Sweet Gasoline

Тридцать машин стояло в ряд, готовясь к гонке. Атмосфера была на грани. Фанаты, группы поддержки, менеджеры, сами гонщики — все были на пределе. Воздух, казалось, можно было резать ножом — он был густым, электрическим, вибрирующим от нетерпения. Прожекторы заливали асфальт холодным белым светом, превращая его в зеркальную поверхность, которая отражала огни машин и звёзды, только начавшие появляться на вечернем небе. В воздухе пахло бензином, жжёной резиной и адреналином — тот самый коктейль, который Минхо вдыхал полной грудью, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Первый этап из пяти был самым важным. Это была возможность для «серебра» и «бронзы» заявить о себе, для «золота» — укрепить позиции, а для «платины» — напомнить всем, кто здесь главный. Ставки ставились вслепую, фавориты выбирались по непонятному принципу, основанному на слухах и прошлых сезонах. Однако после сегодняшней гонки всё изменится. Результаты расставят всё по местам, и те, кто был фаворитами только на бумаге, либо подтвердят свой статус, либо потеряют его навсегда. Минхо стоял на седьмой позиции в своем Mercedes-AMG GT3 Evo, чувствуя, как двигатель вибрирует, передавая своё напряжение через карбоновое кресло прямо в позвоночник. Пальцы в перчатках сжимали руль — кожаная оплётка была влажной от пота, хотя климат-контроль работал идеально. Он перевёл дыхание, глубоко вдохнул и медленно выдохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Не от страха — от предвкушения. Пепельно-фиолетовые волосы, влажные от пота, прилипли ко лбу, но он не обращал на это внимания. Он чувствовал, как ладони слегка потеют — от волнения, от адреналина, от того, что сегодняшняя гонка могла стать либо его возвращением, либо его падением. Вчера его машина была не так уж плоха, но слишком не согласовывалась с его стилем езды. Она была слишком жёсткой, слишком требовательной, слишком… чужой. Минхо чувствовал каждую кочку, каждую трещину на асфальте, но не мог найти с ней общий язык. Она не слушалась его так, как должна была. Всю ночь он думал о том, как подстроиться под неё, как заставить её работать на него, как сделать её продолжением своего тела. Он перебирал варианты, прокручивал в голове возможные настройки, пытался представить, как можно изменить стиль пилотирования, чтобы компенсировать её недостатки. Хосок сказал ему, что проблем возникнуть не должно, так как он поработал с его малышкой ночью. Альфа говорил уверенно, почти загадочно, но Минхо не знал, верить ли ему. Неужели альфа изменил абсолютно всё за одну ночь так, как нужно было Ли? Очень сомнительно. Хосок был талантливым механиком, но даже он не мог творить чудеса. Поэтому омега был сосредоточен на том, чтобы быть со своей машиной заодно. Научиться не просто чувствовать, но и соответствовать своему Mercedes. Если он не подстраивался под него — Минхо подстроится самостоятельно. Это был его план. Только так он мог победить. — Минхо, ты с нами? — раздался голос Хёнджина в наушнике. Он был спокойным, ровным, почти медитативным — как всегда перед заездом. — Старт через тридцать секунд. — Да, — сухо отозвался Ли, не отрывая взгляда от трассы. Впереди, за пеленой асфальта и огней, его ждала гонка. Ждала скорость. Ждала победа. — Всё в порядке? — вмешался Чонгук. Его голос был настойчивее, почти тревожным. — Ты сегодня слишком в себе. Нельзя уходить в собственные мысли перед заездом, ты же знаешь. Это опасно. Не тони. — Не буду, — огрызнулся Минхо, чувствуя, как раздражение поднимается внутри. Он знал, что Чонгук прав. Но он не мог остановить поток мыслей. — Я просто сосредоточен. Их разговор прервал светофор, подающий сигнал старта. Красный, жёлтый, зелёный. Тридцать машин рванули с места, оставляя на асфальте чёрные полосы резины. Минхо вжал педаль в пол, и