Хорошие новости / Goode News (Goode Girls #1)

Около одиннадцати часов вечера у Мэдисон зазвонил телефон, пробудив ее от глубокого сна, вызванного лекарствами. Она потянулась к светящемуся телефону в темноте, не глядя на экран, уверенная, что это тот самый звонок, которого она так боялась. - Здравствуйте? — Ответила она низким, хриплым голосом. - Мисс Уорти, извините, что разбудила, — извинилась женщина. - Поступило предупреждение. Мистер Маккормак отдал приказ, чтобы все сотрудники прибыли в студию до полуночи. Вам нужна помощь? Мэдисон узнала признаки заученной фразы. Вероятно, ей придётся повторить её сто раз за ночь. - Нет, спасибо. Я скоро буду. Протерев раздраженные глаза, Мэдисон поплелась в ванную. Накинув спортивные штаны и майку, она взяла одежду и дорожные сумки, которые подготовила несколько дней назад. - Ладно, дружище, время пришло, — сказала она сонному Теннисону, который не сдвинулся с места на подушке у изножья кровати. Угостившись лакомствами, он неохотно позволил ей посадить себя в переноску, после чего Мэдисон взяла ее так, что он мог смотреть в маленький иллюминатор. Перед уходом она еще раз проверила список, распространенный ее товариществом собственников жилья, чтобы убедиться, что приняла все необходимые меры предосторожности. Она занесла все вещи с балкона, отключила воду и электричество и заперла противоураганные ставни. Взяв из гостиной сумку и переноску с Теннисоном, она повернулась и зашагала прочь. В ее памяти всплыли кадры прошлых ураганов, о которых она рассказывала в репортаже. Фотографии и видео были шокирующими. Она быстро помолилась, надеясь, что ее квартира останется целой, когда она вернется. Ехать по тёмным, пустынным дорогам к заправке было жутковато. Она была рада, что накануне решила установить на джип жесткую крышу и заправить его бензином. На каждой заправке, мимо которой она проезжала, висели большие самодельные таблички, сообщающие о том, что топливо закончилось. Атмосфера города-призрака исчезла, как только она подъехала к студии. Там, где обычно была полупустая парковка, теперь стояли десятки машин, припаркованных в два и три ряда. Осторожно проезжая в очень узком пространстве между рядами, Мэдисон с облегчением увидела, что ее место еще свободно. Она ожидала, что и эта парковка будет будет забита до отказа. Как быстро эти люди сюда добрались? — подумала она, удивленная тем, что так много людей опередили ее. Вероятно, они знали порядок действий лучше нее, и не стали дожидаться, пока их позовут. Внутри редакции царил полнейший хаос. Это было похоже на Центральный вокзал, только в гораздо большем масштабе. Сквозь толпу людей, заполнивших вестибюль, Мэдисон помахала Киаре рукой и вопросительно посмотрела на нее, чтобы узнать, все ли с ней в порядке. Киара ответила поднятым большим пальцем, и Мэдисон мысленно отметила, что вернётся позже, чтобы проверить, как у неё дела. Мэдисон прижимала сумки к телу, протискиваясь сквозь оглушительную толпу. Она никогда еще так не радовалась съемочной площадке. По крайней мере, там будет тихо. Оказавшись в своем кабинете, она поставила сумку и переноску Теннисона на пол и открыла ее. Ее приятель не проявлял никаких признаков желания вылезти из своего убежища, но она подготовила для него лежанку под столом, прежде чем поставить ему еду, воду и лоток. - Я вернусь, как только смогу, — сказала она, погладив его по голове, затем, оставив телефон включенным, нашла успокаивающую музыку. Уходя, она приклеила на дверь записку, указывающую, что он внутри, чтобы никто не открыл дверь и не выпустил его. После шоу она спросит, нет ли у кого-нибудь питомцев, которым нужна компания и размещение. Теннисону было бы не так скучно. Парикмахеры и визажисты тоже были заняты. Все только и говорили о прогнозируемых траекториях урагана, сложных моделях и зонах неопределённости. Правда заключалась в том, что до шторма оставалось еще несколько дней, и хотя северная часть Флориды находилась в зоне его действия, даже небольшое изменение траектории могло решить, удастся ли избежать прямого удара или же получить промежуточный результат. Это держало всех в постоянном состоянии тревоги, без передышки. Все жили шестичасовыми отрезками, ожидая следующего предупреждения об урагане. Даже Мэдисон начала чувствовать себя измотанной от напряжения. - Привет, красавица, — сказал Хавьер, отталкиваясь от стойки, на которую опирался, болтая со спортивным комментатором Филом. - Садись, садись. Дай мне чем-нибудь занять руки, чтобы я перестал проверять обновления каждые двенадцать секунд, — сказал он, обмахиваясь веером. - Мой приятель только и говорит о штормовых наводнениях и эрозии пляжей. С учетом всех денег, которые он заработал, пришвартовывая лодки богатых людей, мы