The Highest Vices, The Lowest Virtues

Как ни странно, но этот случай нисколько не отдалил мужчин друг от друга. Напротив, теперь они стали куда больше времени проводить вместе, иногда даже неосознанно. Утром они частенько могли сидеть вместе у воды или у костра вечером, вдвоём чинили что-то в лагере. Доходило до того, что они стали невзначай касаться друг друга у всех на виду: Марстон особенно любил проводить ладонью по спине Артура, если оказывался рядом. Сам Морган таких вольностей себе не позволял, но компенсировал это, если точно знал, что их не видят: ему нравилось перебирать волосы Джона пальцами, целуя при этом в макушку. О случае на ферме Мэттьюза они не говорили, но Марстон порой специально смотрел на ширинку Артура после очередного поцелуя, отчего тот одновременно злился и смущался. Однажды, когда Морган как раз возвращался с пирса, оставляя Джона там одного, его вдруг позвал Хозия: — Эй, Артур! — Доброе утро, Хозия. Морган был почти уверен, что речь пойдет об охоте или о старухе Брэйтуэйт, но ошибся. Мэттьюз хитро улыбнулся, кивая на Марстона: — Вы с Джоном помирились, как я вижу? Артур оглянулся на него — тот стоял и курил, скрестив руки на груди и вальяжно оперевшись на одну ногу. Вопрос Хозии уже настораживал, но Морган ответил: — Выходит, что да. Мы поговорили и… В общем, всё в порядке. — Значит, поцелуи – причина или следствие вашего примирения? Глаза Моргана мгновенно округлились, и он тихо выругался, оглядываясь по сторонам. Поняв, что их никто не слушал, он наклонился поближе, говоря раздражённо: — Откуда ты знаешь? Артур даже не попытался сделать вид, что не понял, о чём речь — не было смысла отнекиваться перед таким плутом, как Хозия. Иногда Морган всерьёз думал, что у него глаза на затылке. Мэттьюз махнул рукой: — Я просто слишком наблюдательный. Правда, о некоторых вещах такому старику как мне лучше не знать. Морган нахмурился и посмотрел в сторону, не зная, что отвечать. Он не маленький, чтобы оправдываться, но, видимо, недостаточно взрослый, чтобы не вести себя неосторожно. Хозия тихо засмеялся: — Расслабься, Артур, ваш секрет уйдёт вместе со мной в могилу. К тому же, я ничего не видел, а просто догадался – это не значит, что остальные тоже. Все заняты своими делами. Но вы и правда могли бы быть осмотрительнее, хотя я хотел поговорить не совсем об этом. — О чём? — Морган только теперь немного остыл, вздыхая и качая головой. Он сел за стол рядом с Хозией. — Артур, я говорю это тебе потому, что Джон может воспринять это несколько… иначе. Но я просто надеюсь, что вы знаете, что делаете, как бы то ни было. Морган понимал, о чём пытался сказать Мэттьюз. Если не об Эбигейл, то о Джеке — точно. Он снова вздохнул, барабаня пальцами по столу: — Я знаю, Хозия. Но, может, Джон в самом деле прав и… — Может, и прав, — Хозия прервал его, — но я не хочу, чтобы кому-то в итоге было плохо от этого. В особенности самым младшим из нас. Артур кивнул, и спустя короткую паузу Мэттьюз перевел тему: — Кстати, как идут дела? Нашли что-то? — Да. Джон нашёл. Ферма с каким-то сумасшедшим. Он меня чуть не убил, но оно того стоило. К слову, тоже Мэттьюз – случайно не твой родственник? — К сожалению или к счастью, но нет, — Хозия усмехнулся. Морган улыбнулся в ответ и встал, собираясь уходить, но едва он сделал пару шагов в сторону, Хозия его окликнул: — Артур, — тот обернулся, останавливаясь. — Ты выглядишь счастливым. Это радует. Артур опустил взгляд, а затем кивнул мужчине, едва улыбаясь. Пожалуй, не согласиться он не мог.