Mercedes-AMG GT3 Evo ответил рычанием — мощным, глубоким, почти звериным. Первые круги Минхо провёл осторожно, пробуя машину и наблюдая за соперниками. Он не атаковал — он ждал. Смотрел, как более агрессивные гонщики вырываются вперёд, как некоторые из них совершают ошибки на поворотах, как другие слишком рано открывают газ на выходе из шикан. Он учился. Он анализировал. Он ждал своего момента. К пятому кругу он скатился на одиннадцатое место. Машина слушалась лучше, чем вчера — заметно лучше, — и Минхо начал чувствовать её, понимать её, сливаться с ней. — Хосок, ты сукин сын! — воскликнул Минхо в наушники, проходя очередной поворот. В его голосе смешались удивление и восхищение. — Это же то, что нужно! — Называй меня волшебник или Господь Бог, — усмехнулся Хосок. В его голосе слышалась усталость, но и гордость тоже. — И не убивай её так, я настроил всё экстренно. Это недолговечно, Ли Минхо. — То есть в следующий раз мне снова придётся быть послушным? — уточнил омега, входя в поворот на высокой скорости. Машина вильнула, но он поймал её, выровнял, выжал газ. — Нет, — вздохнул механик. — К следующей неделе я усовершенствую её достаточно для твоих заскоков. — Мои заскоки? — фыркнул Минхо. — Твои заскоки, — подтвердил Чонгук, не скрывая насмешки. — Ты же ездишь так, будто тебя преследуют черти. — Кто бы говорил, мистер смертник! Меня преследуют только мои конкуренты, но ты прав, они те ещё черти, — парировал Минхо, обходя ещё одну машину. — И твой муж на трибунах, — добавил Хёнджин. Минхо промолчал, но внутри что-то дрогнуло. Чан был здесь. Он знал это. Чувствовал это. И в этом была его сила — и его слабость. На пятнадцатом круге он вышел на восьмое место. На двадцатом — на шестое. Он продвигался плавно, методично, как хищник, который не тратит силы на лишние движения, а ждёт, когда жертва устанет. Машина слушалась его всё лучше, будто они наконец нашли общий язык. Но на двадцать пятом круге к нему прицепился Lamborghini. Минхо заметил его в зеркало заднего вида — яркий, агрессивный, с номером 7. Гехун. Тот самый альфа, которого Минхо заменил на квалификационном заезде в Redline. Молодой, дерзкий, неопытный. И слишком амбициозный. — Он дышит тебе в спину, — сказал Чонгук. — Пилот на Lamborghini. Осторожнее, он ведёт себя агрессивно. — Вижу, — ответил Минхо, сжимая руль. — Он пытался цепляться за меня три круга подряд. — Дай ему пройти, — посоветовал Хёнджин. — Он ошибётся и всё закончится. — Нет уж, — усмехнулся Минхо. — Я хочу посмотреть, на что он способен. Гехун приближался. Он атаковал на прямых, пытался обойти Минхо по внешнему радиусу, но каждый раз откатывался назад, не имея достаточно опыта для контактной борьбы. И в какой-то момент он перестарался. На выходе из поворота альфа слишком рано открыл газ, машину занесло, и он врезался в заднее крыло Минхо. Удар был сильным — Mercedes дернулся, вильнул, и Минхо едва удержал его от столкновения с барьером. — ЧТО ЗА ХЕРНЯ!? — заорал он в наушники, чувствуя, как адреналин заливает кровь огнём. — ОН ЧТО, С УМА СОШЁЛ!? — Минхо, у тебя повреждено заднее крыло! — крикнул Хёнджин. — Заезжай на пит-стоп! Иначе судьи покажут чёрный с оранжевым! — Знаю! - огрызнулся омега. Минхо заехал на пит-стоп. Механики работали быстро, но в GT пит-стоп не три секунды — и каждая потерянная минута стоила ему позиций. Он потерял много времени. Которое стоила ему нескольких мест. Минхо вернулся на трассу двадцатым. — Твою мать, — выдохнул он, чувствуя, как внутри поднимается гнев. — Теперь догонять. — Ты справишься, — сказал Чонгук. — Ты быстрее них. Так что газ в пол. На трибунах Чан стоял, вцепившись в ограждение так, что побелели костяшки. Его лицо было бледным, в глазах плескался страх. Рядом с ним стояли Чанбин, Джисон и дети — Феликс смотрел на трассу с