RuneMaster - Мастер Рун

Это требовало мастерства и выносливости. У них было и то, и другое. А еще — мощный стимул после небольшой речи Гарри о восстановлении достоинства Дома Блэков. Всё начиналось здесь и сейчас. У Сириуса было больше опыта и знаний о темных существах, но Гарри обладал колоссальной силой и способностью подстраиваться под любого противника, каким бы подавляющим тот ни казался. Сириус никогда не видел такой мощи у столь молодого человека. Гарри, будучи всего лишь подростком, вероятно, уже превосходил его самого! За прошлый год Гарри выучил немало заклинаний и много тренировался. Гарри не задумывался об этом, когда входил в особняк Блэков, но он начал пользоваться палочкой совершенно естественно. Сначала он ужаснулся содеянному и признался Сириусу, но крестный успокоил его: здесь он может колдовать сколько угодно, так как поместье находится под заклятием Фиделиус. Дом был защищен со всех сторон. Гарри решил когда-нибудь проверить эти щиты — не сможет ли он добавить к этой защите свои рунные барьеры. Он так часто практиковал заклинание отпугивания пауков, выученное на втором курсе, что обнаружил: теперь он может гонять их в любом нужном направлении. Сириус хохотал как сумасшедший, когда Гарри, найдя гнездо, разделил луч на несколько потоков одновременно, заставив пауков исполнить хореографический танец, который закончился тем, что они сбились в кучу, выстраивая живую башню, лишь бы избежать обжигающих лучей. Некоторые особи были настолько крупными, что Гарри засомневался, не родственники ли они Арагогу. Со змеями было проще. Он просто приказал им убираться из дома и патрулировать окрестности на предмет пауков и врагов семьи. Сириуса это немного напугало. — Парселтанг? Гарри пожал плечами: — Ага. — Когда ты это обнаружил? — У меня был очень насыщенный второй курс. — О, — только и сказал он, и на этом тему закрыли. Более серьезная угроза встретилась им в виде двух упырей. Они не были такими дружелюбными, как тот, что жил в доме Рона; эти скорее напоминали любителей свежей плоти. Они были частью защитной системы дома, но вырвались на свободу, когда Гарри отменил управляющие руны миссис Блэк. Это дало Гарри возможность попрактиковать «Протего». Поначалу у него не очень получалось, но пришлось быстро совершенствоваться, так как нежить двигалась гораздо быстрее, чем положено существам, годами сидевшим без еды. Должно быть, их заколдовали на скорость. «Слава богу, хоть драконов нет», — саркастично подумал Гарри. Он поделился своими размышлениями с крестным, и тот нашел это очень забавным. — Если когда-нибудь столкнешься с драконом, залепи ему в глаза заклятием конъюнктивита и беги со всех ног, если еще не умеешь трансгрессировать. Гарри был рад иметь такого мудрого крестного. Даже храбрый гриффиндорец знал, когда пора делать ноги. Очищая дом, они встретили насквозь пропыленного Кикимера. Он драил поверхности так, будто завтра не наступит. Даже Сириус почувствовал жалость при виде этой картины. — Кикимер! Помедленнее! Не изнуряй себя так! Ты нам еще нужен, — сказал он. Домовой эльф посмотрел на него с новообретенным уважением в глазах. — Хозяин… беспокоится о Кикимере? После всего, что Кикимер наговорил Хозяину? Кикимер… не достоин… КИКИМЕР ВАС НЕ ПОДВЕДЕТ! Полупсихованный эльф принялся чистить стену с удвоенной энергией. Сириус был в замешательстве — ведь он просил о прямо противоположном! — Не волнуйся, Сириус, я думаю… часть магии домовиков исходит от хозяина. Чем лучше отношения, тем сильнее эльф, — пожал плечами Гарри. Сириус улыбнулся и полушутя заметил: — Тогда надеюсь, он не вытянет все жилы из меня! Вскоре Гарри и Сириус отправились в Косой переулок за покупками к учебному году, встретив по пути Уизли и Гермиону. На этот раз всё было тихо. Даже слишком тихо. Мракоборцев было больше, чем когда-либо раньше. — Нападение Пожирателей смерти после матча по квиддичу, — просто