Между троих огней

Утро в личных покоях королей началось с того, что Иса, энергичная и полная идей после бурной ночи, решительно разогнала слуг. Она заявила, что смотреть на их вечные черные мантии ей больше невмоготу. — Вы — правители самого могущественного клана в мире, а выглядите так, будто собрались на похороны здравого смысла! — ворчала она, выуживая из огромных сундуков, притащенных гвардейцами из глубоких хранилищ замка, настоящие сокровища. Она выбрала стиль конца XIX века — эпоху истинного дендизма, роскоши и драматизма. Для Аро она подготовила камзол из тяжелого полночного-синего бархата с серебряным шитьем по манжетам. Для Кая — глубокий винный, почти кровавый оттенок, который идеально подчеркивал его бледность и агрессивную энергетику. Для Маркуса — благородный темно-изумрудный, расшитый черным шелком. Иса сама затягивала на них жилеты, поправляла атласные лацканы и с особым усердием укладывала пышные белые шейные платки — краваты, фиксируя их старинными булавками с сапфирами. — Повернись, Аро! Не крутись, Кай, я еще не заколола брошь! — командовала она, порхая между ними со скоростью, которой позавидовал бы даже Феликс. Когда она закончила, трое королей стояли перед огромным зеркалом, выглядя как ожившие полотна викторианской эпохи — властные, невероятно элегантные и пугающе красивые. — Ну вот, совсем другое дело, — довольно заявила Иса, поправляя кружевную манжету на руке Маркуса. — Теперь в вас видно не просто древних хищников, а истинных аристократов ночи. Если мы пойдем в зал советов в таком виде, швейцарцы умрут от эстетического шока еще до того, как я открою рот. Аро, рассматривая себя в зеркале и любуясь тем, как атлас играет на свету, хитро улыбнулся и притянул Ису к себе за талию. — Кажется, наше «бьющееся сердце» решило стать еще и нашим придворным кутюрье. Признаю, дорогая, в этом бархате я чувствую себя... еще более опасным. Кай, поправляя воротник и глядя на свое отражение с явным одобрением, хмыкнул: — По крайней мере, теперь я не похож на летучую мышь-переростка. Хотя этот белый платок... Иса, ты уверена, что он не слишком пышный? — Он идеален, Кай, — отрезала она, целуя его в щеку. — А теперь идемте, нам нужно показать миру, что такое настоящий стиль Вольтури.Это было зрелище, достойное кисти лучших мастеров Возрождения, если бы те писали картины в готическом стиле. Иса, вооружившись расческами и какими-то невероятными современными средствами для фиксации, превратила утренний туалет в настоящий салон красоты «Вольтерра Хай-Класс». Она порхала вокруг них, напевая что-то веселое под нос, в то время как три самых опасных существа на планете покорно сидели на резных стульях, боясь даже вздохнуть лишний раз. Для Аро она создала настоящий шедевр: его черные, как смоль, волосы легли безупречными пышными волнами, придавая ему вид поэта-романтика с едва уловимым оттенком безумия в глазах. Каждый локон был на своем месте, создавая вокруг его лица величественный ореол. С Маркусом она обошлась более деликатно. Иса уложила его волосы спокойными, благородными волнами, аккуратно зачесав их назад. Это подчеркнуло его высокие скулы и придало ему вид мудрого и бесконечно печального принца, сошедшего со старинной гравюры. Для Кая Иса приберегла самое дерзкое. Она «напушила» его светлые волосы, создав невероятный объем, а передние пряди закрутила в элегантный, но дерзкий кок. Теперь он выглядел как рок-звезда XIX века — опасно, маняще и вызывающе. Закончив последний штрих, Иса отбежала на несколько шагов назад, любуясь делом рук своих. Она прижала ладони к щекам, и её глаза засияли от восторга. — О боги, вы просто... вы невероятны! — воскликнула она. Кай только потянулся рукой к своей непривычно объемной прическе, желая проверить, насколько надежно держится этот «начёс», как Иса тут же подскочила и шлепнула его по пальцам. — Руки прочь! — строго прикрикнула она, пригрозив ему расческой. — Никаких прикосновений! Я запрещаю трогать волосы. Вы должны войти в зал именно так. Каждое волокно должно быть на своем месте! Аро, осторожно повернув голову, чтобы не нарушить симметрию своих волн, посмотрел на братьев и тихо рассмеялся. — Ну что