Не раскрытые тайны - Том 2

Прошло 10 месяцев с момента всего этого. Утро одного из дней через 10 месяцев. Элифар проснулся от плача. Арлекино уже была на ногах с самого утра — Дорогой. Вставай давай. Только ты спишь. Даже Сяо уже проснулся. Элифар потёр глаза — Господь.. За что мне такие мучения. Кваджик в соседней — УСПОКОЙТЕ ЭТО РЫДАЮЩЕЕ СУЩЕСТВО! ИНАЧЕ Я ЕГО ЩАС САМ УСПОКОЮ!! Я СПАТЬ ХОЧУ!! Шеврёз сонно — ВОТ ИДИ И УСПОКОЙ! ТЫ ЕГО КРЁСНЫЙ МЕЖДУ ПРОЧИМ!! Лао Цзы — Дети - цветы жизни.. Кваджик крикнул громче — ПОКА ОНО НЕ РЫДАЕТ В ШЕСТЬ УТРА, ДА, А ПОТОМ КАК ТО В ОКНО ЖЕЛАНИЕ ВЫБРАСИТЬ!! Элифар крикнул — Я ЩАС ТЕБЯ САМ ВЫКИНУ! Сяо продолжал возмущённо плакать, размахивая маленькими руками так, будто уже участвовал в очередной битве за судьбу мира. Арлекино осторожно покачивала его на руках: — Ну всё, всё… успокойся… Элифар сел на кровати с видом человека, которого победила сама жизнь. — Мы победили Окно… пережили конец света… а проиграли младенцу… Кваджик из соседней комнаты: — Я СРАЗУ ГОВОРИЛ ЧТО ДЕТИ СТРАШНЕЕ АРХОНТОВ! Шеврёз сонно засмеялась: — Хоть в чём-то ты прав… Капитано где-то дальше по коридору совершенно спокойно: — Я не сплю уже час. Элифар уставился в стену: — А ты почему не жалуешься?! Пауза. — Я привык к боевым тревогам. Кваджик возмущённо: — ДА ЭТО ХУЖЕ БОЕВОЙ ТРЕВОГИ! ЭТО МАЛЕНЬКИЙ КРИЧАЩИЙ АПОКАЛИПСИС! Лао Цзы тихо рассмеялся: — А ведь когда-то вы сами были такими. Кваджик мгновенно: — НЕ ДОКАЗАНО. Арлекино подошла ближе к Элифару и передала ему Сяо. — Держи. Это твоя смена. Элифар обречённо взял сына на руки: — Ну привет, маленькое бедствие… Сяо посмотрел на него заплаканными глазами. И вдруг затих. Кваджик за стеной: — ЧЁ, СЕРЬЁЗНО?! ОН МЕНЯ НЕНАВИДИТ ПРОСТО?! Элифар с победной ухмылкой: — Наверное чувствует, кто тут нормальный родитель. Кваджик: — ДА ИДИ ТЫ! Арлекино тихо засмеялась и прислонилась к плечу Элифара. А Сяо, уже успокоившись, просто сонно держался маленькой рукой за его одежду, пока за окнами медленно начиналось новое утро. Элифар посмотрел Арлекино в глаза — И так.. Что у нас в планах? Арлекино посмотрела в окно — По магазинам побегать... Сегодня важный день. Кваджик ударил подушкой в стену — Я СОННЫЙ ХУЙ КУДА ДВИНУСЬ... ОСОБЕННО В ШЕСТЬ УТРА.. Лао Цзы с лёгкой насмешкой — А прийдётся. Сегодня ведь церемония сошествия... В комнате повисла тишина. Потом из соседней комнаты донёсся абсолютно убитый голос Кваджика: — …БЛЯТЬ. Шеврёз тихо засмеялась: — А я говорила тебе вчера лечь раньше. Кваджик простонал: — Я В ТРИ НОЧИ ПОСОХ ПОЛИРОВАЛ… Капитано спокойно: — Звучит двусмысленно. Пауза. Элифар чуть не подавился воздухом. Арлекино закрыла лицо рукой, сдерживая смех. А Кваджик спустя секунду заорал: — ДА НЕ В ЭТОМ СМЫСЛЕ, ШЛЕМ ОГОРОДНЫЙ! Даже Лао Цзы усмехнулся. Потом старик всё же стал серьёзнее: — Сегодня важный день. После исчезновения Окинаэ Инадзума долго оставалась без ответа. Но народ всё же выбрал новый путь. Элифар медленно перевёл взгляд: — Подожди… не говори мне… Лао Цзы посмотрел прямо на Кваджика сквозь стену. — Именно. Тишина. А потом: — НЕТ. Все переглянулись. Кваджик буквально вылетел из комнаты, растрёпанный, с одеялом на плечах и глазами человека, которого предала сама судьба. — НЕТ! НЕТ! НЕТ! Я НЕ БУДУ АРХОНТОМ! ВЫ ЧЁ, ОХРЕНЕЛИ?! Мавуика, уже сидевшая во дворике с чашкой чая, лениво подняла взгляд: — Поздно. Пол Инадзумы уже рисует тебя на флагах. Кваджик застыл: — …ЧТО? Шеврёз с улыбкой достала листовку. На ней был Кваджик с посохом на фоне молний и огромной подписью: «ПЛАМЯ, КОТОРОЕ НЕ ДАЁТ УПАСТЬ» Элифар согнулся от смеха: — Брат… ты официально стал политической проблемой. Кваджик посмотрел в небо: — ГРИММ! Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! ЭТО ВСЁ ИЗ-ЗА ТЕБЯ! И где-то очень далеко будто снова послышался тихий смеющийся голос. Потом Кваджик затих — А хотя.. я в детстве мечтал быть политиком... В целом.. я не против.. Но.. ЧТО МНЕ ДАСТ НАРОД? Арлекино посмотрела на Кваджика который уже поедал бутер на кухне — Много. Если не построишь плохое впечатление. Кваджик устало выдохнул — Пиздосина.. Мне же речи теперь готовить.. Сукаа.... Капитано зивнул — Я могу помочь.. Кваджик посмотрел на него и резко закрыл холодильник — ХЕР ТЕБЕ! Я САМ СПРАВЛЮСЬ!! Капитано медленно поднял бровь: — И чем тебе не нравится моя помощь? Кваджик ткнул в него бутербродом: — Потому что ты будешь учить меня говорить как старый военный шкаф! Капитано спокойно отпил чай: — А ты собираешься выступать как бродячий цирк. Элифар тут же встрял: — Ну… это хотя бы запоминается. Шеврёз кивнула: — К сожалению, да. Лао Цзы тихо поставил чашку: — Хороший правитель не обязан говорить идеально. Все посмотрели на него. Старик продолжил: — Люди идут не за красивыми словами. Они идут за тем, кто остаётся человеком. Кваджик на секунду задумался. Редкое явление. — То есть… не надо строить из себя “великого мудреца”? Мавуика усмехнулась: — Тебе это и не грозит. Кваджик: — ЭЙ. Арлекино чуть улыбнулась: — Просто будь собой. Ты каким-то образом уже убедил толпу Гриммкинов и половину Инадзумы. Элифар хмыкнул: — Хотя до сих пор непонятно как. Капитано неожиданно серьёзно добавил: — Потому что он говорит искренне. Даже когда несёт полный бред. Тишина. Кваджик медленно повернулся к нему: — …Это сейчас был комплимент? — Почти. Шеврёз прыснула со смеху. А Сяо, сидя на руках у Элифара, внезапно радостно потянулся к Кваджику. Тот застыл. — О нет… он меня выбрал… Элифар ухмыльнулся: — Поздравляю, господин будущий архонт. Теперь у тебя ещё и маленький фанат. Кваджик посмотрел на ребёнка, потом на остальных и обречённо простонал: — Всё… я официально влип в ответственность… Всё же Кваджик взял на руки ребёнка — Ужас какой... Ну что же.. Малый.. молись за своего крёсного. Он сегодня умрёт.. Наверное.. Он посмотрел ребёнку в глаза — Глазами весь в батю.. А вот черты лица мамины.. Красивый будешь.. А волосы вообще непонятно какие.. Белое.. синее.. Тёмное.. Сидой ты... Сяо внимательно смотрел на Кваджика огромными сонными глазами, а потом совершенно спокойно схватил его за нос. Кваджик замер. — …А, ну всё. Началось. Элифар тут же заржал: — Он тебя уже победил. Арлекино с лёгкой улыбкой наблюдала за этим: — Ты ему нравишься. Кваджик осторожно покачал ребёнка на руках: — Да это не “нравлюсь”. Это он чувствует во мне жертву. Шеврёз прыснула: — Очень возможно. Лао Цзы тихо посмотрел на них: — Дети тянутся к тем, у кого шумное сердце. Капитано задумчиво кивнул: — Тогда всё логично. Кваджик закатил глаза: — Блять, даже философия меня сегодня унижает. Сяо вдруг тихо засмеялся своим детским смехом. Небольшим. Хрипловатым. Но