The Highest Vices, The Lowest Virtues

Ещё в их первую встречу с Бронте последний предложил Датчу поприсутствовать на его званом вечере в особняке. Ван дер Линде никогда бы не упустил эту возможность: вечеринка была скопищем самых богатых людей Сен Дени. Пришлось облачаться в костюм и терпеть наигранные разговоры вокруг, но зато Артуру удалось добыть кое-какую информацию, а ведь именно за этим они сюда и наведывались. Датч смотрелся абсолютно как влитой среди аристократии, а вот Билл в его коротких брючках, должно быть, изрядно веселил гостей. Хорошо, что долго они там не задержались, иначе Морган бы не выдержал и содрал с себя этот галстук-бабочку к чёртовой матери. Билл не стеснялся в выражениях, когда они возвращались в лагерь, и, пожалуй, Артур мог с ним согласиться. Даже если бы ему предложили десятки тысяч долларов за то, чтобы он стал частью этого «высшего общества», он бы ни за что не согласился. Как только они вышли из кареты, Морган сразу же снял бабочку, расстегивая воротник рубашки — тот был так накрахмален, что мужчина едва мог вертеть головой. Он поднимался к себе, когда Джон как раз выходил из их с Эбигейл и Джеком комнаты. После вечеринки по случаю возвращения Марстона-младшего они особо не пересекались. Артур замечал, что Джон стал больше времени уделять сыну, и, разумеется, это не могло его не радовать. Создавалось впечатление, что даже их с Эбигейл отношения как-то оттаяли, поэтому Морган закономерно решил, что их… тому, что между ними, пришёл конец. На душе неприятно скребли кошки, но Артур говорил себе, что так будет лучше для всех них, поэтому старался лишний раз не пересекаться с Джоном. Пройдёт время, и они оба забудут об этом, как о странном сне. Кроме того, Мэри снова написала письмо и хочет увидеться — кто знает, может, в этот раз всё обернётся иначе. Заметив Моргана, Марстон сразу же остановится и смерил того взглядом. Мужчина так и остался стоять в проходе, как будто Джон был непреодолимой преградой, а тот вдруг усмехнулся: — «Ограбил портного»? Это разоружило Артура и он улыбнулся, махнув рукой: — К сожалению, я за это заплатил. Джон всё же пропустил его, отходя в сторону, и Морган вошёл к себе, сразу же начиная расстёгивать фрак. Но Марстон не ушёл: он деловито опёрся плечом о дверной проём, складывая руки на груди и наблюдая за Морганом. Тот даже почувствовал себя неловко, вздыхая: — Что? Джон продолжал лукаво улыбаться, отвечая после паузы: — Ничего. Просто думаю, что тебе идёт. Это вызвало у Артура смешок, и он даже не воспринял слова Марстона всерьёз, отмахиваясь: — Да, выгляжу, как напыщенный индюк, разве что не такой напамаженный и не благоухаю словно орхидея, — он даже фыркнул от возмущения, стягивая с себя фрак и бросая в сторону. Джон оттолкнулся от косяка, проходя внутрь и закрывая дверь: — Мне больше нравится твоя старая рубашка и протёртые штаны, но так… — Марстон снова оглядел Артура с ног до головы, — так тоже… Ничего. Он сделал ещё шаг навстречу к Моргану, пока тот пытался расстегнуть пуговицы на рубашке, и стал помогать, одну за другой вытягивая из петель. И хоть выглядел он так, будто в этом не было никакого подтекста, Артур всё равно спросил: — Что ты делаешь? — Пытаюсь понять, почему ты снова меня избегаешь, — Марстон ухмыльнулся. Он даже не задал этот вопрос напрямую. Каков паразит… Морган немного замялся, глядя по сторонам и неопределённо жестикулируя: — Ну, знаешь, ты и Эбигейл… Джек… И я подумал… — У нас с Эбигейл ничего нет, — Джон продолжал расстёгивать пуговицы, добираясь до последней и вытягивая рубашку из-под брюк, — и давно не было. — Кроме Джека, — Артур сказал это намеренно тихо, будто боялся, что Марстон его услышит. Но он услышал. — Да, — он кивнул головой, подняв взгляд на мужчину. Он смотрел настороженно, пытаясь понять, что у того на уме: — и я никуда от него не денусь. Но и от тебя тоже. Морган