RuneMaster - Мастер Рун

Гарри и Рон без труда выследили двух первокурсников-слизеринцев, которых рыжий счел лучшими кандидатами. Эти двое обычно были совершенно незаметны. Гриффиндорские лазутчики использовали на них заклятие полной парализации и затащили бедных мальчиков в чулан для метел. Они напали со спины, так и не показав своих лиц. Оказавшись в чулане, они срезали у каждого по нескольку волосков, заверив бедняг, что вернутся и освободят их позже. Против самих первокурсников они ничего не имели, но это было необходимо для дела. Затем они отправились в туалет, превращенный в лабораторию, и протянули волосы Гермионе, которая молча закончила приготовление зелья. Она раздала им флаконы, сражаясь с собственной совестью, которая вовсю колотилась о стенки её разума. Но это должно было быть сделано. Мальчики разошлись по кабинкам и выпили зловонную смесь. Как ни странно, на вкус она оказалась приятнее, чем зелье с частицами Крэбба и Гойла. Было тревожно осознавать, что некоторые слизеринцы на вкус лучше других. Они предпочли об этом не думать. Сам процесс трансформации был таким же болезненным, как они помнили. Даже более того: их цели были гораздо меньше их самих, что заставило тела гриффиндорцев пройти через еще более радикальные изменения. Остатки варева они разлили по отдельным флаконам на будущее. Гермиона с помощью магии подогнала их форму под новый размер, а также изменила гербы факультетов на груди и цвета галстуков. Наконец, Рон и Гарри подхватили рюкзаки, набитые сюрпризами, и спустились в подземелья, чтобы подготовить для Драко такое «поздравление» с окончанием каникул, какого у него еще никогда не было. Новый год Драко начался очень плохо. На самом деле, это был худший год в его жизни. Даже позже, оглядываясь назад, он всё равно будет считать его худшим. Теперь розыгрыши случались не раз или два в день. Он стал ходячим проклятием. Люди начали поглядывать на него издалека, ожидая, что вот-вот что-то произойдет. И в какое бы время дня это ни случилось, ждать долго не приходилось. Каждое утро его волосы приобретали новый случайный цвет. Сначала это были цвета Слизерина. Серебряный. Зеленый. Змеи. О да. Он не раз выглядел как Медуза Горгона, и мелкие первокурсники в ужасе разбегались от него, стараясь не смотреть ему в глаза. Однажды он подумал, что его шевелюра наконец-то сохранит свой здоровый платиновый цвет. Но волосы побелели. Драко решил, что заклятия просто выветриваются, и не стал особо беспокоиться — это было не так уж плохо. К тому же, у него начинались Заклинания, и времени немедленно всё исправлять не было. К его несчастью, посреди урока профессор Флитвик уставился на него и попросил подойти поближе. Пока Драко пробирался между рядами сидений — он всегда сидел на задних партах — в классе снова послышались тихие смешки. Он гадал, в какой цвет окрасились волосы на этот раз, и был благодарен учителю за то, что тот решил разобраться с этим немедленно. Но всё оказалось иначе. Преподаватель заклинаний ткнул в его прическу палочкой, на что та ответила движением и… зевком. «Зевком?» — спросил себя Драко. Сотворив небольшое зеркало, чтобы юноша мог всё увидеть, Флитвик продолжил изучать интригующую стрижку. Драко дважды моргнул от увиденного. Хорек. Белый хорек. Его волосы приняли форму белого хорька, причем живого и шевелящегося. Весь остаток урока Флитвик провел, изучая заклинание, с помощью которого это было достигнуто, и проверяя его возможности, прежде чем развеять чары со звонком. Возникла также небольшая проблема с огнем. Каждый раз, когда Драко подходил слишком близко к любому очагу, пламя как минимум удваивало свою интенсивность. Сколько зелий