко, безжалостно задушили голоса совести, Хаябусы и Хитоми, навсегда заперев их в самом темном углу его воспаленного сознания. "Начинайте интеграцию," - голос Ли Чаолена прозвучал абсолютно ровно, мертво и механически, словно говорил робот. "Запустить процесс." За его спиной, в удобных, обтянутых черной кожей креслах наблюдательной комнаты, вольготно расположились две самые смертоносные женщины Четвертого отдела в Азии. Родные сестры Уильямс предельно внимательно наблюдали за началом самого важного и дорогостоящего проекта своего босса. И их реакции на происходящее были столь же полярными, как и их сложные характеры. Нина Уильямс сидела с идеально прямой, напряженной спиной, закинув ногу на ногу. Ее холодные, пронзительные голубые глаза неотрывно, не моргая следили за бегущими строками кода и графиками показателей на десятках мониторов. На ее красивом, бледном лице не дрогнул ни единый мускул. Для нее это было не более чем очередным, рутинным рабочим процессом. Оценка боевой эффективности нового экспериментального оружия корпорации. Она методично, с математической точностью анализировала скорость реакции ученых внизу и надежность многослойных титановых креплений. Никакой банальной жалости к прикованным гигантам, никаких глупых моральных терзаний. Только чистый, кристальный профессионализм идеального, бездушного ликвидатора. Анна же, напротив, откровенно и демонстративно скучала, но при этом находила происходящее весьма забавным и интригующим зрелищем. Облаченная в свое неизменное, вызывающее алое платье из тончайшего шелка, она лениво, изящными пальцами крутила в руках дорогой хрустальный бокал с коллекционным шампанским, который она предусмотрительно принесла с собой из верхних, роскошных покоев небоскреба. "Знаешь, босс, я видела огромное множество странных и пугающих вещей в этой безумной жизни," - манерно, с легкой, ядовитой издевкой протянула Анна, делая небольшой глоток искрящегося напитка и оставляя на стекле красный след помады. - "Но превращать двух перекачанных, потных рестлеров в кровожадных мутантов прямо в центре многомиллионного города... признаю, в этом есть определенный, извращенный и весьма смелый корпоративный стиль. Искренне надеюсь, они не испортят мне свежий маникюр, если вдруг случайно вырвутся на свободу. Кстати, Нина, дорогая сестренка, ты случайно не ставила на них деньги в тотализаторе в прошлом боевом сезоне? Говорят, они были абсолютными чемпионами в тяжелом весе." "Замолчи немедленно, Анна," - ледяным, не терпящим возражений тоном, даже не отрывая прицельного взгляда от бронированного стекла, отрезала Нина. - "Это тебе не дешевое цирковое представление и не светский раут. Концентрируйся на внешнем периметре безопасности. Если что-то пойдет не так, нам придется их убить." Анна лишь театрально, с глубоким вздохом закатила глаза и показательно, по-детски обиженно надула пухлые губы, но спорить со старшей сестрой не стала. Тем временем глубоко внизу, в огромном операционном зале, начался настоящий, рукотворный ад. Тихое, монотонное гудение сложной медицинской аппаратуры резко, в одну секунду сменилось пронзительным, режущим уши воем промышленных насосов. Густая, фосфоресцирующая неоново-зеленая жидкость с невероятной скоростью устремилась по прозрачным силиконовым трубкам, безжалостно впиваясь толстыми иглами в расширенные вены поверженных гигантов. Первые несколько долгих, мучительных секунд абсолютно ничего не происходило. А затем приборы жизнеобеспечения буквально сошли с ума, разрываясь от перегрузок. Широкие экраны кардиомониторов вспыхнули тревожным красным цветом, графики сердцебиения слились в сплошную, безумную, хаотичную линию. Тела Кинга и Армор Кинга одновременно, пугающе синхронно выгнулись неестественной дугой с такой чудовищной, нечеловеческой силой, что массивные стальные операционные столы жалобно, со скрежетом заскрипели, угрожая с корнем вырвать толстые крепежные болты из армированного бетонного пола. Глухой, нечленораздельный, полный первобытной боли рев агонии, многократно