только теперь перевёл на него взгляд, сперва неуверенный, как если бы он не совсем доверял словам Джона. Но он доверял. Возможно, даже больше, чем себе. Но почему-то он продолжал решать за них обоих, хотя в нынешней ситуации это уже явно не было хорошим решением. Что поделать, Артур просто не привык к текущему положению дел. И не знал точно, когда привыкнет. Морган заметно смягчился, едва хмурясь и вздыхая. Его всё равно не покидала мысль о том, что они поступают нечестно по отношению к семье Джона, но ничего не мог поделать с тем, что буквально торопел в присутствии Марстона. Он тянулся к нему, как цветы к солнцу, испытывал непередаваемое тепло в груди, пока Джон просто существовал рядом, и думал, что он заслуживал того, чего у них с Эбигейл никогда не было. Чтобы придать своим словам большей убедительности, Марстон хмыкнул: — Ты сам сказал, что я достану тебя из-под земли. Артур усмехнулся, качая головой — и правда, он так сказал. — Только я не подумал, что ты будешь доставать меня и на ней, — Морган прищурился, приближаясь к лицу Джона и пристально глядя в его глаза, когда тот парировал: — Ты недальновидный! Он снова мягко засмеялся, возвращаясь к костюму Артура и теперь отстегивая от брюк подтяжки. Морган охотно позволял себя раздевать и улыбался Марстону, когда тот спросил: — И как всё прошло у этого Бронте? — Удачно, я думаю, — Артур пожал плечами. — Откапал письмо для Корнуолла и защитил мэра от какого-то типа, который изрядно перебрал и был неосторожен в выражениях. Джон слушал, вдруг обхватывая Моргана двумя руками и прижимаясь к нему, но, как выяснилось, только для того, чтобы отстегнуть подтяжки сзади. Артур хмыкнул, но продолжил: — Сам мэр, видимо, тупой как пробка. Бронте со своего балкона их всех поливал помоями и говорил, как их всех ненавидит, а они ненавидят его. Думаю, он и о нас отпустил пару ласковых, но я не понимаю итальянский. Джон усмехнулся: — Спроси у Джека. Я ни слова не понял из того, что он тогда рассказал об этом типе. — Я всё равно не горю желанием знать, что именно он сказал. И весь этот… бомонд, — Морган скривил лицо, — точно не для меня. Откидывая подтяжки в сторону, Марстон стал стягивать рубашку с плеч Артура — под ней ещё и был нательный комбинезон. Он сказал: — Зато Датч наверняка чувствовал себя как рыба в воде. Говорить он умеет… Джон задумался на мгновение, когда расправился с рубашкой и бросил её на кушетку, а потом покачал головой: — Шон мёртв. Дейви, Мак, Дженни… А Датч всё ещё играет в какие-то свои игры. Строит планы, о которых мы толком не знаем. Артур очень хорошо понимал Джона. Но он всё ещё надеялся, что они смогут вылезти из этого, ведь они столько всего пережили за эти годы. Он вздохнул: — Я думаю, Датч придумал что-то. В конце концов, мы правда могли бы извлечь выгоду из знакомства с Бронте. Может, в большом городе нас наконец-то ждут большие деньги, и мы сможем уехать. Слово «уехать» звучало так хорошо, но так недосягаемо в последнее время, что становилось паршиво на душе. Это было запредельной мечтой, которая, казалось, могла бы решить все их проблемы. Разве что когда Морган представлял себе, что они действительно сбежали с кучей денег, вопросов у него становилось ещё больше. В особенности о том, что будет с ним и Джоном, пока подрастает Джек. Может, сбежать от закона они и смогут, но от самих себя… Джон только согласно кивнул, слушая Моргана, но было видно, что он сомневался. Артуру вдруг захотелось крепко обнять его. Прижать к себе, почувствовать рядом, запомнить этот момент. Притягивая к себе, Морган накрыл ладонью затылок Марстона, путаясь пальцами в его волосах, и прижался носом к его макушке, вдыхая запах. Он тоже не пах орхидеями. Но он пах так, как Моргану нравилось. Мужчина даже нахмурился и прикрыл глаза, лишь бы получше запомнить этот момент. Он не смог бы даже нарисовать то, что чувствовал.