было испорчено… Спать он тоже толком не мог. Его кровать становилась всё холоднее по мере того, как тянулась ночь. Он начал просыпаться около полуночи от жуткого зуда, словно всё лицо посыпали чесоточным порошком. Когда это случилось в первый раз, он заглянул в настольное зеркало, ожидая увидеть там колонию муравьев. Вместо этого на него смотрело лицо гниющего инфенала. С тех пор он больше никогда не смотрелся в это зеркало. Он привык принимать полуночный душ, чтобы избавиться от того, что вызывало этот зуд. Затем в его сундуке начали взрываться навозные бомбы при каждом открытии. Его книги отказывались открываться. Школьная сумка всегда казалась набитой до отказа, хотя в ней почти ничего не было. Однажды за обедом Крэбб и Гойл указали на его голову и лицо, что-то промычав. Драко вздохнул, достал карманное зеркальце, которое теперь всегда носил с собой, и увидел худшее из возможного. Его волосы стали ярко-рыжими, а лицо покрылось веснушками. Со стороны гриффиндорского стола раздался один из этих ненавистных голосов: — Мой давно потерянный брат! Где же ты пропадал? — прокричал Фред. Он так ненавидел этих близнецов. Он подошел к ним и потребовал прекратить всё это, но они ответили, что не являются зачинщиками розыгрышей, а лишь исполнители «вот этого конкретного» и затеи с волосами-хорьком. Им не хотелось признаваться, что именно они создали «полуночный чесоточный порошок». Как бы то ни было, не они подсыпали его на подушку… Драко направился к Гарри и пригрозил, что убьет его недавно освобожденного крестного, если тот не остановится. Неделя, последовавшая за этой угрозой, стала чистой пыткой. Все средства для волос из слизеринской спальни странным образом оказались в его сундуке. Видя, сколько проблем с волосами у него возникло в последнее время и как заносчиво он себя вел, его быстро назначили виновным в краже. На той неделе он испускал газы так громко, что большую часть дня ему требовались чары немоты вокруг себя. Взрывные выбросы не шли на пользу и котлу на зельеварении. Две отличные пары брюк были безнадежно испорчены. Каждый раз, когда он касался чего-то или кого-то, его било статическим разрядом, так что люди стали держаться от него еще дальше. Его тетради становились чистыми, сколько бы он ни менял перья и чернила. К слову о перьях: они начали взрываться, превращаясь в желтые канареечные перья. Спустя месяц после каникул на него было больно смотреть. Он похудел. Теперь он носил мантии Крэбба или Гойла, из-за чего казался еще меньше. Он больше не доверял ничему в своей тарелке, заставляя одного из своих прихвостней предварительно пробовать еду. У Снейпа были связаны руки: у него не было ни единого доказательства вины Гарри. Ни близнецов, ни Поттера не было поблизости, когда случалось большинство «инцидентов». Волосы Драко выглядели грязными. Под его глазами залегли мешки, напоминавшие те, что были у Гермионы в её худшие дни. Наконец Драко не выдержал. Однажды вечером, после уроков, он дождался своего заклятого врага у входа в гостиную. Он увидел, как тот болтает с Уизли, обсуждая шахматы. Гарри внезапно стал играть намного лучше, составляя Рону серьезную конкуренцию и затягивая партии на несколько дней, хотя Рон всё равно в итоге выигрывал. Они замолчали, как только увидели ждущего их слизеринца. — Поттер, за мной, — сухо бросил наследник Малфоев. — Скажи «пожалуйста», — ответил Гарри, скрестив руки на груди. Глаза Драко расширились, но он заставил себя выдавить это слово, прежде чем повести их в пустой класс. Гарри молча протянул Рону свою мантию-невидимку, которую всегда носил с собой. Рон всё понял. Он накинул её и встал на страже за дверью. Драко снова