усиленный эхом пустых стен, вырвался из-под их закрытых масок, легко заглушая вой включившихся сирен тревоги. Новый вирус Вескера действовал с пугающей, невероятно агрессивной эффективностью. На глазах у ошеломленных, отступающих в ужасе ученых и замершего у стекла Ли Чаолена мышечная масса братьев начала стремительно, неестественно увеличиваться в объемах. Их прочная кожа опасно трещала по швам, не выдерживая давления. Вены вздулись, превратившись в толстые, пульсирующие черные жгуты, густо оплетающие их колоссальные, трансформирующиеся тела. Отвратительный, влажный звук ломающихся и мгновенно, с хрустом срастающихся заново костей, стремительно перестраивающихся под новую, чудовищную массу, заполнил все помещение, заставив многих генетиков в панике отступить от столов к самым стенам. "Показатели клеточной регенерации превышают допустимую норму на восемьсот процентов!" - истерично, срывая голос, закричал один из старших ученых в микрофон рации, судорожно, трясущимися руками стуча по клавиатуре терминала. - "Температура их тел достигла критической отметки! Они должны физически сгореть заживо от такого трения, но вирус полностью адаптирует их ткани в реальном времени! Это невозможно!" Ли Чаолен непроизвольно подался вперед, вплотную прижавшись влажными ладонями к холодному пуленепробиваемому стеклу. Эксперимент, казалось, увенчался невероятным, фантастическим научным успехом. Вескер был абсолютно прав в своих безумных теориях. Это была действительно новая, ужасающая ступень эволюции. Физическая сила этих существ теперь многократно превосходила все мыслимые пределы человеческой физиологии и анатомии. Процесс мутации начал постепенно замедляться. Страшные судороги, сотрясавшие платформы, прекратились. Огромные, неузнаваемо видоизмененные тела тяжело, с громким влажным хрипом опустились обратно на погнутые, деформированные стальные платформы. Вся зеленая сыворотка без остатка полностью растворилась в их обновленной, зараженной крови. "Успешно," - шумно выдохнул главный генетик, дрожащей рукой в перчатке вытирая холодный пот со лба под прозрачным защитным шлемом костюма. - "Оба субъекта полностью стабилизированы. Физиологический коллапс миновал. Начинаем штатную процедуру глубокой калибровки встроенных нейронных имплантов для установления полного, абсолютного поведенческого контроля над объектами..." Но несчастный генетик не успел закончить свою профессиональную фразу. Глаза Кинга, скрытые в узких прорезях ягуаровой маски, внезапно, резко и широко открылись. И в этих глазах не было спасительной, мутной пелены безмозглого зомби, которую ожидали увидеть ученые. В них не было тупой, животной покорности сломанного биооружия, запрограммированного на слепое, рабское подчинение приказам. В этих глазах горел абсолютно ясный, кристально чистый, человеческий и бесконечно, испепеляюще яростный разум. Армор Кинг широко открыл свои глаза ровно секундой позже. Братья медленно, одновременно повернули свои массивные головы, тяжело посмотрев друг на друга, словно оценивая масштаб катастрофы. А затем их тяжелые, полные ненависти взгляды медленно поднялись вверх, пронзая тонированное стекло и устремляясь точно в глаза замершему директору Ли Чаолену. Они прекрасно, до мельчайших деталей осознавали, кто они такие. Они помнили всю свою прошлую жизнь, свои спортивные идеалы, свой последний захват на чемпионской арене перед тем, как погас свет. Вирус невероятным, чудесным образом многократно усилил их физическую мощь, ускорил их боевые рефлексы и даже создал новые нейронные связи, но он потерпел сокрушительное, полное фиаско в самом главном. Он не смог сломить их стальную, выкованную годами тренировок борцовскую волю. Их могучий разум оказался слишком сильным, чтобы покорно подчиниться чужеродному цифровому коду амбициозной корпорации Umbrella. "Критическое внимание! Обнаружена стопроцентная независимая когнитивная активность!" - в настоящей цифровой панике завизжал компьютерный голос центральной системы безопасности. - "Оба индекса 