«Друг»

Прошёл ровно год. Чон Чонгук сидел в ювелирном салоне и смотрел на бархатную подложку с тремя кольцами. Пальцы подрагивали, в горле пересохло, а сердце колотилось где-то у самого кадыка. Хосок сидел рядом, закинув ногу на ногу, и с философским спокойствием наблюдал за метаниями друга. — Ты сейчас сам себя до инфаркта доведёшь, — произнёс Хосок, отпивая остывший кофе из бумажного стаканчика. — Выдохни. Чонгук не слышал. Он уже раз пять стоял перед витриной с кольцами и смотрел на бесконечный ряд блестящих металлов и камней, и в голове у него всё смешалось в одну сплошную кашу. Белое золото или жёлтое? С камнем или без? Если с камнем — то какой? Тэхён носит серебро, но Чонгук видел у него одно кольцо из жёлтого металла, и оно ему шло. Или не шло? Он не помнил. Он ничего не помнил, кроме одного: он должен выбрать идеальное кольцо. Идеальное. Такое, чтобы Тэхён посмотрел на него и сразу понял — да, это оно, это то самое. Хосок закатил глаза, поставил стаканчик на стеклянную витрину и, недолго думая, схватил Чонгука за плечи. И сильно встряхнул, так, что у того даже клацнули зубы. — Эй! — возмутился Чонгук, выныривая из паники. — Ты чего? — Привожу тебя в чувство, — невозмутимо отозвался Хосок. — Ещё раз зависнешь получишь подзатыльник, понял? Чонгук шумно выдохнул, потёр плечо и бросил на друга негодующий взгляд. Враждебности в нём не было ни капли, только благодарность с лёгким раздражением. Год назад он и представить не мог, что будет сидеть в ювелирном с Чон Хосоком — альфой, которому когда-то всерьёз пытался сосватать Тэхёна. Сама мысль об этом теперь вызывала у Чонгука приступ тошнотворного стыда. Сосватать. Какое ужасное слово. Будто Тэхён — это вещь, которую можно передать из рук в руки. Хосок, к счастью, никогда об этом не напоминал. Их дружба началась примерно через месяц после упомянутого разговора в кафе: сначала короткие сообщения, потом совместные обеды, потом привычка сбрасывать друг другу смешные видео по вечерам. Постепенно Чонгук осознал: Хосок стал ему настоящим другом. Не на фоне общей драмы, не из вежливости, а просто так. И теперь этот друг сидит рядом, заставляя его не сходить с ума при выборе помолвочного кольца. — Понял я, — Чонгук отстранился от колец и посмотрел на друга. — Я понял, Хосок. Я просто… — Ты просто смотришь на эти кольца уже час. Час, Чонгук. Мы могли бы купить машину за это время или дом. Или маленькую страну. — Я не хочу маленькую страну. Я хочу кольцо. — Тогда возьми уже кольцо. Чонгук встал и снова подошел к витрине. Продавщица уже успела несколько раз поправить причёску и теперь смотрела на них с лёгкой тревогой, наверное, боялась, что этот нерешительный тип простоит у витрины до закрытия. — Они все красивые, — пробормотал Чонгук. — Я не могу выбрать. — Ты можешь выбрать. Ты просто боишься ошибиться. — А вдруг он не захочет? Хосок вздохнул. Этот вздох был тяжелее предыдущих. Чонгук знал его уже достаточно хорошо, чтобы понимать: сейчас последует что-то вроде лекции. Или всё же подзатыльника. — Чонгук, — Хосок подошёл, положил руку ему на плечо и сжал, чтобы привлечь внимание. — Ты хочешь сделать ему предложение? — Да. — Ты любишь его? — Да. — Он любит тебя? Чонгук посмотрел на друга. Хосок смотрел в ответ спокойно, ожидая ответа на вопрос, который казался таким очевидным. — Да, — сказал Чонгук. И в этом «да» пряталось утверждение, которое он сам себе повторял каждый раз, когда страх закрадывался в голову. — Тогда какая разница, какое кольцо? Чонгук открыл рот, чтобы возразить, но Хосок перебил его: — Я не говорю, что оно не важно. Я говорю, что важнее, то, что ты стоишь здесь и выбираешь его. Для него. Для вас. А кольцо — это просто кольцо. Они стояли у витрины. Внутри магазина горел мягкий свет, и каждое кольцо лежало на чёрном бархате отдельно от других, как маленький экспонат в музее. Чонгук смотрел на них и видел одно и то же: возможность. Возможность сказать «я выбираю тебя» громко, во весь голос, так, чтобы это услышали все. Даже те, кто когда-то смотрел на них с косым взглядом. — То третье, — сказал Хосок. — Что? — То третье. Которое ты уже рассматривал четыре раза. Оно тебе больше всех понравилось. Чонгук перевёл взгляд на витрину. Третье кольцо в правом ряду: тонкое, из белого золота, с маленьким бриллиантом в центре. Камень был не