объяснил Гарри Артур Уизли. Гарри это раздражало. Стоило делам пойти на лад, как эти придурки в масках устроили свое представление. Пока они шли, Сириус сообщил Гарри хорошую новость. — Кстати, не беспокойся насчет Хогсмида. Я подписал разрешение и отдал его Минерве. — Спасибо, Сириус, — искренне обрадовался Гарри. «Больше никаких пряток под мантией!» — подумал он. — Хотя не уверен, что тебе часто придется ею пользоваться. Будет и без того интересно, — добавил Сириус с ухмылкой. — Сириус, — укоризненно произнесла Молли Уизли, хотя на её лице тоже промелькнула тень улыбки. — Интересно? — переспросил Гарри. — Не волнуйся, Гарри. Дамблдор, вероятно, объявит об этом на приветственном пиру, — подмигнул Сириус. — Не дразни их, Сириус, — строго сказала миссис Уизли. — А! Это! Да я и так уже знаю, — бросил Гарри, отмахиваясь. Сириус удивленно посмотрел на него. — Это откуда же? — Ты очень громко разговариваешь во сне, знаешь ли? «Хогвартс… Он в Хогвартсе…», — Гарри изобразил спящего, слегка не в себе человека. Сириус краснел с каждой секундой. Взрослые улыбались, качая головами, пока младшие смеялись. — Это будет грандиозно. Интересно, как долго это продлится? — спросил Гарри, подняв глаза. — Весь учебный год, если верить директору. Турнир Трех Волшебников всегда состоял из трех испытаний, распределенных на весь год, — со знанием дела пояснил Сириус. Рон, Гермиона, Джинни и близнецы Уизли ахнули, услышав это. Сириус внезапно побледнел. — Только не говорите мне, что вы еще не знали. Гарри вам не сказал? — Конечно, нет! — ухмыльнулся Гарри. — Ты ведь спишь за запертой дверью, помнишь? Как бы я мог что-то услышать? Сириус из бледного снова стал свекольно-красным. Он спрятал лицо в ладонях, пока все хохотали за его счет, кроме миссис Уизли, которая сердито на него хмурилась. — Меня обставил четверокурсник! Мародеры пали так низко… — картинно запричитал Сириус. — Так… А что такое Турнир Трех Волшебников? — светским тоном поинтересовался Гарри. — Ну… — начала Гермиона.

***

Приветственный пир был, мягко говоря, праздничным. Объявление встретили бурными овациями, но Гарри хмурился. Никакого квиддича? Это было совершенно несправедливо! Он вздохнул. Можно, конечно, потратить освободившееся время на свои проекты, но… Ему нужно было летать время от времени — это всегда успокаивало мысли. Ему казалось, что он никогда не устанет от своей «Молнии». У него еще не было времени открыть ту странную книгу, написанную гоблином — в поместье было слишком много дел. По крайней мере, теперь там можно было жить. Еще ему нужно было поговорить с Невиллом. Гарри хотел воспользоваться этим временем года, чтобы, помимо прочего, сделать эссенции из спелых фруктов. Гермиона вернулась к нормальному расписанию, осознав, что она не Чудо-Женщина. Гарри всё еще пытался понять, как она умудрилась сдать столько предметов, которые никогда не посещала. Его новый аналитический ум подсказывал, что это возможно, только если находиться в двух, а то и в трех местах одновременно, что, конечно, было невозможно даже для волшебника. Гарри задумался. Клон… который действует сам по себе и набирается опыта… а потом сливается с оригиналом, передавая ему все знания… … Не. Начало семестра стало лучшим в жизни Гарри: он не был в центре внимания! Похоже, за три полных года люди наконец-то привыкли к «Мальчику-который-выжил». Конечно, оставались первокурсники, но нельзя же получить всё и сразу. К тому же Турнир отвлек на себя почти все школьные сплетни. Гарри, наконец-то, просто нормально учился. Даже профессор Флитвик заметил, что его работа палочкой стала более плавной и сфокусированной. Он поздравил его с освоением заклинания «Акцио» в рамках учебного времени. Поначалу результата не было вовсе. Профессор сказал, что если бы система баллов уже действовала, он бы наградил его десятью очками. Это было достаточно редкое достижение, чтобы