Книга 2. Наследие

Тяжелый, серый смог, висящий над азиатским мегаполисом, казался особенно густым и удушливым этой осенью тысяча девятьсот девяносто второго года. Дождь методично, монотонно барабанил по огромным панорамным окнам роскошного кабинета Ли Чаолена на самом верхнем этаже башни Четвертого отдела. Директор стоял спиной к городу, сжимая в руке трубку зашифрованного канала связи. В кабинете не было включено ни единой лампы, лишь свет от мониторов ложился резкими, холодными тенями на его бледное лицо. На другом конце линии, в тысячах километров отсюда, находился Альберт Вескер. "Альберт, я внимательно изучил переданные тобой профили новых кандидатов для Эксперимента 300," - голос Чаолена звучал глухо, в нем отчетливо слышалась тщательно подавляемая, изматывающая неуверенность. В отличие от своего холодного куратора, Ли все еще не мог окончательно, безвозвратно задушить в себе остатки человеческой совести, впитанные им в юности. - "Но последний образец... тот, на котором ты лично настаиваешь..." "В чем заключается проблема, Ли?" - голос Вескера в динамике был ледяным, лишенным даже намека на интонацию. - "Твои генетики не могут справиться с извлечением ДНК?" "Дело не в технической стороне вопроса," - Чаолен нервно провел свободной рукой по волосам, отходя от окна. Ему было тяжело произносить эти слова вслух. - "Дело в самом кандидате. Это... это как-то совсем бесчеловечно, Альберт. Мы перешли границу с животными, мы сломали жизни наемникам. Но брать для интеграции вируса это... Это уже не просто наука или создание оружия. Это чистое, ничем не оправданное безумие, которое противоречит любым, даже самым изощренным законам морали." На том конце линии повисла долгая, давящая тишина. Когда Вескер наконец заговорил, от его тона веяло настоящим арктическим холодом, способным заморозить кровь в жилах. "Мораль, Чаолен?" - процедил Вескер, и в этом единственном слове было столько уничтожающего презрения, что Ли невольно сжался в кресле. - "Ты действительно смеешь рассуждать о человеческой морали после того, как превратил двух чемпионов в кровожадных мутантов и потерял их в джунглях? Ты смеешь говорить о совести, сидя в кресле директора Четвертого отдела корпорации Umbrella, построенного на костях?" Вескер сделал короткую, угрожающую паузу. "Запомни раз и навсегда, Ли. Эволюция не имеет совести. Природа не знает жалости, когда стирает слабые виды с лица земли ради выживания сильных. Мы не играем в благотворительность. Мы пишем новый, совершенный генетический код человечества. И если для достижения абсолютной силы нам потребуется бросить в пробирку самого дьявола, мы сделаем это без малейших колебаний. Ты - мой инструмент. И инструмент не имеет права на сомнения. Разговор окончен. Готовьте операционную." Короткие, резкие гудки ударили по барабанным перепонкам. Связь прервалась. Чаолен медленно, словно глубокий старик, положил трубку на полированный стол. Оставшиеся жалкие крохи его совести, его юношеские идеалы чести, полученные от Хаябусы, только что были окончательно, безжалостно раздавлены железным сапогом прагматизма Вескера. Ли выпрямил спину. Лицо директора вновь превратилось в бесстрастную, красивую маску. Он принял свое окончательное решение. Пути назад в светлый мир больше не существовало. Чаолен покинул роскошный кабинет и быстрым, чеканящим шагом пошел по длинному, стерильно-белому коридору подземного лабораторного комплекса. Навстречу ему спешил главный генетик, на ходу просматривая данные на планшете. "Господин директор," - генетик почтительно поклонился, не останавливаясь. - "Камера интеграции полностью герметизирована. Раствор вируса серии стабилизирован и готов к вводу. Субъект уже зафиксирован на платформе. Все готово для начала фазы один." "Начинайте," - не оборачиваясь, бросил