***

С утра Датч разбудил Артура тем, что зашёл в его комнату с балкона. В этот раз они не жили под открытым небом, но о приватности всё равно не шло никакой речи. Хорошо, что Джон не остался у него ночевать — между ними ничего не было, но тот, лёжа с Артуром на тесной кушетке, даже успел уснуть. Только среди ночи он всё же ушёл к себе. Датч был настроен позитивно: он сказал, что «чувствует», что скоро они сорвут большой куш и уедут. Артур мог в это поверить. В конце концов, он ещё не утратил веру в Датча и надежду на светлое будущее, а слова ван дер Линде о будущих делах звучали достаточно убедительно и могли сработать. К тому же, он хотел помочь индейскому племени, вождя которого встретил у Бронте, а это было уже гораздо больше похоже не Датча, которого Артур знал. В любом случае, пока большие дела только планировались, добывать деньги было необходимостью. Поэтому на следующий же день они с Джоном собрались ограбить дилижанс. Информация о нём была практически случайной, но речь шла о неплохих деньгах, так что проверить всё же стоило. Неприятности начались уже в момент, когда испортилась погода: поднялся ураган, небо громоздилось низкими чёрными тучами, да и дождь уже стал накрапывать. Но они с Марстоном приехали на место, и с минуты на минуту должен был появиться дилижанс. А когда они стали стрелять, выяснилось, что повозку приметили не они одни: с другой стороны леса стреляли, судя по всему, налётчики из Лемойна. В итоге завязалась перепалка, вот только вместо слов летели пули, и, пока Морган отстреливался от налётчиков, дилижанс благополучно был упущен. Что ж, они хотя бы отбились от противника. К тому же, начался настоящий ливень, поэтому в срочном порядке пришлось искать укрытие. В такую погоду ехать верхом было невозможно, поэтому Артур с Джоном вели лошадей пешком, высматривая по дороге хоть какое-нибудь убежище. В конце концов им попалась ветхая лачуга, но выбирать не приходилось — лошадей они оставили под покосившимся навесом, а сами стали осматриваться внутри. Дом был заброшен не слишком давно, поэтому внутри не всё успели разграбить. Артур подобрал какие-то консервы и даже нашёл пачку сигарет, а Марстон сразу же заинтересовался камином. Рядом лежали дрова в дровнице, которые чудом не отсырели. Пришлось повозиться, чтобы понять, не успели ли птицы навить гнёзд в дымоходе, но удача улыбнулась им — Джон развёл огонь, и теперь они сидели на спальных мешках возле очага, пытаясь согреться. Несмотря на смертельную духоту в здешних краях они замёрзли, ведь промокли до нитки — одежда сушилась везде, где её можно было пристроить. Артур сидел в одних кальсонах, а Марстон вовсе только в запасной рубашке Моргана, ведь своей у него не нашлось, а нательный комбинезон промок не хуже верхней одежды. Сначала они сидели молча, оба явно недовольные тем, что остались без добычи, но обсуждать это не стали — было ясно, что их ошибки в этом не было. Возможно, если бы не ливень, всё прошло бы иначе. Джон в какой-то момент улёгся на спину, устало вздыхая, пока Морган записывал что-то в дневнике. Он перевел на Марстона взгляд, мягко улыбаясь: тот выглядел забавно в рубашке, которая явно была ему велика. Она едва прикрывала его пах. Откладывая дневник, Артур потянулся к Джону рукой, поглаживая по ноге: — Ты в порядке? — Да. Просто думаю, что в следующий раз надо сразу идти к Олдену, а не верить каким-то слухам. Морган хмыкнул, продолжая поглаживать Джона: — Погода тоже не на нашей стороне, — он кивнул на окно, в которое продолжал барабанить дождь, а молния как раз озарила болота ярким светом. Марстон перевёл взгляд на стекло, отзываясь: — Надеюсь, мы не надолго здесь застряли. Хотя бы лошади не мокнут. — Ну, по крайней мере, мы в тепле и не страдаем от