настолько живым, что все невольно замолчали на секунду. Элифар посмотрел на сына и улыбнулся уже спокойно, без всей своей обычной паники: — Вот ради такого… наверное… и стоит жить дальше. Арлекино прижалась плечом к нему: — Стоит. Кваджик же посмотрел на Сяо с неожиданно мягким выражением лица и пробормотал: — Ну и пиздец ты маленький… а уже всех нас держишь вместе. Кваджик с ребёнком на руках пошёл в свою комнату — Чё, малый. Пойдём мне наряд выбирать. А то в одних трусах и майке я не пойду. Элифар крикнул в догонку — СМОТРИ НЕ ТОРОПИСЬ!! Кваджик посмотрел на него из-за двери — Я не тороплюсь.. Наверное.. Из комнаты Кваджика почти сразу послышался грохот. Потом ещё один. Потом: — А ГДЕ МОЙ НОРМАЛЬНЫЙ ПЛАЩ?! Шеврёз даже не удивилась: — Началось… Элифар усмехнулся: — Сейчас пол гардероба на улицу вылетит. Арлекино спокойно пила чай: — Главное, чтобы ребёнок выжил. Из комнаты донёсся голос Кваджика: — СЯО, НЕ ЕШЬ ПУГОВИЦУ! ЭТО ВАЖНАЯ ПУГОВИЦА! Капитано тихо хмыкнул: — Он готов к управлению страной. Лао Цзы: — Управлять ребёнком сложнее. Мавуика засмеялась: — Особенно если ребёнок — это сам Кваджик. Через пару минут дверь распахнулась. Кваджик вышел с Сяо на одной руке и тремя разными плащами через плечо. — Так! Вопрос государственной важности! Чёрный, красный или белый?! Элифар посмотрел: — Чёрный — как похоронщик. Красный — как псих. Белый — как богатый псих. Капитано спокойно указал на белый: — Этот. Шеврёз: — Неожиданно… но да. Арлекино чуть кивнула: — Белый тебе идёт. Кваджик драматично вздохнул: — Вот так и становятся символом нации… Сяо вдруг хлопнул маленькой ладонью по белому плащу. Тишина. Кваджик медленно опустил взгляд на ребёнка: — …Ну всё. Народ выбрал. Демократия состоялась. Кваджик одел белый плащ. А потом достал свою шляпу Три сразу — Так.. Ну я думаю на этот раз белая. В тёмной не пойду. Красная это на свадьбу была.. Сяо на его руках засмеялся Кваджик скривился — Ты смеёшься с того что у твоих родаков свадьба была? Между прочим я был у них тамадой!! И я кстати их расписывал Элифар с улыбкой — Под пьяным угаром. Кваджик посмотрел на него — Это был символический пьяный угар!! Без него нельзя было! Капитано спокойно поставил кружку: — До сих пор звучит незаконно. Шеврёз засмеялась: — Потому что это и было незаконно. Арлекино, глядя на Кваджика с Сяо на руках, чуть покачала головой: — И всё же… почему-то запомнилось хорошо. Элифар улыбнулся: — Потому что это было наше. Кваджик замер на секунду. Потом быстро отвернулся, будто поправляя плащ: — Фу блять… опять у вас романтика полезла… Но улыбку скрыть не получилось. Он всё же надел белую шляпу. И внезапно стал выглядеть… иначе. Не просто как хаотичный псих с посохом. А как человек, которого действительно могли слушать. Даже Лао Цзы внимательно посмотрел на него. — Хм. Мавуика прищурилась: — А ведь реально похож на архонта. Кваджик тут же ткнул в себя пальцем: — Я ВСЕГДА БЫЛ КРАСИВЫЙ! Капитано: — Самоуверенность тоже на месте. Сяо снова засмеялся и потянулся к шляпе. Кваджик осторожно придержал её: — Не, малой. Это уже статусная вещь. Её нельзя жевать. Элифар поднялся со стула: — Ладно, господин “символ нации”. Нам пора? Кваджик посмотрел в окно. Где-то далеко уже слышался шум толпы Инадзумы. Он медленно выдохнул. Потом усмехнулся своей привычной