восхищением, Чонин молчал, сжав кулаки, а Сынмин держался за руку отца и не отрывал взгляда от фиолетовой машины. — Папа в порядке? — спросил маленький альфа, и его голос дрожал. — Конечно в порядке, — ответил Чан, хотя сам не был в этом уверен. — Он справится. — Гехун — мелкий засранец, — сказал Чанбин, — что он вообще творит? Не умеешь - не лезь! — Вот и мне хотелось бы его об этом спросить, — сквозь зубы процедил Чан. — Мне очень хочется его убить. Хотя он был моим любимчиком. — Что ты сделаешь? — Я очень попытаюсь успокоиться и поговорить с ним, — тихо сказал Чан. — Он ребёнок, который не осознает, что делает. Необходимо преподать урок. Если не послушает — вылетит из клуба. Минхо догонял. На тридцатом круге он обошёл одного соперника, на тридцать пятом — ещё одного. На сороковом он был уже пятнадцатым. На сорок пятом — десятым. — Давай, Хо! — крикнул Хёнджин. — Ещё немного! — Заткнись! — ответил Минхо, чувствуя, как адреналин заливает кровь огнём. А напряжение течёт вместе с ним по венам. Он больше не думал о Гехуне, о злости, о несправедливости. Он думал только о трассе. Только о скорости. Только о победе. На пятидесятом круге он обошёл ещё одного соперника — и вышел на четвёртое место. До финиша оставалось десять кругов. До третьего места — три секунды. — Ещё один, — прошептал он, глядя на гонщика, который шёл третьим. Это был альфа на красной Ferrari. — У него слабое место на правом повороте, — сказал Чонгук. — Он теряет сцепление на выходе. Атакуй там. — Понял. На пятьдесят седьмом круге Минхо вошёл в правый поворот позже, чем обычно, — почти на грани. Ferrari дернулся, потерял сцепление, и Минхо проскочил по внутреннему радиусу. — НУ НАКОНЕЦ-ТО ! — заорал Хёнджин. — СХАВАЛ! — подхватил Чонгук. Минхо финишировал третьим. Он вылез из машины, чувствуя, как дрожат руки. Голова кружилась от адреналина, сердце колотилось где-то в горле. Он снял шлем и вдохнул полной грудью — запах бензина, резины и победы. — Ты сделал это! — крикнул Хёнджин по радио. — Ты официально вернулся! — Мы сделали это, — ответил Минхо, и в его голосе слышалась улыбка. Он направился к BMW M4, приехавшей первой. Гонщик уже вышел из машины — высокий, стройный, с волосами цвета воронова крыла и глазами, которые смотрели на мир с лёгкой насмешкой. — Пак Сонхва! — крикнул омега, подходя к нему. — А ты хорош! Не то что раньше, теперь и меня обгоняешь, а? — Минхо? — удивился Пак, и его лицо расплылось в улыбке. — Ты уже здесь? А я думал, всё ещё тащишься с тем молокососом на прицепе. — Ты про того парня на Lamborghini? — Ли тяжело вздохнул, чувствуя, как внутри снова поднимается злость. — Этот идиот чуть не свёл меня в могилу. — Ага, Джун передал мне по радио, — омега закатил глаза, и в этом жесте было столько знакомого сарказма, что Минхо невольно улыбнулся. — Я понимаю, что он всего лишь новичок из бронзы, но зачем лезть в контактную борьбу, если не умеешь? Чёрт, это так раздражает… — Хва, — Минхо рассмеялся, чувствуя, как напряжение отпускает плечи. — Наша дорогая платина уже забыла, что делала точно также? Сонхва в ответ на это раздражённо фыркнул, а потом подался вперёд, приобнимая друга. От него пахло дорогим парфюмом и гоночным комбинезоном — смесь, которая была так знакома Ли. — Удачи, Минхо, — он похлопал парня по плечу. — Надеюсь, в следующий раз мы с тобой поборемся как раньше, без всяких преследователей. — Я тоже надеюсь, Хва, — Ли помохал другому омеге и направился в сторону своей команды, которая уже заждалась. Феликс бежал к нему, раскинув руки. Чонин шёл следом, пытаясь сохранить достоинство, но у него плохо получалось. Сынмин стоял чуть позади, скрестив руки на груди, но его глаза сияли гордостью. — Папа, ты самый лучший! — крикнул Феликс, повисая на шее Минхо. — Спасибо, милый, — ответил Минхо, обнимая его.