голода. Пусть даже без денег. Джон ухмыльнулся, а Морган снова перевёл на него взгляд, никак не беря в толк, почему же тот был таким красивым. Ему хотелось даже сказать об этом, как-то выразить, но Артур не понимал, как. Он не мог просто открыть рот и сказать «ты красивый» — казалось, что это будет звучать чем-то глупым и неуместным, хотя он на самом деле так думал. Он смотрел на то, как расслабленно лежал Джон, как сгибал одну ногу в колене, как постоянно поправлял рубашку, чтобы та прикрывала пах, и как свет от огня делал его ещё теплее, чем он был обычно. Ещё пару часов назад он мог бы получить пулю от ублюдков из Лемойна, но остался цел и невредим и просто лежал рядом, вдали от банды и мирских проблем. Морган не знал, как выразить всё это, поэтому просто наклонился к Марстону, чтобы поцеловать. Поцелуй сперва был совсем осторожным, почти невинным, но постепенно становился всё настойчивее, тем более, что и сам Джон отвечал взаимностью. Он обнимал Артура за плечи и тянулся к нему, пока Морган снова не оказался сверху. Он гладил Марстона под рубашкой, задирая её повыше, но снимать не спешил — Джон и так был фактически раздетым, поэтому Артур уже сейчас нетерпеливо тёрся о его пах, сжимая бедро. Джон стал расстегивать пуговицы на его белье, затем проникая под него ладонью и обхватывая член. Они уже много раз занимались чем-то подобным — это не становилось откровением или чем-то, что вызывало сомнения, но с каждым таким разом Артур чувствовал, что хочет большего. Ему казалось, что они с Марстоном как подростки, которые боялись зайти дальше, что происходящее — лишь одна большая прелюдия. Конечно, это было приятно. Но Морган думал, что по сей день они с Джоном как будто оставались недостаточно близки. Секс для него никогда не был основополагающим для отношений, но всё же в случае с женщинами он случался вполне закономерно и естественно, а нынешняя ситуация заметно от этого отличалась. Несмотря на явные интимные отношения между ними, настоящая близость оставалась где-то за гранью. А Моргану хотелось её очень сильно. Порой он не узнавал себя сам, когда мог просто смотреть на Джона, но видел не его, а собственные фантазии, в которых обладал им именно так, как хотел. Так и сейчас сознание заволокло пеленой возбуждения, и Морган уже не думал, когда стягивал с себя бельё до конца, а затем брал ноги Джона под коленями, раздвигая пошире. Он целовал его шею и исступлённо тёрся о неё лицом, пока Марстон ласкал ладонью их обоих. Он дышал шумно и смотрел на него затуманенным взглядом, а для Артура этого было достаточно, чтобы начать ласкать его между ягодиц. Морган сперва только водил ладонью вверх-вниз, и Джон реагировал на это, скрещивая ноги у него на пояснице. Но когда Артур сплюнул себе на пальцы и надавил ими на анус, он вдруг почувствовал ладонь Марстона на своём запястье и услышал хриплый голос: — Артур. Тот отреагировал сразу, но совершенно не понимал, в чём дело, когда Джон произнёс: — Не сейчас. Он звучал тихо, но очень уверенно, что мгновенно отрезвляло сознание. Да, Морган очень хотел Джона, буквально до дрожи в руках, но вместе с тем он не превращался в тупое животное, которое не было бы способно принять отказ. Артур остановился и посмотрел на него, пытаясь понять, что произошло, но Марстон не выглядел напуганным и не выражал отторжения, но был несколько… растерянным. Он отпустил запястье Моргана и погладил его рукой по шее, смотря в глаза. Артур не стал задавать вопросов: он видел, что дело было не в отсутствии желания. Оно блестело в глазах Джона, но, возможно, он банально не был к этому готов. Морган только кивнул, внимательно следя за реакцией и собираясь отстраниться, но Марстон не дал — он притянул Артура к себе, начиная целовать.

