Sweet Gasoline

День рождения Минхо начался не совсем так, как он планировал. Во-первых, он проспал. Просто проспал. Без вариантов. Без объяснений. Потому что дети решили, что папе надо дать поспать — они выключили все будильники, которые Минхо заботливо поставил накануне вечером, и устроили тихий заговор. Хёнджин, который должен был проследить, чтобы омега проснулся вовремя, просто не услышал будильник. Ничего удивительного — альфа спал как убитый. Абсолютно всегда. Разбудить его было просто невозможно. Однако сегодня начинался первый этап GT. Самый важный день в сезоне. Омеге необходимо было объездить трассу, проверить поведение машины на разных участках, прочувствовать покрытие и понять, где можно рискнуть, а где стоит придержать лошадей. Плюс — проверить настройки автомобиля, которые Хосок, по обыкновению, изменил без его ведома. Альфа забрал его крошку пару дней назад для перенастройки, что очень огорчило Минхо, ведь он самостоятельно поправил кое-что в машине под себя. Он потратил на это три вечера, чувствуя каждую деталь, каждый болт, каждую настройку подвески. Но таковы правила. Утром его ждала тренировка, а вечером — предварительный заезд для определения позиций старта. Опаздывать было нельзя. Поэтому, проснувшись, он решил, что просто встал до будильника, что было для него в порядке вещей — за годы семейной жизни он привык просыпаться затемно, даже когда в этом не было нужды. Однако включив телефон, он увидел, что время уже 8:17. Сердце пропустило удар. К десяти ему нужно быть на трассе, а ехать до туда — час. Ситуация получается не самая приятная. Минхо вылетел из комнаты, на ходу натягивая джинсы и пытаясь привести в порядок пепельно-фиолетовые волосы, которые после сна торчали во все стороны. Он чуть не сбил с ног Сынмина, стоящего прямо перед дверью с тортом. Торт — шоколадный, с клубникой, как он любил, — оказался на лице Минхо. Крем размазался по щеке, по лбу, по волосам, капнул на одежду. Сынмин замер, глядя на отца с выражением испуга и надежды одновременно. Вот вам и «с днём рождения»… — Пап, это подарок, — сказал мальчик, и в его голосе послышалась тревога. — Я знаю, щеночек, — ответил Минхо, вытирая крем с лица, делая глубокий выдох, и стараясь не рассмеяться. — Это лучший торт, который я когда-либо получал. — двойняшки все это время прятались за дверью кухни, наблюдая за катастрофой, но омега их заметил. — Идите все ко мне. Он обнял сыновей, и крем перемазался на их пижаму. Но Минхо было всё равно. В этом хаосе — в этом безумном, абсурдном утре — было что-то тёплое, настоящее. То, ради чего он просыпался каждый день. Несмотря на все эти казусы, к десяти утра он был на месте. Сзади него стоял с полузакрытыми глазами Хёнджин, держа за руки детей. Ну, во всяком случае, пытаясь держать их за руки и присматривать. Феликс уже успел отбежать на несколько метров в сторону, разглядывая гоночные болиды, и Хвану пришлось ловить его за капюшон. На месте омегу встречал Юнги, Хосок, Сокджин и, на удивление, Техён с Чонгуком, которых Ли заметил издалека. Наверное, потому что Техёна сложно было не заметить. Особенно когда он энергично махал, подпрыгивая, а Чонгук пытался его успокоить, бегая вокруг, ведь тот вот-вот должен был родить. Прыгать в таком состоянии ему явно не стоило. — Всем привет, — поздоровался Минхо, подходя ближе. — Это Хёнджин. А это все мои, — Ли окинул детей взглядом, тяжело вздохнул и продолжил: — Самые любимые дети… — Какие милашки! — воскликнул Техён, подбегая ближе. Его движения всё ещё были лёгкими, несмотря на заметно округлившийся живот, а Чонгук, следуя за ним, выглядел как взволнованный пингвин. — Как вас всех зовут, солнышки? — Я Феликс, — вышел вперед один из двойняшек. Его золотистые волосы сияли на солнце, веснушки на щеках выделялись на бледной утренней коже, а глаза смотрели на Техёна с восхищением. — Дяденька, вы очень красивый! — Дяденька? — Ким звонко рассмеялся, и его смех разнесся по всему помещению. — Зови меня просто Техён, милашка. Он погладил ребёнка по голове, и в этом жесте было столько тепла, сколько Минхо видел только у самого себя. Техён был хорошим человеком. И точно станет хорошим отцом. Добрым. Настоящим. — А кто это сзади стоит такой мрачный, м? — спросил Техён, указывая на Чонина. — А, это Нини! — замахал Феликс, улыбаясь во весь рот. — Мы с ним двойняшки! А вот он, — омега притянул Сынмина за руку, — наш самый лучший старший братик! Он с утра испачкал папу тортом! Улыбавшийся до этого Техён приподнял бровь в удивлении и перевел взгляд на Минхо. — Не спрашивай, — Ли свёл пальцы к переносице, чувствуя, как назревает головная боль. — Как скажешь, злюка, — усмехнулся Техён. — Почему вообще вы все здесь? — спросил Ли, оглядывая собравшихся. — Других дел нет? — Кому-то нужно сидеть в будке, — простонал Юнги, поправляя воротник своей идеально белой рубашки. — Хосок будет контролировать состояние машины, Чонгук — мониторить твоё положение и ход гонки. Изначально Техён должен был предлагать стратегии, но, кажется, ему лучше будет остаться с детьми. Ещё родит там от переживаний. Так что, может, Хёнджин этим займётся? — Я? — альфа очнулся, когда его неожиданно упомянули. — Куда я? Зачем я? — В будку, — рассмеялся Сокджин, и в его смехе слышалась усталость от постоянной суеты. — Мы с Юнги — типа менеджер и владелец клуба, так что не можем находиться в будке. Будем наблюдать вместе с механиками. А иногда и давать им по разным местам для скорости. — Хёнджин, — обратился к нему Минхо, — Сокджин прав. Посиди в будке, беременным там точно не место. Техён, тебе точно не будет тяжело? Они, знаешь ли, та ещё головная боль, а у тебя срок подходит. Это хорошая идея? — Я буду осторожен, — заверил Ким, прижимая руки к животу. — Если что, у вас есть номер скорой, — добавил Минхо, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Он не хотел оставлять детей с Техёном, зная, на что способны его дьяволята, но выбора не было. — Сынмин, ты старший. Смотри за братьями. И за красавчиком, что будет с вами. — Я присмотрю, — серьёзно кивнул мальчик, и в его глазах появилась та самая взрослая решимость, которая заставляла сердце Минхо сжиматься от умиления и гордости.

