Хэштег «ТайнаЖасмин»

      После истории с фанатами у служебного входа Рафи стал спать ещё хуже. Если до этого мешало само пребывание в хостеле, с тонкими стенами, пропускающими звуки храпа или работающего телевизора в три часа ночи. То теперь к бессоннице добавилось нечто новое: он иногда прокручивал в голове каждую минуту разговора во время первой поездки в машине Энрике.       Это было глупо, Рафи понимал. Энрике – звезда сериала, при этом не только того, в котором они снимались сейчас. У него наверняка есть девушка или парень, раз он так спокойно отнёсся к Рафи. Да просто хотя бы нормальная жизнь без ночных смен и подработок. А Рафи – ассистент гримёра, случайный актёр нелепой роли, который теперь боится выходить на улицу без капюшона.       Но вот наступало утро, Рафи спускался к чёрному входу, и там, на парковке, его ждали. Улыбались ему и везли, не требуя бессмысленных разговоров ни о чём под тихо играющее радио.       А когда Энрике садился в кресло и Рафи касался его лица, чтобы поправить тональный, между ними происходило что-то необъяснимое. Энрике переставал улыбаться этой своей ничего не значащей дежурной улыбкой, закрывал глаза и дышал медленнее.       Рафи водил пальцами по его скулам, по подбородку, по краю нижней челюсти, только там, где требовала работа, но каждый раз чуть дольше, чем необходимо.       — У тебя холодные руки, — напоминал Энрике шёпотом, не открывая глаз.       — У всех гримёров, — отвечал Рафи так же тихо.       Пять минут в гримёрке до начала съёмочного дня, когда никто не заходит, кроме них. Ни Авроры, теперь появляющейся только по своему вызову и уходившей сразу после своих сцен. Ни Лусии, отвечающей за грим Рафи и терпеливо ждущей в соседней комнате, пока «парень поправит капризной звезде тональный».       Первой что-то заметила сценаристка Алисия – сидя за мониторами, попивая чёрный кофе из термокружки. Она вообще многое замечала, даже детали, которые пропускал Игнасио. Она и раньше подмечала, как Энрике смотрит на Рафи в перерывах. Не раз заставала, как он задерживается в гримёрке после того, как грим уже нанесён. Видела, как он приносит два кофе каждое утро: один себе, второй на имя Рафаэля, в титрах значившегося как «ассистент». Но выводы пока не спешила делать.       — У них странная химия на площадке. Не между Софи и Лукасом, а между Лукасом и Жасмин, — она осторожно шепнула продюсеру Диего, пихнув его в бок.       — Это хорошо или плохо?       — Посмотрим, — пожала она плечами.

