Книга 3. Старые друзья - новые враги.

Октябрь тысяча девятьсот девяносто третьего года принес в Данию пронзительные, влажные ветра и густые утренние туманы. Золотая осень стремительно теряла свои яркие краски, уступая место холодной, серой меланхолии. Казалось, что после бурных событий лета, когда Замок Наследия едва не вступил в открытую войну, жизнь наконец-то вошла в свое привычное, размеренное русло. Изнурительные, граничащие с пытками тренировки с Краузером и Мардуком принесли свои плоды: тело Барри покрылось жесткими мышцами и свежими шрамами, а его взгляд обрел ту самую холодную, первобытную цепкость, которая отличала выжившего от жертвы. В этот субботний день Барри крутил педали своего старого велосипеда, направляясь к небольшой автомастерской, совмещенной с заправочной станцией, которая находилась на окраине городка. Это было одно из немногих мест, где он мог просто побыть обычным подростком, вдали от магических барьеров, демонических интриг и суровой дисциплины Ларса Александерсона. Мастерской заправляла Синди Аурум - яркая, энергичная девушка, одноклассница Барри и Клауда. Несмотря на прохладную погоду, она была одета в свою неизменную желтую куртку нараспашку, короткие джинсовые шорты и массивные рабочие ботинки. Синди обожала механизмы, пахла машинным маслом и всегда встречала друзей лучезарной улыбкой. Велосипед Барри заскрипел тормозами у бензоколонок. Синди, вытирая перепачканные мазутом руки куском ветоши, радостно помахала ему из-под открытого капота старого пикапа. "Привет, Барри!" - звонко крикнула девушка, отбрасывая прядь светлых волос со лба. "Ты вовремя. Я как раз закончила с этим старичком. Тебе газировку или ты за теми деталями для Клауда, которые я заказывала?" "Привет, Синди. И то, и другое, если можно", - с легкой улыбкой ответил Барри, слезая с велосипеда и разминая уставшие ноги. "Клауд совсем зациклился на своем байке, просил забрать карбюратор. А мне бы чего-нибудь холодного, горло пересохло". "Сейчас принесу, подожди минуту!" - кивнула Синди и скрылась в подсобном помещении магазина. Барри остался стоять на улице. Он глубоко вдохнул влажный осенний воздух, смешанный с запахом бензина и прелой листвы. На мгновение ему показалось, что мир вокруг абсолютно безопасен. Иллюзия мирной жизни обволакивала его, убаюкивая инстинкты, которые так старательно вбивал в него Джек Краузер. Именно в эту секунду тишину окраины разорвал низкий, хищный рокот мощного двигателя. На заправку, игнорируя правила дорожного движения и взметая в воздух лужи, резко въехал тяжелый черный фургон без номерных знаков. Машина затормозила так резко, что покрышки оставили на асфальте длинные черные следы. Фургон остановился всего в нескольких метрах от Барри. Стекло водительской двери медленно опустилось. За рулем сидел Сергей Драгунов. Бледное, мертвенно-холодное лицо русского оперативника не выражало ни единой эмоции. Он смотрел на юношу своим фирменным, немигающим взглядом серийного убийцы, не произнося ни слова. Инстинкты Барри наконец-то проснулись, взвыв сиреной тревоги. Уроки Краузера сработали молниеносно: юноша не стал задавать вопросов и не стал ждать развития событий. Он резко отпрыгнул назад, одновременно пытаясь нащупать в кармане куртки тяжелый гаечный ключ, но было уже слишком поздно. Задние двери фургона с грохотом распахнулись, и на влажный асфальт спрыгнули две гигантские фигуры. Зрелище, представшее перед глазами Барри, было настолько гротескным, сюрреалистичным и больным, что на долю секунды его мозг просто отказался обрабатывать информацию. Это были Кинг и Армор Кинг. Два генетических мутанта, некогда благородные бойцы, превращенные Ли Чаоленом в чудовищ с