***

С того момента их отношения несколько изменились. Но не в худшую сторону, а совсем наоборот: теперь Артур с Джоном были ещё ближе эмоционально, хотя казалось бы — между ними ведь так и не случилось близости, которой Морган хотел. Но всё крылось гораздо глубже инстинктов: теперь он знал, что Джон разделял его желание, но, по всей видимости, подходил к этому гораздо более осознанно, чем Артур. И было даже вполне очевидно, почему. Поэтому с тех пор последний не настраивал на этом и терпеливо дожидался, когда Марстон будет готов. В лагере дела обстояли относительно спокойно, если судить в общем. В частности же Датч стал больше конфликтовать с Молли, и Моргану, признаться, было её жаль. Дураку понятно, как сильно мисс О’Ши любила его, но ван дер Линде совершенно перестал отвечать ей взаимностью. Кроме прочего, мисс Тилли чуть не погубили её «старые друзья» во главе с Энтони Форманом, похитившие её практически из лагеря. Сьюзан была свирепа словно гарпия, когда они с Морганом поехали её вызволять. Как бы сильно они обе ни хотели, чтобы Артур совершил самосуд над Форманом, он в итоге пощадил его. Хотя ещё несколько месяцев назад наверняка перерезал бы ему глотку. Одним погожим днём Майка предложил Артуру ограбить очередной дилижанс. И несмотря на то, что они с Джоном в итоге наверстали упущенное, добычи много не бывало. Само собой, Морган не горел желанием иметь с Беллом дел, как и с Уилльямсоном, которого Майка тоже позвал. Но деньги были ему нужны, поэтому он согласился. Само ограбление прошло совершенно обычно. Но до того Майка практически не умолкал, и в числе прочего слишком явно намекал на то, что банда не двигается с места только потому, что тащит за собой кучу бесполезного балласта. Людей, которые якобы не приносят никакой пользы. А Джон, по его мнению, и вовсе смахивал на предателя, так что от него стоило бы избавиться в первую очередь. Морган тогда виду не подал. Он был зол, но сказал только, что уверен в Джоне — он знает его уже пятнадцать лет. А Майку всего лишь полгода, о чём, правда, упоминать не стал. Но на этом подозрения Белла не закончились. Уже в другой день, когда Морган делал работу по лагерю, он услышал, как Майка прицепился к самому Марстону. Артур оказался как раз за повозкой, слушая Белла. — …ну и каково это, м? Каково играть сразу на два лагеря, Джон? — Об этом лучше расскажешь ты. — О, нет, Джонни, прости, — Майка как будто не услышал его, — даже на три лагеря. Ты ведь ещё и играешь в папочку, — Майка сделал паузу, явно ожидая реакции Марстона, но тот её не давал. Тогда Белл продолжил: — Значит, Датч, Пинкертоны… Может, ещё и О’Дрисколл, Джон? Что он тебе предложил? Деньги? Свободу? — Какого чёрта ты вообще несёшь… — Я хотел спросить это у тебя, Джонни. Ты вечно ходишь и обвиняешь Датча во всех бедах, а он, знаешь, слишком доверчивый, добрая душа, хочет всех спасти. Пригрел у себя на груди змею. Ну а что, — Белл хмыкнул, — ты же теперь можешь прикрываться сыном, это очень удобно. Ещё и Морган вечно за тобой носится, а ведь Датч так сильно ему доверяет. Возможно, Джон хотел ответить Беллу, но Морган не дал: он буквально закипел от злости, подходя к Майке и наклоняясь к нему, чтобы процедить сквозь зубы: — Ещё одно слово, и я прострелю твою чёртову башку, и мне будет плевать, кто и что об этом подумает. — Полегче, пастушок, — Белл наигранно поднял руки, — я ведь просто шучу. Артур оскалился, хватая Майку за грудки, и сказал уже громче: — Твои «шутки» заходят слишком далеко, сукин ты сын… Морган почувствовал руку Джона на своём плече: — Не нужно, Артур. Он только этого и добивается. Марстон был прав. Ни к чему было опускаться до уровня Майки и вестись на такую откровенную провокацию, пусть даже в присутствии Моргана тот заметно умерил пыл, пытаясь оправдаться. Артур отпустил его, отходя назад, и даже показательно сплюнул в сторону, хотя хотелось бы сделать это прямо в лицо Белла.