***

Об этом разговоре Морган Джону не сообщал. В самом деле неизвестно, как он мог отреагировать — он всё ещё был довольно импульсивным. Как бы сильно Морган ни хотел быть с Джоном настолько близко, насколько это возможно, он бы ни за что не позволил себе увести его у Джека. К тому же, он всё ещё уважал Эбигейл, пусть даже прекрасно понимал, почему Марстон в последнее время её избегал. Тем не менее, он бы не позволил Марстону выбрать себя вместо них, как бы больно это ни было. Артур не имел понятия, к чему всё это ведёт и как вообще это можно было назвать, но он в самом деле чувствовал себя счастливым. Да и сам Марстон, кажется, разделял это, а не просто находил в Артуре способ отвлечься от проблем. Моргану казалось, что он впервые жил, а не вечно бежал от чего-то, и как будто обрёл дом в лице Джона. К нему хотелось возвращаться, он приносил спокойствие и ощущение безопасности, которое в их жизни было непозволительной роскошью. Чтобы в самом деле избежать лишних свидетелей, Артур предложил Джону почаще видеться за пределами лагеря. Не только для совместных ограблений, но и для охоты, поездок в город и прочего. В какой-то момент это стало только предлогом, чтобы побыть вместе: они могли уехать якобы для охоты, но в итоге весь день, а то и два просто жили в палатке в лесу, только к концу своей вылазки вспоминая, что было бы неплохо хотя бы пристрелить оленя. К слову, уезжали с такими целями они тоже с умом: только условившись о месте встречи, каждый уезжал из лагеря в разное время, как и возвращался. Бывало и такое, что Морган мог уехать вслед за Марстоном только на следующий день. Они вместе засыпали и вместе просыпались, часто проводя полдня в практически полном молчании, при этом понимая друг друга без слов. Морган находил бесконечный комфорт в том, что с Джоном они могли просто молчать часами напролёт и никого это не беспокоило. Они целовали друг друга, обнимали. Но дальше не заходили. Но и разговаривали они тоже. Может, это не были философские беседы двух мыслителей, но им всегда было, что обсудить. Как в эту ночь, когда они забрались в лес к северу от ранчо Эмеральд. Они лежали в открытой палатке, и Марстон курил, устроившись головой на плече Артура. Последний гладил и перебирал его волосы. Небо было ясным, сверкая россыпью звёзд, сосны тянулись высоко-высоко, будто могли до них дотянуться. Где-то в лесу ухали совы и причудливо свистели вапити. Джон вдруг спросил: — Что произошло тогда на вечеринке, когда Шон вернулся? Артур хмыкнул. Он спросил с улыбкой: — Что конкретно ты хочешь знать? — Не притворяйся, Морган. Я знаю, что после этого ты и начал странно на меня смотреть. Морган уклончиво замычал, уточняя: — Ты в самом деле ничего не помнишь? — После того, как ушёл от Билла – нет. На следующий день я понял только то, что ты перестал меня раздражать. Артур засмеялся: — Теперь это так называется… — Артур! — Ладно-ладно, — протянул Морган, прокручивая в воспоминаниях ту ночь, — если вкратце, то ты назвал меня «сраным античным богом», а потом отрубился. — И всё? — Конечно, нет. Ещё ты сказал, что не видел глаз красивее моих, что Билл тебя достал, ещё спрашивал, действительно ли стоило спасать тебя от волков, а потом чуть не упал с обрыва, и мне пришлось тебя ловить. Ты держал голову у меня на плече, вот как сейчас, а я и не знал, что думать. — Боже… — Джон провёл ладонью по лицу. — Да, тебе стоит держаться подальше от виски. Джон засмеялся. Он покачал головой, а затем перевернулся на бок, опираясь о локоть и заглядывая Артуру прямо в лицо. Он сказал: — Но знаешь, что? — Что? — Морган приподнял брови. — Я не врал. Ты правда сраный античный бог, — Марстон хмыкнул и продолжил смотреть на Артура. — Джон… — Я серьёзно. Я всегда так думал, наверное, но боялся сказать. Сам понимаешь… Да и потом у нас совсем не заладилось. Артур вздохнул, глядя на Джона. Да, он понимал. Он убрал прядь волос Марстона ему за ухо и ответил: — Может, и я не говорил тебе чего-то, что хотел. Но я бы и не смог, потому что не знал, как. Джон покачал головой, едва хмурясь: — Что ты вообще во мне нашёл? — Не нарывайся на комплименты… Джон закатил глаза, укладываясь обратно на плечо Моргана. Он снова затянулся, уже не ожидая ответа, но Артур сказал: — Дом, Джон. Я нашёл в тебе дом. Марстон снова повернулся к Артуру, ожидая услышать что угодно, кроме этого. Он выбросил сигарету за пределы палатки, и в ответ только осторожно нащупал ладонь Моргана и постарался взять в свою. — И твои шрамы… — продолжил Артур, — они тебе идут. Как будто ты стал собой. Джон молчал. Молчал, но Морган прекрасно понимал, что это не означало равнодушие: Марстон увереннее сжал ладонь мужчины, замирая около него, и они продолжали лежать в тишине, пока кроны деревьев шумели от ветра.