головами ягуаров. Но ужас заключался не в их физиологии, а в их внешнем виде. Обезумевший от кокаина и собственной безнаказанности Чаолен полностью потерявший связь с реальностью, решил превратить своих элитных биооружий в извращенную шутку. Оба мутанта были одеты в стиле завсегдатаев скандально известного клуба «Голубая Устрица». На их мощных, покрытых звериной шерстью торсах красовались черные кожаные портупеи с металлическими заклепками. На ногах были обтягивающие кожаные штаны с массивными ремнями, а на головах, прямо поверх пятнистых и черных ягуарьих морд, криво сидели кожаные полицейские фуражки. Вокруг их шей были туго затянуты ошейники с шипами. Это был абсолютный, концентрированный психодел, демонстрирующий, до какого грязного, взрослого дна скатился Четвертый отдел под руководством наркозависимого директора. Мутанты не издали ни звука. Они двигались с пугающей, механической синхронностью, словно марионетки на невидимых нитях. Кинг бросился первым. Барри, вспомнив жестокие спарринги с Мардуком, ушел с линии атаки, проскользнув под огромной волосатой рукой мутанта, и нанес грязный, резкий удар тяжелым ботинком прямо в коленный сустав ягуара. Послышался хруст, Кинг глухо зарычал, но даже не замедлился. Болевые рецепторы мутантов были давно отключены химикатами Чаолена. В ту же секунду Армор Кинг, чья темная шерсть сливалась с кожаной портупеей, обхватил Барри со спины. Хватка была подобна стальным тискам. Юноша попытался ударить затылком в лицо нападавшего, попытался призвать демоническую энергию, но внезапный укол в шею разрушил его планы. Кинг, прихрамывая, подошел вплотную и всадил в сонную артерию Барри шприц с лошадиной дозой корпоративного транквилизатора. Мир перед глазами сына Спарды начал стремительно темнеть, растворяясь в вязком, черном тумане. Последнее, что он почувствовал, это как его обмякшее тело грубо, словно мешок с картошкой, швыряют на металлический пол багажника черного фургона. Драгунов, не проронив ни единого звука, нажал на педаль газа. Двери фургона захлопнулись, и тяжелая машина с ревом умчалась прочь, растворяясь в осенней дымке. Синди Аурум выбежала из магазина с двумя банками ледяной газировки и картонной коробкой автозапчастей ровно через секунду после того, как фургон скрылся за поворотом. На асфальте лежал лишь брошенный велосипед Барри с вращающимся передним колесом и шприц с логотипом корпорации Umbrella. Банки с шипением выскользнули из ослабевших рук девушки, ударившись об асфальт. Синди видела всё через окно подсобки. Она видела этих жутких, извращенно одетых монстров и мертвое лицо водителя. Паника ледяными когтями сжала ее сердце, но она была девушкой, привыкшей действовать в экстремальных ситуациях. Не теряя ни секунды, Синди бросилась к старому дисковому телефону, висящему на стене мастерской. Ее пальцы дрожали, когда она набирала секретный номер, который Барри и Клауд однажды оставили ей на случай абсолютной катастрофы. Гудки шли невыносимо долго. Наконец, на другом конце провода раздался сухой щелчок. "Замок Наследия. Говорите", - прозвучал холодный, металлический голос Мастер Рейвен. "Это Синди! Синди Аурум!" - срываясь на крик, затараторила девушка. "Барри... его только что забрали! Черный фургон. За рулем был бледный мужчина со шрамами, а те, кто схватили Барри... они были похожи на людей с головами ягуаров, одетых в какую-то кожаную дрянь! Они вкололи ему что-то и увезли!" Связь прервалась. В центральном зале Замка Наследия воцарилась тишина, от которой могла замерзнуть кровь в венах. Мастер Рейвен, стоявшая у узла связи, медленно перевела взгляд на Вергилия. Темный Рыцарь сидел в своем кресле. Когда шпионка повторила слова