сможем съездить в Аспен на Рождество. - В его шутке не было обычной игривости, но Мэдисон оценила его попытку вести себя естественно. - Так это нормально — чувствовать такую усталость ещё до начала бури? — Спросила Мэдисон, когда Хавьер снял с неё шёлковую повязку и начал втирать средство в волосы. - Ага. В какой-то момент ты, возможно, начнешь надеяться, что ураган Артур наконец-то дойдет до нас, чтобы мы могли начать процесс его ликвидации. Черт возьми, как только прибудет мой сменщик, я планирую залпом выпить три бутылки вина, которые я тайком пронес с собой. - Звучит потрясающе, — сказала Валентина из дверного проема. - Если у тебя останется немного, я с удовольствием выпью бокальчик. Мэдисон посмотрела в зеркало и увидела, как вошла женщина, светлые волосы которой обрамляли узкое лицо. - Думаешь, у тебя ещё останется бензин в баке, когда мы закончим этот марафон? — Вопросительно приподняла тонкую тёмную бровь Валентина. Валентина Гомес-Белл, ты пытаешься со мной флиртовать? - Надеюсь, в твоей кружке Red Bull, потому что кофе тут не поможет, — сказал Хавьер, глядя на отражение Валентины. - Я не понимаю, как вы все это делаете. Сообщаете новости весь день и всю ночь, и у вас всего несколько часов отдыха между сменами. Я бы сошёл с ума и начал бы забывать, как читать. - Метеологам гораздо хуже. Именно им приходится говорить большую часть времени. А мы тут перебегаем от одного корреспондента к другому. Этим беднягам приходится стоять посреди бури без видимой причины, — усмехнулась Валентина. - Как будто люди дома усомнились бы в приближении урагана, если бы кто-то не кричал сквозь ветер и дождь, уворачиваясь от обломков. Мэдисон усмехнулась, удивленная тем, насколько спокойной казалась Валентина, когда она сама была на взводе. - То же самое происходит и со снежными бурями. Однажды репортёр разбил голову об лёд, когда его сбила с ног метель. Видео на YouTube набрало много просмотров, но я не уверена, что это помогло телезрителям лучше подготовиться. Валентина плюхнулась на единственное свободное кресло в противоположном конце комнаты. Пока Хавьер творил чудеса, она не могла оторвать от него взгляд, в то время как одна из его ассистенток делала ей макияж. Наверное, это из-за недосыпа, решила она, наконец отвернувшись от него. Спустя двенадцать часов, уже после обеда, утреннюю смену отпустили. Зона поражения сузилась, и Таллахасси оказался вне зоны действия урагана. Ураган Артур, достигший третьей категории, был невероятно сильным, огибая южную оконечность Флориды и проносясь по Мексиканскому заливу, устремившись в Тампу. - Тебе не надоедает говорить о колебаниях? — Спросила Мэдисон, следуя за Валентиной в диспетчерскую, где раздавали свежий кофе команде, которая должна была сменить их на следующие двенадцать часов. Даже помощникам нужен был сон, поэтому во время изоляции не было слишком мелких задач. - Клянусь Богом, я чувствую, что схожу с ума. Постоянно выискиваю любые признаки перемен. - Так оно и есть, — ответила Валентина хриплым и усталым голосом. - По большей части, пока буря не окажется прямо над нами, невозможно узнать, коснётся ли нас эпицентр, а именно там и образуются все торнадо, — добавила она, словно Мэдисон нуждалась в новых ужасающих подробностях. - Ну, то, что мы постоянно пересказываем новости по кругу, только усиливает это безумное ожидание, — сказала она, когда они катили тележку с сэндвичами в конференц-зал, где помощники врачей и их близкие устроили импровизированное убежище. Мэдисон подмигнула Брук, которая свернулась калачиком в спальном мешке, обмотав голову футболкой, чтобы свет не мешал, и надев наушники. Она завидовала способности девушки спать где угодно. - Так ты кого-нибудь с собой привела? — Резко спросила Валентина, прежде чем снять туфли на каблуках и пройтись босиком по ковру, что было шокирующим поступком для обычно сдержанной женщины. Это красноречиво говорило о ее усталости. - Ага, — ответила Мэдисон. — Очень симпатичного парня. С отличной растительностью на груди. Спина Валентины напряглась, и Мэдисон услышала, как та затаила дыхание. Девушка усмехнулась, прежде чем продолжить. - Но за все это приходится платить, — сказала она, не удержавшись от смеха. - Он откашливает ужасные комки шерсти. Его зовут Теннисон. Тебе стоит зайти и познакомиться с ним. Должна тебя предупредить, он - настоящий обаяшка. Она наблюдала, как напряжение спало с плеч Валентины. - Уверена, так и есть. - А ты? — Мэдисон не могла сдержать любопытства. — У тебя кто-нибудь есть в кабинете? Валентина пожала плечами. - Это - секрет, — пошутила она, прежде чем свернуть в коридор и оставить Мэдисон с нахмуренным лбом и кривой ухмылкой, наблюдать, как она неторопливо удаляется. Что с ней, черт возьми, такое?