слишком большим, но ловил свет, когда Чонгук снова на него посмотрел. Оно было простым. Без лишней вычурности. Именно таким Чонгук представлял себе кольцо для Тэхёна: не кричащим, не пытающимся что-то доказать, просто красивым и настоящим. — Оно не слишком… — начал Чонгук. — Оно идеально, — перебил Хосок. — Ты сам так думаешь. Я видел, как ты на него смотрел. Ты смотрел на него дольше, чем на остальные. Просто возьми его. И поверь, Тэхёну тоже понравится. Мне кажется, он будет рад любому кольцу от тебя. Чонгук посмотрел на друга. Хосок не улыбался, он говорил серьёзно. За год их дружбы Чонгук научился читать его лицо почти так же хорошо, как лицо Тэхёна. И сейчас он видел: Хосок не пытается его успокоить, он просто говорит правду. — Ты так думаешь? — спросил Чонгук. — Уверен. Или ты хочешь заставить его ещё дольше ждать? Смотри, уйдёт от тебя — я заберу его себе. Чонгук развернулся к нему так резко, что Хосок даже отступил на полшага. — Эй! Да не в жизнь! Заберёт он, ага, размечтался. Тэхён — мой человек. Хосок рассмеялся, без тени обиды. Двадцать шесть лет парню, а ведёт себя как ребёнок, у которого пытаются отобрать любимую игрушку. Он хлопнул Чонгука по плечу и одобрительно улыбнулся. — Видишь ты уже думаешь не о кольце о нём. Просто бери и хватит мучить продавца. Хосок был прав, как всегда, когда дело касалось очевидных вещей. Чонгук умел усложнять простое до невероятных масштабов, но в конце всегда оказывалось, что ответ лежит на поверхности. И сейчас ответ был простым: он любит Тэхёна. Тэхён любит его. А кольцо — это просто кольцо. — Да, — сказал Чонгук. — Тогда возьму то. Оно и правда самое лучшее. Хосок похлопал его по плечу и одобрительно улыбнулся. Продавщица вздохнула с облегчением, когда они наконец подошли к прилавку. Чонгук показал на кольцо, она достала его, дала посмотреть вблизи. И когда он взял его в руки, такое лёгкое, прохладное, чужое пока, но уже почти своё, он вдруг понял, что Хосок был прав. Это было идеальное кольцо. Не потому что оно было самым дорогим или самым красивым. А потому что он выбрал его сам. Потому что он стоял здесь, в этом магазине, и делал самый важный шаг в своей жизни. Пока оформляли покупку, Чонгук стоял у витрины и смотрел сквозь стекло куда-то в пространство. Пальцы сами собой сжались в кармане куртки, а мысли унеслись на полгода назад, в тот самый вечер, когда они с Тэхёном наткнулись на историю, перевернувшую его восприятие реальности. Это был обычный будний вечер. Тэхён лежал на диване, положив голову Чонгуку ему на колени, и лениво скроллил ленту в телефоне. Чонгук перебирал его волосы, наслаждаясь тишиной и теплом. Вдруг Тэхён замер, вчитался во что-то и тихо ахнул. — Гуки, смотри. Чонгук наклонился. На экране светилась статья — интервью с парой, бетой и омегой, прожившими вместе больше десяти лет. У них было двое детей: первый — приёмный, второй — родной. Омега смог забеременеть от беты. Врачи назвали это чудом, развели руками и записали случай в медицинский журнал как статистическую аномалию. Но ребёнок родился здоровым, а пара продолжала жить дальше, растить обоих сыновей и доказывать всему миру: невозможное — это всего лишь слово. Чонгук помнил, как дрогнуло что-то у него в груди. Помнил, как Тэхён отложил телефон и спокойно посмотрел на него снизу вверх, без требований, без ожиданий. И Чонгук впервые за долгое время позволил себе поверить: чудо возможно. Не гарантировано, не обещано, но возможно. И этой веры оказалось достаточно, чтобы перестать бояться будущего. Теперь, стоя в ювелирном с бархатной коробочкой в руках, он вспоминал ту историю с новой силой. Она стала для него якорем — доказательством, что природа иногда ошибается в своих расчётах. И именно сегодня эта мысль грела особенно сильно. Они вышли из магазина на улицу. Майское солнце уже начинало прогревать воздух. Чонгук смотрел на коробочку, которая теперь лежала во внутреннем кармане его куртки, и не мог перестать улыбаться. — Спасибо, — сказал он Хосоку. — Правда. — Не за что, — ответил тот. — Но если ты сейчас снова начнёшь переживать, знай я тебя ударю. Честно. — Не начну. — Ага. На парковке они с Хосоком разошлись. Хосок хлопнул его по плечу в последний раз, пожелал удачи и сел в свою машину. Чонгук же направился к автомобилю, который они с Тэхёном полгода назад