Гарри им гордился. Рон лишь закатил глаза, видя широкую улыбку друга — как обычно, рыжему парню всё еще нужно было добиться хоть каких-то результатов. Гарри не рассказывал друзьям о своих летних проектах. Он чувствовал некое… сопротивление… не желая говорить им, и сам не знал почему. Будто тихий голос нашептывал ему, что это плохая идея. Тот самый голосок, к которому он никогда раньше не прислушивался, потому что чаще всего у него просто не было времени подумать. На этот раз он решил последовать этому голосу, инстинкту, совести… как угодно. Зато Невилл был в экстазе. Спустя всего несколько часов после того, как Гарри опрыскал обычный цветок эссенцией, собранной еще на Тисовом проезде, Невилл спросил, что это такое. Он показал цветок своему товарищу по Гриффиндору. Гарри смотрел, но так ничего и не увидел. Он спросил Невилла, что именно тот там разглядел. — Что? Разве ты не видишь? Посмотри на лепестки! Они будто только что распустились! Они стали толще и держатся крепко, хотя раньше уже клонились книзу — им было минимум два с половиной дня! А эти два листочка почти сияют! — тараторил он без единой запинки, непривычно возбужденный. Гарри посмотрел на Невилла с понимающей улыбкой. «О да. Садоводство — его дар». Застенчивый гриффиндорец почувствовал этот взгляд и увидел Гарри краем глаза. Он тут же будто немного съежился. — П-прости, друг, я, к-кажется, увлекся. На самом деле ничего особенного. Почти незаметно… Улыбка исчезла с лица Гарри. За что он извиняется? Понадобилось мгновение, прежде чем его осенило, и внезапно он всё понял. У Невилла был дар. Его талант к Гербологии, вероятно, заставлял многих завидовать. С таким заметным талантом к рунам Гарри тоже сталкивался с тем, что люди злились, считая, будто он пытается их унизить. Его не дразнили из-за славы, но Невилл был легкой мишенью. Застенчивый подросток, скорее всего, постоянно конфликтовал с ревнивыми одноклассниками, которые подтрунивали над ним, чтобы компенсировать собственную никчемность. Вот о чем его предупреждало чутье: почему не стоит делиться своим проектом с Роном и Гермионой. Склонность Рона к ревности проявлялась слишком часто, чтобы Гарри чувствовал себя уютно, демонстрируя новые способности, а рассказать всё Гермионе и ничего не сказать рыжему другу было бы слишком сложно. Гарри осознал, что именно ревность была причиной, по которой большинство великих магов в итоге становились одинокими и апатичными. — Поверю тебе на слово, Невилл, но не обольщайся этим первым результатом. Освежить цветок двухдневной давности — это хорошо, но подожди еще несколько дней! Говорю тебе, я превратил сад в своем магловском доме в королевский сад! Невилл посмотрел на него с облегчением и улыбкой. Гарри не собирался насмехаться над его «единственным талантом», как делало большинство. — Правда? Я бы очень хотел на это взглянуть! — Увидишь, Невилл, увидишь. Прямо здесь, но мне понадобится твоя помощь. — Помощь? От меня? — удивился он. — Конечно! Ты просто лучший в Гербологии. Среди всех курсов ты — лучший, а мне нужны лучшие. Сначала Невилл почувствовал себя неловко, но затем посмотрел на него серьезно. — Для чего я тебе нужен? — спросил он. — Мне нужны образцы, и чем больше ты мне дашь, тем лучше. Эссенции не занимают много места. Мне нужны пробы зрелых, здоровых деревьев всех видов. Образцы спелых фруктов, идеальных, готовых к употреблению, а также тех, что еще растут. Овощи, магические растения и ингредиенты для зелий в их первозданном виде. То, что ты видел здесь… — он указал на цветок, — лишь тень верхушки айсберга. Я затеял нечто грандиозное, и за помощь, которую ты мне окажешь, я введу тебя в курс дела. Я готов открыть тебе свой секрет, когда придет время. И не думай, что это какой-то второстепенный секрет. Ни Рон, ни Гермиона о нем не знают. И я не намерен им рассказывать. У Невилла перехватило дыхание. Даже двое его лучших друзей