Синди, температура в огромном каменном зале буквально упала до нулевой отметки. На поверхности дубового стола начал стремительно, с тихим треском выступать колючий белый иней. Воздух стал настолько плотным, что им стало тяжело дышать. В этот раз не было ни криков, ни внешних проявлений ярости. Был только холодный, абсолютный, математически выверенный гнев. Гнев существа, которое осознало свою фатальную ошибку. Вергилий вспомнил Зеркальное озеро. Он вспомнил сломленного, плачущего Ли Чаолена, стоящего на коленях в ледяной воде. Темный Рыцарь сохранил ему жизнь, посчитав смерть слишком легким избавлением. Он проявил милосердие, думая, что директор сломлен навсегда. Но он недооценил глубину той зловонной ямы, в которую упал Чаолен. Ли не просто сломался, он мутировал, превратившись в непредсказуемую, накачанную наркотиками мразь, которая осмелилась нанести удар в спину во второй раз. Байонетта, чьи глаза потемнели от материнской ярости, изящным движением достала из кобур два своих любимых пистолета. "Я сотру Азию с лица земли", - тихо, но так, что задрожали стекла в витражах, произнесла ведьма. "Я найду этого фиолетового ублюдка и заставлю его жрать свои пластиковые игрушки, пока он не захлебнется собственной кровью". Ларс Александерсон уже стоял у тактической карты, быстро отдавая приказы по внутренней связи. "Поднять по тревоге все штурмовые отряды. Готовьте тяжелую авиацию. Мы выступаем немедленно. Сровняем башню Четвертого отдела с землей". Вергилий медленно поднялся со своего кресла. Его рука автоматически легла на рукоять Ямато. Да, это будет война. Кровавая, бескомпромиссная бойня, в которой не будет пленных. Он лично отрежет голову Чаолену. "Стоять", - раздался неожиданно расслабленный, слегка заплетающийся голос со стороны темных коридоров южного крыла. Все присутствующие в зале резко обернулись. Из густой тени, пошатываясь и лениво потирая колючую, небритую щеку, вышел Лэй Вулонг. Мастер стиля «Пьяный хаос», человек, чьи навыки еще в восемьдесят шестом году на турнире впечатлили самого Вергилия, жил в Замке Наследия уже несколько лет. Именно он когда-то пересек границу на поезде, чтобы привести сюда юного Клауда и суккуба Морриган, ища для своего травмированного ученика безопасное убежище. На нем была помятая шелковая китайская рубашка, расстегнутая на груди, а в руке он привычно сжимал традиционную деревянную тыкву-горлянку, до краев наполненную крепким рисовым вином. Лэй сделал большой, шумный глоток, зажмурился от удовольствия и довольно крякнул. "Моя печень уже давно объявила мне священную войну", - философски изрек мастер, поглаживая себя по животу и обращаясь скорее к каменному потолку, чем к присутствующим. "Каждый день она шлет мне ноты протеста. Но мы договорились о вооруженном нейтралитете. Я пою ее вином, а она позволяет мне видеть этот мир не таким паршивым, какой он есть на самом деле. И сейчас, господа, ваш мир выглядит слишком напряженным. Вы вибрируете от гнева, как натянутая струна. А натянутая струна, Ларс, имеет свойство лопаться в самый неподходящий момент". Лэй вытер губы рукавом и, слегка покачиваясь, подошел к тактическому столу. Несмотря на кажущуюся неустойчивость, каждое его движение обладало той самой обманчивой, текучей грацией воды, за которой скрывался смертоносный потенциал. "Вы собираетесь устроить Третью мировую войну", - произнес Пьяный Мастер. Его взгляд, лишенный хмельной пелены, стал абсолютно ясным и пронзающим насквозь. "Я знаю, во что превратился Четвертый отдел. Сейчас этот парень Чаолен плотно сидит на "белом снегу" и тотальной паранойе. Его мозг работает как сломанная микроволновка. Если вы пошлете туда регулярную армию, или если ты, демон