купили на общие сбережения. Серебристый кроссовер — лаконичный, надёжный, просторный ровно настолько, чтобы в выходные загрузить багажник оборудованием для пикника. Машина понравилась обоим сразу — редкий случай, когда выбор занял от силы полчаса и обошёлся без единой ссоры. Чонгук тогда даже пошутил, что если бы все решения в их жизни давались так же легко, они бы уже владели небольшой корпорацией. Тэхён фыркнул и сказал, что предпочитает корпорации уютный дом. Чонгук сел за руль, завёл двигатель и аккуратно, почти благоговейно, переложил коробочку с кольцом во внутренний карман пиджака. Пиджак он надел специально, простой, серый, но с глубоким потайным карманом, достаточно надёжным, чтобы драгоценный груз не выскользнул при ходьбе. Пальцы легли на руль, и машина плавно выехала с парковки. Ехать до дома оказалось дольше обычного. Город погряз в пятничной пробке, переполненной чужим раздражением. Чонгук почти не замечал её. Он думал о Тэхёне. О том, как тот встречает его с работы. О его глазах: больших, тёмных, с неизменной влажной поволокой после долгого дня. О том, как пахнет на кухне, когда Тэхён готовит своё фирменное рагу. Стрелка на часах перевалила за восемь, когда кроссовер наконец припарковался у знакомого дома. Чонгук заглушил двигатель, несколько секунд посидел в тишине и только потом вышел. Лифт поднимался медленно, на пятом этаже дёрнулся, но поехал дальше. Ладони Чонгука начали потеть. Он вытер их о джинсы, но это мало помогло. Ключ повернулся в замочной скважине с тихим щелчком. Едва дверь приоткрылась, из глубины квартиры донеслись торопливые лёгкие шаги, узнаваемые из тысячи. Тэхён всегда бежал встречать его, едва заслышав звук ключа. — Ты пришёл, — сказал Тэхён, появляясь в дверях, волосы чуть влажные, наверное, только что вышел из душа. — Я пришёл, — ответил Чонгук. Чонгук переступил порог, опустил на пол сумки с рабочей техникой и широко раскрыл руки. Тэхён влетел в объятия сразу, такой тёплый, родной, в домашней футболке и мягких штанах, от которых пахло их общим кондиционером для белья. Тэхен поднял голову, и тут же быстро и влажно поцеловал Чонгука, потом тут же скользнул одной ладонью вниз по груди Чонгука, прямо к паху. Даже через плотную ткань джинсов он почувствовал возбуждение своего парня. — Ты долго, — сказал он в плечо. — Пробки. — Угу. Чонгук завёлся моментально, всегда заводился, когда Тэхён встречал его так. Но сейчас в кармане пиджака лежало кольцо, и тёплые пальцы, гладящие грудь, рисковали наткнуться на коробочку в любую секунду. — Тэ, — он мягко перехватил запястье, отстраняясь. — Тэ, подожди. Тэхён замер. Поднял озадаченные глаза, чуть встревоженные, но всё такие же влюблённые. И Чонгук в тысячный раз утонул в этом взгляде. Как он мог столько лет не замечать его? Как мог смотреть сквозь Тэхёна, когда тот смотрел прямо в душу? Мысль кольнула остро и привычно: если бы они поговорили раньше. Если бы Чонгук набрался смелости и подошёл тогда. Если бы заметил его чувства до того, как сам превратился в ходячий комок страха и нерешительности. Они бы уже давно были женаты. Или нет. Возможно, в двадцать лет они не выдержали бы того, что пришлось выслушивать позже, когда называли вторичный пол своего партнёра. Разговор с отцом Тэхёна дался тяжело, тот явно ожидал для сына альфу с положением, а получил Чон-бету-лучшего-уже-не-друга-Чонгука. Странно, как в современном обществе кто-то до сих пор считает себя вправе критиковать чужой выбор. Но ни один косой взгляд, ни одно осуждающее слово не могли перебить взгляд, которым Тэхён смотрел на него прямо сейчас. Пусть идут лесом и завидуют дальше, что Чон Чонгук отхватил такого замечательного парня. А в будущем, если повезёт, и мужа. Кстати об этом. Чонгук наклонился, поцеловал Тэхёна в лоб и мягко отстранился. — Сначала в душ и разобрать инструменты, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Тэхён остановился. Поднял взгляд — озадаченный, немного обеспокоенный. Тэхён понимающе промычал, не обиделся. Уже развернулся и сделал шаг в сторону кухни, бросив через плечо: — Я разогрею ужин. Если что я буду там. Чонгук смотрел ему вслед. Лопатки под футболкой, чуть взлохмаченный затылок, босые ступни на тёплом полу. Сердце сжалось до сладкой боли, поэтому не сдержавшись, он догнал Тэхёна в два шага, развернул к себе и