303 категорически отвергают заложенные протоколы подчинения! Попытка перехвата моторного контроля полностью провалена! Отказ системы управления! Отказ системы!" Кинг издал низкий, вибрирующий в грудной клетке утробный рык, похожий на рокот заведенного двигателя. Он с силой напряг свои колоссальные, покрытые толстыми венами мутировавшие мышцы рук. Многослойные титановые цепи, специально рассчитанные на надежное удержание тяжелой бронетехники, натянулись до абсолютного предела, жалобно звеня от невыносимого, запредельного напряжения. Толстые металлические звенья начали угрожающе деформироваться и вытягиваться. "Транквилизаторы! Максимальную, слоновью дозу! Немедленно пускайте газ!" - сорвавшись на истеричный крик, скомандовал Ли Чаолен, со всей силы ударив кулаком по панели управления. Автоматические защитные турели, скрытые под самым потолком, с громким механическим жужжанием развернулись, выпустив плотный град стальных дротиков с концентрированным снотворным прямо в обнаженные тела братьев. Но мутировавший, ускоренный метаболизм гигантов перерабатывал и сжигал химикаты гораздо быстрее, чем они успевали достичь нейронов мозга. Армор Кинг невероятным, чудовищным по силе рывком окончательно вырвал свою левую руку из стальных креплений. Огромный кусок искореженного, разорванного титана с оглушительным грохотом отлетел в сторону гудящих серверов, пробив защитный кожух и вызвав сноп ярких искр. Начался абсолютный, неконтролируемый кровавый хаос. Ученые в белых халатах в животном ужасе бросились бежать к тяжелым бронированным дверям спасительного шлюза, в панике отталкивая друг друга и пытаясь как можно быстрее покинуть превратившийся в ловушку операционный зал. Братья же действовали с пугающим, осмысленным ледяным спокойствием. Они не бросались на визжащий персонал в приступе слепой животной ярости, они действовали максимально слаженно, как настоящая, сыгранная боевая команда. С невероятной, методичной силой они быстро разрывали оставшиеся путы на ногах и торсе. Окончательно освободившись, гиганты встали в полный рост. Они возвышались над развороченными операционными столами словно мстительные античные боги разрушения, чьи тела были созданы для убийства. Они бросили еще один долгий, полный обещания скорой смерти взгляд на наблюдательное стекло, за которым бледнел Чаолен, а затем начали методично, целенаправленно крушить дорогостоящее лабораторное оборудование, прокладывая себе прямой путь к гермодверям выхода. Нина Уильямс мгновенно, с кошачьей грацией вскочила со своего кресла, неуловимым движением выхватив из скрытой кобуры два модифицированных крупнокалиберных пистолета. Ее лицо оставалось совершенно непроницаемым и холодным. "Прикажете немедленно ликвидировать вышедшие из-под контроля объекты, господин директор?" - ледяным, деловым тоном спросила она, привычным щелчком снимая оба оружия с предохранителя и прицеливаясь сквозь стекло. "Нет! Отставить огонь!" - резко, срывая голос рявкнул Чаолен, его лицо окончательно побледнело от ясного осознания масштабов разворачивающейся финансовой и репутационной катастрофы. - "Запустить чрезвычайный протокол полной герметизации отсека! Закачать в операционный зал усыпляющий нервно-паралитический газ сверхвысокой плотности! Мы категорически не можем потерять этот бесценный материал, даже если они пока не подчиняются нам. Заприте их там наглухо!" Тяжелые, полуметровые стальные гермодвери с громким шипением гидравлики захлопнулись перед самым носом разъяренных Кингов, надежно отрезая им любой путь к отступлению в коридоры комплекса. Широкие вентиляционные шахты с громким, зловещим шипением начали стремительно заполнять огромный зал густым, непроницаемо-белым туманом усыпляющих химикатов. Эксперимент века, на который возлагались такие колоссальные надежды и миллиардные бюджеты, обернулся сокрушительным, позорным провалом. Идеальное, совершенное существо было успешно создано в пробирке, но оно категорически, с яростью отказалось надевать предложенный корпоративный ошейник. Несколькими