***

По окончании разминочных кругов Минхо оставил машину на месте пит-стопа и направился к радио будке. Он влетел туда словно фурия. Можно сказать, с ноги. — Чон Хосок! — прокричал он с порога, и его голос разнёсся по всему помещению. — Какого чёрта ты сделал с моей малышкой!? Она меня не слушает и едет так уёбищно, что другого слова я не подберу! Хосок, который сидел за пультом, изучая показатели телеметрии, поднял голову и уставился на разъярённого омегу. Он выглядел как провинившийся школьник, которого застали за списыванием. — Хо, для начала успокойся, — альфа чуть отъехал назад, спрятавшись за Хёнджина, который всё ещё пытался проснуться. — Я изменил настройки подвески — сделал её жёстче, чтобы ты лучше чувствовал трассу на высоких скоростях. Угол схождения передних колёс пришлось подправить из-за регламента — твои настройки были слишком агрессивными. И тормозные диски, Хо, я поставил другие — карбоновые, они легче, но требуют иного стиля пилотирования. Я понимаю, что это сильные изменения, но я понятия не имел, что ты такой херни там накрутишь! Здесь есть регламент! То, как ты ездил, недопустимо! Пощади, я просто жертва бюрократии! Минхо стоял и впивался взглядом в Хосока ещё минут пять, в его глазах горел тот самый холодный огонь, который предвещал беду. Но он знал, что альфа прав — регламент есть регламент. И его собственные настройки действительно были на грани допустимого. Но это не значит, что он должен быть доволен. Он развернулся и ушёл, хлопнув дверью. — Думаете, я останусь жив? — недоверчиво уточнил Чон, провожая его взглядом. — Не уверен, — отозвался Чонгук, который всё это время молча наблюдал за сценой. — Его манера езды очень специфична. Боюсь, он не выйдет в лидеры, если с машиной действительно беда. Ты что, не изучал его стиль? — Ты за кого меня принимаешь!? — возмутился старший альфа. — Я вообще-то один из лучших в своём деле! Конечно, изучал, но я не знал, что он сам будет ковыряться в мерсе! Так бы я забрал машину раньше и всё продумал, но у меня тупо не было времени, и я просто привёл всё к допустимым пределам! Хёнджин, который молча наблюдал за ними, попивая свой кофе, тяжело вздохнул и встал, направляясь к двери. — Куда это ты? — уточнил Чонгук. — Пойду успокою фурию и подумаю, что можно сделать с машиной, — меланхолично выдал Хван, не оборачиваясь. Он выглядел так, будто уже проснулся, но двигался с той же неуверенностью, что и по приезде. Братья Чон переглянулись, а потом снова посмотрели на альфу. — Удачи! — пожелали они хором.