поцеловал, также глубоко, влажно, требовательно, точь-в-точь как пять минут назад целовали его самого. Потом резко оторвался и выдохнул в приоткрытые губы: — Через полчаса жди в спальне. Я уже поел. Остался только десерт. Тэхён улыбнулся во все тридцать два зуба, быстро чмокнул его в губы и, заметно повеселевший, скрылся в коридоре, ведущем в спальню. Чонгук стоял в прихожей и смотрел ему вслед. Коробочка с кольцом лежала у самого сердца. И он всё ещё не мог поверить, что это происходит на самом деле. Чонгук подхватил сумки и направился в кабинет. Там, в тишине, среди штативов, объективов и кофров с аппаратурой, он позволил себе выдохнуть. Достал коробочку, открыл её и глупо улыбнулся собственному отражению в полированном ободке. Спрятать кольцо надёжнее всего в чехол для светофильтров, Тэхён туда никогда туда не заглядывал. Маленький кожаный футляр, плотно набитый стёклами, стал идеальным тайником. Чонгук убрал коробочку, застегнул молнию и отправился в душ. Горячая вода смыла остатки дневной тревоги. Через двадцать минут, свежий и распаренный, он уже входил в спальню, где его ждали любимые руки и губы, расцеловавшие всю грудь. Такие вечера случались реже в последнее время, так как обоих завалило дедлайнами, Чонгук доделывал крупный проект для студии, Тэхён сутками пропадал в издательстве. Упускать возможность ублажить партнёра сейчас казалось преступлением. Позже, когда дыхание выровнялось и прохладная простыня остудила разгорячённую кожу, Тэхён уснул первым. Чонгук ещё долго лежал без сна, глядя в потолок и прокручивая в голове завтрашний день. Потом провалился в глубокую дрёму, без сновидений. Среди ночи его разбудили шаги. Лёгкие, осторожные, но достаточно отчётливые, чтобы выдернуть из сна. Чонгук прислушался: Тэхён вышел из спальни, прошлёпал босыми ногами на кухню, налил воды. Сейчас вернётся. Но шаги вдруг изменили направление. Скрипнула дверь кабинета. Чонгук мгновенно поднялся. Сердце забилось быстрее, в голове пронеслось: «Кольцо». Он неслышно вышел в коридор и остановился в дверях кабинета. Тэхён стоял посреди комнаты. Обхватил кружку с водой двумя руками и медленно обводил взглядом стены, потолок, книжные полки, заваленные техникой. Он не искал ничего конкретного — просто смотрел, будто видел комнату впервые. Чонгук подошёл со спины, обнял, уткнулся носом в макушку. — Что ты тут делаешь? Тэхён не вздрогнул, он ждал прикосновения. Чуть склонил голову набок и ответил тихо, чуть задумчиво: — Думаю, станет ли эта комната когда-нибудь принадлежать кому-то другому. Чонгук выгнул бровь. — Ты хочешь свой кабинет? Можешь переносить сюда свои вещи, я... Договорить он не успел. Тэхён плавно обернулся в кольце его рук и поднял глаза. Улыбка тронула уголки губ, но в ней читалось нечто большее, чем просто нежность. — Нет, я о ребёнке. Воздух в комнате будто загустел. Чонгук замер. Дети — запретная тема, которую они оба старались не затрагивать без крайней необходимости. Но Тэхён иногда всё же начинал о них говорить осторожно, с особенной интонацией, от которой у Чонгука внутри всё сжималось в тугой узел. И каждый раз этот разговор снова сталкивал его в бездну отчаяния, пережитого год назад. Он молчал. Тэхён увидел страх в его глазах раньше, чем тот успел оформиться в слова. Поставил кружку на ближайшую тумбочку и обнял Чонгука крепко. — Я уверен, мы сможем, — прошептал он куда-то в ключицу. — Когда-нибудь. — Тэ, — голос Чонгука прозвучал глухо, — ты же понимаешь, это невозможно. Моя природа и твоя несовместимы. — Но шанс есть, — Тэхён поднял голову и посмотрел твёрдо. — К тому же, мы никогда не предохраняемся и все течки проводим вместе. Шанс есть, Гуки. Чонгук не мог выдержать этот взгляд. Слишком много надежды, слишком много веры. Надежда на чудо, шанс один на миллион, светилась в глазах Тэхёна так ярко, что Чонгуку становилось физически больно. Потому что он не мог гарантировать это чудо. Он был слаб здесь — беспомощен перед биологией, перед природой, перед всем миром, который словно насмехался над их парой: бета и омега, почти идеально, почти возможно, почти семья. Тэхён молча прижался сильнее. Они стояли так десять минут не произнося не слова. Потом Чонгук вздохнул, поцеловал его в висок и повёл обратно в спальню. Каждый ложился со своими мыслями. И каждый знал, что другой не спит.

