Книга 2. Наследие

Когда колоссальное, беспрецедентное по своим масштабам строительство было окончательно завершено, Замок Наследия превратился в абсолютно автономную, неприступную твердыню. Жизнь внутри его черных, пропитанных древней магией гранитных стен постепенно вошла в спокойное, размеренное русло. Вергилий проводил свои долгие дни в изнурительных тренировках на внутреннем полигоне и в заботах о своей растущей семье. Байонетта наполняла мрачные, холодные залы своим неповторимым изяществом, а гарнизон из преданных, смертоносных бойцов нес безупречную круглосуточную вахту. Казалось, что в этом уединенном, суровом уголке северного мира наконец-то воцарился абсолютный порядок, полностью недосягаемый для многочисленных врагов. Но любая, даже самая совершенная и защищенная со всех сторон крепость всегда имеет свои слепые зоны. Особенно в тех случаях, когда коварный враг совершенно не пытается пробить толстые стены грубой физической силой, а терпеливо просачивается сквозь них подобно бесшумной, отравленной воде. Глубокой ночью, когда бледная луна полностью скрылась за плотными, тяжелыми облаками беспокойного Северного моря, по крутой черепичной крыше одной из самых высоких боковых башен бесшумно скользила одинокая, гибкая тень. Передовые электронные системы слежения, кропотливо установленные и настроенные Алисой, хранили гробовое молчание. Сложные магические контуры, искусно начертанные Хвараном на каждом камне, не реагировали на это присутствие. Неизвестная лазутчица двигалась с невероятной, животной грацией дикой кошки и абсолютным мастерством истинного синоби. Она была облачена в традиционные, плотно облегающие одежды ниндзя цвета глубокой ночи, а ее лицо надежно скрывала жутковатая, вырезанная из дерева маска демонической лисы. Для всех постоянных обитателей замка эта девушка представилась как Кунимицу. Тихая, предельно исполнительная и немногословная наемница, пришедшая в эту неприступную крепость исключительно в поисках надежного крова и стабильной работы. Вергилий, чье внимание было полностью поглощено воспитанием Барри и маленького Неро, позволил ей остаться. Он поручил этой странной гостье самое рутинное, дальнее патрулирование внешних периметров стены. Хозяин замка не чувствовал от нее прямой, открытой жажды убийства или малейшей угрозы для своей жены и детей, поэтому его обостренные сверхъестественные инстинкты продолжали молчать. Но Вергилий не знал самого главного, критически важного факта. Под расписной деревянной маской лисы скрывалось красивое, но абсолютно бесстрастное лицо Кристи. Хладнокровная, феноменально обученная шпионка высочайшего мирового класса, она мастерски, на уровне безусловного рефлекса подавляла свою собственную ауру и любые человеческие эмоции. Кристи совершенно не собиралась никого убивать в этом полном монстров замке, ее текущая секретная миссия заключалась в совершенно другом. Она должна была стать невидимыми глазами и острыми ушами внешнего мира, проникающими в самые темные секреты легендарного Спарды. Добравшись до заранее вычисленной слепой зоны на самой вершине продуваемой ветрами башни, Кристи аккуратно достала из неприметного поясного подсумка миниатюрный, высокотехнологичный передатчик. Аппарат, собранный в самых передовых и засекреченных лабораториях, издал тихий, едва различимый ухом писк, устанавливая зашифрованное соединение со спутником. "Объект полностью расслаблен и дезориентирован семейным бытом. Все внутренние и внешние защитные периметры детально изучены," - почти беззвучно, одними губами прошептала Кристи в крошечный микрофон, передавая пакет зашифрованных данных своему истинному, скрытому в тени нанимателю на другой конец земного шара. - "Гигантский демон Акума неусыпно охраняет главные врата, инопланетный киборг Йошимицу полностью контролирует внутренний двор и сады. Сам владелец замка проводит львиную долю своего времени с ведьмой Умбры и своими сыновьями. Мое прикрытие работает безупречно, никто ничего не подозревает. Я продолжаю методичный сбор информации о планировках подземелий. Конец связи." Спрятав передатчик обратно в подсумок, шпионка буквально растворилась в густом мраке, не издав ни единого звука. Она оставила