Чаолен, растворяясь в холодном свете коридоров. Механизм смерти был запущен вновь. А в это же самое время, на совершенно другом конце мира, в заснеженной, холодной Дании, царила атмосфера, разительно отличающаяся от мрака азиатских подземелий. Осень раскрасила хвойные леса вокруг Замка Наследия в золото и багрянец. И в этот вечер в огромном, величественном центральном зале цитадели был устроен настоящий, грандиозный пир. Огромный дубовый стол, способный вместить роту солдат, ломился от изысканных блюд и тяжелых кубков. Тысячи свечей в кованых люстрах заливали зал теплым, живым светом, отражаясь в начищенных до блеска старинных доспехах, стоящих вдоль каменных стен. Здесь, за одним столом, собрались самые невероятные, могущественные и странные существа, которых только мог объединить этот безумный мир. В центре стола, во главе своей семьи, сидел Вергилий. Хозяин замка сменил свой привычный боевой плащ на строгий, безупречный темный костюм. Рядом с ним, ослепительная в своем элегантном вечернем платье, сидела Байонетта, с легкой полуулыбкой наблюдая за суетой. По правую руку от Вергилия расположился повзрослевший Барри, бережно держащий за руку свою невероятно красивую спутницу, Катарину. Их взгляды, полные нежности, резко контрастировали с суровой обстановкой замка. Чуть поодаль, активно жестикулируя и что-то громко доказывая, сидел Пьяный Мастер, Лей Вулонг. Старый боец не расставался со своей любимой тыквой-горлянкой, а рядом с ним, грациозно поправляя длинные зеленые волосы, снисходительно улыбалась его жена, суккуб Морриган. На другом конце стола развернулась настоящая, шумная баталия. Дерзкий байкер Хваран и британский боксер Стив Фокс устроили импровизированное соревнование по армрестлингу, едва не ломая толстую дубовую столешницу под подбадривающие крики Пирата. У огромного камина, скрестив могучие руки на груди, неподвижно стоял гигантский Акума. Он отказался сесть за стол, предпочитая охранять покой пирующих, но даже в его пылающих глазах читалось редкое, глубокое умиротворение. Йошимицу, инопланетный самурай, тихо медитировал в углу, не обращая внимания на шум. Милая девушка-андроид Алиса аккуратно кормила с ложечки маленького, смеющегося Неро, который тянул ручки к ярко-розовым плюшевым ушам Лаки Хлои, прыгающей вокруг стола и пытающейся заставить серьезного Ларса Александерсона станцевать с ней. Ларс, одетый в свой парадный капитанский мундир, лишь вежливо, с легким смущением отказывался. Хелена Собеска, как главная покровительница этого места, вела неспешную, тихую беседу с Мастером Рейвен. Темнокожая наемница была одной из немногих, кто даже на пиру оставался в полном боевом облачении, зорко сканируя огромный зал. Капризная Лили де Рошфор, морща носик, ковырялась серебряной вилкой в торте, всем своим видом показывая, что еда не дотягивает до стандартов Монако, но при этом явно наслаждаясь компанией. Вергилий медленно, с достоинством поднялся со своего места. Разговоры за столом мгновенно, словно по волшебству, стихли. Стив и Хваран замерли, Акума повернул рогатую голову. Абсолютно все взгляды обратились к Темному Рыцарю. Вергилий взял в руку тяжелый, серебряный кубок, наполненный темным, выдержанным вином. "Долгие годы я считал, что сила измеряется лишь остротой клинка и количеством поверженных врагов," - голос Вергилия был негромким, но он легко заполнил весь огромный, гулкий зал, проникая в душу каждого присутствующего. - "Я скитался по мирам в абсолютном одиночестве, считая, что привязанность - это уязвимость, а доверие - это первый шаг к предательству. Я возвел эти черные стены, чтобы отгородиться от всего внешнего мира." Темный Рыцарь медленно обвел взглядом всех присутствующих. Он посмотрел на Байонетту, на своих сыновей Барри и Неро, на Лея Вулонга, на серьезного