Леди и Дворецкий

На часах было ровно девять вечера. К леди Элли так никто и не пришёл и переодеваться к ужину пришлось самой. Поправив причёску, она в последний раз посмотрела в зеркало. Лицо казалось бледнее обычного возможно из-за раскрасневшихся после слёз глаз. В дверь постучали, и не дождавшись ответа, вошли. - Приготовления к ужину окончены, миледи. Прошу вас, пройдёте за мной. - Да, конечно, мистер Сентклер Пока они спускались на первый этаж Элли снова не встретила не единой живой души. Только длинные каридоры, тусклое сияние свечей и тихий стук шагов. Обеденный зал, служивший когда-то для приёма больших компаний со столом из вишневого дерева на 12 персон был накрыт во главе лишь на одну персону. Алистер отодвинул стул и едва Элли успела присесть, как боковая дверь распахнулась и в комнату бодрым шагом влетел лакей с головой, сияющей от бриолина. Это был среднего роста мужчина слегка за тридцать с усиками карандашами и удивительно весёлыми глазами. Держался он так, словно исполнял номер в оперетте, а не выносил ужин. В руках лакей держал серебряное блюдо. Подойдя к столу, он поставил его перед леди Элли, но не убрал руку с клоша. - Ох, миледи, какая радость наконец с вами познакомиться! - свободной рукой он театральное взял её ладонь и страстно поцеловал, - Зовите меня Феликс. Элли невольно растерялась. - Я тоже рада знакомству, мистер Феликс. - Просто Феликс, умоляю вас. Не будем превращать ужин в приём у королевы. Вас не утомила дорога? - Нет, что вы! Всё в порядке. - Прекрасно, прекрасно... Он уже собирался продолжить, но тут за спиной Элли раздался кашель. - Ах да... ужин, - с сожалением вспомнил Феликс. - Прошу вас, наслаждайтесь, - он наконец снял клош и с растроенным видом ушёл обратно, оставив черепаховый суп . Есть в полной тишине оказалось неожиданно тяжело. Алистер стоял позади неё и не шевелился. Портреты на стенах смотрели на неё, будто зрители. В середине сцены марионетка в платье с кружевом и жемчугом и ей нужно лишь ждать, когда мистер Сентклер скажет, что делать дальше. Поток мрачных мыслей прервал вновь появившийся Феликс со вторым блюдом. - Как вам ваш новый дом? Вы наверное устали от лондонского шума? - Феликс, развлечение леди не входит в обязанности лакея, - Алистер снова перебил его. - Отчего же! Мне очень приятно поговорить с кем-нибудь, не будьте таким чопорным, мистер Сентклер, - сейчас Элли была рада любой компании. - о, миледи! И мне, и мне приятно. С нашим мистером Сентклером разговаривать всё равно, что с аквариумной рыбкой, - лакей трагично вздохнул- Однако сейчас вы правы, Сентклер, мы с леди Элли ещё успеем поболтать, а сейчас вынужден удалиться! - Феликс сменил блюдо и исчез за дверью. После ужина, выпив ещё чаю с бисквитами в гостиной, леди Элли отправилась к себе. После пережитого в обеденное зале апортаменты уже не казались такими вычурными и чужими. Она зевнула и начала снимать платье. Карсет был распущенные наполовину, когда в дверь постучали и почти сразу вошли. От неожиданности она вздрогнула и поспешно повернулась спиной к двери, прижимая к груди платье. - Здравствуйте, я пришла помочь переодеться, - в комнату вошла горничная. Это была девушка, на вид которой сложно было определить возраст. То ли это были ухоженные тридцать пять, толи потрепанные жизнью двадцать пять. Волосы были уже с сединой не аккуратно выбиваясь из под чепца и весь вид был таким, будто её только что подняли из постели. На лице застыло скучающее выражение, которое идеально ей подходило. - Здравствуйте! - Элли выдохнула, - Благодарю вас. Горничная молча зашла к ней за спину и продолжила расстегивать платье. - Как вас зовут? - Мэри. Мэри Стивенс. - Очень приятно познакомиться. - На придумывают застёжек, мучайся потом, - она пыталась развязать узел на завязках нижней рубашки, который никак не хотел поддаваться. - Да, вы правы. Если бы я жила одна, вечно бы ходила в ночной рубашке - Так ходите, кто ж вам запретит - Вы что! Какой вздор, это же неприлично, к тому же тут мужчины. - Вы аристократы вечно придумываете себе правила, а потом от них мучаетесь. Я вот не стесняюсь ничего, но я уже мужа давно похоронила, мне то, что. Элли не сразу ответила. - Я не то, чтобы аристократка, титул достался мне