Вергилия в абсолютном, пугающем неведении относительно того, что в самом сердце его неприступного, священного дома уже давно и прочно поселился смертельно опасный паразит. Жизнь в холодном замке продолжала идти своим привычным, неспешным чередом, пока в один из промозглых, туманных вечеров у массивных главных ворот не раздался требовательный, невероятно тяжелый стук, гулким эхом разнесшийся по всему внутреннему двору. В этот раз верный Акума даже не успел издать свой дежурный, предупреждающий рев. Вергилий, мгновенно почувствовав невероятно знакомую, очень плотную и мощную энергетику за пределами стен, лично вышел на заснеженный каменный мост. Его шаги были абсолютно спокойными, но левая рука привычно скользнула к эфесу катаны. Когда тяжелые створки с натужным, металлическим скрежетом медленно разошлись в стороны, в густых клубах белого морозного пара предстали две совершенно неожиданные фигуры. Первым стоял немолодой мужчина в потрепанной, расстегнутой на груди шелковой китайской рубашке и свободных темных брюках. Его волосы были небрежно растрепаны, от него явственно и очень сильно разило крепким рисовым вином, смешанным с запахом дорожной пыли. В одной руке он привычно и легко покачивал пузатую деревянную тыкву-горлянку. Его походка казалась неуверенной, расхлябанной и шаткой, но Вергилий прекрасно знал, что за этой обманчивой немощью скрывается молниеносная, смертоносная грация. Его взгляд оставался ясным и невероятно цепким. Это был Пьяный Мастер. Тот самый выдающийся боец, чьи уникальные навыки поразили молодого Вергилия еще на легендарном, залитом кровью турнире Dead or Alive в Японии в тысяча девятьсот восемьдесят шестом году. Рядом с ним, плотно кутаясь от пронизывающего северного ветра в роскошный, тяжелый меховой плащ, стояла женщина поистине магнетической, неземной красоты. Ее длинные, шелковистые светло-зеленые волосы свободно спадали на хрупкие плечи, а за спиной едва заметно, нервно подрагивали аккуратно сложенные кожистые крылья. Это была Морриган. Могущественный суккуб, чья лукавая улыбка излучала древнюю, невероятно опасную магию, способную подчинить себе любого смертного. "А ты весьма неплохо и с размахом устроился для парня, который когда-то хладнокровно рубил наемников на грязных японских аренах," - с лукавой, понимающей полуулыбкой произнесла Морриган, делая грациозный шаг вперед. Ее голос звучал как бархат - "Давно не виделись, Сын Спарды. Твоя аура стала еще более плотной и пугающей." "Наконец-то мы тебя выследили в этой ледяной глуши," - хрипло усмехнулся Пьяный Мастер, делая очередной щедрый глоток из своей горлянки и утирая губы рукавом. - "Я искал твои следы с самого финала того проклятого турнира. Ты исчез тогда слишком быстро." "Входите," - Вергилий чуть заметно, в знак искреннего уважения склонил голову, отступая в сторону и приглашая продрогших гостей внутрь своего двора. "Для старых, проверенных боем знакомых мои ворота всегда открыты." Той же самой ночью огромный, мрачный обеденный зал замка наполнился яркой жизнью, приятным теплом и ароматами по-настоящему роскошного пиршества. Вергилий распорядился накрыть огромный дубовый стол по высшему разряду. На серебряных, начищенных до блеска блюдах аппетитно дымилось запеченное мясо, политое сложными, пряными соусами. Алиса совершенно бесшумно, с механической точностью скользила вокруг стола, разливая по хрустальным бокалам гостей выдержанное многолетнее вино из личных запасов. В огромных каменных каминах громко и уютно трещали сухие березовые поленья, отбрасывая длинные танцующие тени на высокие своды зала. Байонетта сидела рядом со своим мужем, с легкой, оценивающей улыбкой наблюдая за Морриган. Две невероятно могущественные женщины, грозная ведьма из клана Умбра и древний суккуб, обменялись долгими, изучающими взглядами. В этих взглядах не было ни капли вражды, лишь глубокое взаимное уважение и негласное, мгновенное признание абсолютной силы друг друга. Они обе понимали, что живут по ту сторону человеческой морали. "Признаюсь честно, Вергилий, я давно хотел поговорить с тобой по душам, без свидетелей и судей," - произнес Пьяный Мастер, откладывая столовые приборы и тяжело, с усталостью опираясь