***

Утро субботы началось с паники. Чонгук проснулся рано, едва рассвело. Прошла ровно неделя с покупки кольца, и сегодня они отправлялись загород в лесной кемпинг, где он планировал сделать Тэхёну предложение. Сценарий рисовался в воображении уже сотню раз: ночное небо, звёзды, тишина, потрескивание костра, Тэхён поднимает глаза к Млечному Пути, а Чонгук опускается на одно колено. Романтично, продуманно, идеально. Неделю назад он объявил о поездке, и Тэхён сначала отнекивался: выходные у них редко совпадали, Чонгуку придётся перенести съёмку, а он не хотел, чтобы партнёр упахивался на следующей неделе больше обычного. Чонгук тогда лишь помахал рукой мол, ерунда. Теперь же, лёжа в кровати за секунду до подъёма, он ощутил, как волнение перестало быть лёгким. Тяжесть ответственности легла на плечи плотной мантией. Сегодня нельзя накосячить. Сегодня всё должно быть идеально. Главный страх пульсировал в висках тупой болью: ответит ли Тэхён «да»? Вдруг решит, что слишком рано? Вдруг не захочет связывать себя узами брака? Вдруг до сих пор сомневается? Сегодня он встанет на одно колено и скажет те слова, которые так долго носил в себе. Сегодня всё изменится. Или не изменится — если Тэхён скажет «нет». Он не хотел думать о том, что Тэхён может сказать «нет». Но мысль эта ползла в голову, как змея, и он не мог её прогнать. Чонгук перевернулся на бок и уставился на спящего рядом человека. Нет, сомнений быть не может. Тэхён не поднимал бы тему детей, если бы сомневался. Ах да, дети. Главная причина, по которой Тэхён мог бы ответить отказом. Чонгук прекрасно понимал: ребёнок для их пары — чудо, а чудо на то и чудо, что почти нереально. «Почти» — вот слово, которое грело душу. Эх, как бы он хотел воплотить это почти... Память сама подсунула нужное воспоминание. Это случилось спустя два месяца после переезда, буквально за день до первой течки, которую они должны были провести вместе. Чонгук не мог нарадоваться. Хоть он и не мог понять, когда у его омеги настанет течка, как могли другие альфы, но он научился видеть это в другом. Тэхён стал будто ещё милее, будто расцветал, при этом острее на язык — он будто чувствовал, что в таком состоянии может говорить всё, что вздумается. Поэтому говорил всё, что вертелось у него на языке. Так, буквально за день до начала первой течки, вечером, когда оба смотрели очередную комедию, Чонгук уже почти заснул с пальцами в волосах Тэхёна, который лежал у него на коленях. Но быстро очнулся, услышав: — Ты должен кончить в меня не менее шести раз. Чонгук аж встрепенулся. Его глаза мгновенно распахнулись и уставились на Тэхёна. Что, простите? — О чём ты? — голос прозвучал хрипло со сна. — У меня вот-вот начнётся течка, — Тэхён продолжал смотреть в телевизор, будто не замечая эффекта от своих слов. — Уровень фертильности будет выше, чем в обычные дни. А значит, нам пора начать пытаться. — Пытаться что? — Чонгук всё ещё не мог нормально соображать, поражённый первой фразой. — Зачать ребёнка, Чонгук. И тут в глазах у Чона Тэхён увидел весь спектр эмоций: радость от того, что Тэ хочет ребёнка от него, — и печаль от того, что Тэ хочет ребёнка от него. — Эй, любимый, — Тэхён приподнялся и пересел, устраиваясь на коленях Чонгука верхом. Обвил его шею руками, а коленями сжал бёдра, будто пытался защитить от всех плохих мыслей, которые роились в голове. — Тэ, ты же понимаешь... — Понимаю, — перебил он. — Именно поэтому мы начнём сейчас. Результат будет точно. Может, через год. Может, через два или три. А может, уже завтра. Никто не знает. Но зато мы попытаемся. — Он сел ровнее, заглядывая в глаза своему парню. — И в вообще, Чон Чонгук, тебе что, сложно что ли? Я же не прошу звезду с неба достать. Чонгук смотрел на милую мордашку Тэхёна и не мог понять, как это чудо из всех миллионов вариантов выбрало его. Он сорвал джекпот. Чонгук потянулся и медленно поцеловал его — благодарно. Тэхён ответил сразу, пальцами скользнул по его шее, и в этом поцелуе было обещание. Не громкое, не пафосное, а простое: Мы попробуем. Вместе». Чонгук моргнул, возвращаясь в настоящее. Рядом на подушке зашевелилась макушка: чёрные, чуть отросшие волосы красиво контрастировали на белой наволочке. Кожа Тэхёна была красивого медового оттенка и всегда выглядела аппетитно в глазах Чонгука, особенно по утрам, когда солнечный свет из окна ложился на неё тонкими полосами. Тэхён медленно разлепил веки, сфокусировал взгляд на Чонгуке и сонно улыбнулся. Чонгук пропал. Как в первую встречу, когда не мог отвести глаз от красивого одинокого парня в углу. Такой нереальный — и весь его. Мысль о том, что он когда-то размышлял, как бы передать это чудо Хосоку, отозвалась тугой злостью на самого себя. «Какой же идиот», — подумал он с горечью. Тэхён нахмурил брови. — И тебе доброе утро, — произнёс он тихо, с лёгкой обидой в голосе. Чонгук похолодел. О нет. Он сказал это вслух. — Я не тебе, прости, я это... в общем, это не тебе, я не хотел вслух... — слова посыпались сбивчивым потоком, язык заплетался, ладони взмокли. Кажется, он делал только хуже, потому что Тэхён приподнялся на локте и изогнул бровь: — То есть ты так подумал, но не хотел говорить вслух? И часто ты так в голове меня называешь? Чонгук мысленно застонал. Ну почему с самого утра всё пошло не так? — Я про себя так подумал, — выпалил он, прижимая руку к груди. — Ты ни при чём. Давай я пойду сделаю завтрак, а ты пока сходишь в ванную. Тэхён открыл рот, чтобы ответить, сказать, что он вовсе не обиделся, просто дразнил, как обычно, но Чонгук уже выскочил за дверь спальни, чуть не споткнувшись о порог. Тэхён откинулся на подушку и тихо рассмеялся. Его Гуки иногда бывал невозможно смешным.

