Не раскрытые тайны - Том 2

Утро раздалось привычным шумом Кваджик уже что то кричал. Шеврёз кричала то ли на него то ли на всё сразу. Элифар проснулся и с трудом но встал. За стеной что-то грохнуло. — Я ЖЕ СКАЗАЛ, ЧТО САМ ДОЙДУ ДО КУХНИ! — А Я СКАЗАЛА, ЧТО ТЫ СЕЙЧАС СВАЛИШЬСЯ СО СТУПЕНЕК И МНЕ ПРИДЁТСЯ СОБИРАТЬ ТЕБЯ ОБРАТНО! — ДА НЕ СВАЛЮСЬ Я— Грохот. Пауза. — …Я НЕНАВИЖУ ПРОРОЧЕСТВА. Элифар невольно усмехнулся и медленно сел на кровати. Тело всё ещё ныло, особенно грудь, но уже не так страшно, как вчера. Рядом Арлекино ещё спала. Точнее… делала вид, что спит. Он заметил это по слишком ровному дыханию. Элифар тихо сказал: — Доброе утро. Арлекино не открывая глаз ответила: — Если ты сейчас встанешь и порвёшь швы, я тебя привяжу к кровати. — Какое доброе утро. Она всё же открыла глаза и посмотрела на него сонным, непривычно мягким взглядом. Без маски “Отца”, без холодной собранности. Просто уставшая женщина, которая наконец позволила себе поспать. Элифар улыбнулся: — Ты всё-таки уснула. — На двадцать минут. — Врёшь. Арлекино чуть прищурилась: — И что ты мне сделаешь? Пойдёшь жаловаться Лао Цзы? С кухни сразу донёсся голос старика: — Я всё слышу. Элифар тихо засмеялся и осторожно поднялся с кровати. Арлекино сразу села: — Куда? — Проверить, не убили ли там друг друга Кваджик и Шеврёз. Снова грохот. — НЕ ТРОГАЙ МОЙ ЧАЙ!! — ТОГДА НЕ ТЯНИСЬ ЗА ЧАЙНИКОМ С РАНОЙ В БОКУ! Элифар посмотрел в сторону двери. Потом на Арлекино. — Да… думаю, ещё не убили. Она вздохнула и тоже встала. — Пошли. Пока храм не развалили окончательно. Они вышли в зал Элифар протянул руку и махнув ей сказал — Доброе утро. Кваджик уже бегая — СУКА!! СПАСИ МЕНЯ! ЭТА ВАХТЁРША МЕНЯ ЩАС УБЬЁТ!! Шеврёз ответила — БУДЕШЬ СОПРАТИВЛЯТЬСЯ ТО РЕАЛЬНО УБЬЮ! Элифар облокотился о дверной косяк и с абсолютно сонным лицом наблюдал, как Кваджик носится по залу, придерживая бок и одновременно пытаясь утащить со стола булочку. Шеврёз гналась за ним с бинтами в одной руке и какой-то банкой лекарства в другой. — СТОЙ Я СКАЗАЛА! — ДА ОНО ВОНЯЕТ КАК СМЕРТЬ! — ПОТОМУ ЧТО ЭТО ЛЕКАРСТВО! Кваджик резко спрятался за Элифаром. — Брат… брат, прикрой. Ты же понимаешь мужскую солидарность. Элифар посмотрел на него. Потом на Шеврёз. Потом сделал шаг в сторону. — Не понимаю. — ПРЕДАТЕЛЬ! Шеврёз тут же схватила Кваджика за воротник. — ПОПАЛСЯ. — НЕЕЕТ! Я ЕЩЁ МОЛОДОЙ! Я ХОЧУ ЖИТЬ! Арлекино спокойно прошла мимо этого хаоса к столу и налила себе чай. Даже не дрогнув. — Если он так орёт, значит восстанавливается нормально. Лао Цзы сидел как всегда с чашкой. — А я говорил. Шумные пациенты — хорошие пациенты. Кваджик, пока Шеврёз пыталась обработать ему плечо: — ААА! ЩИПЕТ! Шеврёз: — ЭТО СПИРТ! — ТЫ МЕНЯ МАРИНУЕШЬ КАК МЯСО! Элифар не выдержал и засмеялся. Даже Арлекино тихо фыркнула в чашку. Кваджик сразу ткнул пальцем в их сторону: — А ВЫ НЕ СМЕЙТЕСЬ! У ВАС ТАМ ВЕЧЕРОМ ВООБЩЕ РОМАНТИЧЕСКИЙ ФИЛИАЛ БЫЛ! Арлекино медленно поставила чашку. — Кваджик. — Всё, молчу. — Поздно. Он резко посмотрел на Элифара: — БРАТ, СПАСАЙ! ОНА СЕЙЧАС НА МЕНЯ ТАК ЖЕ ПОСМОТРИТ КАК НА ОКНО! Элифар с максимально серьёзным видом отпил чай: — Ну… земля тебе пухом тогда. Они всё же уселись и пили чай. Кто что рассказывал. Кто то рассказывал историю из жизни а кто просто какой то интересный факт о себе. Вдруг Кваджик заговорил — А вы кстати знали что я большую часть своей молодой перспективности прожил в Фонтейне? Элифар посмотрел на него — Но ты же