вытаращил глаза, на этот раз от удивления. Он впервые воочию увидел ту самую знаменитую мантию, о которой знал. Впрочем, он быстро взял себя в руки, когда Гарри закрыл за Роном дверь. В конце концов, он был Малфоем. — Мы должны во всем разобраться, Поттер. Как мужчина с мужчиной. Чего ты хочешь? — спросил он гордо, высоко подняв голову. — Для начала опусти голову, Малфой. Ты пришел сюда, чтобы о чем-то меня просить, — парировал Гарри, беря разговор под контроль. Драко выругался сквозь зубы, но сделал, как ему было велено, отведя взгляд в сторону. — Мне нужна непреложная клятва в том, что всё сказанное здесь останется между нами. Никто другой не должен об этом знать. — Что?! — пискнул Драко. — Поклянись своей магией, — добавил Гарри предельно серьезным тоном. — Но… ты не можешь заставить меня! Это слишком опасно! — Значит, ты неискренен. Я ухожу. Мне нечего тебе сказать. — Стой! Подожди! Драко выглядел растерзанным, но, похоже, пришел к какому-то решению. Он достал из кармана маленькое зеркальце и швырнул его на пол. Оно разбилось, разбросав отражение лица Северуса Снейпа во все стороны, прежде чем изображение исчезло. Гарри повернулся к Драко. — Решим всё завтра в шесть утра за замком, у озера. Приходи один, если тебе дорога жизнь, — сказал Гарри, быстро выходя из класса, в который через пару секунд наверняка ворвется Снейп. Рон и Гарри бегом вернулись в свою гостиную. Конечно, Снейп мог достать их и там — он всё-таки учитель — но у него еще не было достаточно веских оснований, чтобы обвинять их в чем-либо. Они оба понимали: он ждет момента, чтобы поймать их с поличным. Поэтому им нужно было быть осторожными. В тот вечер они легли спать пораньше, чтобы успеть к приходу Драко. Они действительно проснулись рано. Вышли из замка через главные ворота, свободно гуляя по территории теперь, когда больше не было опасности, что их души высосут дементоры. Их всех отозвали в тот день, когда Сириуса объявили невиновным. Самое забавное случилось, когда Малфой попытался напугать его на уроке Ухода за магическими существами, надев костюм дементора и забравшись на плечи одному из своих громил. Патронус, которого Гарри выпустил рефлекторно, сбил их обоих с ног. Было забавно осознавать, что не на все ловушки для Драко нужно было тратить время — в эту он угодил сам. Но сегодня воздух был студеным лишь потому, что весна еще не успела по-настоящему вступить в свои права. Март уже стучался в двери, но снега было еще много, как и льда на озере. Перед тем как покинуть замок, Гарри дал Рону кожаные полоски, чтобы тот вставил их в ботинки. Предметы с вырезанными рунами предотвращали появление следов. Они ждали под мантией-невидимкой; солнце еще не показалось из-за горизонта. Наконец они услышали впереди хруст шагов. Рон заглянул в Карту Мародеров. Это был Драко, один. Как только тот приблизился, Рон вышел из-под мантии, подняв её над их головами. Гарри зажал слизеринцу рот ладонью и затащил его под мантию. Он тихо шикнул и отпустил Драко. Ему не особо нравилось прикасаться к этому парню без лишней необходимости. Белокурый чистокровка обернулся к двум гриффиндорцам, которые стояли слишком близко к нему для его комфорта. Гарри протянул ему две кожаные ленты и жестом велел вставить их в сапоги. Это было неудобно, но очень помогало сохранять скрытность. Они шли медленно: Драко не привык находиться под вуалью, да еще с двумя другими людьми. Рон и Гарри давно научились не наступать друг другу на ноги, но для Драко это был новый опыт. Они сделали около двадцати шагов, когда мимо них промчался Снейп, направляясь к тому месту, которое они только что покинули. Гарри хмуро посмотрел на Драко, но молча