недавно. - Скажите ещё, что служкой работали. Ручки то беленькие, - Элли было неприятно, но она молчала. Ещё до приезда она надеялась подружиться с горничной, как это делали многие леди, поэтому решила пока не рубить мосты. - Вот дядя ваш был не такой. - Он и на охоту ездил и дрова рубил, хороший был человек. - Он погиб в кабинете? В этом? - Нет, в рабочем кабинете на третьем этаже. Он любил повыше спрятаться ото всех. Даже сам там убирался. Говорю же хороший был человек. - Слава богу не здесь - А вы что, призраков боитесь? - Не то, чтобы боюсь, но стараюсь избегать на всякий случай. - Всё! Тяжело выдохнул, сказала горничная. Она хлопнула графиню по плечам, уже одетым в сорочку. - Я приду к вам утром, чтобы собрать вас к охоте - К охоте? - Мне так мистер Сентклер сказал. - Доброй ночи.. Доброй ночи. *** Но сон не шёл. Перед глазами снова и снова возникало образ покойного дяди, падающего из окна. "Как он выпал?" "Всё-таки случайно или он хотел уйти из жизни? Или ему помогли?" Было уже за полночь. Приняв, что заснуть сегодня вряд ли удастся, она накинула шаль, взяла керасиновую лампу и отправилась на третий этаж в кабинет дяди Генри. Коридор тянулся так далеко, будто у поместья вовсе не было конца. Высокие окна пропускали холодный лунный свет, ложившийся длинными полосами на выцветший ковёр. Между дверями висели портреты Осборнов — строгие мужчины в мундирах, женщины с неподвижными лицами и дети, чьи взгляды почему-то казались особенно неприятными ночью. Деревянные панели стен потемнели от времени, а где-то вдалеке глухо тикали часы. Взгляд привлёк портрет предка. Ларсон Осборн, гласила подпись. Мужчина лет двадцати в черном камзоле с белым кружевным воротником. Рядом с ним стоит ребёнок в белом платье. Лицо его было полупрозрачным. В ночной темноте Элли пробрал страх. Отвернувшись она пошла дальше чуть быстрее. Казалось, будто кто-то смотрит в спину, но стоит оглянуться, как тут же пропадёшь. Через мгновение она сорвалась на бег и почти сразу оказалась возле кабинета. Дверь оказалась незаперта. Комната совсем не походила на чопорную приёмную внизу. Длинная узкая комната больше походила на мастерскую чудак-учёного. Стены скрывали шкафы доверху набитые книгами и бумагами. На столе лежали раскрытые записи — что-то о положениях светил. Прямо напротив дверей от стены до стены - витражное окно. Прямо наружу смотрела подзорная труба. Элли подошла ближе. Стёкла целы, вокруг ни царапины. Открыв, она посмотрела вниз. Снаружи тоже никаких следов борьбы. Она открыла окно и закинула голову наверх. Ночное небо завораживало. Луна освещала комнату, а звёзды танцевали свой узор, о котором знали лишь они сами. - Что же с вами случилось, дядя? - задала она вопрос звёздам. Нужно было искать дальше. В письменном столе тоже не оказалось ничего интересного: счета, печати, приглашения, табак. Всё слишком обыкновенное. Будто дядя Генри намеренно оставил после себя лишь жизнь примерного английского графа. Это не давало объяснений. В шкафу кроме документов ничего не было. Подойдя к библиотеке Элли наугад вытаскивала книги. Среди десятков томов по истории, географии, биографий полководцев и королей не было чего-то необычного. Но между всем этим лежал единственный роман "Опасные связи". Взявшись за корешок она услышала щелчёк внутри стены и замерла. Книга не вышла до конца. Она сильнее потянула её на себя и часть библиотечных полок, образовавшая форму двери медленно двинулась вперёд, открывая проход в темноту. Схватив с подоконника лампу и посветив в черную даль, она увидела узкую лестницу, ведущую вниз. Сердце колотилось. Элли пыталась убедить себя вернуться назад, но желание всё выяснить было сильнее. Холодные ступени обжигали босые ноги. Вдоль по стене выступали причудливые бронзовые руки, державшие канделябры. Через метров пять спуск кончался кованной дверью. Элли постучалась на всякий случай. Никто не ответил. Превозмогая страх она вошла. Это был ещё один кабинет, но более аскетичный. Стол, кресло, высокий шкаф со стремянкой. Об остальном доме напоминали только рыцарские доспехи возле входа. Она осмотрела стол. В верхнем ящике был револьвер с одной единственной пулей. Несколько минут Элли сидела с оружием в руках. "Зачем? " В тусклом