***

Через два часа они выехали. Машина мягко катила по трассе, солнце заливало салон через лобовое стекло. Чонгук сидел за рулём в простом сером джемпере и джинсах. Тэхён устроился на пассажирском сиденье, и Чонгук то и дело ловил себя на том, что косится в его сторону чаще, чем на дорогу. Выглядел Тэхён изысканно, непривычно для выезда на природу. Кремовая рубашка, поверх неё зелёный вязаный жилет, брюки-палаццо кофейного оттенка, перехваченные тонким ремешком. На ногах были удобные кеды на плоской подошве. Запястья украшали два браслета и несколько колец, волосы аккуратно уложены. Будто на подиум собрался, а не в лес. На светофоре Чонгук снова покосился, и Тэхён поймал его взгляд. — Глаз не можешь отвести? Чонгук не стал придумывать ответ. — Да. Безумно красивый. Тэхён улыбнулся. — Спасибо. Я подумал, что сегодня будет особенный день, вот и нарядился. Чонгук поперхнулся воздухом. Закашлялся, схватился за руль. Он знает? Откуда? Хосок рассказал? Нет, Хосок бы так не поступил. Тогда что за особенный день? Светофор переключился на зелёный. Сзади посигналили. Чонгук тряхнул головой и надавил на газ. Остаток пути он провёл в лихорадочных попытках вспомнить: не говорил ли он во сне, не оставил ли коробочку на видном месте, не проболтался ли по телефону, пока Тэхён был рядом? Машина свернула с трассы на просёлочную дорогу, потом ещё раз, и вскоре среди деревьев показался деревянный домик. Небольшой, одноэтажный, с резными наличниками на окнах и просторной верандой, опоясывающей строение с двух сторон. Двор утопал в зелени: дикие травы, кусты шиповника, несколько молодых ёлок. Вековые сосны обступали участок со всех сторон, воздух пах хвоей и влажной землёй. Тишина стояла такая глубокая, что звон в ушах казался громче птичьих трелей. Чонгук заглушил двигатель. Они вышли из машины одновременно, хлопнув дверцами. Тэхён потянулся, вдохнул полной грудью и медленно огляделся. — Красота, — выдохнул он. Чонгук уже возился с ключами у входной двери, когда заметил, что Тэхён уходит в сторону. Его внимание привлекла деревянная, увитая плющом беседка, стоявшая чуть поодаль от дома. Внутри, занимая почти всё пространство, располагалась широкая скамья-качели. Тэхён направился прямо к ней, и через минуту Чонгук, справившись наконец с замком, увидел, как тот устраивается на качелях, откидывается на спинку и прикрывает глаза. Лёгкое покачивание. Лицо, подставленное солнцу. Ветер шевелит уложенные волосы, выбивая непослушную прядь на лоб. Чонгук подошёл неслышно, опустился рядом на скамью и начал тихонько раскачивать качели ногой. — Вот бы тут остаться навсегда, — прошептал Тэхён, не открывая глаз. — Да, было бы здорово. Чонгук приобнял его одной рукой за плечи, устроил ладонь на спинке скамьи. Тэхён придвинулся ближе, положил голову ему на плечо. Качели мерно скрипели, птицы пересвистывались в кронах сосен, солнце медленно ползло по небу. Дорога заняла около часа. Чонгук всю дорогу старался не думать о предстоящем, но мысли возвращались снова и снова. Он смотрел на дорогу, сжимал руль и чувствовал, как ладони потеют от волнения. Он переключал радио с одной станции на другую, но музыка не успокаивала, только добавляла лишний шум в голову. Тэхён сидел рядом и смотрел в окно. Иногда он что-то говорил — про погоду, про деревья, про то, как здорово выбраться из города. Чонгук отвечал, но не запоминал своих слов. Всё, что он мог, — это смотреть на Тэхёна краем глаза и думать о том, что через несколько часов его жизнь изменится. Они решили устроить пикник во дворе. Чонгук, стараясь держаться уверенно, достал из машины плетёную корзину, которую собирал с утра, и с важным видом поставил на деревянный стол, стоящий под сосной. Солнце пробивалось сквозь ветви и рисовало на столешнице подвижный узор из световых пятен. Тэхён сидел в беседке и смотрел на всё это с лёгкой улыбкой, скрестив руки на груди. Чонгук открыл корзину. Заглянул внутрь. Вытащил несколько свёртков. Осмотрел их. Потом снова заглянул в корзину. — Тут должны быть бутерброды, — сказал он, всё ещё роясь внутри. — Должны? — переспросил Тэхён и приподнял бровь. Чонгук промолчал, а его движения стали медленнее. Он вытащил пакет с чипсами. Потом три яблока. Потом бутылку воды. И больше ничего. — Я забыл бутерброды, — сказал он. Голос прозвучал так, будто Чонгук только что потерял нечто критически важное. Так обычно говорят люди, обнаружившие пропажу паспорта перед вылетом за границу. Тэхён посмотрел на него. Потом на корзину и снова на Чонгука. В его глазах заплясали смешинки. — Чонгук, — сказал он, и голос его звенел от сдерживаемого смеха. — Ты взял с собой на пикник три яблока