рождён в Натлане.. Чё ты забыл в Фонтейне? Кваджик лениво развалился на стуле, держа чашку двумя руками. — Да потому что меня в Натлане долго держать было невозможно. Я был слишком… проблемный. Шеврёз фыркнула: — “Был”? — Не перебивай мой трагичный лор. Он отпил чай и продолжил: — Короче, меня в Фонтейн сплавили “на воспитание”. Типа культура, порядок, цивилизация, суды, законы… Элифар уже начал смеяться: — И что, помогло? Кваджик посмотрел на него максимально серьёзно: — Нет. Я через неделю устроил драку возле фонтана. Шеврёз закрыла лицо рукой: — Конечно. Лао Цзы спокойно спросил: — И из-за чего драка? Кваджик задумался. — …Честно? Уже не помню. По-моему кто-то сказал, что мои волосы выглядят как испорченная краска. Арлекино тихо хмыкнула: — Справедливое замечание. — ЭЭ! Все невольно засмеялись. Кваджик театрально указал на неё пальцем: — Вот! Вот поэтому я и говорил, что ты страшная женщина! Арлекино спокойно отпила чай: — Но ты всё равно меня боишься меньше, чем Шеврёз со спиртом. Кваджик сразу выпрямился: — Потому что Шеврёз реально опасная. — Я всё слышу. — ВОТ! ОПЯТЬ! Элифар покачал головой с улыбкой: — И как ты вообще выжил в Фонтейне? Кваджик пожал плечами: — Ну… честно? Мне там даже нравилось. Красиво. Музыка везде. Люди пафосные. Судьи орут как будто в театре. Атмосфера вообще моя. Коломбина тихо улыбнулась: — Театр тебе действительно подходит. Кваджик гордо кивнул: — Во! Хоть кто-то понимает. Потом он вдруг стал чуть тише. — Да и… некоторые хорошие воспоминания у меня оттуда тоже остались. Шеврёз заметила этот тон первой, но ничего не сказала. Элифар только усмехнулся: — Ага. “Хорошие воспоминания” с ружьём и запахом пороха? Кваджик посмотрел в чашку и заржал: — Ну… возможно. Совсем чуть-чуть. Кваджик Посмотрел на всех — Плюсом я как раз таки там и познакомился с Кайром и Окном. Кстати у меня в Фонтейне было второе имя "Люсьен Дэ Кваджак" А и да.. у меня с детства проблемы с именами. Я их не запоминаю. Поэтому себя я называл.. Люся. Кстати. Что по выступлениям. Я обожал выступления Фурины. Я даже пытался с ней познакомиться но меня ласково послали нахуй. Фурину я кстати вообще называл Марусей. За столом повисла секунда тишины. А потом Элифар согнулся от смеха. — ЛЮСЯ?! Кваджик сразу возмущённо ткнул в него пальцем: — А ЧЁ ТЫ РЖЁШЬ?! МНЕ ЛЕТ ДЕСЯТЬ БЫЛО! Шеврёз уже уткнулась лбом в ладонь, пытаясь не смеяться слишком громко. — “Люсьен Дэ Кваджак”… и Люся… Арлекино тихо выдохнула в чашку: — Это звучит как очень трагичный дворянин и очень уставшая продавщица рыбы одновременно. — ДА НОРМАЛЬНОЕ ИМЯ БЫЛО! Коломбина неожиданно улыбнулась шире обычного: — Нет, “Люся” тебе даже подходит. — ПРЕДАТЕЛЬСТВО! Лао Цзы спокойно отпил чай: — А Фурина действительно послала тебя? Кваджик гордо выпрямился: — Очень культурно. По-фонтейнски. С пафосом. Я подошёл познакомиться, а она посмотрела на меня и сказала: “Месье, ваша энергия вызывает у меня желание вызвать охрану.” Элифар уже не мог нормально дышать от смеха. — АХАХАХА! НУ ОНА НЕ СОВРАЛА! — ДА Я ПРОСТО ХОТЕЛ ПОГОВОРИТЬ! Шеврёз сухо добавила: — Ты тогда был похож на человека, который либо украдёт кошелёк, либо устроит пожар. Кваджик задумался. — …Ну пожар я тогда реально устроил. — КВАДЖИК! — СЛУЧАЙНО! Арлекино покачала головой: — И после этого тебя удивляет, что тебя не подпускали к Архонту? Кваджик фыркнул: — Да я вообще-то культурный был! Я ей цветы принёс! Элифар сквозь смех: — Ты уверен, что это не были украденные цветы? Пауза. Кваджик отвёл взгляд. — …Не суть. Шеврёз хлопнула ладонью по столу: — Я ТАК И ЗНАЛА. Все снова засмеялись. И даже Кваджик, несмотря на возмущённый вид, ржал вместе с ними громче всех. Он всё же продолжил — Я вообще много с кем там познакомился. С Шеврёз я познакомился не случайно. Можно сказать сама меня нашла. А там попал под службу в её патруле. Где прослужил.. 