      

Когда стало ясно, что Таллахасси не окажется в эпицентре бури, а будет на чистой стороне внешних полос, Валентина, измученная эмоционально и физически, поднялась на этаж для руководителей. Большинство уже воспользовались горячим душем, но несколько человек всё же нашли в себе силы полюбоваться красиво обустроенным помещением, обычно закрытым для большинства. Они всё ещё ожидали потопа и отключения электроэнергии, но это не будет катастрофой. Это был вздох облегчения, которого все так ждали. Валентина никогда еще не была так рада смыть макияж с лица и окунуться в поток ледяной воды. Если бы она не начала дрожать от холода, она бы осталась под душем навсегда. В леггинсах и футболке с логотипом утреннего шоу WONE, она вышла из раздевалки, словно совершенно другой человек. - Мне кажется, я никогда еще не была так рада принять душ, — сказала Мэдисон, стоя позади нее и нажимая кнопку лифта. Валентина слабо улыбнулась, бросив на нее взгляд через плечо. Мэдисон тоже была свежевымыта, одета в спортивные штаны, свободную майку и расстегнутую толстовку. - Станет ли когда-нибудь легче? — Спросила Мэдисон ровным и усталым тоном. Валентина изобразила на лице страдальческое выражение. - На самом деле нет, — честно ответила она. - Это напряженно. Это ужасно. А потом все заканчивается. В конце концов, тебе либо повезет, либо нет. - Звучит безрадостно, — сказала Мэдисон, следуя за ней в лифт. - Да, — ответила она, кивнув. - Сколько таких выпусков ты уже провела? — Спросила Мэдисон, когда они добрались до редакции. Валентина ничего не ответила, пока они осторожно обходили людей, спящих на надувных матрасах и в спальных мешках на полу. Она могла бы просто сказать Мэдисон «слишком много» или ответить что-нибудь еще, чтобы прервать разговор, но чувствовала ее беспокойство. Поэтому вместо этого она жестом пригласила Мэдисон следовать за ней в свой кабинет, где к стеклянным стенам были приклеены черные мусорные мешки, чтобы обеспечить хоть какую-то приватность. - Входи, — прошептала Валентина, открывая дверь и не желая будить людей, расположившихся в коридоре. В офисе царила странная, непривычная темнота, но Валентина включила лампу на столе, а не резкий верхний свет. Если ее усталые глаза были раздражены и чувствительны, она была уверена, что глаза Мэдисон тоже. Мягкого света было достаточно, чтобы разглядеть множество клеток для хомяков и переносных аквариумов, выстроившихся вдоль стен. - Есть ли что-нибудь, что люди не стали бы держать в качестве домашних питомцев? — пошутила Мэдисон, присев на корточки, чтобы осмотреть ежика на полу, а затем плюхнулась на диванчик. - Однажды у нас была шестифутовая змея, которая три дня провисела на вешалке для одежды, — ответила женщина со смехом, усаживаясь на диван рядом с Мэдисон. Они сидели лицом друг к другу, обе положив головы на руки и опираясь локтями на спинку дивана. Этот момент показался ей нереальным. Несколько месяцев назад она ненавидела девушку напротив, а теперь не могла не чувствовать себя комфортно в её компании. Возможно, это была усталость, вызывавшая у неё бред, но часть её сожалела о том, что была так враждебно настроена к ней из-за того, в чём та не была виновата. Столько времени и сил было потрачено впустую. - Первый ураган, который я помню, был «Эндрю», — резко начала она. - Мне было семнадцать, и я была так рада, что наконец-то смогу отдохнуть от школы. - Валентина усмехнулась собственному невежеству. - Я была так зла на родителей за то, что они не разрешили мне пойти к моей лучшей подруге на вечеринку по случаю урагана. - Она содрогнулась, вспоминая, как люди вывешивали таблички перед своими домами, приветствуя чудовищный ураган пятой категории, опустошивший Южную Флориду в 1992 году. Мэдисон наклонилась ближе, ее лицо смягчилось в свете настольной лампы. - И что произошло? Лицо Валентины помрачнело, непролитые слезы щипали ее усталые глаза. - Мы подготовились лучше, чем большинство наших соседей. Родители моей мамы пережили ужасный ураган, обрушившийся на Кубу в 1932 году. А мои родители, почти всю жизнь прожившие во Флориде, пережили множество штормов. Наши