и чипсы? — Я собирался купить бутерброды утром! — Чонгук смотрел на корзину с таким видом, будто она его предала. — Я помню, что я их покупал. Вроде. — Вроде? — Я не знаю, где они, — признался он и провёл ладонью по волосам. — Наверное, остались на кухонном столе. Тэхён не выдержал. Рассмеялся, так громко, открыто, запрокинув голову, что его смех раскатился по всему двору, вспугнув пару птиц с ближайшей ветки. Чонгук смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается тепло. Даже несмотря на то, что он облажался с пикником. Даже несмотря на то, что в груди всё ещё сидел тугой ком нервов. Смех Тэхёна прогонял всё это, растворял без следа. — Мы можем поесть чипсы и яблоки, — сказал Тэхён, всё ещё посмеиваясь. — Или съездить в магазин. Это не конец света. — Я хотел, чтобы всё было идеально, — пробормотал Чонгук, отводя взгляд. Тэхён уже перестал смеяться, и подошёл к нему, взяв за руку. Пальцы у него были тёплые, и они мягко сжали ладонь Чонгука. Тэхён подождал, пока тот поднимет взгляд, и заговорил серьёзно, но мягко: — Чонгук. Мне не нужна идеальная еда. Мне нужен ты. Даже без бутербродов. — Ты слишком добр ко мне. — Нет, — Тэхён покачал головой. — Я просто люблю тебя. Даже когда ты забываешь бутерброды. Они всё-таки съездили в ближайший небольшой магазин, на трассе, с деревянным крыльцом и сонным продавцом. Чонгук вёл машину, а Тэхён сидел рядом и периодически хихикал, вспоминая пустую корзину. Чонгук ворчал в ответ, мол, ничего смешного, но внутри было хорошо и весело. Ближе к вечеру они решили развести мангал. Чонгук, полный решимости реабилитироваться, взялся за дело сам. Он высыпал угли, сложил их горкой, открыл пакет с розжигом. И только тогда понял, что не может найти спички. Он обыскал карманы джинсов. Потом куртку. Потом заглянул в машину. Спичек не было. — Чёрт, — пробормотал он, снова обыскивая карманы. — Я же положил их с собой. Точно положил. — Что-то не так? — донёсся голос Тэхёна из беседки. — Я забыл спички и зажигалку! — Чонгук произнёс это с таким видом, будто мир вокруг начал рушиться. — Я не знаю, где они. Тэхён вздохнул, встал, отряхнул джинсы и направился к домику. — Я сейчас, — бросил он. Чонгук смотрел ему вслед и мысленно ругал себя. Идиот. Идиот. Идиот. Ну как можно было забыть самое главное? Он хотел, чтобы всё было идеально, а в итоге забыл еду, забыл спички, он вообще что-то с собой взял, кроме кольца и нервов? Тэхён вышел из домика через пару минут. В руке он держал коробку спичек. Чонгук чуть не застонал от облегчения. — Ты нашёл их? — спросил он, хотя ответ был очевиден. — Они лежали на подоконнике, — Тэхён подошёл ближе и протянул ему коробку. — Хозяева оставили для гостей. Чонгук взял спички и почувствовал, как внутри разжимается узел, которого он даже не замечал до этого. Оказывается, он всё это время держал плечи поднятыми, а теперь они сами опустились. Он разжёг угли. На этот раз правильно: аккуратно, не торопясь, давая пламени разгореться. Огонь лизнул край угля, потом ещё, и через несколько минут мангал дышал ровным, спокойным жаром. Чонгук смотрел на пламя, а его мысли снова уходили куда-то в сторону. Как я мог столько лет не замечать, что рядом со мной живёт человек, который всё умеет? Даже то, что я не умею. Тэхён сидел в беседке и смотрел на него с лёгкой улыбкой, скрестив руки на груди. Чонгук чувствовал на себе этот взгляд и знал: Тэхён не злится. Не разочарован. Он просто смотрит на своего немного неуклюжего парня, который старается изо всех сил, но иногда у него всё идёт не по плану. И Тэхёну этого достаточно. Они говорили обо всём. О работе: Тэхён заканчивал с серией детских книг, Чонгук монтировал рекламный ролик для крупной компании. О планах: купить вторую машину, поменять диван в гостиной, съездить осенью к морю. Вспоминали забавные случаи: как Тэхён во вторую совместную течку случайно заперся в ванной и просидел там час, потому что заклинило замок, а Чонгук снаружи чуть не снёс дверь плечом. Как купили одинаковые пижамы и две недели не могли разобраться, где чья. Незаметно подкрался вечер. Солнце ушло за кроны, небо налилось синевой. Чонгук развёл костёр в выложенном камнями кругу во дворе, с четвёртой попытки, но всё же сам. Языки пламени заплясали над поленьями, бросая оранжевые отсветы на лица. Они сидели на брёвнах у огня, пили чай из термоса и смотрели, как темнеет небо. Первая звезда зажглась на востоке, за ней вторая, третья. Скоро весь небосвод усыпали светящиеся точки. Чонгук глядел на них и чувствовал, как внутри закипает нервная дрожь. Сердце колотилось где-то в горле, пальцы холодели. Пора. Он поднялся. Тэхён удивлённо посмотрел снизу