***

Хёнджин направился к пит-стопу, ожидая, что найдёт Минхо очень злым. Или очень расстроенным. Однако омега просто стоял перед своей машиной, чуть сгорбившись, и ни на что не реагировал. Его плечи были опущены, пальцы слегка подрагивали, а сам он выглядел потерянным — не тем уверенным гонщиком, которым был всегда, а человеком, который столкнулся с чем-то, чего не ожидал. — Хо? — осторожно позвал альфа, но, не дождавшись реакции, подошёл ближе. В руках омега держал шлем. Он был матово-чёрным, с тонкими золотыми полосами, которые повторяли линии его любимого гоночного болида. На затылке — гравировка: «LN» — Lee Know и номер 25. Рядом со шлемом стоял стаканчик айс-американо, на котором было написано: «С днём рождения, кот!» — Это что? — Хван коснулся плеча Ли, и омега вздрогнул, будто его выдернули из глубокого сна. — Это гоночный шлем, — Минхо медленно поднял глаза на Хёнджина. В его взгляде смешались удивление, растерянность и что-то ещё — что-то, чему альфа не мог найти название. — О котором я очень давно мечтал. Чан подарил… — Он сюда пришёл!? — изумился Хёнджин. — Нет, — Ли замялся, — то есть да, но пока я был у вас. Просто оставил всё это на капоте. Джинни, откуда он узнал, о каком шлеме я мечтаю? И почему он до сих пор помнит, что я пью кофе перед заездом… Хван подошёл к омеге вплотную, приобняв его за плечи, видя, как сильно это повлияло на друга. Минхо дрожал — мелко, нервно, неконтролируемо. В его глазах блестели слёзы, которые он пытался сдержать. — Твой муж — идиот, — тихо сказал Хван, прижимая его к себе. — Но он любит тебя. И он знает тебя лучше, чем кто-либо. Даже когда вы не вместе. Даже когда вы ссоритесь. Он знает тебя. Он знает тебя лучше, чем ты сам. Всегда знал. Даже когда ты пытался убежать от себя — он помнил, кем ты был. Кем ты можешь стать. И он ждал. Ждал, пока ты вспомнишь это сам. Даже если он и был причиной, по которой ты об этом забыл. — Ты прав, — выдохнул Минхо, утыкаясь лицом в плечо друга. — Я знал, что он не переставал меня любить. Я знаю это. Но я не понимаю его. Зачем сначала прогонять меня? Делать мне больно? А после всё вот это… Он хочет, чтобы я вернулся или просто извиняется? Не понимаю. Я так хочу, чтобы он вернул меня, но я так боюсь. — Ты боишься, что история повторится? — спросил альфа, чувствуя, как внутри поднимается знакомая боль. Боль, которую он почти отпустил. — Да, я боюсь, что история повторится. Боюсь, что те слова про измену были правдой. Боюсь, что он имеет в виду вовсе не то, о чём я думаю. Боюсь, что снова сделаю ему больно. Или что он сделает больно мне. Я не знаю, как быть рядом с ним и не потерять себя, — ответил Минхо, голос его срывался. — Тогда будь рядом и говори ему об этом, — посоветовал Хёнджин. — Говори ему, что ты чувствуешь. Что тебе нужно. Не молчи. Это самое сложное, но это единственное, что работает. Помни, Минхо: любовь — это не клетка. Это трасса. Ты просто забыл, что можно выбрать не ту дорогу, но всегда есть шанс развернуться и поехать обратно на полной скорости. К тому, кому ты нужен. К тому, кто нужен тебе. Чан, наблюдающий за этой сценой с улицы, тяжело вздохнул, сжал кулаки, а потом резко развернулся и ушёл. Он не хотел видеть, как Минхо обнимается с другим альфой. Его собственный альфа внутри ревел, требовал подойти, оттолкнуть Хёнджина и прижать Минхо к себе. Но он знал, что это будет ошибкой. Он должен был дать Минхо пространство. Выбор. И он дал. Даже если внутри всё горело. Бан не знал, что вывело его больше: это взаимодействие или то, что он узнал этого альфу. Это был штурман LT с уличных гонок. Значит, он был прав. Безумный новичок Little Tiger был Минхо. Его Минхо.