кривой улыбкой: — Ну что же… Погнали смотреть, как народ добровольно доверяет страну человеку, который три часа назад спорил с младенцем из-за пуговицы. Инадзума. Центр города. Кваджик вместе с Арлекино и Элифаром пробирались сквозь толпу Толпа что то кричала Кваджику — Да да, и вам драсте!! Да не надо мне на колени падать!! Ну всё всё, я понял. Вы меня ждали! Успокойтесь!! ДА НЕ НАДО МЕНЯ ОБНИМАТЬ, МУЖЧИНА!! ЕБ ВАШУ МАТЬ!! Толпа вокруг буквально кипела. Кто-то тянул руки. Кто-то пытался вручить Кваджику цветы. Кто-то уже плакал от счастья. А один дед вообще стоял с огромным плакатом: «КВАДЖИК — НАРОДНЫЙ ГРОМ» Кваджик уставился на него: — …Кто это придумал?! Дед гордо: — Я! — У вас слишком много свободного времени! Элифар рядом уже сгибался от смеха: — Всё, брат. Ты официально местная знаменитость. Арлекино шла спокойно, но даже она иногда не могла скрыть улыбку, глядя как Кваджик пытается выжить среди собственной популярности. Женщина из толпы: — ГОСПОДИН КВАДЖИК! СПАСИБО ЧТО СПАСЛИ ИНАДЗУМУ! Кваджик замахал руками: — ДА НЕ ЗА ЧТО! Я САМ В ШОКЕ КАК МЫ ЭТО СДЕЛАЛИ! Другой голос: — МЫ ВЕРИМ В ВАС! Кваджик аж споткнулся: — ВЫ СЛИШКОМ СМЕЛЫЕ ЛЮДИ! Элифар хлопнул его по плечу: — Расслабься. Они тебя любят. — ВОТ ЭТО МЕНЯ И ПУГАЕТ! Толпа засмеялась. И как ни странно — смех снял напряжение. Люди перестали видеть в нём недосягаемого “архонта”. Перед ними был живой человек. Шумный. Странный. Настоящий. Лао Цзы, идущий чуть позади, тихо сказал: — Народ не всегда ищет идеал. Он посмотрел на Кваджика, который уже спорил с торговцем о том, почему нельзя дарить ему живого угря “в знак уважения”. — Иногда людям нужен тот, кто напоминает, что даже после боли можно смеяться. Всё же Кваджик вышел на трибуну. И крикнул — ЧЁ ВЫ!! НАРОД ЖДУЩИЙ АЛОГО БЛАГА, КАК ВАШЕ УТРО? Вот моё не задалось! Прикиньте, с самого утра просыпаться от плача ребёнка! Вы скажете удобно, будильник не нужен. Я согласен! Но когда этот будильник орёт на пол Ли Юэ что даже внизу люди протяжно стонут то тут вопрос в том, кто из нас ещё будильник. Детё, или я, который орал из-за него на ВСЮ Ли Юэ Толпа сначала замерла. А потом площадь буквально взорвалась смехом. Даже стража у лестниц пыталась не заржать слишком громко. Кваджик развёл руками: — НЕ, НУ Я СЕРЬЁЗНО! Я УЖЕ НАЧАЛ ПОНИМАТЬ ПОЧЕМУ НЕКОТОРЫЕ ЛЮДИ СЕДЕЮТ К ТРИДЦАТИ! Элифар из-за трибуны крикнул: — ТЕБЕ ДВАДЦАТЬ С ЧЕМ-ТО, А ВЫГЛЯДИШЬ НА СОРОК ПОСЛЕ НОЧНЫХ СМЕН! Толпа снова засмеялась. Кваджик ткнул в него пальцем: — А ВОТ ЭТО КСТАТИ ОТ НЕГО РЕБЁНОК! НЕ ОТ МЕНЯ! Я ЧИСТ! Арлекино прикрыла лицо рукой, уже не скрывая улыбки. Капитано, стоящий чуть в стороне, тихо сказал: — Это самая странная политическая речь, которую я слышал. Лао Цзы спокойно ответил: — И самая живая. Кваджик же вдруг выдохнул и стал чуть серьёзнее. Не полностью. Но достаточно, чтобы площадь постепенно затихла. Он посмотрел на людей перед собой. На дома. На небо Инадзумы. И сказал уже спокойнее: — Если честно… я вообще не думал, что когда-нибудь окажусь здесь. Тишина. — Я не идеальный. Я не самый мудрый. Иногда несу херню. Иногда боюсь. Иногда хочу просто лечь спать и чтобы меня никто не трогал. Кто-то в толпе тихо засмеялся. Кваджик усмехнулся: — Но знаете… после всего, что мы пережили… я понял одну штуку. Он положил руку на грудь. — Мир