локтями на дубовую столешницу. - "Еще тогда, в далеком восемьдесят шестом. Но этот наглый ублюдок Риг смешал мне абсолютно все карты. Он выбил меня из сетки турнира своим грязным стилем, а потом, как мне позже рассказали организаторы, сам трусливо снялся с полуфинального боя против тебя. Я очнулся в медицинском крыле с сотрясением, а ты уже исчез как утренний туман. Я хотел проверить свои навыки в бою с тобой." "Риг не был трусом, он искал лишь достойного вызова для своей силы, а не блестящих турнирных кубков," - абсолютно спокойно ответил Вергилий, медленно вращая в руке хрустальный бокал с рубиновым вином. - "Но почему ты упорно искал именно меня все эти долгие годы? У тебя всегда был свой собственный, независимый путь." "Потому что такие существа, как мы, просто не могут вечно ходить поодиночке в этом стремительно меняющемся мире," - вступила в разговор Морриган, грациозно и манерно поправляя длинную прядь своих зеленых волос. "За нами всегда кто-то маниакально охотится. Жадные корпорации, фанатичные ордены, другие, более агрессивные демоны. Мы с ним путешествовали вместе все эти последние годы, скрываясь в тенях мегаполисов. Но мы смертельно устали оглядываться через плечо каждую ночь, ожидая удара ножом в спину. Нам обоим нужно абсолютно безопасное, защищенное место." Пьяный Мастер согласно кивнул головой и указал рукой с зажатой горлянкой в самый темный, неосвещенный угол огромного зала. Только сейчас Вергилий, присмотревшись, заметил там еще одну, застывшую фигуру. Это был подросток. Мальчик с непослушными, торчащими во все стороны светлыми волосами и пронзительными, но невероятно пустыми голубыми глазами. Он сидел на деревянной скамье абсолютно неподвижно, судорожно сжимая в побелевших руках массивный, перемотанный кожей тренировочный меч, который казался слишком тяжелым и громоздким для его юного возраста. На его бледном лице застыло пугающее выражение глубокой, совершенно недетской меланхолии и застарелой травмы. "Это Клауд," - негромко представил мальчика Пьяный Мастер, и в его голосе впервые прозвучали нотки отцовской заботы. - "Мой новый, подающий надежды ученик. У этого парня слишком много беспросветной тьмы и боли в прошлом. Мне критически необходимо место, где он сможет спокойно расти, учиться контролировать свои бушующие эмоции и не ждать смертельного удара. Твоя неприступная крепость это идеальный вариант. Мы готовы предложить свои клинки, боевые навыки и абсолютную преданность в обмен на крышу над головой." Вергилий долго, не мигая смотрел на Клауда. В холодных глазах блондина он ясно увидел ту же самую знакомую, обжигающую боль потери и отчаянное, сводящее с ума желание стать сильнее любой ценой, которое когда-то снедало его самого. "Он может остаться. И вы тоже," - не раздумывая ни секунды, твердо ответил Вергилий, ставя бокал на стол. - "Для тех, кто готов беспрекословно следовать строгим правилам моего дома, места за этими стенами хватит." Так хмурый Клауд стал полноправным, постоянным обитателем замка. А вскоре после этого Байонетта и Вергилий на семейном совете приняли единственно логичное решение: талантливому ученику Пьяного Мастера необходимо получать не только изнурительные боевые навыки на полигоне, но и классическое, всестороннее образование среди людей. Клауда официально устроили в ту же самую престижную, закрытую местную школу в ближайшем городе, куда каждый будний день на специальном автомобиле отправлялся старший сын Вергилия, Барри. Сын Вергилия и Байонетты к тому времени уже заметно подрос и вытянулся. Юноша обладал темными, слегка непослушными волосами и пронзительным, невероятно холодным и расчетливым взглядом своего отца. Он всегда носил свою строгую школьную форму с легкой, элегантной небрежностью, которая сводила с ума местных школьниц - расстегнутый темный пиджак, тяжелые, армейского образца ботинки и неизменная, скрывающая секреты кожаная перчатка на левой руке. В каждом его выверенном движении, в прямой, гордой осанке и спокойном, лишенном эмоций голосе сквозила истинная, абсолютная аристократическая кровь. Барри прекрасно, до мельчайших подробностей знал о своем пугающем наследии, но предпочитал держать максимальную дистанцию