5 лет. А потом как то.. всё пошло да поехало и меня спиздили в Снежную. Там я тоже пробыл не мало. Сука.. Как же я там всех ненавидел. Особенно мне запомнилсч Дотторе. Имел бы право, обращался к нему бы на "Закрой пиздак" А там ещё старикан был с шнобилем как у гоблина. Я ему дал прозвище "Баба яга" Ещё по мелочи называл его буратино и.. пиздабол. Элифар уже лежал лбом на столе, пытаясь перестать смеяться. — “Баба яга”… ты серьёзно так назвал Предвестника Фатуи? Кваджик пожал плечами с максимально честным лицом: — А чё он ходил с таким носом, будто им можно двери открывать? Шеврёз закашлялась чаем. Арлекино медленно поставила чашку. — Ты сейчас про Пульчинеллу. — ВО! Точно! Пельменелла! — ПУЛЬЧИНЕЛЛА. — Да какая разница, ты поняла. Коломбина тихо засмеялась. Лао Цзы покачал головой: — И тебя после этого не убили? Кваджик гордо поднял палец: — Потому что я был харизматичный. Шеврёз сразу: — Потому что ты быстро бегал. — И ЭТО ТОЖЕ! Элифар наконец поднял голову: — Подожди… ты реально пять лет служил в патруле Фонтейна? Кваджик кивнул: — Ага. Сначала меня туда взяли чисто потому что я в драках был полезный. Потом оказалось, что я ещё и расследования нормально вывожу. Ну… как “нормально”. Интуитивно. Шеврёз фыркнула: — Он просто лез в самые подозрительные места и каким-то чудом находил преступников. — Это называется талант. — Это называется “отсутствие инстинкта самосохранения”. Арлекино посмотрела на него внимательнее: — Теперь понятно, почему ты так реагируешь на чужую боль. Кваджик чуть притих. — Ну… когда долго работаешь в патруле, начинаешь видеть всякое. Тон стал спокойнее. Без криков. — Особенно в Фонтейне. Там красиво только сверху. А под водой, в переулках и в тюрьмах… не очень. На секунду за столом стало тише. Потом Кваджик резко хлопнул ладонями: — НО ЗАТО Я ОДНАЖДЫ УГНАЛ ЛОДКУ! Шеврёз моментально: — КВАДЖИК! — ДА ОНА ВСЁ РАВНО БЫЛА ПРИВЯЗАНА ПЛОХО! Элифар снова начал ржать. Арлекино прикрыла глаза рукой. — Я начинаю понимать, почему тебя “спиздили в Снежную”. Возможно, это была попытка спасти Фонтейн. Кваджик засмеялся — Кстати.. Коломбину я называл "Вешнёвая баба" А и ещё.. Там меня все напрягали. Особенно тот тип в очках с улыбкой. Чернявый такой. Неприятный. Я ему дал прозвище "Президент на выборах" Коломбина тихо наклонила голову. — “Вишнёвая баба”… очень поэтично. Кваджик важно кивнул: — Потому что ты выглядишь как человек, который либо песню споёт, либо душу заберёт. — Обычно оба варианта сразу. Элифар фыркнул со смеху. — А “Президент на выборах” — это кто вообще? Кваджик начал активно жестикулировать: — Ну этот! В очках! С улыбкой натянутой! Ходит такой весь правильный, будто сейчас начнёт обещать светлое будущее! Арлекино сразу поняла. — Панталоне. Кваджик хлопнул пальцами: — ВО! Точно! Панталон. Я его ещё называл “Кредит под 700%”. Шеврёз уже откровенно смеялась: — Ты вообще хоть кого-то называл нормальным именем? Кваджик задумался. Долго. — …Нет. Лао Цзы спокойно отпил чай: — Это многое объясняет. Кваджик продолжил, уже разошедшись: — Меня