***

      Тем временем рейтинги уверенно росли. К середине второго месяца съёмок «Наше длинное лето» заняло третье место в возрастной категории 16–24. Игнасио ходил довольный.       А вот Аврора чувствовала себя напряжённой.       При участии в прошлом проекте её лицо было на всех билбордах, её цитировали в интервью, называя «восходящей звездой». Она привыкла быть главной. Но здесь, в «Нашем длинном лете», хоть по контракту, по сценарию и по количеству реплик, в конце концов, она тоже была главной, в соцсетях говорили не о ней.       Все говорили о Жасмин. «Такая загадочная, а как красиво сидит у окна». О том, почему она не говорит: «Может быть, у неё травма?» И тут же прилетал ответ на комментарий: «Может быть, Лукас спасёт её от молчания?» Хэштег #ТайнаЖасмин набрал миллион просмотров за три дня.       Листая перед сном TikTok, Аврора кусала губы. Каждое видео о Жасмин забивалось маленьким гвоздём в её самооценку. Не этого она ожидала, соглашаясь на роль.       Однажды она попыталась поговорить с режиссёром.       — Это ненормально, — Аврора стояла за спиной Игнасио, размахивая руками. — У второстепенного персонажа больше обсуждений, чем у главного.       — Зрители сами выбирают, кто им интересен, — тот пожал плечами, не отрываясь от монитора. — Я не могу это контролировать.       — Ты можешь дать моей Софи больше экранного времени.       — У Софи и так шестьдесят процентов хронометража. Жасмин приблизительно десять.       — Восемь, — поправила сценаристка Алисия из угла. — Я считала.       Аврора бросила на неё убийственный взгляд, развернулась и ушла, громко хлопнув дверью.       Вот кто ничего этого не знал, так это Рафи. Он не сидел в TikTok и не читал комментарии. Он вообще старался не искать себя в интернете – некогда да и неинтересно. Пару раз Лусия показала ему смешные мемы с Жасмин: она с мороженым, она снова с мороженым, она в пятый раз с мороженым. Рафи криво улыбался, но внутри всё сжималось.       Этой популярности он не просил. Он просто хотел работать, получать деньги и не возвращаться в квартиру к пьяным родителям, требующим с него сыновий долг.       Обычно отец звонил раз в неделю после десяти вечера.       — Ты там на своих съёмках зарабатываешь же. А мы тут… — всегда с немного заплетающимся языком. — Мать твоя…       — Я переведу деньги завтра, — отвечал Рафи.       — Переведи, а то мы без тебя пропадём.       Рафи вешал трубку и долго смотрел в потолок. Если был уже в своей комнате, шёл в душ, стоял под горячей водой, пока кожа не становилась красной, и возвращался в кровать, опять гоняя разные мысли в голове до трёх утра.       Под глазами Рафи появлялись синие круги, даже под слоем тонального, и Энрике это видел.       — Ты плохо спишь, — однажды он не выдержал, заметив в очередной раз, как пальцы Рафи дрожат, держа кисти для грима.       — Нормально.       — Твои руки дрожат.       — Кофе перепил.       — Ты не пьёшь кофе. Ты пьёшь дешёвый зелёный чай в пакетиках.       — Не лезь, — тихо попросил Рафи. То, что Энрике знал, какой чай он пьёт, было странно и приятно одновременно.       — Не полезу, — легко согласился Энрике. — Но если захочешь поговорить – я готов слушать.       Рафи кивнул, сделал вид, что поправляет ему волосы, хотя уже всё было идеально, и ничего больше не сказал. Подумав, что последнюю фразу Энрике произнёс так обыденно, будто предлагал салфетку или стакан воды.

***

      Проблема Авроры не решилась сама собой. К концу второго месяца она уже не знала, куда вымещать обиду, накопившуюся на фанатов сериала.       Она сидела в соцсетях с анонимного аккаунта, заведённого пару лет назад. Она никому его не показывала. На аватарке цветок, в профиле ни одного фото, подписано триста человек – достаточно, чтобы твит не выглядел совсем уж пустым, но недостаточно, чтобы его быстро связали с ней.       «А давайте устроим кастинг? Может, главную героиню заменим на актрису второго плана? Шутка. Или нет?».       Твит был отправлен быстрым нажатием кнопки. Аврора забралась с ногами в кресло и расплылась в ухмылке. Она рассчитывала на небольшую дискуссию с фанатами, может, поспорить или почитать их «о боже, нет, мы знаем актрису по другому успешному проекту».       Она не ожидала, что через шесть часов твит наберёт двадцать тысяч ретвитов.       «Я ЗА! Жасмин вместо Софи».       «Софи скучная. Жасмин – загадка».       «Дайте спин-офф про Жасмин».       «Кто эта актриса, кстати? Почему она не говорит?»       «Жасмин – лучшее, что случилось с сериалом».       Аврора не спала всю ночь. Она читала комментарии, мысленно ужасаясь каждому. Вот так, несколькими словами, она создала чудовище, теперь пожирающее её собственную роль.

***

      На следующее утро продюсер Диего пришёл на площадку с новостью.       — У нас тут возник виральный опрос. Продюсеры обсуждают, как на это ответить. Люди хотят видеть Жасмин в главной роли.       — Ответить? — переспросил Игнасио, отвлекаясь от оператора. — Мы что, будем менять сценарий из-за каких-то твитов?       — Мы будем делать то, что поднимает рейтинги, — жёстко ответил Диего. — В пятницу открытый кастинг. Пусть оба пробуются на Софи. Рафи и Аврора.       — Это идиотизм, — поднялась Алисия. — У Рафи нет опыта, он даже не актёр.       — У него есть лицо и образ, которые любят зрители, и этого достаточно.       В это время Аврора бледная стояла в дверях и слушала. Она проигрывала, при этом сама запустив этот процесс.

