Игра

Дадзай

Рассвет не принёс спасения, он лишь окрасил небо в цвет пролитой крови. Они едва успели отъехать от убежища Оды на пару кварталов, когда мир взорвался грохотом. Зеркала заднего вида показали лишь стену чёрного дыма и огня, поглотившую старую пятиэтажку. Дадзай ударил по тормозам так, что машину занесло. Он выскочил на дорогу, не чувствуя холода. Его мир сузился до одной пылающей точки. Он бежал, расталкивая редких прохожих, не слыша ее криков, умолявшей его остановиться. Когда он добежал до переулка, всё было кончено. Пожарные ещё не приехали. От дома остался лишь обугленный скелет. А посреди улицы, на мокром от росы асфальте, лежал Ода. Его светлая одежда была перепачкана кровью. Он был ещё жив. Дадзай упал перед ним на колени, не обращая внимания на грязь и осколки стекла. — Сакуноске! — его голос сорвался на хрип. Ода с трудом открыл глаза. Его взгляд был спокоен, как тихое озеро перед бурей. — Я же говорил тебе... не привязываться, — прошептал он, и на его губах выступила кровь. — Кто?! Кто это сделал?! — Дадзай схватил его за руку, с ужасом видя, как жизнь утекает из его друга с каждой секундой. Ода слабо улыбнулся, глядя куда-то поверх плеча Дадзая. — Это был красивый огонь... — его голос становился всё тише. — Почти как... твоя мечта. Его рука обмякла. Взгляд застыл, уставившись в утреннее небо. Дадзай замер, сжимая безжизненную ладонь. В этот момент умерла последняя часть его души, которая ещё верила в возможность счастья. Он медленно встал. Его лицо было белым как мел, но в глазах горел огонь, которого там никогда не было — холодный, яростный огонь возмездия. Он повернулся к ней, которая стояла в нескольких шагах от него, прижав руки ко рту. — Мы уходим, — его голос был чужим. — Сейчас же. Это был не вопрос и не предложение. Они бежали. Без плана, без цели, просто чтобы выжить. Дадзай использовал все свои связи, все тайные счета мафии, чтобы запутать следы. Они пересекли несколько границ по поддельным паспортам, пока не оказались в России. Москва встретила их холодом и безразличием гигантского мегаполиса. Они сняли квартиру на окраине, в старом панельном доме, где никто не задавал лишних вопросов. Дадзай стал другим человеком. Его вечная меланхолия сменилась маниакальной сосредоточенностью. Он почти не спал, постоянно проверяя окна и двери, меняя маршруты прогулок. Но они были не одни. Чуя затаил злобу, превратившуюся в навязчивую идею. Его гордость была задета публично, а теперь его положение в мафии пошатнулось из-за гнева Мори. Он не мог вернуться в Йокогаму проигравшим. Ему нужна была победа. Ему нужна была их кровь. Он шёл по их следу с маниакальным упорством охотника. Он использовал все ресурсы мафии, которые у него ещё оставались: информантов в аэропортах, хакеров, продажных полицейских. Он был всё ближе. Однажды вечером Дадзай вернулся домой раньше обычного. Он был напряжён как струна. — Мы переезжаем, — бросил он с порога, бросая на стол новые документы. — Снова? — она устало посмотрела на него. Бесконечная гонка выматывала её не меньше, чем его. — Он здесь, — тихо сказал Дадзай, глядя в окно на заснеженный двор. — Чуя. Он в этом городе. В ту же ночь они покинули квартиру. Но было уже поздно. Когда они садились в угнанную машину на тёмной парковке у супермаркета, из снежной мглы бесшумно вырулил чёрный внедорожник. Он заблокировал им выезд. Дверь внедорожника открылась, и на снег спрыгнул Чуя. На его лице играла безумная улыбка. — Думали, можно просто так взять и уйти? Думали, можно унизить Накахару Чую и жить долго и счастливо? Он достал пистолет. — Я просто хотел припугнуть тебя тогда. Но теперь... теперь я хочу увидеть, как ты будешь смотреть, как умирает твоя драгоценная «партнёрша». Дадзай вышел из машины, заслоняя ее собой. — Ты не выстрелишь, Чуя. Ты слишком любишь приказы босса. А он хочет видеть меня живым для... душевной беседы. Чуя расхохотался. — Босс далеко! А я здесь! И сейчас я — закон! Он поднял пистолет и прицелился прямо в ее сердце. В этот момент Дадзай сделал то, чего от него никто не ожидал. Он резко рванул в сторону и толкнул ее за бетонную опору парковки. Прогремел выстрел. Но пуля предназначалась не ей. Она вошла Дадзаю в бок. Он пошатнулся, но устоял на ногах. На его лице не было ни боли, ни страха. Только бесконечная усталость и... облегчение. Чуя опустил пистолет, глядя на своего бывшего друга с тупым удивлением. — Ты... ты что сделал? Дадзай посмотрел на дыру в своём пальто, откуда уже сочилась кровь, окрашивая снег в алый цвет. Он поднял взгляд на Чую и улыбнулся своей обычной, печальной улыбкой. — Я проиграл эту игру много лет назад... Сакуноске. Просто сегодня я наконец сделал правильный ход. Он начал медленно оседать на землю. Она выбежала из укрытия и подхватила его под руки. — Нет! Нет! Держись! Чуя стоял как вкопанный, глядя на умирающего врага. Его триумф был отравлен горечью бессмысленности. Он пришёл отомстить за свою гордость, а вместо этого стал свидетелем самопожертвования ради любви — чувства, которое он презирал и не понимал. Он сплюнул на снег и сел обратно в машину. — Живи пока... если сможешь с этим жить! — крикнул он напоследок и скрылся в метели. Дадзай умирал у неё на руках посреди заснеженной русской пустоши. Его глаза начали мутнеть, но он нашёл в себе силы сжать её ладонь. — Не плачь... — прошептал он. — Это был... красивый конец... Его тело обмякло. Снег продолжал падать, укрывая их обоих холодным белым саваном. Чуя уехал, думая, что победил. Но он ошибся. В этой последней битве не было победителей. Были только призраки прошлого и тишина, которая кричала громче любого выстрела.