Часть 47
12 мая 2026 г., 15:27
Глава 47. Нежность после
К тому моменту, когда шашлык был съеден, пиво выпито, а Егор в пятый раз проиграл в карты, Полина уже спала. Она заснула прямо на диване, свернувшись калачиком под пледом, который Барс заботливо накинул на неё час назад. Голова уютно устроилась на подлокотнике, пухлые губы приоткрылись, длинные ресницы подрагивали во сне. Она была похожа на ангела — растрёпанного, уставшего, но бесконечно умиротворённого. Парни собирались шумно, но старались говорить шёпотом. Вал молча пожал Барсу руку. Лёша кивнул и шепнул: «Спасибо за вечер, братан. И... береги её». Егор, разумеется, не мог уйти просто так. Он задержался в дверях, оглянулся на спящую Полину и расплылся в ухмылке. — Блондиночка-то вырубилась, — хмыкнул он. — Ты её в кладовке не сильно замучил? — За дверь, Егор, — спокойно ответил Барс. — Всё, ухожу. Но вообще — респект. Я думал, ты её трахнешь и бросишь, а тут вон оно как. — За дверь, — повторил Барс с нажимом. Когда за друзьями наконец закрылась дверь, в квартире стало непривычно тихо. Только Лорд цокал когтями по полу, обходя свои владения, да тихо гудел холодильник на кухне. Барс запер дверь и вернулся в гостиную. Он остановился над диваном и посмотрел на Полину. Усмехнулся. — Ну ты даёшь, Зайка, — прошептал он, качая головой. — Кладовка. Серьёзно? При парнях? Ты в своём уме вообще? Полина не ответила — ей снилось что-то хорошее, и во сне она улыбалась. Барс опустился на пол рядом с диваном. Его усмешка постепенно погасла. Он смотрел на неё — на это лицо, которое ещё недавно было искажено злостью, когда она кричала на него и выгоняла из спальни; которое он видел в слезах, в гневе, в страсти, в экстазе; которое теперь было просто спокойным. Домашним. Он протянул руку и очень осторожно, кончиками пальцев, убрал прядь волос с её щеки. Провёл по брови, по виску, по скуле — едва касаясь, как будто она была сделана из самого хрупкого фарфора. — Ты же моя, — прошептал он, и в его голосе не было ни наглости, ни собственничества. Только тихое, почти благоговейное удивление. — Ты правда моя. И мелкий мой. И всё это... моё. Он погладил её плечо, укрытое пледом, потом очень осторожно положил ладонь на живот, где спал их ребёнок. Гладил медленно, невесомо, заворожённо. — Прикинь, мелкий, — прошептал он, — твоя мама — сумасшедшая. Затащила меня в кладовку, пока дядьки жарили мясо. Ты это не слышал, надеюсь. А если слышал — привыкай. У нас весело. Он замолчал, продолжая гладить. За окном снова начинался снегопад — крупные хлопья кружились в свете уличных фонарей, как в немом кино. Лорд подошёл и улёгся рядом, положив тяжёлую голову Барсу на колено. — Ты посмотри, Лорд, — тихо сказал он псу, — у нас теперь семья. Полная. Пёс стукнул хвостом по полу — то ли соглашаясь, то ли просто потому что его гладили. А Барс ещё долго сидел так — на полу, рядом со спящей Полиной, держа ладонь на её животе. И впервые за много лет в его глазах не было ни злости, ни пустоты, ни скуки. Только тихое, спокойное счастье. Через час он осторожно поднял её с дивана — она даже не проснулась, только пробормотала что-то неразборчивое и уткнулась носом в его шею — и понёс в спальню. Уложил, укрыл одеялом, разделся и лёг рядом, притягивая к себе. — Сладких снов, Зайка, — прошептал он ей в макушку. — И мелкому сладких снов. Завтра опять пройдешь в кладовку — я не против. Только без свидетелей. И уснул с улыбкой, которой, к счастью, никто не видел.