ещё Капитано пугал. Не потому что страшный. А потому что молчит постоянно. Вот это реально крипово. Ты не понимаешь, он тебя сейчас убьёт или просто чай хочет. Арлекино кивнула: — Справедливо. — А ещё была Синьора. Вот она на меня смотрела так, будто я лично испортил ей жизнь. Элифар усмехнулся: — А ты не испортил? — Не специально! Коломбина с улыбкой спросила: — А какое прозвище было у Арлекино? За столом повисла опасная тишина. Кваджик медленно повернул голову к Арлекино. Та спокойно смотрела прямо на него. Очень спокойно. — Ну… technically… — Кваджик. — Я молчу. — Поздно. Он нервно засмеялся: — “Страшная мама”. Элифар чуть не подавился чаем. Шеврёз закрыла лицо руками. Лао Цзы впервые за утро реально засмеялся вслух. Арлекино медленно поставила чашку. — И как ты дожил до сегодняшнего дня… Кваджик поднял палец: — Потому что я быстро бегаю. Мы это уже выяснили. Кваджик усмехнулся — Кстати у меня с Фонтейна много одежды осталось. У меня оттуда 45 костюмов под мужчину и 84 под женщину Шеврёз посмотрела на него с упрёком — А женские костюмы тебе зачем? Кваджик чуть потёр затылок — А... продавал.. Ну там это.. все эти темки... деньги и тп.. Шеврёз медленно прищурилась. — Кваджик. — Ну что “Кваджик”? Бизнес был! Элифар уже заранее начал смеяться: — Подожди… ты хочешь сказать, что торговал женской одеждой? Кваджик гордо выпрямился: — Между прочим, успешно. У меня был вкус. Арлекино скептически подняла бровь: — У человека, который называл Предвестников “Пельменеллой” и “Президентом на выборах”? — Это не мешает стилю! Коломбина тихо улыбнулась: — И что ты продавал? Кваджик сразу оживился: — О, там всё было! Фонтейнские платья, театральные наряды, перчатки, шляпы, чулки с узорами, корсеты… Шеврёз уставилась на него: — Ты слишком уверенно это перечислил. — Потому что я подбирал всё лично! Элифар уже согнулся от смеха: — Брат… ты был не патрульным. Ты был модным консультантом. — НЕ НАДО МЕНЯ ТАК ОСКОРБЛЯТЬ! Лао Цзы спокойно спросил: — И много зарабатывал? Кваджик сразу стал серьёзнее. — Очень. Пауза. — Женщины Фонтейна готовы убить за красивый костюм. Арлекино хмыкнула: — Тут он прав. Шеврёз ткнула Кваджика пальцем: — Но почему у тебя ДО СИХ ПОР восемьдесят четыре женских костюма? Тишина. Кваджик отвёл взгляд. — …Привязался. Элифар: — К костюмам? — Они красивые! Коломбина засмеялась уже открыто: — Теперь я хочу увидеть тебя в одном из них. Кваджик резко выпрямился: — НЕ НАДО ВОТ ЭТОГО! Шеврёз подозрительно посмотрела на него: — Подожди… ты ведь примерял их, да? — ДЛЯ ПРОВЕРКИ КАЧЕСТВА! Элифар стукнулся лбом об стол. Арлекино впервые за утро реально улыбнулась без попытки скрыть это. — Фонтейн тебя испортил окончательно. Кваджик с усмешкой — Кстати.. Видел я на выступлениях ваших детей.. этих.. двоих.. Брат и сестра.. близнецы.. Как их там.. Лини и.. блять... тож на Л.. Короче не важно. Важно что я их выступления не терпел. Я их ласково прозвал "Евреями" И "Шарлатанами" Элифар чуть не подавился чаем. — КВАДЖИК! Шеврёз сразу хлопнула ладонью по столу: — Ты вообще умеешь давать НОРМАЛЬНЫЕ прозвища?! Кваджик возмущённо развёл руками: — А ЧЁ ОНИ! Один улыбается так, будто сейчас мой кошелёк исчезнет, а вторая смотрит как человек, который уже знает где ты живёшь! Арлекино медленно прикрыла глаза рукой. — Линей и Линетт. — ВО! Точно. Линолеум и Линза. — КВАДЖИК. Коломбина тихо смеялась, наблюдая за этим цирком. Лао Цзы философски заметил: — Удивительно, как