держится не на богах. Не на героях. И даже не на силе. Пауза. — Он держится на людях, которые несмотря на весь пиздец… всё ещё находят силы жить дальше. Площадь стихла окончательно. Даже ветер будто стал тише. Кваджик посмотрел на толпу и улыбнулся своей кривой, уставшей, но настоящей улыбкой: — Так что… если вы правда готовы доверить мне Инадзуму… Он поднял посох вверх. — Тогда давайте сделаем так, чтобы жить здесь было не страшно. А нормально. По-человечески. Один человек в толпе крикнул — А как же устой вечности! Райдэн с покон веков передавала это.. Кваджик довольно усмехнулся — Хуйня ваша вечность! На примере вашего прошлого архонта скажу.. Он такой гнидой был, если бы вы знали! Если вы спросите где ребёнок, я вам скажу... Он у Пиро архонта. Тоесть у моей сестры. Та согласилась за ним посмотреть. Надеюсь она его не заставит палить огонь в лесу! Топла взорвалась смехом а потом кто то сказал — Тогда что будет взамен вечности?? Кваджик подумал Потом сказал — Воля. Кто то фыркнул — Второй Мондштадт что ли? Кваджик гордо сказал — НЕ! Вы не дослушали. Воля театра. Наш идеал.. Это воля театра! И знаете.. Там где я родился был идеал войны. А я создам из этого новый идеал.. Который просто назову.. Театр. Кто то уже начал недовольно фыркать — Херня, чувак.. Ты предлагаешь нам пьессы играть?? Кваджик посмотрел тому в глаза — Нет. Я предлагаю жить на всю катушку. Я предлагаю кайфовать. Радоваться! Зачем какие то идеалы вечности если вечность никто не проживёт? У каждого из нас одна жизнь, и все мы должны её проживать не под ложью а под надеждой. Под радостью и свободой. Толпа загудела. Кто-то всё ещё смотрел с сомнением. Кто-то — уже с интересом. А кто-то просто пытался понять, как человек, начавший речь с шуток про младенца, внезапно заговорил так серьёзно. Кваджик медленно прошёлся по трибуне. Белый плащ качнулся на ветру. — Театр — это не про маски. Он посмотрел на людей перед собой. — Это про то, что каждый человек уже стоит на сцене своей жизни. Тишина становилась всё глубже. — Кто-то играет героя. Кто-то злодея. Кто-то шута. Кто-то просто усталого человека, который хочет спокойно поесть вечером дома. Несколько человек в толпе невольно усмехнулись. Кваджик продолжил: — Но пока вы живы — пьеса не окончена. Он поднял руку с посохом. — И я не хочу, чтобы Инадзума жила в страхе ошибиться. Не хочу, чтобы люди боялись плакать, смеяться, любить или мечтать только потому, что “так нельзя”. Арлекино тихо посмотрела на него снизу вверх. Элифар усмехнулся: — А ведь реально говорит как архонт… Лао Цзы спокойно ответил: — Потому что впервые говорит не ради шутки. Кваджик тем временем уже смотрел на всю площадь: — Вечность хороша для камней. А люди — не камни. Пауза. — Люди должны жить. И вдруг где-то в толпе кто-то хлопнул. Один раз. Потом ещё несколько человек. А затем площадь постепенно наполнилась аплодисментами. Не бурными. Не истеричными. Настоящими. Кваджик на секунду даже растерялся. — …Ого. Элифар крикнул снизу: — Поздравляю, ты официально убедил страну своей философией “кайфуйте пока живы”! Кваджик тут же ткнул в него пальцем: — И ОНА РАБОТАЕТ! Кваджик посмотрел на людей. И сказал — Отныне, ВЫ это личности! Не система!! Ни идеал! ВЫ - ЛЮДИ! Кто крикнул — Мы - Люди! Потом вся толпа подхватила — МЫ — ЛЮДИ! Голос