Ненависть и желание ходят рука об руку

Глава 2. Три шота и танец

Полина пулей вылетела из вип-зоны, чувствуя, как горит кожа в том месте, где её сжимали пальцы Барса. Унижение жгло сильнее. «Мальвина. Сучка мелкая. Куколка». От его голоса тошнило. Или это от сигаретного дыма? Она почти бегом добралась до барной стойки и, перекрикивая музыку, бросила бармену: — Три текилы. Быстро. Парень удивлённо поднял бровь, глядя на маленькую блондинку с пылающими щеками и мокрыми от злых слёз ресницами, но спорить не стал. — С солью и лимоном? — уточнил он. — Без разницы. Просто налей. Первый шот обжёг горло так, что она закашлялась. Второй пошёл легче, оставив после себя приятное, растекающееся по венам тепло. Третий она опрокинула в себя одним движением, зажмурившись. Алкоголь ударил в голову почти мгновенно — она же весила от силы сорок пять килограммов. Комната поплыла. Злость, обида и страх смешались в ядерный коктейль, который требовал выхода. Она не собиралась реветь. Нет уж. Этот грёбаный Барс не дождётся. Скинув надоевшие туфли, оставшись босиком на прохладном, вибрирующем от басов полу, Полина двинулась в самый центр танцпола. Тело двигалось само, подчиняясь ритму. Серебристое платье облепило бёдра, когда она подняла руки вверх, отдаваясь музыке. Светомузыка окрашивала её белые волосы то в синий, то в фиолетовый, то в алый. Ей было плевать, как это выглядит со стороны. Она танцевала яростно, исступлённо, выплёскивая через движения всю боль. Боль от переезда, от постоянного контроля отчима, от того, что мама так и не поверила бы ей, от того, что какой-то татуированный ублюдок заставил её чувствовать себя грязной и ничтожной. Толпа вокруг неё двигалась, смеялась, кто-то подпевал пьяным голосом, но Полина ничего не замечала. Она закрыла глаза и позволила басам поглотить её. А потом она почувствовала это. Чужие, тяжёлые ладони легли на её талию со спины. Крепко. По-хозяйски. Она взвизгнула и дёрнулась всем телом, пытаясь вырваться, но её тут же удержали, впечатав спиной в твёрдую, как скала, грудь. Кожу обожгло жаром чужого тела, пробивающимся даже сквозь тонкую ткань платья. — Тише, Мальвина. Не дёргайся. Голос Барса прозвучал над самым ухом, низкий, с хрипотцой. Запах табака и виски окутал её с головой. Его большие пальцы нагло огладили выпирающие косточки её бёдер, чуть сжали талию, притискивая её задницу к своим джинсам вплотную. Это было неприлично, пошло и... чёрт возьми, почему от этого по позвоночнику побежали мурашки? — Отвали от меня, придурок! — прошипела она, пытаясь оторвать его руки. Куда там. Это всё равно что пытаться разжать стальные тиски. — Ты же хотел порвать меня на кусочки, забыл? Он хрипло усмехнулся ей в макушку и повёл бёдрами в такт музыке, заставляя её двигаться вместе с ним. Одно его колено нагло вклинилось между её ног. — Хотел. И всё ещё хочу, Зайка, — выдохнул он, касаясь губами её уха. Это прикосновение прострелило электрическим разрядом куда-то в низ живота. — Но сначала я решил, что ты должна мне танец. За моральный ущерб. Полина резко повернула голову, пытаясь поймать его взгляд. Её огромные, пьяные и злые голубые глаза встретились с его тёмными, в которых плясали черти. — Ты зол на меня из-за телефона, — выпалила она, икнув. — Ты сам назвал меня мелкой сучкой. Так какого чёрта ты лапаешь меня сейчас? Барс наклонился ниже. Теперь его губы невесомо скользнули по шее, туда, где бешено бился пульс. — Потому что ты чертовски горячо двигаешься для такой милой овечки, — его голос был пропитан похотью. Одна рука скользнула выше, нагло ложась на рёбра, почти под самую грудь. — И потому что злость — отличный афродизиак, детка. Ты бесишь меня до скрежета зубов. Но когда ты такая... растрёпанная и пьяная... я хочу тебя трахнуть. Сильно. Прямо здесь. У Полины перехватило дыхание. От его пошлых, грязных слов её бросило в жар. Она должна была залепить ему пощёчину. Должна была пнуть его пяткой в голень и убежать. Но алкоголь, внимание, музыка и этот дьявольский голос делали своё дело. Она почувствовала, как предательски слабеют колени. — Ты хам и бабник, — прошептала она, но её голос предательски дрогнул. — И я ненавижу тебя, Барс. Я разбила твой дурацкий телефон, и ты должен меня ненавидеть за это. Он резко развернул её к себе лицом. Теперь они стояли вплотную, и ей приходилось задирать голову, чтобы видеть его лицо. На нём играла опасная, чувственная ухмылка. Широкие ладони легли на её ягодицы, нагло сжав, впечатывая девушку в свою эрекцию. — Я и ненавижу, Мальвина, — прошептал он ей в губы. — Но ненависть и желание часто ходят рука об руку. И ты ответишь за этот чёртов телефон. Но отвечать будешь так, как я скажу. Ты поняла?