***

И самое ужасное было не в том, что Майка обвинял Джона в предательстве. Даже сам Датч начал относиться к нему с подозрением, порой бросая в его сторону слишком странные высказывания. Для Артура оставалось загадкой, что было у ван дер Линде на уме, но очевидно, что Белл оказывал на него слишком сильное влияние. Одному богу известно, почему Майка решил спускать всех собак на Марстона. Возможно, именно потому, что тот едва ли тратил время, чтобы что-то ему доказывать. Сомнений в том, что Джон верен Датчу, не было никаких, но он имел полное право критиковать его решения. Сен Дени тем временем оставался таким же угрюмым шумным городом. Туда не хотелось ездить даже по делам, а ради каких-либо развлечений — тем более. На болотах и вовсе было опасно разгуливать — если не сожрёт аллигатор, то это сделает Ночная банда. Жуткие сукины дети. Артур даже сказал Марстону, чтобы он не появлялся в Байю по ночам — он не думал, что Джон не смог бы справиться с этими ублюдками, но они пугали даже самого Моргана. Поэтому выезжать на охоту и по другим делам они предпочитали в другие места, пусть даже путь не был близким. В очередной раз оставив лагерь, они миновали Внутренние Земли и ушли дальше на север, к горам Гризли. Дышалось там легко, а вокруг было тихо. Артур давненько приметил там небольшой пруд с причудливым названием «Мунстоун» — на его берегу стоял странный бревенчатый домик. Там уже давно никто не жил — на дом обвалилось дерево, проломив крышу и частично разрушив стены. Лагерь здесь они с Джоном разбили ещё вчера вечером. Несмотря на то, что пруд был совсем маленьким, в нём водилось много крупной рыбы — можно было неплохо порыбачить. Но рыба никуда не денется, а спешить не хотелось, поэтому утром Морган искупался и затем принялся писать и рисовать в дневнике, пока Джон всё ещё был у воды. Он, конечно, не плавал, а в основном ходил по мелководью, высматривая на дне замысловатые камни, но в конце концов скинул на берегу одежду и окунулся, прихватив с собой мыло. За Марстоном было приятно наблюдать. Артур безусловно видел его обнажённым, но каждый раз не уставал разглядывать его наготу. Джон не был грациозной ланью, намыливая себя и каждый раз зажимая пальцами нос, чтобы окунуться с головой, но, пожалуй, именно в этом он и был по-своему изящным. Морган уже забыл, каково было видеть в нём недостатки. Он даже решил зарисовать его, пока тот ещё не вылез из воды — Артур привалился спиной к камню и перелистнул страницу, делая набросок. В итоге он так увлёкся, что не заметил, когда Марстон вышел на берег. Даже по его меркам купался он дольше обычного, и теперь стоял спиной к мужчине, выжимая из волос лишнюю влагу. Капли воды блестели на его коже, пока солнце поднималось всё выше по небу, и Артур не стеснялся пялиться на его бёдра, без одежды казавшиеся ещё более узкими. Марстон ещё пару минут стоял у воды, будто размышляя о чём-то, и Артур решил, что тот решил обсохнуть на солнце. Но потом медленно и немного нерешительно он направился прямо к Моргану — тот даже закрыл дневник, глядя на Джона. Он остановился, стоя прямо перед ним, мокрый и совершенно голый, отчего Артур сглотнул, принимая более уверенную позу. Марстон кивнул на дневник: — Как получилось? Морган хмыкнул. Всё-таки заметил. — Неплохо. Я ещё не закончил. Хотя ты столько там плескался, что я думал, будто придётся тебя доставать, пока ты не утонул. — Артур поднял на него голову, щурясь от солнца, — окуни уже клюнули? Джон усмехнулся, упираясь рукой в бедро. Он пожал плечами: — Ты разве похож на окуня? Морган тихо засмеялся, прикрывая глаза: — Нет. — Значит и я не похож на сыр. — Но сыр я люблю. Теперь засмеялся Марстон, несильно пихая Артура по ноге. Такое своеобразное признание его явно смутило. Он замялся, зачёсывая мокрые волосы назад, и после паузы вдруг посмотрел на Моргана как-то… совсем не так, как обычно. Как-то странно блестели его глаза, будто приковывая Артура к месту, а затем Джон стал идти к палатке, на полпути снова оборачиваясь на него. Он сказал: — Ты идёшь? И это звучало не как вопрос, а как приглашение. Кажется, только сейчас Морган понял, почему Марстон настолько демонстративно щеголял перед ним нагишом, даже не пытаясь прикрыться, и его глаза округлились от неожиданности — стало быть, «не