ж, братья... Кажется, сегодня мы будем покорять не только силой, но и безупречным стилем. Кай, не хмурься, тебе очень идет этот... объем. Кай, чье лицо застыло в выражении крайнего возмущения, смешанного с тайным удовольствием от своего отражения, лишь фыркнул: — Если хоть один страж посмеет улыбнуться, глядя на мой «объем», я лично вырву ему язык. Но... — он снова посмотрел в зеркало, — признаю, выглядит это действительно эффектно. Маркус лишь мягко улыбнулся Исе, беря её за руку. — Мы в твоей власти, Иса. Если ты скажешь нам носить перья — мы будем носить перья. Ибо ты — единственная, кто может заставить королей Вольтури бояться собственной расчески. Иса, довольная собой, поправила пышный белый платок на шее Аро и, засияв, потащила их к выходу, чувствуя себя самой счастливой женщиной во всех мирах — и живых, и мертвых.Когда двери главного зала распахнулись, гвардия, ожидавшая привычного холодного величия, буквально онемела. Аро шел во главе, стараясь не делать резких движений головой, чтобы не растрепать свои идеальные волны. — Мы не единственные жертвы этого вихря перемен, — выдохнул он, едва заметно косясь на братьев. Следом за ними, под предводительством сияющей Исы, вошла женская часть гвардии. Джейн выглядела так, будто сошла с обложки свадебного каталога 2010-х: Иса уложила её волосы в сложную, слегка небрежную прическу «невесты», выпустив несколько завитых прядей у лица. Без привычных блесток и лака, она выглядела непривычно мягко и даже человечно, хотя её алые глаза всё еще могли убивать. Остальных стражниц Иса тоже не пощадила: кого-то прилизала в строгие, элегантные пучки, кого-то «напушила», создав дерзкий объем. Но настоящий шок ждал всех при взгляде на стены. Тронный зал, который веками украшали мрачные полотна с изображением кровавых битв, пыток и карающих десниц, преобразился до неузнаваемости. Кай замер на полпути к своему трону, уставившись на место, где раньше висела картина «Сожжение еретиков». Теперь там красовался залитый солнцем тосканский пейзаж с золотистыми холмами и кипарисами. — Где... где мои любимые мученики? — потерянно спросил он, переводя взгляд на соседнюю стену, где вместо кровавой резни теперь висел портрет милого щенка и панорама вечернего Парижа. — Ужасы битв — это так утомительно для глаз, — заявила Иса, усаживаясь на ступеньку у трона Аро. — Теперь здесь будут города, природа и красивые лица. Нам нужно настраиваться на созидание, а не на разрушение! Маркус медленно обвел зал взглядом. Тишина была такой густой, что её можно было резать ножом. Гвардейцы-мужчины стояли, вытянувшись в струнку, боясь даже моргнуть в сторону своих «обновленных» коллег-женщин. — Это... — Маркус запнулся, глядя на изображение мирно спящего кота там, где раньше был изображен разгром румынского клана. — Это определенно меняет атмосферу. Я чувствую, как уровень агрессии в этом зале упал до исторического минимума. Аро опустился на свой трон, чувствуя, как бархат нового камзола приятно холодит кожу. Он посмотрел на Ису, которая уже начала что-то нашептывать Хайде, явно планируя её новый образ. — Знаешь, братья, — Аро хитро блеснул глазами, — если мы хотим, чтобы мир нас не боялся, а обожал, то стратегия Исы — самое смертоносное оружие, которое у нас когда-либо было. Кто захочет воевать с вампирами, у которых в главном зале висят котики и пейзажи Прованса? Тронный зал еще никогда не видел такого скопления древних и могущественных бессмертных одновременно. Делегации прибывали одна за другой: гордые испанцы в темных кружевах, утонченные французы, пахнущие дорогим парфюмом, статные турки с тяжелыми перстнями и суровые польские шляхтичи-вампиры. Они привыкли входить в этот зал с трепетом, ожидая увидеть зловещие тени, пятна старой крови на стенах и давящую атмосферу смерти. Но то, что предстало их взору, заставило даже самых древних старейшин споткнуться на пороге. Зал сиял. Стены, освобожденные от вековой копоти и мрачных картин с казнями, теперь были украшены светлыми пейзажами и изящными портретами. Воздух пах не страхом и сыростью, а свежими цветами и дорогим вином. — Что это за безумие? — прошептал глава испанского клана, глядя на