***

Вечером начался предварительный заезд за стартовые позиции на завтрашний официальный заезд. Трасса гудела от напряжения. Прожекторы заливали асфальт холодным белым светом, превращая его в зеркальную поверхность, которая отражала звёзды и огни машин. Трибуны были заполнены зрителями — их голоса сливались в единый гул, который то стихал, то взрывался криками. В воздухе пахло бензином, жжёной резиной и адреналином. Ветер, прохладный и резкий, разносил этот запах по всей округе. На стартовой линии выстроились машины всех рангов — бронза, серебро, золото, платина. Минхо, в ранге серебра, стоял на двенадцатой позиции. Рядом с ним — молодые гонщики из клуба Redline, его клуба, а точнее клуба Чана, в ранге бронзы. Они выглядели нервными, но готовыми к бою. Минхо смотрел на них и думал: «Когда-то я был таким же. Молодым, дерзким, безумным». Но сейчас он чувствовал себя старым. Уставшим. Он заметил Бана на трибунах. Среди сотен лиц он узнал его сразу — по тому, как он сидел, как сжимал кулаки, как смотрел на трассу. Рядом с ним сидели Чанбин и Джисон. Они пришли поддержать своих молодых гонщиков. И, возможно, его тоже. В наушниках раздался голос Хёнджина: — Хо, ты готов? Мы здесь, на связи. Чонгук на месте, Хосок в готовности. Мы тебя слышим. Давай, покажи им, на что способен. — Покажу, — ответил Минхо, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна азарта. Он надел шлем — подарок Чана, который сидел идеально, будто был сделан специально для него. Золотые полосы блеснули в свете прожекторов. Светофор загорелся. Красный. Жёлтый. Зелёный. Машины рванули с места, оставляя на асфальте чёрные полосы резины. Минхо вжал педаль в пол, и Mercedes-AMG GT3 Evo ответил рычанием — мощным, глубоким, почти звериным. Он вылетел на трассу, чувствуя, как перегрузка прижимает его к креслу. Первый поворот. Второй. Третий. Минхо шёл приближался к шестой позиции, но его время на кругах было близко к пятерке. Машина слушалась лучше, чем утром — Хосок успел поправить некоторые настройки, хотя и не идеально. Но омега чувствовал каждую кочку, каждую трещину на асфальте. Он чувствовал, как задние колеса теряют сцепление на выходе из поворотов, как машина пытается уйти в занос. — Минхо, ты теряешь время на третьем повороте, — сказал Чонгук в наушники. — Тормозишь раньше, чем нужно. Иди в поворот позже, нажимай на газ раньше. — Понял, — ответил Ли, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Он знал, что теряет время. Он знал, что машина не настроена идеально. Но он не мог позволить себе проиграть. Не сегодня. На пятом круге он поравнялся с гонщиком из Redline — молодым альфой, который шёл на пятой позиции. Они вошли в поворот плечом к плечу, и Минхо почувствовал, как его машина дрожит от напряжения. Он нажал на газ, обогнал его по внешнему радиусу, и вышел на четвёртое место. — Хорошо! — крикнул Хёнджин. — Давай, хён! Ещё! На десятом круге Минхо заметил, что его правый передний тормоз начал перегреваться. Он сообщил об этом по радио. — Хосок, у меня перегрев правого переднего, — сказал он. — Вижу, — ответил альфа. — Заезжай на пит-стоп через два круга. Мы поменяем тормозные диски. Минхо заехал на пит-стоп на двенадцатом круге. Механики работали быстро — они сменили диски за три минуты. Которые стоили ему четырех позиций. — Чёрт, — выдохнул он, вылетая обратно на трассу. Он был девятым. — Ничего, — сказал Чонгук. — Ты быстрее них. Догоняй. Омега догонял. На пятнадцатом круге он обошёл одного соперника по внутреннему радиусу. На восемнадцатом — ещё одного. На двадцатом он вышел на четвёртое место, а на двадцать пятом — на третье. — Ещё один, — прошептал он, глядя на гонщика, который шёл на втором месте. Это был альфа из золотого ранга, пилот Porsche, который славился своей агрессивной манерой езды. Они вошли в связку поворотов. Минхо сблизился с ним, почувствовал, как машина дрожит от напряжения. Он ждал момента — и на выходе из последнего поворота он пошёл на обгон. Porsche дернулся, пытаясь заблокировать его, но Минхо был быстрее. Он проскочил по внутреннему радиусу и вышел на второе место. — ДА! — заорал Хёнджин в наушники. — ДА! — подхватил Чонгук. Минхо улыбнулся. Но счастье длилось недолго. Тормозные колодки, не подходящие его стилю езды, снова дали сбой. В итоге, омега финишировал седьмым. Седьмое место в предварительном заезде означало, что завтра он стартует с седьмой позиции. Не идеально, но и не плохо. Ему было с кем бороться и кого догонять.