повел их в сторону поля для квиддича. Они вошли в одну из раздевалок для игроков и, наконец, скинули мантию, все трое почувствовав огромное облегчение от возможности отойти друг от друга. Драко заговорил первым, чувствуя необходимость объясниться. — Профессору Снейпу нельзя лгать. Можно лишь слегка исказить правду. Я сказал ему, что встреча в семь. Гарри саркастически улыбнулся. — Слово слизеринца. А теперь — Клятва. Рон держал палочку над их сцепленными руками. Клятва не оставляла лазеек: Драко попросту превратился бы в магла, если бы хоть раз упомянул об их причастности к розыгрышам или о самой этой сделке без их прямого разрешения. Рон вернулся на свой пост снаружи, накинув мантию. — Надеюсь, — начал Гарри, — ты осознал, что уже второй раз за год сталкиваешься с последствиями своих оскорблений. — Что? В каком смысле? — спросил Драко, явно в замешательстве. — Клювокрыл. Твоя рука, помнишь? Драко скривился от болезненного воспоминания. Он решил сразу перейти к делу. Ему просто необходимо было знать… — Как ты всё это провернул? — Мой секрет. Мы здесь, чтобы обсудить твою капитуляцию. Мы согласны в этом определении? — спросил Гарри. Драко фыркнул и отвернулся. Прошло несколько секунд, прежде чем он выдавил едва слышное «да», плотно сжимая кулаки. — Можешь даже в чем-то гордиться собой, Драко. Тебе удалось довести меня до того, что я пошел на подобные меры. И всё же, решив дернуть льва за хвост, будь готов встретиться с ним лицом к лицу. Драко стоял к нему спиной, храня молчание. — Пасха уже скоро, — обыденным тоном заметил Гарри. Драко наконец обернулся к гриффиндорцу. — И какое это имеет значение? — Те, кто хочет, могут поехать домой на пасхальные праздники. Большинство не утруждают себя этим, но ты — поедешь. До Рождества я планировал заставить тебя собирать информацию о Сириусе Блэке через твоего отца. Теперь это бессмысленно. Вместо этого ты скажешь ему, что сам предложил мне сделку, чтобы прекратить розыгрыши. Скажешь, что он отзовет обвинение против Клювокрыла, если я остановлюсь прямо сейчас, и что ты не оставил мне выбора. — И это всё? — скептически спросил Драко. И имел на то полное право. — Мечтай больше. Это только начало. Ты перестанешь называть Гермиону — или кого бы то ни было — «грязнокровкой», «предателем крови», «полукровкой» или любым другим словом, намекающим на происхождение родителей. Хочешь к кому-то обратиться? Попробуй для разнообразия использовать имя. Нужно выпустить пар? Поддержать имидж? Ладно. Можешь цепляться ко мне, как и раньше, но любые нападки на моих родителей под запретом. Это черта, которую нельзя переступать. И то, что я позволяю тебе срываться на мне, не значит, что я не укушу в ответ, если будешь лаять слишком громко. Гарри выжидающе посмотрел на него. — Что еще? — вздохнул Драко. — На этом пока всё, — заключил Гарри. — И это правда всё? — повторил Драко с недоверием. — Никакого прощального шоу? Никакого публичного унижения? — Я не слизеринец, пусть и умею планировать месть. Я делал это не ради забавы, хотя было весело. Я хотел донести мысль: хватит постоянно травить людей. Начнешь выполнять то, что я сказал, и для меня этого будет достаточно. По рукам? Драко медленно кивнул. — Ну, тогда… — Гарри глубоко вздохнул. — Загляни за зеркало у своей кровати. Там приклеена кожаная полоска с чарами «отведи-взгляд». На этой неделе мы еще не успели испортить твой шампунь, так что им можно пользоваться. В твоем рюкзаке всё еще лежат два или три взрывных пера. В третьем самом маленьком кармашке того же рюкзака спрятана щепка — именно она заставляет его сжиматься. Проблема с исчезающими записями — в твоей чернильнице. Выброси её. В твоем