Аро, который в своем синем бархате и с безупречными волнами волос выглядел скорее как меценат, чем как палач. Кай, восседавший в своем винном камзоле с невероятным объемом волос, окинул гостей ледяным взглядом, который ясно говорил: «Только попробуйте хоть слово сказать про мой начёс — и вы не выйдете отсюда». Но самое главное потрясение ждало их за спинами королей. Там, на возвышении, чуть позади трех тронов, стояла Иса. Она выглядела как само воплощение новой эры Вольтерры: в платье, которое подчеркивало её статус, с сияющей кожей и взглядом, в котором не было ни капли той хищной злобы, к которой привыкли гости. — Приветствуем вас в обновленной Вольтерре, — голос Аро прозвучал мелодично, разносясь по залу. — Мы решили, что вечность слишком длинна, чтобы проводить её в подземельях и грязи. Французский посол нервно поправил воротник, косясь на Джейн, которая со своей прической «невесты» выглядела пугающе очаровательно. — А... а как же традиции? Как же... — он замялся, — обед? Мы видели туристов на площади, они все... целы? — О, еда теперь подается в более изысканном виде, — Иса сделала шаг вперед, и её дар очарования мягкой волной накрыл застывших в шоке гостей. — Мы перешли на систему, где вкус важнее количества. И, поверьте, после нашего «десерта» вы больше никогда не захотите возвращаться к старым методам. Гости молчали, не в силах отвести глаз от этой невероятной женщины, которая умудрилась приручить трех самых страшных хищников в истории. Они чувствовали, как их собственная враждебность и напряжение тают под её взглядом. — Похоже, — шепнул турецкий лидер своему спутнику, — мы приехали на суд, а попали на бал. И, видит небо, я не хочу отсюда уходить. Иса хитро ухмыльнулась, глядя на Аро. Тот поймал её взгляд и едва заметно подмигнул — проект по захвату мира через стиль и гуманность начал приносить свои плоды гораздо быстрее, чем они ожидали.Тяжелые дубовые двери захлопнулись за последним стражем с глухим, окончательным стуком, отрезая тронный зал от внешнего мира. Тишина, воцарившаяся в помещении, мгновенно сменила свой характер: из официальной и торжественной она стала густой, интимной и искрящейся от напряжения. Иса со вздохом облегчения сбросила туфли на шпильках — те с негромким стуком отлетели на полированный мрамор. Она опустилась прямо на ступени возвышения, бесцеремонно потянув вверх подол своего обтягивающего платья, чтобы освободить колени. Разведя ноги и откинувшись назад на локтях, она закинула голову, подставляя шею прохладному воздуху зала. — Боги, я устала стоять, — буркнула она, прикрыв глаза. — Плевать, что я вампир и у меня теперь стальные мышцы. Мой мозг всё еще помнит, как это — когда гудят ноги после двенадцати часов на каблуках. Аро медленно наклонил голову набок. Его безупречные черные волны волос слегка качнулись, но он даже не шелохнулся. Его взгляд, острый и голодный, прикипел к обнажившемуся бедру Исы, по которому играли блики от свечей. В этом синем бархатном камзоле он выглядел как хищник, затаившийся перед прыжком, оценивающий свою законную добычу. — Ты была великолепна, Исабелита, — прошептал он, и его голос в пустом зале прозвучал опасно низко. — Ты не просто очаровала их. Ты купила их преданность за блеск камней и обещание новой жизни. Ты — наше самое ценное приобретение. Кай уже давно забыл о своей идеальной укладке и «объеме». Он сорвал с шеи пышный белый платок, отшвырнув его в сторону, и подался вперед. Его взгляд метался между расслабленным лицом Исы и её открытой позой. В его глазах горело раздражение, смешанное с яростным желанием. — Устала она... — прорычал он, спускаясь с трона и останавливаясь прямо перед ней. — Ты выставила нас напоказ, как породистых жеребцов, заставила носить эти тряпки и улыбаться идиотам. Ты хоть представляешь, как тяжело было не сорваться и не перегрызть глотку этому французу, когда он на тебя пялился? Он опустился на колени между её разведенных ног, его руки собственнически легли на её колени, сминая дорогую ткань платья. Маркус подошел сзади, его холодные ладони легли Исе на плечи, начиная медленно разминать затекшие мышцы. — Ты совершила невозможное, — тихо сказал