тебя до сих пор не избили абсолютно все жители Тейвата. Кваджик гордо поднял чашку: — Потому что я обаятельный. Шеврёз: — Потому что ты убегаешь быстрее, чем люди успевают осознать оскорбление. Элифар вытер слёзы смеха: — Подожди… ты реально говорил это им в лицо? Кваджик задумался. — Ну… Линею говорил. — И что было? — Он улыбнулся ещё шире. Это было страшно. Арлекино тихо хмыкнула: — Значит, он хотел тебя придушить. — ВОТ! Я ТОЖЕ ЭТО ПОЧУВСТВОВАЛ! Шеврёз покачала головой: — Ты словно специально собираешь врагов. Кваджик пожал плечами: — Зато жизнь интереснее. Потом вдруг добавил уже спокойнее: — Хотя если честно… их выступления были хорошие. Просто я не люблю, когда люди слишком красиво врут. На секунду за столом стало чуть тише. Арлекино посмотрела на него внимательнее. Элифар тоже заметил смену тона. Кваджик покрутил чашку в руках и усмехнулся: — Ну и плюс я завидовал. Они хотя бы выглядели как нормальные дети. А я в их возрасте уже бегал с патрулём и получал пизды от жизни. Шеврёз отвела взгляд. Тише сказала: — Ты всё ещё был ребёнком тогда. Кваджик усмехнулся уже слабее: — Ну… Тейвату было плевать. Кваджик поставил чашку — А вы бы знали как я Мавуику называл. А я её очень интересно называл. Я ей прозвище дал Мавка. А ещё частно будучи мелким её называл мамой. Ну или же.. Женщина с сиськами. Элифар заржал — Представляю. Вы идёте куда то вокруг куча людей а ты "Эй, женщина с сиськами купи мне мороженое" Кваджик тут же ударил ладонью по столу и заржал: — ДА! БЛЯТЬ! ТАК И БЫЛО! Шеврёз уже смеялась, закрыв лицо рукой. — Я не могу поверить, что Архонт Натлана это терпела… Кваджик вытер слезу от смеха: — А у неё выбора не было! Я мелкий был вообще без тормозов! Мы идём через рынок, а я на весь Натлан: Он театрально вытянул руку: — “ЖЕНЩИНА С СИСЬКАМИ! Я ХОЧУ МОРОЖЕНОЕ!” Элифар согнулся пополам от смеха. Арлекино тихо фыркнула: — И тебя не сожгли за это? — Не! Она просто брала меня под мышку и уносила как мешок картошки! Коломбина улыбнулась: — Очень похоже на Мавуику. Лао Цзы задумчиво кивнул: — Теперь понятно, почему она называла тебя идиотом с такой… материнской усталостью. Кваджик важно поднял палец: — А ещё я однажды спросил у неё, почему у мужчин нет таких же… кхм… “подушек”. Шеврёз резко закашлялась чаем. Элифар уже бил ладонью по столу от смеха. — И ЧТО ОНА ОТВЕТИЛА?! Кваджик с максимально серьёзным лицом: — “Потому что мир не выдержит второго такого хаоса.” На секунду все замолчали. А потом даже Арлекино не сдержала смех. Кваджик гордо развёл руками: — Вот! Я с детства был легендой. Элифар вдруг спросил — И сколько ты языков знал? Кваджик гордо — 48. Мой родной язык Латынь, а ещё я хорошо знаю язык хиличурлов. Меня Гримм ему научил. А ещё по мелочи язык Кхаэнри’ах.. Он посмотрел на Элифара — Короче много древних языков. Французский кстати был моим вторым языком. Элифар медленно поставил чашку. — Подожди… СОРОК ВОСЕМЬ? Кваджик гордо кивнул: — Ага. Шеврёз скрестила руки: — И при этом ты половину имён не запоминаешь. — Это другое! Арлекино посмотрела на него с явным сомнением: — Ты хочешь сказать, что знаешь почти пятьдесят языков, но называешь Панталоне “Президентом на выборах”. — Потому что его имя скучное. Коломбина тихо улыбнулась: — А латынь правда была родной? Кваджик сразу выпрямился чуть серьёзнее. — Ага. Гримм говорил на ней постоянно. Я с детства её слышал чаще обычной речи. Поэтому иногда у меня в голове и всплывают эти… фразы. Лао