сундуке припрятаны еще две навозные бомбы, одна из них замаскирована под пачку жвачки. Глаза Драко расширялись всё больше с каждым словом Гарри. — Как ты… — Я же сказал. Я не раскрою свои методы. Это перемирие. Если ты вернешься к своему прежнему отвратительному поведению — всё начнется сначала. Только на этот раз я сдерживаться не стану. *** Клювокрыла освободили. Люциус Малфой просто заявил прессе, что потратил достаточно денег и времени на эту «тупую тварь» и что зверя нужно просто выпустить в лес, чтобы больше никогда не видеть. Это было больше, чем то, на что смел надеяться Хагрид. Услышав новости, он разрыдался и высморкался в ковер. Его скатерти и так уже насквозь промокли от слез, которые он проливал последние недели по своему «маленькому ангелочку». Он поблагодарил Гарри, когда Гермиона рассказала ему о его роли в этой истории. В награду Гарри получил коробку фирменного печенья. Глядя на него, он гадал, какой урон оно нанесет, если использовать его как метательное оружие. Возможно, если заточить края и нанести руны… но для этого придется найти что-то еще более твердое, чтобы их заточить. Драко стал тише воды ниже травы, и на Гриффиндоре наконец воцарился покой. Поскольку его крестовый поход против «грязнокровок» закончился, большинство его прихвостней тоже перестали донимать младшекурсников и легкие мишени. Даже весь Слизерин, так сказать, коллективно выдохнул с облегчением, ведь добрая половина из них не были такими уж «чистокровными», как заявляли, и считались низшим сословием в иерархии факультета. Меньше оскорблений и склок привели к уменьшению враждебности. Слизеринцев стали меньше ненавидеть, потому что они стали меньше цепляться к остальным. Близнецы решили, что на этот год с них хватит веселья за счет Малфоя, и свели розыгрыши практически к нулю, сосредоточившись на подготовке к экзаменам, на дополнительных занятиях и на новой линейке товаров, которую они подробно расписывали в книге с пометкой «Продукция Уизли». Они поблагодарили Гарри за предоставленную возможность протестировать столько товаров, которые находились лишь на стадии разработки. — Нам может понадобиться твой талант… — …чтобы разработать новый тип продукции… — …незаметных розыгрышей, вроде тех, что ты провернул… — …с помощью этих твоих рунных кожаных полосок. — Они были просто улетными! — закончили они хором. — Я слышал, что резьба по рунам — очень прибыльный бизнес, знаете ли, — заметил Гарри, разглядывая свои ногти. — Моя работа обойдется недешево… Он не собирался тратить всё своё время на вырезание рун для розыгрышей. У него были собственные исследования! Близнецы переглянулись и отвернулись от Гарри, затеяв приватный шепот. Обсуждение закончилось быстро — они пришли к соглашению. — Добро пожаловать в «Продукцию Уизли», партнер! Гарри громко расхохотался над их выходками. Что ж, не помешает оставить двери открытыми, верно? Это могло бы стать… неплохой подработкой. Он пожал им руки, даже не осознавая, что только что подписался на роль совладельца будущей крайне прибыльной компании. *** Экзамены приближались стремительно, и «Золотое трио» справлялось неплохо. По крайней мере, Гарри и Рон. Гермиона же… она была на грани нервного истощения. Вокруг неё было столько книг, что Гарри всерьез подумывал нанять библиотекаря, чтобы расставлять их по полкам вокруг неё. Друзья начали беспокоиться. Как вообще возможно посещать столько курсов сразу? — Надо что-то делать, друг, — сказал Рон Гарри одним вечером. — Она же свихнется еще до начала экзаменов, а до них всего две недели! Гарри кивнул, придя к тому же выводу. — Она не согласится бросить учебу, об этом забудь. Всё, что мы можем — это