***

Чан после гонки сразу же направился вниз, перехватить провинившегося гонщика после финиша. Он был зол — зол так, как не был уже давно. Внутри него клокотала ярость, смешанная со страхом и облегчением. Минхо был в порядке. Гехун чуть не убил его. И Чан не мог этого позволить. — Ли Гехун! — крикнул он, заметив молодого альфу в толпе. — Быстро сюда! Гонщик развернулся, услышав свое имя, и тут же побежал к Чану, заприметив его в толпе. Его лицо было возбужденным, глаза горели азартом. — Директор! Вы видели, что сделал тот парень с номером 25? Почему его не наказали!? Он же подрезал меня? — Он сделал!? — Чан прописал парню подзатыльник, чувствуя, как ярость заливает кровь. — Слушай меня, Гехун. Ты талантливый гонщик, но ты абсолютный ноль в борьбе колесо к колесу. Для такого у тебя нет опыта! И это ТЫ был тем, кто создал аварийную ситуацию! Ты чуть не угробил Минхо! — Минхо? — изумился Ли. — Какого Минхо? На секунду парень задумался, а потом резко поднял глаза и уставился на Чана. Его лицо побледнело. — Погодите… Это был Ли Минхо!? Тот самый Ли Минхо!? Чан лишь устало закатил глаза. Он был слишком зол, чтобы объяснять. — Ты был не прав. Ещё одна такая выходка — и я разрываю твой контракт, ты меня понял? Надеюсь, больше этого не повторится. Альфа в последний раз грозно взглянул на своего подопечного, а потом развернулся и пошёл в сторону, где его уже ждал Джисон с детьми. Его сердце всё ещё колотилось, руки дрожали, и он не мог успокоиться. Однако Джисон тоже был очень нервным — он постоянно оглядывался, крутил головой, будто искал кого-то в толпе. А потом заметил и, подхватив Феликса на руки, побежал. Сынмин с Чонином рванули за ним, боясь потеряться в толпе, но поспевали не очень хорошо. — Чан, прости! — затараторил Джисон, буквально впихивая напуганного Феликса на руки альфы. — Я позже всё объясню! Мне пора бежать! — Хан Джисон! — раздалось сзади. Чан поднял голову и увидел того альфу, что вчера обнимался с Минхо в гараже. Высокий, с короткими чёрными волосами и глазами, в которых горела решимость. — Чёрт, Джисон, подожди! Дай мне хотя бы слово сказать! Ну пожалуйста! — крикнул альфа и пронёсся вслед за исчезнувшим в толпе омегой. Чан лишь проводил его взглядом и понял, что абсолютно ничего не понял. Он посмотрел на Феликса, который сидел у него на руках и улыбался, на Чонина, который терся о его ногу, на Сынмина, который хмуро стоял рядом. — Что это было? — спросил Чан. — Не знаю, — ответил Чонин. — Но дядя Джисон убегал от дяди Хёнджина весь вечер. — Дяди Хёнджина? - изумленно спросил Чан, но не дождавшись ответа от детей, лишь вздохнул. Ему нужно было разобраться с этим позже. Сейчас — только дети. Только семья.

***

На небе уже давно мерцали звёзды и светила луна. Ночь вступила в свои права, а Хосок всё ещё сидел в мастерской, ломая голову над тем, как же сделать так, чтобы машина Минхо стала ещё лучше. Чтобы он точно мог стать первым. Альфа смотрел на чертежи, на показатели телеметрии, на настройки подвески — и чувствовал, как усталость заливает глаза свинцом. В дверь неожиданно постучали. Металлический звук разлетелся по гаражу, пугая Хосока до чёртиков. Альфа подскочил и направился к двери. Отворив её, он замер, в изумлении. На пороге стоял альфа, одетый в чёрное худи и такие же чёрные джинсовые шорты. Он держал в руках два стакана с чаем, от которых поднимался пар, и выглядел так, будто пришёл, чтобы спасти мир, но стеснялся этого. — Привет, — сказал он, в голосе слышалась усталость, но и решимость тоже. — Не против, если я помогу? У меня с собой чертежи и необходимые запчасти. Обсудим? — Ты же… — начал Хосок, изучая лицо незнакомца, чувствуя, как внутри поднимается изумление. — Да, Бан Чан, — парень смущенно улыбнулся. — Я подготовил несколько чертежей и предложений по тому, что можно сделать с машиной Минхо. Посмотришь? — Кажется, — Хосок почесал затылок, чувствуя, как удивление смешивается с уважением, — я начинаю понимать, что Минхо в тебе нашёл… Он посторонился, пропуская альфу в мастерскую. — Заходи. Только предупреждаю: я не собираюсь переделывать всё с нуля. — Я и не прошу, — ответил Чан, проходя внутрь. — Я просто хочу помочь. Чтобы он мог лететь. К шести часам утра машина Ли была готова. Двое альф, проработавших около пяти часов без перерыва, выползли из мастерской, напоминая живые трупы. На их руках были следы масла, глаза покраснели от недосыпа, а лица выражали смесь усталости и удовлетворения. — Ты неплох, — сказал Хосок, закрывая дверь мастерской. — Но я надеюсь, что больше нам не придётся работать по ночам. — Приятно слышать, — ответил Чан, зевая. — Я тоже надеюсь. Но если это сделает Минхо счастливым — я готов повторить. Бан улыбнулся. Он не знал, что принесёт субботний заезд. Но он знал одно: он сделал всё, что мог. И если Минхо победит — это будет и его победой тоже. Наконец-то это будет их общей победой. Хотя бы один раз. Хотя бы сейчас.