Цзы задумчиво посмотрел на него: — Значит, язык для тебя связан не только со знаниями, но и с памятью. Кваджик пожал плечами. — Наверное. Некоторые слова я даже не перевожу. Просто чувствую, что они значат. Элифар усмехнулся: — А язык хиличурлов тебе зачем вообще? Кваджик тут же оживился: — О! Это полезная штука! Они на самом деле не тупые. У них просто речь странная. Я однажды три часа разговаривал с одним митачурлом про еду. Шеврёз моргнула: — …Что? — Он хотел мясо. Я тоже хотел мясо. Мы нашли общий язык. Арлекино тихо выдохнула: — Удивительно, как тебя ещё не приняли за местного монстра. — МЕНЯ ПРИНЯЛИ! В НАТЛАНЕ! Элифар снова начал смеяться: — Брат, ты ходячая дипломатическая катастрофа. Кваджик ткнул в него пальцем: — Зато образованная катастрофа. Потом он вдруг чуть задумался и добавил уже спокойнее: — Французский я кстати реально любил. В Фонтейне он звучал красиво. Особенно в театрах… и в музыке. Коломбина наклонила голову: — А сейчас какой язык тебе нравится больше всего? Кваджик задумался. Долго. А потом неожиданно спокойно ответил: — Честный. На секунду за столом стало тише. Элифар прищурился — Честный.. это какой? Кваджик надпил чай и сказал — Русский дореволюционный. Древне-русский. Язык Руси. Древне-Украинский. Пиратский. Старые языки. Очень много старых Элифар хмыкнул: — “Пиратский язык” — это что вообще за категория? Кваджик пожал плечами с абсолютно серьёзным видом: — Ну знаешь… когда люди говорят не по правилам, а как чувствуют. Много грубых слов, много смысла в одном слове. Быстро, честно, без украшений. Шеврёз фыркнула: — То есть ты просто любишь ругательства. — Я люблю честность! Арлекино спокойно посмотрела на него: — Ты сейчас половину своей биографии назвал “честностью”. Кваджик кивнул: — Потому что она и есть честность. Мир редко говорит прямо. Я это делаю за него. Коломбина чуть наклонила голову: — А “старые языки” чем тебе нравятся? Он на секунду задумался, уже без шуток. — Они не врут. Пауза. — Современные слова часто уже несут маску. А старые… они ближе к тому, что человек реально хотел сказать. Лао Цзы тихо кивнул: — Слова со временем теряют вес. Элифар усмехнулся: — Но у тебя они почему-то всё равно звучат как хаос. Кваджик сразу оживился: — Потому что я — переводчик хаоса в понятный язык! Шеврёз: — Это звучит как диагноз. — Это звучит как профессия! Арлекино чуть прищурилась, но без раздражения: — И ты этим “переводом” всю жизнь и занимаешься? Кваджик посмотрел в чашку. Потом ответил проще: — Ну… да. И впервые за разговор не добавил шутку. Кваджик посмотрел на всех — ТАК! Ладно. Помните я говорил про наряды? Погнали мерять? Щас каждому подарю! Шеврёз сразу напряглась: — Нет. Кваджик даже не моргнул: — Да. — Я сказала нет. — А я уже пошёл доставать. Элифар устало откинулся на спинку стула: — Мне кажется, это тот момент, когда надо бежать. Арлекино спокойно посмотрела на Кваджика: — Ты сейчас собираешься превратить храм в примерочную? — Это не примерочная. Это культурный обмен. Коломбина тихо улыбнулась: — Мне кажется, он уже всё решил. Лао Цзы медленно отпил чай: — Отказывать ему бесполезно. Это философия. Шеврёз резко повернулась к нему: — Ты на чьей стороне?! — На стороне тишины. Кваджик уже поднялся и уверенно направился куда-то вглубь комнаты: — Так! Элифар, тебе подберём что-то тёмное и пафосное. Ты у нас страдающий романтик. — Я НЕ СОГЛАСЕН С ДИАГНОЗОМ! — Поздно. — АРЛЕКИНО! СКАЖИ ЕМУ! Арлекино спокойно: — Он