он, наклоняясь к самому её уху. — Ты дала нам мир. Но теперь... теперь мы хотим свою награду. Иса открыла один глаз и хитро посмотрела на Кая, который уже начал покрывать её бедра нетерпеливыми поцелуями, совершенно не заботясь о том, что его тщательно уложенный кок растрепался. — Ну раз вы так настаиваете... — промурлыкала она, запуская пальцы в его напушенные волосы и окончательно превращая прическу в хаос. — Пожалуй, я еще найду силы на один приватный «совет королей». Аро медленно поднялся со своего трона, расстегивая на ходу верхние пуговицы своего роскошного камзола. Кай, чьи пальцы до белизны сжали нежную кожу бедер Исы, резко потянул подол платья еще выше, обнажая её полностью. Его губы, холодные и требовательные, начали подниматься всё выше, оставляя за собой дорожку обжигающих поцелуев на внутренней стороне бедра, от которых Иса непроизвольно вздрогнула и сильнее развела ноги, подаваясь ему навстречу.Иса, закинув голову назад, почувствовала, как её затылок уперся в колени Аро. Он, не теряя ни секунды, наклонился над ней. Его безупречные черные волны волос щекотали её лицо, а тонкие пальцы медленно, с почти пугающим изяществом, подцепили тонкую бретельку платья. Он потянул её вниз, обнажая плечо и край груди, и тут же прильнул к пульсирующей жилке на её шее.Иса запустила одну руку в растрепанные волосы Кая, притягивая его лицо ближе к себе, к самому эпицентру своего жара, а вторую руку закинула за голову, вплетая пальцы в шелковистые локоны Аро.Аро окончательно спустил вторую бретельку, и платье пало до талии, оставляя её беззащитной перед их жаждой. Он накрыл её губы своими в глубоком, собственническом поцелуе, в то время как Кай, издав победный рык, наконец нашел то, чего искал, и его язык заставил Ису громко, на весь пустой зал, вскрикнуть.Кай, чьи пальцы теперь по-хозяйски исследовали её изнутри, не сбавлял темпа. Его движения были резкими, требующими, он заставлял её бедра судорожно вздрагивать, подстраиваясь под его ритм. Он поднял голову, его глаза были дикими, а губы блестели от её сока.Он резко надавил большим пальцем на её клитор, и Иса выгнулась дугой, едва не соскользнув со ступеней. Её крик утонул в губах Аро, который перехватил её выдох, превращая его в глубокий, жадный поцелуй. Аро действовал сверху, его ладони жадно сминали её обнаженную грудь, а язык дразнил её, повторяя ритм пальцев Кая.Кай, не теряя ни секунды, освободился от остатков одежды. Его вход был мощным и бескомпромиссным. Иса вцепилась ногтями в бархатные плечи Аро, чувствуя, как Кай заполняет её, растягивая до боли, которая мгновенно превращалась в чистый, концентрированный экстаз.Кай двигался в ней с первобытной яростью. Его ладони, крепко сжимающие её бедра, оставляли темные следы на бледной коже, которые тут же вспыхивали алым и исчезали. Каждый его толчок был глубоким, выбивающим из неё рваные вздохи. Он рычал ей в шею, теряя всякое подобие аристократичности, пока его растрепанные светлые волосы смешивались с её локонами.Маркус, видя, как Иса выгибается от переизбытка ощущений, прильнул к её уху. Его ладонь скользнула между её телом и телом Кая, находя ту самую точку, где пульсировало всё её удовольствие. Его пальцы двигались в идеальном контрапункте с движениями Кая, создавая симфонию наслаждения, которая заставила Ису забиться в их руках.Аро не желал оставаться лишь зрителем. Он перехватил её руки, заводя их ей за голову и сплетая свои пальцы с её пальцами. Он навис над ней, его лицо было в сантиметрах от её лица, и его глаза, полные темного торжества, отражали её собственное исступление. Он впился в ее губи в жадном поцелуе забирая стон. В этот момент Аро резко отстранился от её губ и прильнул к её груди, захватывая сосок в горячий плен, в то время как Кай сделал последний, сокрушительный толчок. Она чувствовала, как Кай содрогается внутри неё, как Аро до боли сжимает её плечи, и как Маркус нежно целует её руку. Иса лежала на ступенях, любимая и абсолютно счастливая, зная, что эти три короля принадлежат ей так же сильно, как она — им. Гвардия за дверью могла только догадываться, какие реформы на самом деле происходят за закрытыми дверями тронного зала.