долгими, нервными днями позже, в строго закрытом, защищенном от прослушки зале для совещаний на самых верхних этажах сверкающей башни Четвертого отдела, царила атмосфера тяжелого, гнетущего и откровенно комичного абсурда. Ли Чаолен, выглядевший осунувшимся и уставшим, сидел во главе длинного, отполированного до зеркального блеска стола из черного дерева, тяжело массируя пульсирующие виски. Напротив него, замерши по стойке «смирно» словно каменное изваяние, стоял Сергей Драгунов. Высокий, пугающе бледный русский оперативник с абсолютно безэмоциональным, мертвым лицом был прислан сюда Вескером из Европы специально для того, чтобы жестко контролировать и помогать Чаолену с технической, логистической и бюрократической реализацией амбициозного проекта. Драгунов был блестящим, непревзойденным тактиком и гениальным военным организатором, но у него была одна весьма специфическая, крайне проблемная для коммуникации черта. Он был патологически, принципиально нем. Или, по крайней мере, делал вид. Он всегда предпочитал изъясняться исключительно скупыми жестами, короткими кивками или в крайнем случае записками, избегая лишних слов. Прямо сейчас Драгунов с невозмутимым видом стоял у классической, старомодной школьной меловой доски, которую исключительно по его настоятельному, письменному требованию притащили в этот высокотехнологичный, напичканный электроникой зал. В своей бледной руке он крепко сжимал кусок обычного белого мела. Суть развернувшейся проблемы заключалась в чудовищной, комичной до абсолютной нелепости канцелярской ошибке, которая прямо сейчас грозила обернуться многомиллионными убытками и грандиозным скандалом. Изначально Альберт Вескер, планируя этот масштабный проект, дал ему кодовое, звучное англоязычное название «Project ZOO» (Проект Зоопарк), весьма иронично и цинично намекая на звериную, животную природу будущих неконтролируемых мутантов и маски братьев Кингов. Драгунов же, будучи ответственным за первичную регистрацию секретного проекта во внутренних, международных базах данных Umbrella и правильное оформление всей сопроводительной документации, подошел к задаче со всей своей суровой, русской прямолинейностью и непреклонностью. Он педантично, от руки заполнил все толстые формуляры, переведя английское название в родную кириллицу. Он записал проект большими буквами как «ЗОО». Американские финансовые кураторы из центрального офиса Umbrella и азиатские генетики команды Ли Чаолена, получив эти важные документы, долго и с недоумением смотрели на странные, непонятные символы. Абсолютно не знакомые с кириллическим алфавитом, они вполне логично и уверенно прочитали русскую заглавную букву «З» как цифру «3», а две стоящие рядом буквы «О» как два обычных нуля. Так проект «ZOO» в один бюрократический момент волшебным образом превратился в грандиозный «Эксперимент 300». Все финансовые отчеты, многомиллионные медицинские патенты, накладные на сверхсекретное зарубежное оборудование, маркировка на огромных криогенных капсулах и даже именные бирки на униформе ученых - абсолютно все было оперативно, в кратчайшие сроки проштамповано гордым, угрожающим индексом «300». И именно в таком виде Ли Чаолен имел неосторожность доложить об успехах Вескеру в первый же день работы. Драгунов тяжело, с заметным свистом выдохнул через нос, выражая всю скорбь русского народа. Он медленно повернулся к зеленой доске и крупными, размашистыми, понятными каждому буквами написал первоначальное английское слово: «ZOO». Затем он поставил длинное, жирное тире и аккуратно написал рядом такими же огромными русскими буквами: «ЗОО». Он медленно повернулся к Чаолену и потеющим в своих костюмах американским аудиторам, сидящим за полированным столом. Русский поднял длинный бледный палец и весьма выразительно, требовательно постучал костяшкой сначала по русской надписи, а затем по английской, отчаянно пытаясь донести до присутствующих простую, элементарную мысль об идентичности понятий. "Мистер Драгунов, поверьте, мы прекрасно видим эти странные каракули