уже начал. Остановить нельзя. Элифар закрыл лицо рукой: — Я выжил в войнах… но не выживу в модном показе. Шеврёз вздохнула: — Если он достанет те 84 женских костюма — я его застрелю. Кваджик из другой комнаты: — ЭТО БЫЛ БИЗНЕС-РЕСУРС! Коломбина тихо засмеялась: — Мне уже интересно, что он выберет для нас. Арлекино чуть прикрыла глаза: — Это будет ошибка. И в следующую секунду из глубины послышалось: — ШЕВРЁЗ! ТЕБЕ ПИРАТСКИЙ КОСТЮМ С КРАСНЫМИ ЛЕНТАМИ ИЛИ “ВАХТЁРША НО ВЫСШЕГО РАНГА”? Кваджик копался в своём шкафу долго. Вдруг он достал оттуда странно божественный наряд. Словно наряд древней Греции Элифар усмехнулся — Нихуя себе. Раритет. Арлекино удивилась же. А взгляд Кваджика при виде наряда сменился. Очень сильно. — Это.. Не то что вы подумали. Это.. наряд храма пространства.. Комната притихла почти сразу. Даже Шеврёз перестала спорить. Ткань в руках Кваджика выглядела слишком необычно для обычной одежды — светлая, с тонкими золотыми узорами, будто они двигались под светом. Плечи и длинные складки напоминали древние храмовые одеяния, но в них было что-то… не совсем человеческое. Элифар первым перестал улыбаться. — Храма пространства?.. Кваджик уже не выглядел весёлым. Он осторожно провёл пальцами по ткани, будто боялся повредить её. — Да. Очень старого. Его уже нет. Лао Цзы медленно поставил чашку. — Я думал, подобные вещи были уничтожены. Кваджик усмехнулся, но как-то пусто: — Почти. Арлекино внимательно посмотрела на него. — Откуда он у тебя? Пауза. Кваджик отвёл взгляд. — Я там родился. Тишина стала тяжелее. Шеврёз нахмурилась: — Подожди… ты никогда не говорил про храм. — Потому что вспоминать не люблю. Он аккуратно расправил ткань. — Там всё было… иначе. Пространство, время, языки — всё перемешивалось. Гримм тогда ещё не был тем, кем стал позже. Элифар тихо спросил: — Это связано с Селестией? Кваджик не ответил сразу. Только слабо кивнул. Коломбина смотрела на наряд почти заворожённо: — Он красивый. Кваджик усмехнулся чуть теплее: — Ага. Мне его… дали перед тем как храм рухнул. Арлекино заметила, как он держит ткань. Слишком бережно для человека, который обычно шутит даже на поле боя. — Кто дал? Снова пауза. Кваджик тихо ответил: — Не помню имени. И это прозвучало хуже, чем если бы он сказал “не хочу говорить”. Лао Цзы прикрыл глаза: — Значит, память снова вырезана. Кваджик кивнул. Потом резко выдохнул и попытался вернуть привычную усмешку: — Ну зато выглядит ахуенно. Согласитесь. Элифар наконец хмыкнул: — Вот теперь узнаю тебя. Но даже он понял — для Кваджика это был не просто костюм. Это был кусок жизни, который он почти потерял. Элифар вдруг сказал — А разве этот храм не находиться между мирами? Я слышал что то о храме пространства. Место похожее на красивый огромный левитирующий храм находящийся далеко над землёй с кучей странных стражников.. Помоему это кусок селестии.. Разве нет? Кваджик вдруг посмотрел на него — Ты.. Откуда ты знаешь?? Элифар усмехнулся — Да видел недавно стражника одного. Огромный такой. Красный с белым и золотым.. Копьё у него ещё было. И крыло помоему. А и с ним ещё рука странная левитирующая. Она кстати живой была.. Кваджик резко выпрямился. Улыбка исчезла полностью. — Подожди… что ты сейчас сказал? Элифар уже понял по его лицу, что попал куда-то очень не туда. — Ну… стражник. Огромный. В броне. Я думал это какая-то древняя хрень Селестии. Кваджик подошёл ближе. Слишком быстро. — Красная броня? Золото по краям? Маска