с катаной, появишься на горизонте со своими спецэффектами... Ли просто перережет горло пацану. От первобытного страха. У него там везде камеры, датчики и полная башня обезумевших наемников, которым нечего терять". Байонетта хищно прищурилась, направляя черное дуло пистолета прямо в грудь мастера. "И что ты предлагаешь, пьяница? Ждать, пока моего сына пустят на опыты в формалине?" - прошипела ведьма, готовая спустить курок. Лэй Вулонг совершенно не испугался направленного на него оружия. Он лишь мягко, словно отгоняя назойливую осеннюю муху, отодвинул ствол пистолета в сторону двумя пальцами. Он не сопротивлялся ее силе, он просто позволил этой силе уйти в пустоту. "Я предлагаю отправить призрака", - усмехнулся Лэй, любовно поглаживая свою горлянку. "Излишняя прямолинейность делает бойца уязвимым, Вергилий. Вчера Морри... моя дорогая, клыкастая Морри, снова пыталась спрятать мою горлянку. Она кричала, что я выпью море и не замечу берегов. А я сказал ей: Морри, девочка моя, вода не боится утонуть. Вода принимает форму любого сосуда. Ли Чаолен сейчас - это хрупкий, сухой тростник на ветру. Если вы ударите по нему кувалдой, он сломается и утащит Барри за собой в пропасть. Я же просочусь туда как влага. Я не ломаю преграды, я их обтекаю. Никакого шума, никаких сирен. Я найду Барри и вытащу его раньше, чем этот фиолетовый клоун успеет донюхать свою дорожку". Вергилий смотрел на мастера долгим, изучающим взглядом. Логика в словах Лэя была неоспоримой, а его невероятную способность перенаправлять силу противника Темный Рыцарь видел собственными глазами много лет назад. Для такой ювелирной операции требовался тот, кто умеет ходить по краю бездны с закрытыми глазами. "Почему ты вызываешься на эту миссию?" - холодно спросил Вергилий, скрестив руки на груди. "Это не твоя война, Лэй Вулонг. Ты здесь лишь для того, чтобы тренировать мальчишку Клауда". Лэй тяжело вздохнул, и его лицо на мгновение стало абсолютно серьезным. Исчезла пьяная ухмылка, обнажив душу человека, повидавшего слишком много боли. "Потому что Барри друг моего ученика", - тихо, но твердо ответил Лэй. "У демонов тоже может болеть душа, Вергилий. Я привел Клауда в этот замок, чтобы он мог спокойно расти, чтобы его израненное сердце могло зажить, не ожидая предательского удара в спину. Я не позволю, чтобы близкие ему люди исчезали средь бела дня. Иначе грош цена нашему убежищу и моей философии. К тому же... мне давно пора напомнить Азии одну простую истину. Настоящая сила заключается не только в мутантах, вирусах и острых катанах. Настоящая сила - это умение падать так, чтобы земля сама подхватила тебя, и умение танцевать с противником, пока он не упадет от истощения". Вергилий медленно кивнул, принимая эту философию. Ледяной холод в зале начал постепенно отступать. "У тебя есть двое суток, Лэй Вулонг", - произнес Темный Рыцарь. "Если через сорок восемь часов мой сын не окажется в этом зале... я лично приду в Китай и уничтожу башню до основания. Вместе со всеми, кто будет внутри". Пьяный Мастер лишь беспечно рассмеялся, запрокидывая голову назад. "Двое суток? Да я успею еще и в любимую лапшичную в Пекине заскочить, там готовят лучшую утку", - усмехнулся мастер, возвращаясь к своему расслабленному образу. Он повесил тыкву-горлянку на пояс, небрежно поправил воротник шелковой рубашки и направился к выходу из картографического зала. Его походка вновь стала по-медвежьи неуклюжей, он то и дело спотыкался на ровных каменных плитах. Но те, кто знал истинную, глубинную природу Пьяного хаоса, понимали: этот шатающийся, пахнущий вином философ пойдет туда, куда не сможет пробиться ни одна вооруженная армия мира. И он вернется с победой.