соседи смеялись над драматичными латиноамериканцами, которые заколачивали окна фанерой и подпирали входную дверь передним бампером грузовика. У нас же был радиоприемник с ручным приводом, ванна, полная воды, холодильники, еда — чего только не было. - Холод, пробежавший по спине, заставил ее слова звучать все медленнее. - Все было напрасно, — объяснила она, отводя взгляд, чтобы не расплакаться. Она была слишком изранена, слишком истощена длительной тревогой в «красной зоне» и недосыпанием. - Почему ты так говоришь? — Мэдисон протянула руку и ободряюще положила её на руку Валентины, слегка сжав её. - После отключения электричества мой маленький радиоприёмник сообщил нам, что мы находимся прямо в эпицентре бури. Мои родители, обе пары бабушек и дедушек — родители моего отца приехали из Аргентины, — мой десятилетний младший брат, я и наш кот, ютились в гостевой ванной комнате. Это была единственная комната в доме без окон и наружных дверей. Мы там совсем не помещались, — сказала она, на секунду оторвав взгляд от колен и посмотрев на Мэдисон. - Мой брат сидел у меня на коленях, я — у бабушки, а мама — позади неё. Представь нас всех в ванне, это было просто безумие. Все остальные по очереди держали над головой огромный матрас моих родителей. На улице было так, как я представляю себе зону боевых действий. Гром — это даже близко не описывает этот звук. Как будто кто-то взял Землю и скомкал её, как лист бумаги. - У Валентины заболела грудь, когда она глубоко вздохнула. Воспоминания всё ещё были такими болезненными. - А потом начался настоящий ужас. Можешь себе представить, как это звучит, когда ветер со скоростью 175 миль в час срывает крышу с дома? - Она тяжело сглотнула. - Когда второй этаж был полностью снесён, я поняла, для чего нужен был матрас. Все мы, даже мой младший брат, стоявший на унитазе, схватили этот матрас и крепко держались. Это было единственное, что удерживало нас от того, чтобы быть раздавлеными обломками. Так тянулись часы, — объяснила она. - Часы молитв, слёз, желания, чтобы всё это закончилось, пока единственный метеоролог, ведший трансляцию, сообщал о каждом шаге «Эндрю». - Она тяжело выдохнула. - А когда всё закончилось, ничего не было, — сказала она, пожав плечами, как, возможно, делала это в детстве. - От нашего дома и имущества ничего не осталось, кроме деревянных конструкций, торчащих из земли, как ребра мертвой туши. В других районах, расположенных всего в миле от нас, не было ничего, кроме отключения электроэнергии и луж, полных листьев. Так что, если коротко, я не знаю, сколько раз я переживала страх перед ураганами, но могу сказать, что когда они обрушиваются, они забирают все. Мэдисон придвинулась к ней ближе, сократив небольшое расстояние между ними на маленьком диване. Ее рука была теплой на щеке Валентины, а ее яркие глаза нежно смотрели на нее с восхищением, а не с жалостью, как она ожидала. Даже когда Валентина смотрела ей в глаза, Мэдисон не убрала  руки от ее подбородка. Для этого физического контакта не было никакой особой причины, но Валентина с удивлением обнаружила, что он приносит ей утешение. Даже когда ее сердце бешено колотилось, а пульс дергался на шее, в ее присутствии чувствовалась знакомая непринужденность. - Тебой легко восхищаться, — резко призналась Мэдисон. - То есть, ты напряжена и порой немного сумасшедшая, но ты стойкая и амбициозная, а это очень привлекает, — добавила она, переводя взгляд с губ Валентины на ее глаза. Валентина рассмеялась. - Напряжённа, да? - И это всё, что ты уловила? — Мэдисон одарила ее ямочками на щеках и кривой улыбкой. Между ними царила теплая, плотная энергия. Она билась с каждой секундой, словно сердце, колотящееся в груди, становясь тяжелее с каждым учащенным выдохом. Валентина знала, что между ними будут иметь значение только два момента: один до поцелуя и один после. Если она наклонится вперед, пути назад не будет. Если она прижмет губы к полным губам Мэдисон. - Я всё ещё хочу тебя поцеловать, — прошептала Мэдисон, приближаясь. - Я действительно ни о чём другом не могу думать, — добавила она, слегка высунув язык, чтобы