сейчас» только что наступило. Морган ещё пару секунд смотрел ему вслед, будто ища подтверждений, но их не было. Затем он в торопях отложил дневник и поднялся, когда Джон уже исчез в палатке, и даже потрудился отряхнуться от пыли на одежде. Марстон не принимал вычурных поз и не делал вульгарных жестов — он просто лежал, опираясь на локти и согнув одну ногу в колене, продолжая смотреть на Артура. Тот даже не знал, с чего начать, сидя на пороге палатки, но Марстон вовремя потянул его к себе, сразу же целуя. Казалось бы, это далеко не первая их близость, но всё же она была особенной. Джон стал расстёгивать рубашку Артура, и тот помогал ему, принимаясь за нижние пуговицы. Он спешно стянул её с себя, целуя Марстона глубже и настойчивее, следом пытаясь избавиться и от обуви. Тогда Джон взял всё в свои руки: он толкнул его и перевернул мужчину на спину, оказываясь сверху. Он поочередно стянул сапоги, после чего взялся за брюки — вместе с бельём они отправились в угол палатки. Видимо, раздевать Моргана ему ноавилось особенно сильно. Джон вдруг остановился, глядя на него. Он медленно провёл ладонями по груди Артура, скользнул ниже, к животу, а потом наклонился и прильнул к коже губами. От его прикосновений у Моргана перехватывало дыхание. Он даже приподнял голову, когда Марстон опустился к лобку — хотелось видеть каждое его движение. Его мокрые волосы щекотали кожу, оставляя влажные следы, и Артур был уверен, что тот собирался взять в рот. От предвкушения голова шла кругом, но стоило ему запустил пальцы в его волосы, как Марстон отстранился. Он не давал опомниться, сразу же седлая бёдра Моргана, так, что его член оказался прямо между его ягодиц. Он мог бы завыть от возбуждения, но только выругался, шумно выдыхая. Он стал забывать своё чёртово имя, когда Марстон стал осторожно двигать бёдрами. Мужчина схватил его за талию и стал подаваться навстречу, но Джон не дал ему насладиться и этим: он взял его за запястье и вложил что-то в его ладонь. Это была баночка с вазелином. Даже сейчас Джон гораздо больше задумывался об обстоятельствах, чем сам Артур. Марстон продолжал направлять его. Он открыл крышку, поднёс руку Артура к баночке и заставил зачерпнуть немного. Но после он предоставил всё Моргану, слезая с него и снова ложась на спину. Только теперь тот заметил, как Джон нервничал: он смотрел пристально, ожидая его действий. Наклоняясь и целуя изгиб челюсти, Артур устроился между его ног, затем проводя пальцами между ягодиц Джона. Тот напрягся ещё сильнее, даже задерживая дыхание. — Мы можем остановиться, — голос Артура звучал успокаивающе. — Нет. Этого было достаточно для того, чтобы Артур сразу же надавил двумя пальцами, проникая внутрь. Было тесно и горячо, и Морган приподнялся, чтобы видеть лицо Джона. Он шумно вздохнул и снова задержал дыхание, выгибаясь грудью вперёд, пока Артур проникал глубже. Джон закрыл глаза и нахмурился, кусая нижнюю губу, а Морган не знал, как именно себя вести. Он не понимал, насколько Джону было неприятно, не знал, передумал ли тот. Оставалось наблюдать за ним, ожидая хоть какой-то подсказки, но Марстон не давал её и не просил остановиться. Пальцы оказались внутри полностью, и Артур осторожно сделал движение назад и снова вперёд, в этот раз немного сгибая их. Лицо Джона изменилось: складка между бровей немного разгладилась и он шумно вздохнул, снова замирая. С каждым новым движением Марстон расслаблялся всё больше, вдруг говоря: — Ещё. Артур сделал, как он просил. Он добавил третий палец и застыл, наблюдая — тот поморщился, но больше не издал ни звука, кроме шумного дыхания. Пальцам внутри было тесно — настолько, что они начали затекать, но вместе с этим было мягко и горячо, и Артур начинал сходить с ума от желания. Его член был напряжён настолько, что это становилось болезненно, но Артур двигал рукой всё быстрее и проникал глубже, пока не услышал стон Джона. Такого Марстона он знал хорошо. Он не мог сдерживаться, когда ему становилось приятно, хотя всегда пытался быть тише, будто стыдясь себя самого. Но Моргану нравилось, как он звучал. Ему вообще всё нравилось. Но случались и моменты, когда Артур не узнавал Джона вовсе. Например, сейчас, когда он раздвинул колени пошире и поднял ноги, закусывая губу. Он пожирал Моргана глазами. Стонал, ёрзая на