от обычных, суетливых людей, оставаясь молчаливым и подчеркнуто отстраненным. Клауд и Барри на удивление быстро нашли общий язык, хотя со стороны казались полными противоположностями. Это были два подростка, запертые в своих собственных, сложных мирах: замкнутый, вечно хмурый блондин, который предпочитал молча сидеть на самой задней парте и смотреть в окно, и Барри, излучающий подавляющую, пугающую окружающих уверенность. Но между ними очень быстро возникло крепкое, негласное мужское братство. Они оба слишком хорошо знали, что такое невыносимая тяжесть чужих ожиданий, и оба прекрасно понимали, что этот обычный, шумный школьный мир для них лишь временная, хрупкая иллюзия нормальной жизни. Однако эта иллюзия нормальности регулярно и весьма грубо разбивалась вдребезги. Элитная школа объединяла учеников совершенно разных возрастов, и в старших классах учился тот человек, чье одно лишь присутствие моментально отравляло атмосферу во всех коридорах. Его звали Джин. Это был крепкий, высокий старшеклассник с тяжелым, пронизывающим насквозь взглядом и характерной, жесткой, зачесанной назад прической. Он был сыном Кузи и прямым внуком легендарного, жестокого Хейхачи Мишимы. Джин носил глубоко внутри себя не только смертоносное генетическое проклятие своей семьи - ген Дьявола, но и клокочущую, невероятно ядовитую обиду за своего отца. Кузя трусливо потерял колоссальную империю Mishima Zaibatsu, продав ее за жалкие копейки выскочке Ли Чаолену. Это несмываемое, публичное унижение тяжелым, свинцовым грузом легло на плечи молодого Джина. Он искренне, всем сердцем ненавидел любую слабость и откровенно презирал тех, кто казался ему чужаками на его территории. Для Джина странный, побитый жизнью блондин Клауд и молчаливый, раздражающе высокомерный Барри мгновенно стали идеальными мишенями для выплеска накопившейся агрессии. Старшеклассник регулярно терроризировал их в коридорах, используя свой непререкаемый авторитет, превосходящую физическую силу и тот животный страх, который его фамилия внушала остальным, обычным ученикам. Очередное, неизбежное столкновение произошло на заднем, заброшенном дворе школы, надежно скрытом от любопытных глаз преподавателей высокими, густыми живыми изгородями. Холодный, пронизывающий осенний ветер тоскливо кружил сухие, желтые листья по потрескавшемуся асфальту. Клауд одиноко сидел на старой деревянной скамейке, полностью погруженный в свои мрачные мысли о прошлом, когда тяжелая, широкая тень внезапно закрыла от него тусклое скандинавское солнце. Джин угрожающе стоял прямо перед ним, широко расставив ноги и скрестив мускулистые руки на широкой груди. За его спиной глупо и подобострастно ухмылялись двое безымянных прихвостней из спортивной команды. "Эй, сирота," - предельно презрительно, цедя слова сквозь зубы бросил Джин. В его грубом голосе отчетливо зазвучали те самые властные, диктаторские нотки жестокой семьи Мишима. "Ты снова без спроса занял мою скамейку. Тебе разве не объясняли, что грязному мусору самое место на городской свалке, а не в этом элитном заведении?" Клауд очень медленно, нехотя поднял свой тяжелый взгляд. Его яркие голубые глаза опасно сузились, а кулаки, покоящиеся на коленях, рефлекторно сжались до хруста суставов. Но он промолчал, отчаянно пытаясь сдержать рвущийся наружу гнев, в точности так, как учил его мудрый Пьяный Мастер Лей Вулонг на долгих ночных тренировках. "Оглох от страха?" - Джин сделал резкий, агрессивный шаг вперед и грубо, со всей силы пнул тяжелым ботинком рюкзак Клауда, безжалостно разбросав по грязному асфальту учебники и конспекты. "Вставай немедленно, когда с тобой разговаривает старший по статусу." Джин замахнулся, намереваясь схватить блондина за воротник рубашки, но его рука внезапно, словно натолкнувшись на бетонную стену, остановилась в воздухе. Она была жестко перехвачена чужой, мертвой хваткой. Хватка была стальной, абсолютно непреодолимой и обжигающе, неестественно холодной. Джин крайне удивленно, с расширенными глазами повернул голову. Рядом с ним, словно соткавшись из воздуха, стоял Барри. Темноволосый юноша смотрел на разъяренного старшеклассника с таким ледяным, аристократическим и искренним презрением, что