прокатился по площади как гром. Сначала неровный. Потом всё громче. Сотни голосов. Тысячи. — МЫ — ЛЮДИ! Кваджик замер на трибуне. На секунду в его глазах мелькнуло что-то очень тихое и настоящее — почти неверие. Будто он сам не ожидал, что его услышат. Белый плащ трепал ветер Инадзумы. Посох Гримма тихо светился алым. А толпа продолжала: — МЫ — ЛЮДИ! Арлекино смотрела на это молча. Элифар тихо усмехнулся: — Ну всё… Теперь ты реально их архонт. Капитано скрестил руки: — Народ уже сделал выбор. Лао Цзы спокойно наблюдал за площадью: — Нет силы выше той, которую люди отдают добровольно. Кваджик глубоко вдохнул. Потом вдруг широко улыбнулся — своей обычной, чуть безумной улыбкой. — ВОТ! ЭТО Я ПОНИМАЮ! Он поднял посох вверх. И над площадью вспыхнули алые искры — не разрушительные, а тёплые, похожие на огни фестиваля. Люди ахнули. Кто-то засмеялся. Дети начали ловить огоньки руками. Кваджик громко крикнул: — ТОГДА С ЭТОГО ДНЯ ИНАДЗУМА БОЛЬШЕ НЕ СТРАНА СТРАХА! Он посмотрел на людей перед собой. — ПУСТЬ ЭТО БУДЕТ СТРАНА, ГДЕ МОЖНО ЖИТЬ, ОШИБАТЬСЯ, ЛЮБИТЬ, РЖАТЬ КАК ИДИОТ И ВСЁ РАВНО ОСТАВАТЬСЯ СОБОЙ! Толпа снова взорвалась криками и аплодисментами. А где-то далеко, сквозь шум людей и треск алых искр, будто снова прозвучал знакомый смеющийся голос: — Хорошо играешь, детя моё… Люди начали радоваться. Кто то уже смеялся. Кто то плакал. А к Кваджику уже подходили люди с чем то вроде микрофонов — Какие перемены вы будете устраивать в Инадзуме?? Много — Как вы прозовёте этот день? Кваджик кашлянул — ТИХО! Давайте по очереди!! Я не успеваю подумать!! Толпа журналистов чуть сбилась, но тут же снова навалилась, как волна. — Господин Кваджик! Какие первые реформы?! — Будет ли новая система управления?! — Что с армией?! — А правда, что вы крёстный ребёнка Пиро Архонта?! Последний вопрос он услышал особенно чётко. Кваджик резко поднял руку: — ТАК, СТОП. ЭТО НЕ ТЕМА ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИИ! Элифар снизу крикнул: — А ЖАЛЬ! Арлекино тихо добавила: — Очень жаль. Кваджик повернулся в их сторону с выражением “я вас запомнил”. Потом снова к толпе: — СЛУШАЕМ СЮДА! РАЗ И НАВСЕГДА! Журналисты замерли. Он глубоко вдохнул, уже без шутливого тона: — Первое. Никаких “идеалов сверху вниз”. Больше никто не будет решать за людей, как им жить “правильно”. Шёпот прошёл по толпе. — Второе. Инадзума перестаёт быть закрытой клеткой. Хотите учиться за пределами — идите. Хотите возвращаться — возвращайтесь. Это ваш выбор. Кто-то в толпе тихо кивнул. — Третье… Он на секунду задумался, потом усмехнулся: — Никаких казней за “неудобные мысли”. Если у вас есть мнение — вы его говорите. Даже если оно тупое. Из толпы кто-то крикнул: — УРА МНЕ! Кваджик ткнул в него пальцем: — НЕ ТЕБЕ! Смех снова прокатился по площади. Но потом он стал чуть серьёзнее: — И последнее. Он посмотрел прямо на людей. — Если вы ждёте идеального правителя… вы ошиблись адресом. Пауза. — Я не идеал. Я просто тот, кто не даст вам снова жить в страхе. Тишина. А потом — аплодисменты. Сначала осторожные. Потом сильнее. И в какой-то момент площадь снова стала единым голосом. Кваджик выдохнул и тихо пробормотал себе под нос: — Господи… я просто хотел поспать сегодня утром… Элифар засмеялся снизу: — Поздно, брат. Ты теперь “исторический персонаж”. Капитано