***

      Лусия, выбегавшая перехватить у кого-нибудь консилер, влетела в гримёрку, с порога размахивая ярким экраном телефона.       — Ты будешь пробоваться на главную роль!       Сидевший перед зеркалом Рафи развернулся к ней, наполовину загримированный – один глаз уже с длинными ресницами, второй ещё нетронутый.       — Не понял...       — Читай, — она сунула ему телефон.       Перечитав несколько раз новость, Рафи отложил телефон.       — Кто придумал эту ерунду? Я не могу... Я же просто не умею играть.       — Рафи, ты уже четыре недели играешь. И, судя по всему, все думают, что это лучшая роль в сериале.       — Это потому что у меня нет слов. Я просто сижу и смотрю в нужную сторону. И это игра?       Слишком демонстративно вздохнув, Лусия забрала телефон со столика, засунула его в задний карман и продолжила приводить ему в порядок второй глаз.

***

      Распиаренный в соцсетях кастинг назначили через три дня на пятницу.       Рафи совершенно не готовился. Он просто не знал, как. Вырвав из сценария монолог Софи из первого эпизода, дважды отчего-то шёпотом прочитал его в хостеле и понял, что звучит жалко. Решив, что непременно провалится, с облегчением выдохнул и завалился на койку – хотя бы не придётся притворяться, что он чего-то стоит.       На следующий день после объявления Энрике нашёл его в подсобке.       Рафи сидел на перевёрнутом ящике, обхватив колени руками, и смотрел в стену. Парик он уже снял, но платье было ещё на нём, ибо впереди ещё была запланирована сцена в парке, и переодеваться не имело смысла.       — Вот ты где, — Энрике закрыл за собой дверь. — Спрятался от кого?       — От всех.       Энрике сел на пол, прислонившись спиной к стене напротив, согнув длинные ноги в коленях, без возможности удобно устроиться в крошечной подсобке.       — Боишься кастинга? — спросил он.       — Я прекрасно знаю, что проиграю. Зачем бояться того, что уже и так очевидно?       — Ты не знаешь всё точно...       — Аврора – профи. Она училась в театральном, у неё десяток ролей за плечами. А я даже диплом ещё не получил, да и получу ли, потому что забил на учёбу после того, как мать…       Замолчав, Рафи сжал пальцы на колене до побелевших костяшек.       Не задавая лишних вопросов, Энрике подвинулся ближе, сел рядом на корточки, положил руку на затылок Рафи, под собранный хвостик, спрятанный под сеточку, подготовленную для парика.       — Это нечестно, — тихо сказал Энрике. — Тебя бросили в воду без жилета. Но если ты утонешь, то не потому, что плохо сам барахтаешься, а потому, что тебя не научили плавать.       Рафи поднял на него голову. Глаза блестящие, сдерживающиеся лишь потому, что слёзы размажут грим, сам, кажется, не в состоянии будет исправить, а Лусия потом будет ругаться.       — Говоришь так, будто мы знакомы сто лет.       — А мне кажется, что сто лет. — Энрике улыбнулся, убрал руку с его затылка, осторожно коснулся щеки пальцами.       Не зная, что на это ответить, Рафи просто сидел и смотрел в его лицо. Так близко, что видел крошечную царапину на его подбородке, видимо, порезался утром, бреясь.       Энрике наклонился. Не спрашивая, медленно, словно давая время отстраниться, чем Рафи не воспользовался.       Поцелуй был коротким. Губы Энрике показались сухими и тёплыми.       — Ты позволил это сделать? — он отодвинулся, посмотрев на Рафи и проверяя реакцию.       — Я не успел запретить.       — А если бы успел?       Рафи подумал, сам наклонился и поцеловал Энрике, но дольше и чуть глубже. Пальцы вцепились в ворот его рубашки, платье зашуршало стиснутой меж коленей юбкой.       Слегка с задержкой Энрике ответил. Одной рукой обхватил талию Рафи, другой прижал к себе, надавив меж лопаток.       Целоваться, сидя в каморке в платье и с накладной грудью, было странно. Но целоваться с Энрике казалось правильным.       Им пришлось остановиться, из-за двери раздался голос Лусии: «Рафи, ты где? Игнасио уже истерит, у нас через пять минут сцена в парке!»       Они отодвинулись друг от друга. Рафи вытер губы тыльной стороной ладони, размазав помаду, и чертыхнулся. Встал, одёрнул платье, провёл ладонями по лицу, проверяя, всё ли на месте. Потом посмотрел на Энрике, тот всё ещё сидел на полу, улыбался, растрёпанный.       — В пятницу, после кастинга, — поднимаясь, Энрике отряхнул брюки сзади. — Я тебя заберу. Не сбежишь?       — Куда я денусь.       Рафи вышел из подсобки. Сердце колотилось где-то в горле, щёки горели, но он не улыбался, боясь, что Лусия заметит и начнёт задавать вопросы. Но ту волновала только стёршаяся помада и поджимающее время для съёмок.       Сцена в парке прошла с четвёртого дубля. Хоть Энрике, отвлекаясь, забыл текст только один раз.