месте и едва ли не насаживаясь на его пальцы. Артуру было жарко. В палатке стало душно и тесно, хотелось вдохнуть побольше воздуха, но всё, что он мог делать, это продолжать двигать рукой, пусть даже мышцы ныли от напряжения. Член самого Джона пульсировал от приливающей крови, и он прекратил первым, грубо отстраняя Артура от себя. Он стал шариться руками вокруг, чтобы снова отыскать вазелин, но Морган его опередил, надавливая ладонью на грудь и заставляя снова лечь на землю. Терпеть возбуждение стало невозможно. Марстон смотрел то на его лицо, то на его бёдра, настолько жадно, что Артур слишком резко прижал его колени к груди, раздвигая ещё шире. Джон помог ему, обхватывая ногу под коленом и поднимая таз, когда мужчина направил головку внутрь. Артур медленно двигался ему навстречу, чувствуя, как сильно Марстон сжимался вокруг члена. Он был настолько тугим, что Морган сомневался, чувствовал ли он что-то подобное до этого. Но это стало не так уж важно, когда Артур коснулся лобком его ягодиц. Марстон хмурился, но в итоге первым попытался вильнуть бёдрами, чтобы почувствовать трение. Стало быть, и он окончательно потерял самообладание. Морган стал долбиться в Джона почти сразу же, выбивая из него хриплые стоны — они были короткими и прерывистыми, больше похожими на хныканье. Он снова сжимал его бёдра до синяков, не замечая собственных стонов каждый раз, когда входил до конца. Марстон выгибал спину вверх и вниз, пока не замер, упираясь затылком в матрас — он был настолько красивым, что Артуру не хватило бы слов это описать. Ноги начинали затекать, поэтому Морган наклонился, опираясь руками рядом с головой Джона. Толчки стали ещё грубее — в палатке раздавались влажные шлепки, почти такие же громкие, как стоны Марстона. Сперва он обхватил ладонями предплечья Артура, пытаясь держаться хоть за что-нибудь, но в итоге потянул его за волосы, заставляя практически лечь на себя. Морган упирался лбом в плед рядом с его шеей, и ему хотелось поцеловать Джона, но он не мог замедлиться даже на секунду, упуская стоны и шумно дыша. Он начинал уставать, обливаясь потом, но чувствовал себя настолько хорошо, что не хотел прекращать. Тем не менее, он был всё ближе к оргазму, а Марстон стал ласкать собственный член, остервенело двигая по нему рукой. Артур сделал толчок, затем другой, потом ещё и ещё, пока не вжался в Джона настолько сильно, что буквально придавил собой. Послышалось его поиглушённое мычание, а Морган издавал стон с каждым вздохом, кончая внутрь. Он не знал, как воспримет это Марстон, но ему даже не пришло в голову поступить иначе. Но он зашёл ещё дальше, когда притянулся к груди Джона и стал оставлять на коже засос, прямо под ключицей. Марстон застонал громче, через мгновение замедляя движение рукой, пока не остановился совсем, пытаясь отдышаться. Артур даже не удосужился выйти из него. Они лежали, пытаясь вернуться к реальности. В ней слышались всплески воды в пруду, пение птиц и шум ветра, хотя всего этого не существовало совсем недавно. Джон надавил Моргану на грудь, чтобы тот поднялся. Член сразу же выскользнул из него, и по ягодицам Марстона стала стекать сперма, прямо на матрас. Артур выдохнул очередное ругательство, наблюдая за тем, что натворил, но о стыде не могло идти и речи. Он даже был горд собой. Вытянувшись, чтобы размять затёкшие мышцы, Джон нащупал пачку сигарет у себя над головой. Курить прямо в палатке было не лучшей идеей, но даже Моргану сейчас было наплевать, и он принял сигарету от Марстона, когда тот её прикурил. Себе он достал новую, и после затяжки снова развёл колени пошире, говоря: — Я не смогу родить тебе ребёнка, прости, Артур. Морган ухмыльнулся. Признаться, об этом он даже не задумывался. Ему просто понравилось смотреть, как из задницы Джона вытекает сперма. — Может, это к лучшему, иначе у нас было бы слишком много детей. — Вот как? — Джон хмыкнул. Он продолжал курить, вытягивая одну ногу вперёд и ставя её Артуру на плечо. Тот не возражал, поглаживая по острому колену, а Марстон вдруг спросил: — Ещё раз? — он посмотрел на пах Моргана. Морган даже опешил, опуская глаза: последний раз он так легко возбуждался с десяток лет назад, тем более сразу после секса. Он покачал головой, едва смеясь, и поцеловал косточку на щиколотке Марстона: — Ещё раз.