спокойно добавил: — И это только начало. Кваджик закрыл глаза на секунду, потом снова посмотрел на толпу и усмехнулся: — Ну… тогда давайте сделаем эту историю нормальной. Кваджик посмотрел на Элифара — Чувак. Ребёнку своему передашь, что дома меня сегодня не будет!! Я тут с людьми!! Арлекино посмотрела на него — Я помогу тебе в вопросе. А Элифар пойдёт домой, Мне кажеться сестра твоя из нашего ребёнка либо шашлык уже сделала. Либо заставляет его вдыхать огонь и выдыхать его огромной струёй. Элифар мгновенно побледнел: — …Ты сейчас это сказала так, будто это нормальный вариант развития событий. Кваджик, уже почти спускаясь с трибуны, махнул рукой: — Слушай, если это Мавуика — я даже не удивлюсь. Она может и “воспитание через стихию” устроить. Арлекино спокойно добавила: — Она хотя бы ответственная. Элифар нервно усмехнулся: — “Ответственная” и “пиро-ребёнок” в одном предложении меня не успокаивают. Капитано, стоящий в стороне, тихо вставил: — Шансы на шашлык… минимальны. Пауза. — Но не нулевые. Элифар: — ЭТО ХУЖЕ! Кваджик уже повернулся обратно к толпе, но через плечо крикнул: — ДА НЕ ПАРЬСЯ ТЫ! ЕСЛИ ЧТО, Я ЕЁ ОСТАНОВЛЮ! Элифар: — ТЫ СЕЙЧАС ЗАНЯТ СТРАНОЙ! — Я МУЛЬТИЗАДАЧНЫЙ! Арлекино мягко подтолкнула Элифара в сторону: — Иди. Сяо важнее паники. Элифар вздохнул: — Ладно… но если я вернусь и там “копчёный ребёнок”… Кваджик с трибуны, уже смеясь в микрофоны: — Я ТЕБЕ НОВОГО СДЕЛАЮ! Элифар остановился: — ЭТО НЕ УСПОКАИВАЕТ! Но всё равно пошёл домой — быстрее, чем хотелось бы. А за его спиной площадь продолжала жить, шуметь и аплодировать новому, странному, но живому порядку. Прошло несколько дней. Элифар был в храме Лао Цзы сам. Как вдруг все вернулись. Кваджик запыханный. Капитано с кружкой чая. Арлекино с сонно уставшим видом. Лао Цзы спокойно сел там где и сидел. На его лице ни морщинки не появилось. Кваджик упал на пол — Мать мою за ногу.. Сука... я так устал... И стиль поменяй, и то и это.. и законы.. и правила.. и армию разбери... И то перебери.. и то и это.. и ещё куча всего.. я чувствую себя щас как лимон из которого выжали все соки.. Элифар держа ребёнка посмотрел на него — Всё настолько там было плохо что вы задержались не на день а на неделю? Кваджик лежал на полу так, будто его жизнь была просто побочным эффектом политической деятельности. — БРАТ… — простонал он. — ТАМ ЛЮДИ ДУМАЮТ, ЧТО “РЕФОРМА” — ЭТО КОГДА Я ПРОСТО КРИЧУ НА ВЕТЕР, И ОН МЕНЯЕТ НАСТРОЕНИЕ. Капитано спокойно поставил чашку на стол: — В целом, иногда это работало. — ЭТО НЕ ДОЛЖНО РАБОТАТЬ ВООБЩЕ! — Кваджик перевернулся на спину. — Я ХОТЕЛ ПРОСТО ПОРЯДОК, А НЕ ЭКЗАМЕН НА БЕЗУМИЕ! Арлекино устало присела рядом: — Ты сам это начал. — Я ДУМАЛ ЭТО БУДЕТ “ПАРА РЕЧЕЙ И ЧАЙ”! — он сел резко. — А НЕ “ПЕРЕПИШИ ВСЮ СИСТЕМУ С НУЛЯ, ИНАЧЕ ТЕБЯ БУДУТ ЛЮБИТЬ СЛИШКОМ СИЛЬНО”! Элифар усмехнулся, качая ребёнка: — Звучит как классическая политическая карьера. Лао Цзы спокойно посмотрел на всех: — Народ не меняется за день. Поэтому и неделя — малая цена. Кваджик посмотрел на него с болью: — ТЫ ЖИВЁШЬ СЛИШКОМ ДОЛГО, ТЕБЕ ВСЁ “МАЛАЯ ЦЕНА”! Капитано сделал глоток чая: — Он прав. — КОНЕЧНО ОН ПРАВ, ОН ДАЖЕ НЕ УСТАЛ! — Кваджик ткнул в него пальцем. — ТЫ ВООБЩЕ СПАЛ? — Нет. — И ТЫ СПОКОЕН?! — Да. Пауза. Кваджик снова рухнул на пол: — Я окружён монстрами. Арлекино тихо