попытаться её немного расслабить. Рассмешить, а потом сесть заниматься самим, прямо перед ней, причем усердно. По крайней мере, тогда она не будет переживать еще и за наши оценки. — Да уж, — признал Рон. — Она ведь часто это делает, верно? Они исчезли на какое-то время и вернулись с припасами из кухни. Гарри еще никогда не был так рад тому, что в начале года выпытал у близнецов её местонахождение. Они подали Гермионе чашку дымящегося черного кофе и поставили прямо перед ней тарелку свежего печенья с шоколадной крошкой. Чтобы освободить место, им пришлось отодвинуть две книги, которые она интенсивно штудировала. — Эй! Хватит игр, ребята! Я… Это мне? — наконец спросила она, когда восхитительный аромат печенья и кофе коснулся её носа. — Ага! — подтвердил Рон, заглядывая в книгу, которую держал в руках. — Фу-у-у. Нумерология. Что там у тебя, Гарри? — Зельеварение, — просто ответил тот. — Давай меняться. Они обменялись книгами и придвинули стулья к столу Гермионы под её совершенно сбитым с толку взглядом. Она ничего не говорила, так как в её рту таинственным образом уже оказалось печенье. — Итак! — начал Рон. — Ты как раз смотрела зелье от головной боли. — О! Погоняй её по нему как следует! Мне это может пригодиться позже. Мерлин свидетель, в этом году мне бы оно не помешало, — вставил Гарри, выискивая в своей книге вопросы для Гермионы. — Погонять меня? — тихо пискнула Гермиона, сделав глоток обжигающего кофе. — Ну да! Нельзя же постоянно прокручивать всё это только в своей голове. В итоге начнешь слышать голоса, как Гарри в прошлом году! — ухмыльнулся Рон. — Эй! По крайней мере, у меня в голове хоть что-то звучит! Не то что у некоторых — если прижать ухо к его голове, можно услышать шум моря! — парировал Гарри. Мальчики пролистывали книги, выискивая каверзные вопросы для своей подруги. Бедная девочка так хотела рассмеяться! Она была настолько тронута их заботой, что едва не плакала — стресс давал о себе знать. Ей удалось смахнуть пару слезинок, она сделала несколько глубоких вдохов, потянулась, взяла еще одно печенье и вызывающе посмотрела на них. — Хотите устроить мне опрос? Ну, давайте! Мальчики переглянулись, не веря своим ушам. Они заулыбались. — Ну, сейчас ты получишь… — принял вызов Рон. Эта «учебная сессия» стала легендарной среди третьекурсников. Видя, как уверенно Гермиона отвечает на любые вопросы, студенты их года начали собираться вокруг и тоже вставлять свои вопросы. Всё закончилось тем, что три стола были сдвинуты в круг. Разумеется, Гарри и Рон задали несколько дурацких вопросов для разрядки. «Сколько весят Чары Радости?», «Сколько квадратных дюймов занимает движение палочки для Смягчающих чар?», «Какова средняя грузоподъемность тролльих козявок на кончике палочки в фунтах?», «Каков уровень сложности превращения тыквенного сока в кофе?». После последнего вопроса она с сомнением посмотрела на содержимое своей чашки. Комната взорвалась от хохота. После того вечера Гермиона выглядела гораздо более расслабленной… и уверенной. Она наконец поняла, что готова. Больше её не видели в окружении горы книг — теперь их было не больше трех, и только одна в руках. Рон и Гарри тоже многому научились во время этого повторения. Все они сдали экзамены довольно хорошо, хотя тест по Зельеварению был на грани. На Снейпа всегда можно положиться — он обязательно будет рыскать рядом и выскочит под руку, как черт из табакерки, в самый неподходящий момент. После этого экзамена Гарри раздраженно вздохнул: — Ладно, знаю, глупо говорить это после дела, но я действительно ПОНЯЛ это зелье! Я мог заменять ингредиенты рунами прямо в уме, и конечный результат имел смысл! Почему же всё