***

После окончания гонки Минхо был в смешанных чувствах. С одной стороны, седьмое место не так уж плохо. Он всё равно не любил стартовать с поула — слишком много ответственности, слишком много взглядов, слишком много давления. Но состояние машины его невероятно расстраивало. Мерседес был хорош, но он не был его. Не был тем, что он чувствовал, что он любил. Бесило и то, что он заметил своих старых друзей, но поговорить с ними не было возможности. А ещё Чан, Чанбин и Джисон стояли у ограждения, обсуждая что-то, и Минхо видел, как альфа смотрит на него — с тревогой, с надеждой, с любовью, которую он не мог скрыть. Ли всё наверстает. Он был уверен. Однако сейчас он не мог думать о Чане. Проблема заключалась в его внутренних ощущениях. Смятении, которое он испытывал, вновь вернувшись к гонкам. Раньше он гонял в золоте. Был лучшим. А теперь он в серебре, и молодые гонщики, которых он когда-то обгонял, дышали ему в спину. Упущенная возможность. Время, которое он потерял, сидя дома, запрещая себе мечтать. Время, которое он убил, пытаясь быть хорошим омегой. От грустных мыслей его отвлекли дети, которые сразу же налетели с обнимашками и криками о том, как же их папа крут. Феликс повис на его шее, Чонин прижался к ноге, а Сынмин стоял рядом, гордый и улыбающийся. За ними еле поспевал неуклюже ковыляющий Техён, который держался за живот и выглядел так, будто только что пробежал марафон. — Папа, ты был самым быстрым! — закричал Феликс, и его глаза сияли. — Я видел, как ты их обгонял! — Ты был очень крут, пап, — добавил Сынмин, и в его голосе слышалась гордость. — Спасибо, милые, — ответил Минхо, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Вы — мои самые драгоценные фанаты. — Эй, у тебя ещё есть мы! — добавил Техён, подходя ближе и тяжело дыша. — Чонгук сказал, что ты был великолепен. Я не понял половины из того, что он говорил, потому что он вдруг подумал, что может просто начать тараторить со скоростью света, но он выглядел впечатлённым. — Спасибо, — Минхо улыбнулся, чувствуя, как груз прошлого начинает отпускать. — Я тоже впечатлён, что ты добежал за ними до финиша в таком состоянии. И пришёл на заезд. — Я не мог пропустить твой день рождения и твой дебют, — ответил Техён, улыбаясь своей солнечной улыбкой. — Это важный день. Что ж, если быть честным, не о таком заезде мечтал Минхо. Не так он хотел провести свой день рождения. Но и так пойдёт. Рядом были его дети. Рядом были его друзья. И где-то там, на трибунах, был Чан, который подарил ему шлем и кофе, который ждал его. Омега смотрел на звёзды, которые уже начали зажигаться на небе, и думал: «Может быть, в следующий раз». Может быть, скоро. Может быть, когда он будет готов.