увлажнить губы. От этого зрелища по телу Валентины пробежала волна жара. Она затуманила её разум и подтолкнула вперёд. - Я тоже об этом думала, — призналась она, медленно приближаясь, пока теплое дыхание Мэдисон не стало короткими струйками падать ей на подбородок. Эта откровенность была настолько грубой, что грозила разорвать ее на части, но она удержалась и решилась окунуться в мучительную неопределенность. Аромат духов Мэдисон наполнил ее чувства, создав блаженную дымку, когда она словно парила в ее губах. Они окутали ее той же прохладной уверенностью, которую ожидала Валентина. Когда Мэдисон прижалась к ней, вдавливая подлокотник ей в спину, Валентина не смогла сдержать стон, вырвавшийся наружу. Когда Мэдисон оказалась сверху, руки Валентины скользнули вверх по ее спине. Инстинктивно она просунула их под футболку, чтобы насладиться гладкой, мягкой кожей ее широкой спины. Она прижала ее ближе, желая почувствовать все ее тело. Мэдисон с готовностью выполнила ее желание, просунув язык между губами Валентины, в то время как ее колено упиралось в тонкую ткань леггинсов. Давление, вызванное ее мучительным желанием, заставило ее извиваться на бедре, отчаянно ища трения, пока губы Мэдисон ласкали ее рот. Стук в стеклянную дверь кабинета Валентины заставил Мэдисон отскочить назад, и она вытерла рот, словно стирая следы помады. - Входите, — почти неслышно прохрипела Валентина. Она откашлялась и попыталась снова. - Войдите, — повторила она, скрестив ноги, словно иначе ее возбуждение было бы очевидным. - Мисс Гомес-Белл, я очень извиняюсь, что беспокою Вас, — прошептала девочка, заглянув внутрь. - Моя мама велела мне покормить Фредерика, пока вы работаете, но я забыла и… - Всё в порядке, милая. Пойдём, — ответила Валентина, приглашая войти девочку, которая держала в руках пластиковый пакет с нарезанными овощами и фруктами. - Кстати, мне нужно проведать Теннисона, — сказала Мэдисон, и ее хриплый, отрывистый тон доказывал, что Валентина была не единственной, кто испытывал сильное возбуждение. Неловко отдав честь, Мэдисон резко развернулась и исчезла.

      

В ясном утреннем свете Валентина все еще страдала от неудовлетворения и усталости. Она провела шесть часов, которые должна была проспать, ворочаясь на диване. Валентина не могла винить в этом обстановку; она бы не выспалась лучше и в своей огромной кровати дома. Все ее мысли были о Мэдисон. Сначала она погрузилась в страстные воспоминания об их поцелуе. Прошло много лет с тех пор, как она в последний раз прикасалась к чьим-либо губам, но никто никогда не целовал ее так, как Мэдисон. Ни разу. В ее прикосновениях чувствовалась уверенность. Гораздо большая уверенность, чем можно было ожидать от первого поцелуя, решила женщина. Конечно, она заносчивая любительница целоваться , подумала она, отдыхая на своем диване в кабинете в темноте. С течением времени тоскливые размышления Валентины становились все более мрачными и полными сомнений. Неужели она что-то затевает ? - задавалась она вопросом. Знакомое чувство тревоги выползло из ее живота и поднялось по горлу, словно осколок льда. Несмотря на отчаянные попытки вернуться к соблазнительным мыслям о великолепном теле Мэдисон, лежащем на ней, навязчивые сомнения не покидали ее. Неужели я выставляю себя дурой? Ради бога, она могла бы быть моей дочерью, подумала она, прижимая кончики пальцев к глазам. Надо бы еще пересадить волосы и купить «Корвет» , упрекнула она себя. У Валентины закрутило в животе. Она не чувствовала разницы в возрасте в шестнадцать лет, когда они были вместе, но не была уверена, хорошо это или плохо. Неужели я эмоционально незрелая? — подумала она, отказываясь от сна и включая лампу, чтобы посмотреть, как ёжик жует что-то зеленое. Валентина вздохнула. Ощущение, будто её разрывают на части сомнения и желание, было невыносимым. Она снова выключила лампу и решила хотя бы дать глазам отдохнуть. Впереди её ждала ещё одна долгая смена, и она будет связана с последствиями бури, самой жестокой частью хорошо отрепетированного танца. Она прикоснулась к губам, успокаивая тревогу остаточным призраком поцелуя Мэдисон.