без лица? — Ну… да. — И копьё длинное, будто из света? Элифар нахмурился: — Да. Откуда— Кваджик перебил почти шёпотом: — Custodes Spatii… Лао Цзы медленно поднял взгляд. Арлекино напряглась: — Что это значит? Кваджик не сразу ответил. — Стражи пространства. Тишина. Шеврёз нахмурилась: — Ты их знаешь? Он смотрел куда-то мимо всех. — Они охраняли храм. Коломбина тихо спросила: — Но ты говорил, что храм разрушен. Кваджик сжал ткань наряда в руке. — Да. Элифар медленно произнёс: — Тогда почему я видел одного из них? Кваджик поднял на него взгляд. И в этом взгляде впервые за долгое время было не веселье, не злость и даже не страх. Осознание. — Потому что храм всё ещё существует. Лао Цзы тихо выдохнул: — Значит, его не уничтожили… а скрыли между слоями миров. Элифар усмехнулся нервно: — Ну супер. Опять какая-то межмировая хрень. Кваджик покачал головой. — Нет… хуже. Он посмотрел на наряд. — Если Custodes всё ещё ходят… значит кто-то до сих пор сидит на троне храма. Арлекино сразу уловила главное: — И ты знаешь, кто. Пауза. Очень долгая. Кваджик тихо ответил: — …Нет. Но по тому, как он это сказал, было ясно — он либо врёт, либо боится ответа сам. Элифар посмотрел на него — И чё мы делаем? Кваджик посмотрел в окно — Если стражник снова прийдёт. А он прийдёт. Я буду говорить. Я в храме пространства был не последним человеком. Ибо Гримм меня туда и привёл. Гримм меня там учил. Гримм меня оттуда сюда пустил. Там много всего.. Там.. время застыло.. Там живёт то что мертво тысячи лет.. А на троне повелительница пространства.. Элифар встал в ступор — Живёт то что мертво? Кваджик кивнул — Лао Цзы. Ты знаешь что там. Там.. прошлое Ли Юэ. Там прошлое многих стран. Там прошлое королевств и миров. Это... целый архив памяти.. Лао Цзы долго молчал. Слишком долго для человека, который обычно всегда знает, что сказать. Потом он медленно поставил чашку и тихо произнёс: — Значит… всё-таки “Архив” не был легендой. Шеврёз нахмурилась: — Архив? Кваджик кивнул, всё ещё глядя в окно. — Храм пространства не просто храм. Это место, где сохраняют эхо миров. События. Людей. Память. Иногда… даже то, что уже давно должно было исчезнуть. Элифар попытался усмехнуться, но вышло нервно: — Звучит как самое криповое место во всём Тейвате. — Потому что так и есть. Кваджик говорил неожиданно спокойно. — Там можно встретить мёртвого человека… который даже не знает, что умер. Или увидеть королевство, которого не существует уже тысячи лет. Там время не идёт нормально. Всё застыло между “было” и “никогда больше не будет”. Коломбина тихо спросила: — И ты там вырос?.. — Частично. Он задумался. — Скорее… меня там собирали. Учили. Ломали. Снова учили. Арлекино внимательно следила за ним. — А “повелительница пространства”? Кваджик замолчал. Потом медленно ответил: — Я никогда не видел её лица. Элифар сел обратно: — Охуенно. Просто охуенно. У нас теперь ещё и богиня пространства есть. Кваджик фыркнул без радости: — Не богиня. — Тогда кто? Он посмотрел прямо на Элифара. — Та, кого даже Селестия боится трогать. В комнате снова стало тихо. Даже Кваджик больше не шутил. Лао Цзы прикрыл глаза: — Если Custodes начали появляться… значит Архив просыпается. Шеврёз скрестила руки: — И это плохо? Кваджик усмехнулся слабо. — Если память миров начинает двигаться… значит кто-то снова меняет историю. Элифар медленно выдохнул: — Пожалуйста скажи, что это не Окно. Кваджик посмотрел в чашку. — Хотел бы я сказать.