свете лампы их под шкафа виднелось что-то белое. Оставив револьвер она потянулась за уликой. Это оказалось письмо. Вскрытая печать со странной маской, половина которой выражала безумие, а вторая спокойствие. На самом конверте только надпись "От Шутника". В самом письме было стихотворение: "Земля не может показать ничего прекрасней: Туп был бы тот, чья душа пройдёт мимо Зрелища, столь величавого и нежного. Город теперь, словно одежду, носит Красу утра; безмолвный, обнажённый, Корабли, башни, купола, театры и храмы Лежат открыты полям и небу; Всё сияет и блестит в чистом воздухе без дыма. Никогда солнце не озаряло так прекрасно В своём первом сиянии ни долину, ни скалу, ни холм; Никогда я не видел и не чувствовал такого покоя! Река течёт по своей тихой воле; О Боже! даже дома, кажется, уснули; И всё это могучее сердце лежит в тишине" - Что за чёрт? - выругалась она. Неприятный холодок прошёл по коже. Она подняла взгляд выше. На самом краю шкафа лежала старая кожаная папка, откуда торчали подобные конверты . Отложив письмо она осторожно поставила ногу на стремянку,старое дерево тихо, скрипнуло. - Вроде прочная, - страх заставлял Элли думать вслух. Она поднялась выше, скидывая мешающую шаль на пол. Тёплый свет лампы превращал стены в театр теней. От этого всё происходящее казалось лихорадочным сном. Папка была совсем близко. Но протянув руку, пальцы лишь скользнули в пустоте. -Да чтоб вас! Она поднялась ещё на ступеньку выше. Теперь стремянка заметно покачнулась. Внутри всё сжалось. Еле удержав равновесие она встала на носки и наконец ухватилась за край. - Есть! В этот момент под ногами что-то хрустнуло. Элли дёрнулась и стремянка качнулась назад. Дыхание оборвалось. Папка выскользнула из пальцев, письма разлетелись в воздухе и мир на мгновение провалился вместе с ней. Она зажмурилась ожидая удара о каменный пол. Но его не последовало. Вместо холодного камня чьи-то руки. Открыв глаза, она столкнулась взглядом с дворецким. Рухнул стремянка. Вокруг вихрем кружились письма. *** — Мистер Сентклер? — ошарашенно выпалила она. — Вы как тут оказались? — Гравитация сегодня явно настроена против вас, миледи. — Я просто хотела взять папку со шкафа, — хоть поместье и было в её владении, включая тайные комнаты, казалось, что она совершила преступление. — Могли просто позвать меня. Хотя я не так элегантно падаю, — он улыбнулся так спокойно, что от этого стало только неловче. Элли только сейчас осознала свой внешний вид. Босая, в одной ночной сорочке, которая, наверное, очертила ему всё то, что должен был видеть только муж. Её чёрные кудри переплелись в его пальцах. Сейчас она мечтала лишь о том, чтобы хотя бы щёки оставались приличными и не выдали все скрытые чувства. — По... поставьте меня на место, — она отвела глаза от смущения. — Как прикажете, — он опустил её медленно, будто совершенно не торопился выпускать из рук. Она нарушила тишину первой: — Что это за место? — Кабинет покойного графа Осборна. — Ещё один? Да сколько их у него было? — Он не любил однообразие. — Здесь какие-то странные письма, — подойдя к столу с посланием от Шутника, она продолжила: — Вот, смотрите. "Земля не может показать ничего прекрасней: Туп был бы тот, чья душа пройдёт мимо Зрелища, столь величавого и нежного. Город теперь, словно одежду, носит Красу утра; безмолвный, обнажённый, Корабли, башни, купола, театры и храмы Лежат открыты полям и небу; Всё сияет и блестит в чистом воздухе без дыма..." — Протараторив одну строфу, она продолжила: — Приславший подписался Шутником. Ты об этом что-нибудь знаешь? — Это Уильям Вордсворт, сонет, сочинённый на Вестминстерском мосту. — Странно, что за тайные послания? — она подняла ещё несколько писем. На конвертах были уже другие «имена». — Безголовый? Безымянный номер девять? Блэки Уайт? — на последнем она повысила голос и посмотрела прямо в глаза Алистеру. — Это что вообще, псевдонимы? — Похоже на то, — улыбнувшись, он поднял конверт, лежавший прямо у него под ногами. — От Лжеца. Он разорвал печать и зачитал: "Дождь зарядил, едва стемнело... Верхушки вязов обрывая, Внезапно буря налетела, Над морем злобно завывая: Я слушал, сердцем обмирая. Едва Порфирия вошла, Как ожил я; перед очагом Пав на колени — развела