***

Утром Морган проснулся раньше Джона и стал собираться обратно в лагерь. Он накормил и напоил коней, с особой нежностью отдавая кусочек сахара Старику, и даже успел освежиться в мелком ручье неподалёку, затем принимаясь варить кофе у костра. Утро было довольно жарким, поэтому Артур решил постирать свою рубашку — та теперь сушилась на палке, воткнутой в землю. Сам Морган в одних брюках сидел у костра, когда, наконец, проснулся Джон — он закряхтел и заворочался в палатке, затем сонно глядя на Артура. Мужчина ухмыльнулся, снимая с огня кофейник: — Вставай, спящая красавица. Сперва Марстон действительно встал: он сунул в зубы сигарету, вылез из палатки и тоже пошёл к ручью, но когда вернулся, то снова завалился на спальный мешок, растягиваясь на нём и издавая удовлетворённый вздох. Артур покачал головой, отпивая кофе и бросая: — Ты собираешься спать весь день? Джон не ответил, а Морган продолжил: — Я скоро поеду. Вернёшься после меня. Только теперь Джон отозвался: — Зачем уезжать в такую рань? Останься. Артур вздохнул: — Датч снова будет ворчать, что я ничерта не делаю. Это только тебе с рук сходит, Марстон, — он улыбнулся. Конечно, он бы с радостью остался. Он бы вовсе взял Марстона и уехал бы обратно на запад, но нет, он не мог. По слишком многим причинам. Основная из них та, где ему даже не удастся переступить границу с Нью Остином, не получив при этом пулю. — Ты всё равно не сможешь уехать, — послышалось из палатки, — твоя рубашка ещё не высохла. Артур перевел взгляд на одежду — действительно, об этом он как-то не подумал. — Твоя взяла, Марстон, — он усмехнулся, оставляя кофе в сторону. Впрочем, он не сильно сопротивлялся. Пусть даже мисс Гримшо будет отчитывать его по приезде, это стоило того, чтобы провести ещё немного времени в тишине. Возвращаясь в палатку, Морган улёгся на спину рядом с Джоном, подкладывая руку под голову. Только теперь он понял, что и сам был не против поспать часок-другой, но едва закрыл глаза, как почувствовал ладонь Марстона у себя на груди. Прикосновение к обнажённой коже ощущалось несколько иначе, чем обычно. Рука Марстона стала гладить его настойчивее, когда Морган приоткрыл глаза и позвал: — Джон? Но Джон не отвечал. Вместо этого он пристально смотрел на Артура — тому даже стало не по себе. Марстон подвинулся ближе и зарылся лицом между шеей и плечом Моргана, опуская ладонь ниже и гладя его живот. Жар мгновенно разлился по его телу — Артур понимал, к чему ведёт Джон. Он не был уверен, стоило ли делать это сейчас, но сомнения испарились, как только Марстон начал целовать его шею. Позже абсолютно всё перестало быть важным, ведь Джон накрыл ладонью его промежность, сжимая и поглаживая сквозь ткань. На самом деле, действия Марстона были довольно осторожными. Он не знал, чего добивался, но желание было гораздо более навязчивым, чем понимание, чем это закончится. Но для Моргана это ощущалось по-другому: казалось, что Джон был абсолютно уверен в том, что делал. Артур шумно выдохнул и прикрыл глаза, подставляясь Марстону, и замер в момент, когда он стал расстёгивать его брюки. Он даже не сделал паузы перед тем, как забраться ладонью под бельё и обхватить пальцами мягкую плоть. Это было настолько приятно, что Артур забывал, как дышать — его вели только инстинкты. Он открыл глаза и перевёл взгляд на Джона, едва отстраняясь от него — на его лице отражался и легкий страх, и всеобъемлющее желание. Чтобы удостовериться, что Марстон отдаёт себе отчёт в происходящем, получить от него устное согласие, Морган подал голос: — Джон, ты… Но он снова не говорил, а сразу же делал: потянувшись к губам Артура, Марстон стал целовать его, ещё смелее обхватывая ладонью член и проводя по нему вверх-вниз. Этого Моргану было достаточно, чтобы попрощаться со сдержанностью и стыдом — можно было дать себе волю. Теперь Артур целовал его сам — жадно, почти грубо, одновременно приспуская бельё и переворачиваясь сверху. Почти всем весом он навалился на Джона, но бёдра держал чуть приподнятыми, чтобы тому было удобнее двигать рукой. Марстон ещё ни разу не возразил тому, что Артур то и дело подминал его под себя — либо он каждый раз уступал, либо его всё устраивало. Было слишком приятно обладать Джоном: Морган делал это каждый раз в своих фантазиях, а теперь они претворялись в жизнь. Он глухо замычал в губы Марстона, когда тот провёл пальцем по уздечке, и машинально толкнулся в его ладонь, вдавливая в землю ещё сильнее. Ему было ужасно мало Джона, и получить его мешала как минимум одежда на нём. Одной рукой Артур зацепился за