Ларса и даже на прыгающую Хлою. "Но я ошибался," - продолжил Вергилий, и в его холодных глазах впервые вспыхнул искренний, живой свет. - "Истинная, несокрушимая сила заключается не в толщине каменных стен и не в магии древних рун. Она заключается в тех, кто стоит рядом с тобой плечом к плечу, когда мир рушится в бездну. Посмотрите друг на друга. Мы все - изгнанники. Демоны, ведьмы, наемники, сироты, отвергнутые своими семьями аристократы. Внешний мир считает нас монстрами или опасными элементами. Но здесь, за этим столом, вы больше не одиночки." Вергилий высоко поднял свой серебряный кубок. "С этого дня каждый из вас является частью чего-то гораздо большего. Частью нерушимого союза. Вы - моя армия, вы - мои союзники, но, что гораздо важнее... вы - моя семья. И пока я жив, пока бьется мое сердце, Замок Наследия всегда будет вашим настоящим домом. За нас!" "За Наследие!" - громогласно рявкнул Ларс Александерсон, вскидывая свой бокал. "За семью!" - поддержали его Стив и Хваран, звонко чокаясь кружками. Зал взорвался радостными, искренними криками, звоном хрусталя и смехом. Байонетта нежно, с любовью сжала руку Вергилия. Даже суровый Акума издал звук, отдаленно напоминающий одобрительное ворчание. Это был момент абсолютного, безмятежного счастья и абсолютного единения совершенно разных существ. Но ни Вергилий, ни его гениальные шпионы не подозревали, что в этот самый момент, на одной из верхних, слабо освещенных галерей зала, скрытая густыми, непроницаемыми тенями от тяжелых портьер, стояла одинокая фигура. Кунимицу, облаченная в свои глухие темные одежды, совершенно неподвижно наблюдала за шумным пиром сквозь прорези своей жутковатой деревянной маски лисы. Кристи не разделяла всеобщего веселья. Ее эмоции были заморожены, а долг профессионального агента преобладал над человеческими слабостями. Шпионка осторожно, чтобы не привлекать внимания бдительной Рейвен, подняла левую руку к воротнику своей куртки. Она нажала скрытую, крошечную кнопку встроенного коммуникатора дальнего радиуса действия, защищенного сложнейшими алгоритмами шифрования. "Объект произнес речь. Они официально сформировали альянс," - едва слышным, совершенно безликим, механическим шепотом передала Кристи в микрофон. - "Моральный дух высок. Обороноспособность замка находится на максимальном уровне. Жду дальнейших, конкретных указаний." В наушнике коммуникатора раздался легкий треск статических помех, а затем сквозь тысячекилометровые расстояния пробился тихий, сухой и скрипучий голос глубокого старика. Владелец этого голоса находился в тайном, роскошном особняке, окруженном армией телохранителей, и дергал за ниточки глобального кукольного театра. "Великолепно, моя дорогая Кунимицу. Просто великолепно," - произнес старик, и в его дребезжащем голосе не было ни капли тепла, лишь абсолютный, тысячелетний расчет. - "Пусть они пока радуются своей жалкой иллюзии безопасности. Пусть пьют вино и играют в семью. Тем больнее им будет падать. Твоя текущая задача остается прежней: продолжай непрерывную слежку за каждым их шагом. Мне нужно знать всё. Изучай их графики, их привычки, их внутренние конфликты. Собери мне абсолютно все данные о сильных, а самое главное - о самых слабых, уязвимых местах их проклятого каменного убежища. Придет день, и мы разрушим этот замок до самого основания, а их силу заберем себе. Конец связи." Связь оборвалась. Кристи молча опустила руку. Внизу, в ярко освещенном зале, Вергилий улыбался Байонетте, Барри кружил Катарину в танце, а смех маленького Неро эхом разносился по сводам цитадели. Они праздновали свою силу и свое единство, совершенно не подозревая о том, что невидимая, смертоносная удавка уже наброшена на их шеи, а в темноте за их спинами стоят те, для кого этот мир - лишь гигантская шахматная доска.