вверх. — Встань, пожалуйста, — попросил Чонгук. Тэхён подчинился. Отставил кружку на бревно и выпрямился. Чонгук взял его за тёплые руки, знакомые до последней линии на ладонях. Вдохнул. Выдохнул. — Ким Тэхён... Он отпустил одну его руку и достал из кармана коробочку. Опустился на одно колено. Трава под коленом была мягкой, чуть влажной от вечерней росы, но он этого не заметил. — Ты станешь моим мужем? Бархатная коробочка открылась. Кольцо блеснуло в свете костра. Тэхён стоял и молчал. Чонгук не мог понять, что делать. Сердце колотилось так, что кровь стучала в ушах, заглушая даже пение сверчков. Он смотрел в глаза Тэхёна и видел в них рой быстрых, неуловимых мыслей. Но кажется, среди них проскальзывало сомнение. Или это просто страх? Или... «Кто бы не сомневался на его месте...» — пронеслось в голове. Но он даже не подозревал, что сейчас происходит в голове Тэхёна. Настоящий штурм. Мысли сталкивались, разбегались, возвращались снова. Не потому что Тэхён не знал, что ответить. Конечно, знал. Просто его обескуражил тот факт, что любовь всей его жизни сейчас стоит на одном колене перед ним и предлагает связать их жизни в одну. Какой ответ тут может быть? Конечно... — Да. — Голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Да, Чонгук. Конечно, да. Тэхён сорвался с места и упал в объятия, обхватив плечи Чонгука. Чонгук, кажется, ещё не отошёл. Он всё ещё стоял на одном колене, и только когда тёплые руки сжались на его плечах, до него дошло. Тэхён согласился. Правда, согласился. Он встал, притянул Тэхёна к себе и поцеловал. В этом поцелуе было всё: облегчение, радость, любовь, которую он так долго прятал. Кольцо скользнуло на палец Тэхёна легко, будто всегда там было. Когда они отстранились, Тэхён опустил взгляд, чуть закусив губу. — Вообще-то, — сказал он тихо, — у меня тоже кое-что для тебя есть. Чонгук заглянул в его глаза, но Тэхён сразу же отвёл взгляд. Это было странно. Тэхён весь день вёл себя немного не так, как обычно. Может, приболел? Или на него так повлиял свежий воздух и общая атмосфера... — Утренний тест показал положительный результат, — выпалил Тэхён быстро, будто боялся, что слова застрянут в горле, если он не произнесёт их сразу. Чонгук больше не помнил, о чём думал до этого. Мир остановился. Звёзды перестали мерцать, сверчки замолкли, даже сосны застыли. Чонгук стоял как будто в бреду. В очень хорошем сне. — Это, конечно, не точно, — продолжал Тэхён, его слова сыпались одно за другим, быстро и сбивчиво, — но я проверил три раза, надо ещё сходить в клинику и проверить, и потом разобраться с работой, и... Чонгук, всё это время стоявший как вкопанный, притянул Тэхёна к себе, не дав договорить, и впился в его губы. На этот раз очень нежно, будто Тэхён — это мороженое, которое может растаять в любую секунду. — Спасибо. Глаза наливались влагой, и он не собирался делать вид, будто это не так. Почему бы и не разрыдаться прямо здесь и сейчас? — Спасибо, Тэ. — Ох, Гуки, — Тэхён вытирал с его щёк слёзы, мягко поглаживая по скуле. — Не плачь, всё же хорошо. Чонгук кивнул. Слова были лишними. Они стояли так ещё минуты три. Просто обнявшись, покачиваясь, слушая дыхание друг друга. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я тебя тоже, любимый, — ответил Тэхён. И в этом «тоже» было всё: их прошлое, их настоящее, их будущее. Всё, что они пережили, и всё, что им предстояло пережить. Всё, чего они боялись, и всё, на что надеялись. Неожиданно ноги Тэхёна подкосились. Он покачнулся, и Чонгук мгновенно подхватил его на руки. Тэхён оказался лёгким, каким и был всегда, и в то же время в этом жесте чувствовалась новая, особенная тяжесть — осознание того, что теперь их трое. — Чонгук, ты чего? — Тэхён обхватил его за шею. — Пойдём сделаем ему или ей братика или сестрёнку. Тэхён рассмеялся в голос от этого порыва. — Но ты же знаешь, что это невозможно зачать сразу двоих. — Знаешь, Тэ, — Чонгук нёс его к дому, ступая осторожно по траве, — я сейчас в любое чудо поверю. Так что меньше слов и больше действий. Тэхён рассмеялся ещё пуще прежнего. И от этого смеха Чонгука захлёстывало волнами нежности. Он смотрел на своего жениха, теперь уже официально жениха, и в его взгляде читалась такая глубокая, всеобъемлющая любовь, какой он не испытывал никогда в жизни. Он никогда не был так счастлив, как в этот день. У порога Чонгук остановился на секунду, поправил Тэхёна на руках и толкнул дверь плечом. Внутри было тепло, пахло деревом и сухими травами, хозяева оставили на столе небольшой букетик лаванды. Чонгук внёс Тэхёна в дом и тихо закрыл дверь ногой. Если это всего лишь хороший сон, то он готов проспать так всю жизнь.