не вышло идеально? Гермиона и Рон посмотрели на него с недоумением. — Что? Это мой способ понимать сложные вещи, — попытался защититься Гарри. — Заменять что-то сложное на нечто запредельно запутанное? — с сомнением уточнил Рон. Гарри пренебрежительно махнул рукой. — Суть не в этом! Я не забыл ни одного ингредиента! Я добавлял их в правильном порядке! Что я сделал не так? — в сердцах спросил он. — Ну… — начала Гермиона, явно нервничая. — Твой огонь был недостаточно сильным, чтобы растворить корку полинезийского редиса, и ты мешал зелье по часовой стрелке вместо того, чтобы мешать против… так что… ты не смог достичь нужного эффекта. Гермиона колебалась. Ей не хотелось задевать Гарри своими превосходными знаниями в зельеварении после того, как он так старался. Она наполовину ожидала, что он разразится гневной тирадой о незначительных деталях или обиженно замолкнет. Но она никак не ожидала увидеть в его глазах отсутствующий, задумчивый взгляд. — Нужного… эффекта. Да. Именно в этом всё дело. Спасибо, Гермиона. — Э-э… Пожалуйста, Гарри. Мальчик больше не проронил ни слова о зельях, но следующие несколько дней он с большим интересом изучал каталоги товаров по почте. Слишком скоро пришло время расставаться. Рон пригласил Гарри и Гермиону на Чемпионат мира по квиддичу, который в этом году проходил в Англии. Гарри быстро согласился и сказал, что после чемпионата, скорее всего, отправится в дом Сириуса, чтобы помочь тому с уборкой — если, конечно, крестный к тому времени еще не закончит. В конце концов, прошло уже несколько месяцев. Ему очень нравилась Нора, но он скучал по Сириусу. Друзья понимали его, помня, каким счастливым Гарри вернулся с рождественских каникул. Поездка в Хогвартс-экспрессе была радостной: они знали, что всё равно скоро увидятся. На станции его ждала машина дяди. Гарри положил свой сундук… в багажник. Он сел в машину под ненавидящим взглядом дяди Вернона. Тот не терял времени даром и тут же ткнул пухлым пальцем в сторону «мальчишки». — А теперь послушай меня… — Дядя Вернон, на нас смотрят люди. Это ведь должна быть счастливая встреча двух членов семьи, которые давно не виделись, не так ли? — перебил его Гарри, невинно улыбаясь. Вернон осторожно огляделся и признал правоту мальчишки. Люди смотрели. Они всегда за ними наблюдали… будто знали… Он дважды легонько похлопал Гарри по колену, изобразив натянутую улыбку, которая не обманула бы и слепого, и тронулся с места. — Ладно. А теперь слушай ты, парень. Ты пойдешь в свою комнату и будешь сидеть там, пока не получишь работу по дому. И завтрак готовить тоже будешь ты. Понял? — Я бы согласился… Но что подумают соседи? — Что? — Вернон не успел за логикой странного племянника. — По легенде, я — бунтарь, вернувшийся из исправительной школы. Я должен либо пропадать на улице, влипая в неприятности, либо показывать, что строгое воспитание принесло плоды. Если я буду сидеть запертым в комнате, они не поймут, чего ожидать. Поползут слухи… Вернон смотрел прямо перед собой, уже видя реальность так, как её обрисовал Гарри. — Не волнуйтесь, дядя Вернон. Я буду вести себя прилично. Не буду перегибать палку, но… пустите слух, что уроки садоводства были частью моей исправительной программы. Вернон наполовину обернулся, подозрительно прищурившись. — Это еще зачем? — Затем, что я сделаю ваш газон, клумбы и деревья самыми великолепными из всех, что когда-либо видел Тисовый проезд. Он повернулся к дяде, который краснел с каждой секундой. — Без палочки, — добавил он. — Без твоей чертовой палки? — уточнил тот с подозрением. — Именно. Вот увидите. Вы ни на секунду не пожалеете о моем недолгом присутствии этим летом. Ни капельки.