улыбнулась: — Но ты справился. Он приоткрыл один глаз: — …Я выжил. Это не одно и то же. Элифар посмотрел на него, потом на всех остальных и тихо усмехнулся: — Ну… зато теперь у вас есть страна, где люди не боятся жить. Кваджик с пола: — А у меня есть страна, где я боюсь спать. И впервые за всё время даже Лао Цзы слегка улыбнулся. Арлекино взяла ребёнка на руки — Дорогой, ты хоть кормил его? Он же весь бедный кушать хочет.. Элифар почесал затылок — Ну.. были затруднения.. Я всю неделю пытался у Мавуики его забрать. А та говорила "Рано, он ещё не готов!! Он должен быть сильным военом" Кваджик устало заржал — Это похоже на мою сестру... Капитано спокойно поставил кружку на стол: — “Сильным воином” в десять месяцев — это даже для неё перебор. Элифар устало сел рядом: — Я пытался объяснить, что он не должен “закаляться в огне судьбы”, а должен… ну… есть и спать. Арлекино мягко поправила ребёнка на руках: — Он и так сильный. Просто по-своему. Сяо тихо зевнул, будто подтверждая её слова. Кваджик приподнял голову с пола: — Я вам честно скажу… если этот малой ещё хоть раз окажется в теме “боевого воспитания”, я лично устрою пиро-скандал международного уровня. Пауза. — И да, Мавуике я это скажу в лицо. Если дойду. Лао Цзы спокойно ответил: — Она уже понимает, что перегнула. Элифар хмыкнул: — То есть она просто делает вид, что так и задумано? — В большинстве случаев — да, — добавил Капитано. Кваджик устало сел: — Великолепно. У нас ребёнок, которого пытаются воспитать как легендарного героя, страна, которую я случайно “переобновил”, и я сам, который сейчас ощущаю себя как использованный лист бумаги. Арлекино тихо посмотрела на него: — Но ты сделал главное. Он приподнял бровь: — Не умер? — Ты создал спокойствие, — сказала она мягко. Тишина. Даже Кваджик на секунду замолчал. Потом он хмыкнул: — Звучит подозрительно как “похвала”. Не люблю. Но уголки губ всё равно чуть поднялись. Элифар посмотрел на Кваджика — Ваше высочество, вам сделать замечательный обед?? Кваджик скривился — Фу.. не зови меня так.. я чувствую себя урбанизатором.. Элифар с серьёзным лицом поклонился: — Как прикажете, владыка алого театра. Кваджик взял подушку и кинул в него: — ЕЩЁ ХУЖЕ! Арлекино тихо засмеялась, укачивая Сяо. Капитано задумчиво произнёс: — “Владыка алого театра” звучит как титул финального босса. Кваджик посмотрел на него: — А ты не помогай ему! Лао Цзы спокойно пил чай, будто всё происходящее было абсолютно естественным: — И всё же титул тебе нужен. Народ любит символы. Кваджик аж дёрнулся: — Не надо мне символов! Я человек! Обычный! Шеврёз, заходя в комнату сонная и растрёпанная: — Обычные люди не переписывают идеологию страны за неделю. Пауза. — …Бля, — честно признал Кваджик. Элифар уже направился на кухню: — Так что, “не урбанизатор”, чего желаете на обед? Кваджик ткнул пальцем в потолок: — Хочу что-нибудь такое… чтоб душу лечило. Капитано спокойно: — Алкоголь. Арлекино: — Нет. Капитано: — Я просто предложил. Элифар усмехнулся: — Тогда будет суп. Домашний. Кваджик сразу оживился: — О! Вот это тема! Всё, официально отменяю свою депрессию до вечера. Сяо тихо засмеялся у Арлекино на руках. Кваджик посмотрел на него и тяжело вздохнул: — Смотри, малой… вот так взрослые и выживают. Сначала кризис государства, потом суп. Всё по порядку.