прихвостни Джина невольно, подчиняясь стадному инстинкту, попятились на несколько шагов назад. В глазах Барри на краткую, неуловимую секунду мелькнул тот самый демонический, потусторонний синий отблеск, который всегда так пугал врагов его легендарного отца. "Убери свои грязные руки, Мишима," - ровно, без единой эмоции произнес Барри. Его голос звучал очень тихо, но в нем отчетливо вибрировала колоссальная, подавляющая волю сила крови Спарды. - "Его рюкзак не сделал тебе абсолютно ничего плохого. Подними его вещи с земли. Сейчас же." Лицо Джина уродливо исказилось от неконтролируемого бешенства. В нем мгновенно, подобно взрыву сверхновой, взыграла уязвленная гордость и дурная, демоническая кровь его безумного деда. Он попытался резко вырвать свою руку, напрягая все мышцы, но Барри продолжал держать ее словно в промышленных тисках, не сдвинувшись ни на миллиметр. "Ты смеешь указывать мне, высокомерный щенок?" - утробно прорычал Джин, и его аура стала физически ощутимой, угрожающе плотной и темной. - "Ты вообще понимаешь, с кем ты сейчас связался? Я раздавлю вас обоих и даже не вспотею!" "Я прекрасно, в деталях знаю, кто ты такой," - абсолютно спокойно, с легкой, уничтожающей ухмылкой ответил Барри, ни на йоту не ослабляя свою железную хватку на запястье противника. - "Ты жалкий сын человека, который оказался слишком слаб и потерял абсолютно все. И теперь ты пытаешься самоутвердиться за счет тех, кто младше тебя. Это выглядит очень жалко, Джин. А теперь, повторяю в самый последний раз. Подними. Его. Вещи." Древняя кровь великого Спарды впервые в открытую столкнулась с проклятым геном Дьявола прямо на обычном школьном дворе. Джин яростно взревел, окончательно потеряв контроль, и нанес сокрушительный, амплитудный удар своей свободной левой рукой, целясь Барри точно в челюсть. Это был профессиональный удар карате стиля Мишима, способный с легкостью сломать толстые кости взрослому, тренированному мужчине. Но Барри даже не моргнул. Юноша неуловимым, текучим движением, унаследованным от матери-ведьмы, отклонил корпус назад, пропуская пудовый кулак Джина буквально в миллиметре от своего лица. А затем, не дав противнику ни доли секунды на восстановление баланса, Барри нанес короткий, невероятно жесткий и хлесткий удар открытой ладонью точно в центр груди старшеклассника. Удар был такой феноменальной силы, что Джина буквально оторвало от земли и отбросило на несколько метров назад, словно тряпичную куклу. Наследник империи Мишима тяжело, с глухим стуком рухнул на твердый асфальт, мучительно задыхаясь от неожиданной силы удара и выбитого из легких воздуха. Его темные глаза максимально расширились от абсолютного, парализующего шока. Он впервые в своей жизни встретил кого-то, кто не только совершенно не испугался его громкой фамилии, но и физически, играючи превзошел его без видимых усилий. Барри медленно, с достоинством принца подошел к рассыпанным по земле тетрадям Клауда, аккуратно, не спеша собрал их в стопку и протянул ошеломленному блондину. Клауд благодарно, молча кивнул, принимая свои вещи. "Пошли на следующий урок, Клауд," - небрежно бросил Барри, элегантно поправляя воротник своей черной куртки. Он даже не соизволил посмотреть на поверженного, корчащегося на земле Джина, словно тот был пустым местом. - "Здесь стало слишком скучно и предсказуемо." Джин, оставаясь лежать на асфальте, сжимал свои кулаки с такой силой, что ногти впивались в ладони до крови. Он смотрел им вслед горящим взглядом. В его израненной душе стремительно разгоралось неугасимое пламя жгучей, абсолютно черной ненависти. Столкновение могущественных кровей только начиналось. Колоссальный Замок Наследия, спрятанный высоко в горах, мог с легкостью защитить своих обитателей от любых демонов и наемников внешнего мира. Но он был совершенно не в силах защитить сыновей Вергилия от неизбежных, жестоких конфликтов человеческого общества, где старые обиды проигравших отцов всегда, как проклятие, ложились на плечи их ничего не подозревающих детей. И пока Кристи продолжала хладнокровно отправлять свои секретные шифровки из самой высокой башни замка, грозовые тучи над этой странной семьей сгущались все сильнее с каждым днем.