***

      В пятницу павильон превратился в нечто среднее между театром и цирком.       Пришли все: продюсеры, кастинг-директор, какие-то люди с телеканала, о котором Рафи даже не слышал. Игнасио сидел в центре, подперев подбородок кулаком, Алисия крутила в руках карандаш. Оператор Карлос молча настраивал камеру, хотя снимать должны были не для сериала, а просто для отчёта.       Аврора с безупречным макияжем и волосами, уложенными в крупные локоны, нарядилась в своё лучшее платье – облегающее красное, с открытыми плечами.       Рафи был в своём обычном – джинсы, чёрная футболка, бандана, скрывающая отросшие волосы. Никакого грима, кроме остатков вчерашней туши, которые он, волнуясь, забыл полностью смыть.       Он вышел на сцену после Авроры, только что закончившей эмоциональный, с надрывом, с почти настоящими слезами монолог, мельком взглянув на довольных, кивающих ей продюсеров.       Рафи встал в центре, обозначенном заранее, уставился на сжатый в руках распечатанный текст. Смотрел на него и не видел ни строчки.       — Я… — начал он и прокашлялся, поняв, что голос сел.       Совсем не по сценарию, а реально сел, то ли от волнения, то ли от бессонницы, а может, от трёх чашек зелёного чая, выпитых залпом.       — Извините, — сказал он, кашлянув ещё раз. — От нервов сорвался голос. Может быть, в другой раз.       Игнасио выпрямился и открыл рот, чтобы что-то сказать, но Рафи, глядя в пол, тихо продолжил:       — Но я хочу сказать спасибо. За то, что заметили мою маленькую роль. Это много для меня значит. Жасмин – это лучшая роль, которая у меня была. И послушайте, Аврора – она настоящая Софи, именно как её представит любой, прочитавший сценарий. Я не хочу её заменять.       Он поклонился и ушёл со сцены, не дожидаясь реакции собравшейся публики.       Практически за кулисами его догнал вздох разочарования из зала и брошенное: «А мы думали, будет скандал».       Прислонившись спиной к холодной стене коридора, Рафи закрыл глаза. Ноги не держали, пальцы сжали, смяв, лист с монологом. Он сам не понимал, что только что произошло. Он извинился? Он назвал Аврору победительницей? Да. И теперь интернет, наверное, ненавидит его ещё больше. Или нет? Он не знал. Ему хотелось в хостел, залезть под одеяло и не вылезать до конца съёмок, а лучше до конца жизни.       Но его обещал сегодня забрать Энрике. И Рафи, сам не зная как, оторвался от стены и сделал шаг в сторону выхода.       — Ну что ж, — неловкую тишину первым нарушил Диего. — Победитель очевиден.       Аврора получила свою роль обратно, как выложили пост в соцсетях, «подтвердила статус главной героини после открытых слушаний». По факту выиграла у соперника, который не мог вымолвить ни слова.       Но интернет решил иначе.       Вечером того же дня в сеть попала запись с кастинга. Не всего, а только той части, где Рафи извинялся и благодарил.       «Это парень? Андрогинная внешность?»       «О-о-о, как мило, неужели остались звезды, не желающие строить карьеру на скандалах».       «Софи устроила цирк, а Жасмин пришла и сказала спасибо».       «Благородный поступок».       «Я теперь фанат навсегда».

***

      Аврора вернулась в свою личную гримёрку и закрылась изнутри. Достала телефон, открыла свой твит, с которого всё началось, затем несколько твитов, посвящённых сегодняшнему «кастингу», перечитала комментарии.       Она ударила кулаком по столику, выложенная косметика подпрыгнула, завалилась незакрытая пластиковая бутылка, разливая воду на пол. Аврора позвонила своему агенту, а когда тот не взял трубку, оставила голосовое: «Сделай что-нибудь. Или я сделаю сама».       Она подняла глаза в зеркало: идеальный макияж, идеальные локоны, идеальная улыбка, стоившая ей трёх лет виниров. А у этого Рафи... Он молчит, и все в восторге.       Аврора сжала телефон так, что захрустел чехол.