Огонь, чтоб, обогрев мой дом, Унынье растворить; потом Сняв мокрый плащ, стянув перчатки, Небрежно сбросив на пол шаль, Пустив на волю из-под шляпки Волос прекрасную вуаль, Развеяла мою печаль, Меня дыханьем горяча, Обвив свой стан моей рукой, И к мрамору её плеча Приник горючей я щекой, Укрывшись тёплою волной Её волос. Она шептала, Что любит, но она горда, Что гордость страсти помешала, Её смиряя, как узда, Отдаться мне, и — навсегда. Но страсть порою столь капризна: Меня вдруг мысль насквозь прожгла — Любовь ли то? Но укоризной Она живою мне была, Ибо сквозь шторм ко мне пришла. Да, счастьем взор её горит, И так вдруг ясно понял я: Она меня боготворит... Что делать, мучило меня, Чиста, прекрасна и... моя? Надолго ль?.. Словно по наитью Я водопад её кудрей Стянул в одну златую нить и Обвил вокруг горла трижды ей И удавил её своей Рукой... Она не знала боли, Я чуть приотворил ей вежды, Словно бутон, где шмель в неволе: Глаза лучились, как и прежде, Голубизною безмятежной. Освободил я шеи глянец От петли, жаркими устами Вновь вызвал на щеках румянец; И с побледневшими губами, С полуотверстыми очами, Склонилась тихо мне на грудь Её головка. Я решился В лицо любимой заглянуть: В глазах её восторг светился... И я ничуть не удивился. Любовь Порфирии — ужели Я чаянья предугадал? Так с нею мы, сплетясь, сидели... С небес на нас Господь взирал... Он видел всё. И — промолчал." Алистер помрачнел. — Ужас какой. Кто мог прислать такое? К тому же моему дяде. Я бы ещё поняла, если бы это было письмо для дамы. Если это скрытое послание, то о ком? У него не было невесты. — Это необязательно может быть невеста, — в его голосе послышалась едва заметная насмешка над её наивностью. — Вы на что намекаете? Он был человеком чести, он бы не стал заводить... опасные связи. — Иногда люди ведут двойную жизнь, — в полумраке казалось, что в его глазах мелькнуло что-то хищное. Тайная комната вдруг стала ощущаться чужой. Будто настоящий Генри Осборн жил именно здесь, среди этих странных писем, тайных комнат и револьвера с одной-единственной пулей, а всё остальное было лишь аккуратно поддерживаемой декорацией. — Нужно всё собрать и прочитать остальное, может сможем хоть что-то понять, — не дожидаясь ответа, Элли опустилась на колени и начала торопливо собирать разбросанные письма, словно боялась, что разгадка вот-вот ускользнёт и больше не позволит схватить себя за хвост. Алистер подошёл ближе и поднял с пола упавшую шаль. Ткань легла на плечи Элли почти невесомо, согревая их. Смотря прямо в глаза, дворецкий подал руку, помогая подняться. — Кажется, юная леди совсем замёрзла. Вы можете заболеть, — в его голосе слышалась забота, однако в уголках губ всё ещё пряталось что-то похожее на насмешку. — Оставьте это, вам нужно отдохнуть. Ночью подобные вещи всегда кажутся страшнее, чем есть на самом деле. — Но... — Я всё уберу и завтра помогу вам с остальными письмами. Не переживайте, они никуда от вас не убегут. — Хорошо. Но это не всё. Я нашла револьвер... с одной пулей, — полушёпотом закончила она. — Вы думаете, граф Осборн хотел покончить с собой? — Я уже ничего не понимаю. Но если выбирать... застрелиться кажется менее неприятным, чем разбиться о землю. — Граф был богобоязненным человеком. — Кажется, я разбередила осиное гнездо, — она горько усмехнулась. — Но как вы нашли меня? И как успели меня поймать? — Что же я за дворецкий тогда, если не могу справиться с подобными мелочами, — он опустился перед ней на колено и посмотрел прямо в глаза. — К тому же ваш покойный дядя попросил меня присмотреть за вами, миледи. — Что значит присмотреть? — Мистер Осборн не уточнял, но, возможно, это значит, что он не хотел, чтобы вы умерли, упав с лестницы. — В следующий раз можете не дожидаться, что я упаду, а помочь заранее. — И лишить себя возможности выглядеть главным героем готического романа о доме с привидениями? За весь день Элли впервые искренне рассмеялась. — Хорошо, мистер Сентклер, уговорили. Разберёмся с этим завтра. Алистер поднялся. — Я вас провожу — Не нужно, я дойду. Отдохните тоже. Спокойной вам ночи. - И вам спокойной ночи, миледи. Уже почти выйдя из тайной комнаты, она обернулась и на прощание добавила — И благодарю вас, что спасли меня.