на доске," - крайне раздраженно и надменно произнес старший аудитор Umbrella, нервно поправляя съехавшие на нос дорогие очки. - "Вы пытаетесь нам сказать, что это вовсе не цифра триста? Но это же очевидно, даже ребенку ясно, что это цифра три и два стоящих рядом нуля! Весь колоссальный бюджет был официально утвержден советом директоров именно под Эксперимент 300. Субъекты зарегистрированы в базе как индекс 303. Вы что, всерьез предлагаете нам прямо сейчас остановить бесперебойную работу целого азиатского отдела, переписать сотни терабайт защищенных данных на главных серверах, отозвать всю документацию из правительственных структур Китая и заново, вручную перекрасить все транспортные контейнеры просто потому, что вы категорически не умеете пользоваться правильной английской раскладкой на корпоративной клавиатуре?!" Драгунов медленно, с достоинством закрыл глаза, выражая на своем бледном лице крайнюю, непередаваемую степень презрения ко всему западному бюрократическому идиотизму. Он сжал кусок мела в своем кулаке так сильно, что тот с громким хрустом рассыпался в мелкую белую пыль, просыпавшуюся на черный ковер. Русскому оперативнику не нужно было тратить лишних слов, чтобы выразить всю глубину своего тотального разочарования в умственных способностях присутствующих в этом зале людей. Он просто широко развел руками, тяжело, сокрушенно вздохнул и совершенно молча, не издав ни звука, сел на свое законное место, крепко скрестив руки на груди и уставившись в стену. Наступившую тишину прервал звонок. Свет в зале совещаний мгновенно, автоматически приглушился. Прямо над полированным столом Чаолена с легким статическим треском возникла полноразмерная, детальная голограмма Альберта Вескера. Лицо гениального манипулятора, обычно надежно скрытое за непробиваемой стеной ледяного, аристократического высокомерия, сейчас искажала гримаса с трудом сдерживаемой, абсолютно холодной и расчетливой ярости. Он был одет в свой неизменный черный плащ, а за темными стеклами очков угадывался нечеловеческий блеск. Вескер холодно окинул взглядом присутствующих, задержав внимание на доске с надписями. "Итак, Чаолен. Я наконец-то получил на свой стол развернутый отчет по вашему хваленому азиатскому проекту. Позволь мне прояснить одну крошечную деталь, чтобы я убедился, что я не сошел с ума..." Вескер медленным, издевательским жестом открыл виртуальный файл, парящий рядом с ним, и начал зачитывать текст вслух, чеканя каждое слово: "Эксперимент 300, ранее именовавшийся ZOO, ныне официально задокументирован как 'ZOO равно 300 (не по-русски)'"? Чаолен нервно, стараясь не выдать дрожи, откинулся в своем высоком кресле. Прямо за ним в кадре голографической связи был отчетливо виден сидящий Драгунов с абсолютно каменным, ничего не выражающим лицом, и злополучная зеленая доска с крупными белыми надписями. Ли нервно сглотнул и попытался придать своему голосу максимально беззаботный, веселый тон - "Альберт, это… просто небольшая… досадная языковая путаница в логистике. Сущие пустяки. Всё находится под моим абсолютным контролем." Вескер медленным, зловещим движением снял свои темные очки, обнажив глаза, в которых не было ни капли человечности. "Я прямо сейчас создаю новую, совершенную эволюцию всего человечества," - голос Вескера понизился до угрожающего шепота. - "А вы, два абсолютных, некомпетентных идиота, умудрились перепутать три буквы с тремя цифрами." Вескер угрожающе наклонился вперед, так что его голографическое лицо оказалось почти вплотную к Чаолену. "Ты назвал мой передовой, генетический зверинец именем какого-то дешевого греческого исторического боевика. Это даже по заниженным меркам полевых сотрудников Umbrella - фантастический, непростительный идиотизм." Чаолен, чувствуя, как по спине стекает холодная капля пота, попытался виновато, но настойчиво оправдаться - "Но согласись, Альберт, зато как звучит! Очень эпично! "Проект 300"... У простых людей сразу возникают правильные ассоциации с несокрушимой силой, древней отвагой, непобедимой