***

      Держа слово, Энрике, оставив машину стоять как обычно за контейнерами, ждал Рафи у чёрного хода, у той самой двери, через которую они сбегали от фанатов месяц назад.       На этот раз Рафи не пришлось ложиться на пол, они выехали через дальние ворота. И фанатов на территории киностудии не было: то ли охрана лучше следила, то ли все собрались у главного входа, надеясь увидеть актёров после кастинга.       Оказавшись на трассе, Энрике включил радио, но звук сделал почти неслышным, пока Рафи смотрел в окно на пролетающие фонари. Через полчаса они были у хостела. Энрике остановился на тёмной окраине парковки, заглушил двигатель и повернулся к Рафи.       Не сказав ни слова, они встретились в темноте салона, сначала руками, потом губами. Энрике целовал его, завалив, прижимая к дверце со стороны пассажира, и Рафи чувствовал, как бьётся чужое сердце через тонкую ткань футболки.       Поцелуй был не таким осторожным, как в подсобке, а жадным и голодным, будто Энрике сдерживался несколько дней в ожидании момента.       — Рафи, — выдохнул он в губы. — Я больше не могу притворяться, что мне просто нравится с тобой работать.       — А что ты можешь?       — Если я предложу сейчас поехать ко мне на другой конец города...       — Поехали, — Рафи не подумал и трёх секунд.

***

      Они поднялись на шестой этаж новостройки в тихом районе.       — Тут ещё может пахнуть краской, рабочие только на той неделе закончили отделку комнат, — Энрике открыл завешанный куском полиэтилена шкаф в прихожей и вытянул с нижней полки две пары тапочек. — Выбирай, они новые, может, только размер большой будет.       Светло-серые стены большой комнаты, объединяющей кухонную зону с дымчатым гарнитуром и гостиную с одиноким синим диваном, ещё в плёнке, огромное окно без штор или жалюзи.       — В спальне уже закончили, там не настолько всё плачевно, — с виноватой улыбкой Энди полез в шкафчик кухни и вытащил электрический чайник. — Мы сейчас закажем что-нибудь. Можешь пока из ванной стулья принести.       — Из ванной?       — Ну, чтоб не мешали строителям, или как там правильно... Молярам.       Но вместо этого Рафи подошёл к нему вплотную и обнял за талию, прижавшись со спины.       — Я никогда… — начал он.       — Я предполагал, — Энрике развернулся в кольце его рук и обнял его. — Мы не будем делать ничего, чего ты не захочешь.       — Я хочу, просто боюсь.       — Говоришь, что не боишься, но трясёшься, будто...       Рафи привстал, не давая договорить, прижался губами к его губам. Целовались они долго, Энрике держал его за голову, взлохматив по вискам волосы, выбившиеся из хвоста, пока Рафи сминал его рубашку на груди.       Щёлкнул вскипевший чайник, будто давая им сигнал двинуться по короткому коридору до двери спальни, так сцепившись, целуясь и задевая плечами стены и косяки. Добравшись до заправленной постели и упав на неё, Энрике навис над Рафи. Не дав ничего произнести, тот потянулся сам – обхватил шею и завалил на себя, впиваясь в губы.       Спешно раздевшись, Энрике откинул их вещи и поднялся на коленях перед Рафи.       — Ты красивее, чем Жасмин.       — Не говори ерунды...       Глаза привыкли к темноте. Скупой свет с улицы через окно с пустым карнизом практически не отбрасывал теней. Рафи лежал худой, бледный, с растрепавшимися волосами, резинка с которых слетела ещё где-то в коридоре.       Энрике целовал его плечи, прикусывал ключицы, вылизывал живот. Медленно и без спешки. Рафи, не зная, куда деть руки, просто копошился пальцами в его коротких волосах.       Боясь сделать больно, Энрике делал всё медленно, а Рафи боялся показаться неопытным, отчего секс был неуклюжим. Посмеиваясь, когда что-то шло не так, они замолкали, когда получалось. А после лежали рядом в темноте.

***

      — Ты останешься? — прижавшись со спины к Рафи, Энрике перебирал его мокрые после душа волосы.       — А можно? — даже не развернувшись, но напрягаясь телом, будто готовый при отказе сразу же вскакивать с постели.       — Я хочу, чтобы ты остался, — сжимая в объятьях и целуя в светлую макушку.       Рафи закрыл глаза, впервые за много месяцев не думая о завтрашних съёмках, о родителях, о кастингах, о фанатах. А лишь только о руке Энрике на своей талии.

***