***

На дворе была поздняя ночь. Через семь часов начнётся официальный заезд. Однако Хосок сидел в мастерской и пытался сделать хоть что-то с машиной Минхо. Времени было катастрофически мало. Мозг отказывался работать, но он должен был работать. Он смотрел на чертежи, на показатели телеметрии, на настройки подвески, и чувствовал, как усталость заливает глаза свинцом. Гробовую тишину прервал звонок телефона. Альфа потянулся к нему, думая, что это снова Юнги, однако номер был неизвестным. — Чон Хосок слушает, — уверенно ответил альфа. — Ты ведь всё ещё возишься с машиной Минхо? — уточнили на том конце. Голос был низким, спокойным, почти профессиональным. — Я знаю, что можно сделать. Проверь почту и входную дверь. Хосок замер. Он открыл почту и увидел файл с детальными настройками подвески, углов схождения и давления в шинах — всё было рассчитано до миллиметра, с учётом стиля пилотирования Минхо. А за дверью его ждала коробка с первоклассными деталями — теми, что выделяются лишь заводским гонщикам, представляющим компанию Mercedes. Лёгкие, прочные, почти идеальные. — Это сработает, — продолжил голос. — Если установишь это и применишь настройки, машина станет тем, что нужно Минхо. Я знаю его стиль. Я знаю, что ему нужно. — Ты кто вообще такой? — возмутился Чон, чувствуя, как внутри поднимается недоверие. — Думаешь, я сам с этим не справлюсь, умник? С чего я вообще должен тебе верить? — Я уверен, что ты справился бы, если бы у тебя было больше времени и больше знаний о Ли Минхо. Но сроки поджимают, а Мерседес абсолютно не та машина, которая подходит стилю этого омеги. Будет невероятно сложно настроить эту марку в рамках правил для него. Я знаю, как это сделать. Вот и всё. Ни в коем случае не умоляю твоих знаний и заслуг, как механика. Ты лучше меня, я в курсе. — Кто ты? — настойчиво повторил Хосок. — Не хотелось бы говорить. — Если ты не скажешь, я и не подумаю что-либо делать. Может, ты хочешь убить моего гонщика или подставить? — продолжал давить альфа. — Что вообще за внезапные звонки среди ночи с указаниями того, что мне делать, а? — Это обязательно? — уточнили на том конце, и в голосе послышалась усталость. — Да, — твердо ответил альфа. — Хорошо, — послышался тяжелый выдох. — Бан Кристофер Чан. Всё ещё муж Минхо. Приятно познакомиться. — Какого хуя? — Чон не сдержался. — Это не смешно. — А я и не шучу. Я был не прав, забирая гонки у Минхо. Или Минхо у гонок. Сейчас я хочу исправить свою ошибку. Я не могу вернуть ему годы, которые украл своей заботой и страхом. Но я могу дать ему то, что всегда должно было быть его. Скорость. Свободу. Себя. Даже если это значит — просто стоять на трибунах и смотреть, как он летит. На этом всё. Надеюсь, ты прислушаешься ко мне, Чон Хосок. И ничего не расскажешь об этом Минхо. После этого вызов сбросили, оставив альфу посреди гаража в полном недоумении. Он смотрел на телефон, на детали, на файл с настройками, и не знал, что думать. Бан Чан. Помогает Минхо вернуться. Вот это сюрприз. Этот парень точно умеет удивлять. Хосок вернулся на улицу, чтобы проветриться и ещё раз перебрать то, что прислал Чан. — Чёрт возьми, — выдохнул Чон, качая головой. — А этот парень серьёзен в своих намерениях. Иногда любовь — это не про «останься», а про «лети. Я подстрахую». Чан, кажется, наконец это понял. — Что ж, — Хосок усмехнулся, — это будет очень интересно.