армией…" Вескер посмотрел на него абсолютно сухо и безжизненно - "Да, Ли. Обязательно еще добавь туда спартанские щиты, длинные копья и крик “Это Спарта” на всю лабораторию. Может, мы еще будем кидать наших дорогостоящих мутантов в глубокую яму ради развлечения?" Ассистент-аудитор, сидящий в углу стола, нервно, дрожащим голосом прошептал своему коллеге - "Он в абсолютной ярости… нам конец..." В этот момент тишину разорвал глубокий, низкий и абсолютно спокойный голос, раздавшийся прямо из-за кадра, от человека, который почти никогда не говорил - "По-русски было написано абсолютно правильно. Без ошибок." Вескер слегка прищурился, моментально узнавая этот тяжелый акцент. "Драгунов. Ну конечно же. Кто бы сомневался. Скажи мне, пожалуйста, сделай одолжение: кто вообще в здравом уме додумался писать официальное название программы на кириллице, работая в международной, транснациональной корпорации с англоязычным документооборотом?" Драгунов, не меняя позы и выражения лица, ответил в том же ровном, мертвом тоне "Я. Я логично думал, что так будет понятнее для сути. ZOO. Животные. Существа, сидящие в клетках." Вескер, не делая ни малейшей паузы на обдумывание, парировал - "То есть ты, оперативник высшего звена, официально назвал мою передовую программу эволюции зоопарком?" Драгунов совершенно спокойно, утвердительно кивнул головой - "Они же и есть звери. Просто очень большие." Чаолен, чувствуя, что ситуация заходит в тупик, нервно откашлялся в кулак, пытаясь спасти положение - "Знаешь, Альберт, с философской точки зрения... в его словах есть доля правды." Вескер резко встал со своего кресла. Он отошел от экрана голографического проектора и начал нервно расхаживать по своему кабинету, так что его голос доносился уже откуда-то издали - "Я должен был отдать управление этой проклятой лабораторией Петру. Да, хоть у этого дурака Редфилда мозги и окончательно подорванные от стероидов, но он хотя бы, черт возьми, знает базовую английскую орфографию!" Спустя мгновение Вескер вернулся в кадр. Он тяжело сел обратно в кресло и резким движением надел свои темные очки обратно, вновь скрываясь за маской безразличия. "Ладно," - произнес Вескер резко, словно отрубив. - " Название пусть остается таким, как есть. Мы под этим идиотским номером 300 уже провели десятки платежей, списали миллиардные бюджеты и отправили квартальные отчеты в европейский филиал корпорации. Менять всё слишком дорого." Вескер на секунду задумался, слегка наклонив голову набок. "Хотя... проект "300"... Звучит действительно... устрашающе для непосвященных. Почти как... обратный отсчет до финала для всего человечества. В этом есть свой символизм." Чаолен с облегчением шумно выдохнул и гордо расправил плечи - "Вот! Я же именно об этом и говорил с самого начала!" Но Вескер мгновенно оборвал его радость. Его голос стал мрачным, холодным и пропитанным смертельной угрозой - "Не смей радоваться, Чаолен. И не вздумай расслабляться. Если результат ваших криворуких экспериментов снова выйдет из-под моего контроля, и эти звери разнесут мне лабораторию... ты станешь первым, кто попадет в эту клетку к ним." Вескер сделал долгую, театральную паузу, позволяя смыслу слов впитаться в сознание директора. - "Прямо под индексом 304. Ищите способы их контролировать. Конец связи." Голограмма с легким треском исчезла, растворившись в воздухе и оставив после себя лишь запах озона. Ли Чаолен остался один в тишине зала для совещаний. Драгунов молча, не прощаясь, вышел за дверь. Иллюзия абсолютной власти Чаолена над Азиатским филиалом рассеялась словно утренний туман. Он сидел в кожаном кресле, понимая, что оказался в безвыходной ловушке между ледяной яростью Вескера, неконтролируемыми, могущественными монстрами в газовой камере подвала и навсегда утерянными идеалами чести. Игра в Бога, которую он так самонадеянно начал, обернулась против своего неопытного творца. Эволюция пошла по своему собственному, непредсказуемому и крайне жестокому пути, и теперь ему придется заплатить за это высокую цену.