воротник его рубашки и стал рывками выдирать пуговицы из петель, не заботясь об их сохранности. Под тканью было тело Марстона — сейчас такое желанное, хотя Артур несчитанное количество раз видел его без одежды. Он отстегнул от пояса подтяжки и расстегнул штаны, затем стараясь как можно ниже стянуть их с бёдер вместе с бельём. Джон приподнялся, позволяя раздеть себя, и не прекращал ласкать член Моргана — он был не просто налит кровью, а сочился смазкой, и скользить по нему стало гораздо легче. Когда Артур расправился с одеждой Джона, он вдруг отстранился, приподнимаясь над ним на руках. Марстон и сам отпустил его, непонимающе наблюдая, а Морган всего лишь хотел увидеть его. Он тяжело дышал, скользя по нему горящими глазами: по его волосам, прилипшим ко лбу, по бледной груди и торсу. Его взгляд опустился ещё ниже, и он сглотнул, когда задержался на члене Джона — головкой он едва касался его живота. Марстон никак не мог перевести дыхание, следя за Артуром, а тот готов был смотреть бесконечно: увиденное казалось настолько красивым, что хотелось обязательно это зарисовать. Но это могло подождать: важнее было прямо сейчас ощутить кожу Джона на пальцах. Морган опустился к нему, упираясь лицом в шею, и стал оглаживать руками везде, где мог дотянуться. Он касался рёбер, талии, даже спины, если Марстон мог достаточно приподняться. Артур медленно перемещал ладони по его телу, надавливая пальцами, пока не достиг бёдер, сжимая их с особенным удовольствием. Джон шумно дышал под ним, когда упустил стон, тихий и хриплый — почти такой же неосторожный, как тогда на ферме Мэттьюза. По спине к затылку Артура прошла мелкая дрожь — слышать это хотелось снова и снова, сжимая пальцами бёдра Джона, вдавливая его в землю... Морган снова целовал его шею, плечи и ключицы, подбираясь руками ниже и сдавливая ягодицы. Джон шумно вздохнул, откидывая голову назад, но не успел даже опомниться, когда Морган прижался к его бёдрам своими — теперь их члены соприкасались. Артур сделал несколько движений, сильнее вжимая Джона в матрас, и это было настолько новое, но настолько приятное чувство, что он сам уже не сдерживал стоны — низкие, почти утробные, касаясь кожи Марстона приоткрытыми губами. Джон подлез рукой между ними, обхватывая оба члена сразу — после этого Артур окончательно потерял остатки самообладания. Он начал двигаться быстрее, вжимаясь в ладонь Джона, в его тело, в его тепло. Этого было так бесконечно много и так бесконечно мало одновременно, что ему хотелось рычать от нахлынувших чувств. Он не останавливался, а Джон мычал от удовольствия, свободной рукой хватая волосы Артура на затылке. Кажется, последний так сильно стискивал бёдра Марстона, что позже на них останутся синяки. Дыхания не хватало и было нестерпимо жарко, но Морган продолжал долбиться в руку Джона, трясь лицом об изгиб его челюсти. Стоны мужчины вдруг заметно поредели, а дыхание стало сбиваться: через несколько мгновений Артур почувствовал, как каждый мускул в теле Марстона напрягся, и он прерывисто вздохнул, сразу расслабляясь. Жаль, что Морган не видел его лица в этот момент, но думать об этом сейчас было некогда — теперь Джон всей ладонью сжал член Моргана, двигая рукой ему навстречу. Артуру не хватало равновесия, поэтому пришлось отпустить ягодицы Марстона, опираясь предплечьями по обе стороны от его головы. Только сейчас Морган оторвался от Джона и заглянул ему в лицо — оно было расслабленным, раскрасневшимся и бесконечно красивым. Артуру хватило ещё одной минуты: оргазм настиг его, пока он не сводил с Марстона глаз, после чего сразу же рухнул рядом, тяжело дыша. Сил хватило только на то, чтобы снова взглянуть на Джона. Тот приподнялся на локтях и немного озадаченно посмотрел на свой торс — он сплошь был покрыт каплями спермы, причём их обоих. Морган дотянулся до него и накрыл ладонью оголенную ногу рядом с пахом, улыбаясь. Он заметил, что на коже уже проступали следы от его хватки, но никакого стыда за это не испытывал — ему нравилось, как это выглядит. Марстон обратил внимание и на свою руку — на пальцах тоже осталась сперма Артура. Недолго думая, Джон поднёс их к губам и слизал совсем немного, переводя взгляд на мужчину. Тот отреагировал на удивление спокойно — просто не было сил, поэтому он отозвался: — Ну и как? — «Что конкретно ты хочешь знать?» Морган усмехнулся, прикрывая глаза и говоря устало: — Ты меня понял. Марстон помолчал ещё немного, будто раздумывал, а затем кивнул: — Нормально, думаю. Артуру пришлось снова разлепить глаза, чтобы увидеть лицо Джона: он лукаво улыбался.