не знают? Лонгботтом понял, что это дело совершенно нового уровня. Он лишь мечтал о чем-то подобном — о чем-то, что потребует максимума его способностей. Его навыки всё еще развивались, но с этой новой вершиной, которую предстояло достичь… Он почти дрожал от нетерпения. — Я в деле, Гарри. Если это хотя бы наполовину так грандиозно, как ты описываешь, иметь тебя в напарниках будет просто потрясающе. Гарри улыбнулся и протянул Невиллу руку. Мальчик, выглядевший увереннее, чем Гарри когда-либо помнил, пожал её без тени сомнения. — Теперь, — непринужденно сказал Гарри, — мы не можем смешивать наши эксперименты с другими теплицами. Там более чем достаточно места для еще одной. Думаю, «Фонд Поттера» преподнесет Хогвартсу в дар теплицу. У Невилла глаза полезли на лоб. Директор был в восторге от этой идеи, так как профессору Стебль всегда могло пригодиться место для хранения… ростков… зимой. Условием пожертвования было то, что здание будет находиться в личном пользовании Гарри в течение следующих четырех лет. Это было очень разумно, учитывая, как долго школа будет использовать её после этого. Преподаватель Гербологии едва не расцеловала мальчика, но ограничилась объятиями. Она немедленно связалась с мастерами магического стекла по поводу теплицы среднего размера. Увидев это, Гарри попросил взглянуть на чертежи. Он приказал увеличить размер вдвое. Нет смысла позволять деньгам пылиться в сейфе. Он не был самым богатым мальчиком на свете, далеко нет, но прикинул, что после покупки теплицы у него всё равно останется достаточно средств на три полных курса обучения в Хогвартсе, даже если его трастовый сейф — единственный, что у него есть. Однажды он спросил гоблинов: раз это «Трастовый сейф», значит ли это, что у него есть «Семейный сейф»? Разумеется, нет. Это был сейф Поттеров, превращенный в трастовый после смерти его родителей. Это были все их сбережения, и они были вполне благоразумными людьми. Гарри был этому рад. Это означало, что он не богат. Если он станет состоятельным, то только благодаря собственным усилиям. Он считал, что задолжал родителям хотя бы это — воспользоваться шансом на жизнь, который они ему дали, и стать лучшим, кем он может быть. Время шло гладко. Его график распределялся между друзьями, походами в новую теплицу, построенную всего за несколько дней, и изучением рун — он всегда находил что-то новое и захватывающее, открывающее новые возможности. Гарри осознал, что подрядчики в магическом мире гораздо эффективнее, чем в магловском. Он улыбнулся, подумав, что для того, чтобы они закончили вовремя, всё же потребовалась магия. В углу он установил свою горелку и небольшую рунную лабораторию. Невилл проявлял любопытство, но ни о чем не спрашивал. Гарри сказал, что расскажет ему, когда придет время. А потом случились гоблины. «Эти гоблины!» — не раз думал Гарри. Он ведь просил образцы, не так ли? Что ж, он их получил. Однажды утром двери Большого зала распахнулись, впуская вместе с сентябрьским ветром гиппогрифа. Чертового гиппогрифа! Он просто влетел внутрь, как будто это было самое обычное дело, и приземлился перед Гарри, по другую сторону стола для завтрака. Гарри был потрясен, даже парализован, как и все остальные в школе. Он пришел в себя, обогнул стол и встал лицом к крылатому существу, которое повернулось вслед за ним. Гарри остановился в паре шагов и низко поклонился, глядя благородному зверю в глаза. Зверь подождал секунду-другую и поклонился в ответ. Гарри принялся отвязывать посылку (скорее, чертов ящик!), закрепленную на его ноге, хотя тот и придерживал её когтями. Он не знал, нужно ли обращаться с ними как с почтовыми совами, но решил не рисковать. Взяв со стола огромную миску дымящегося бекона, он поднес её к голове зверя. Угощение исчезло мгновенно. Затем гибрид птицы снова слегка поклонился и улетел. Всё, что осталось — это ошеломленный Мальчик-который-выжил с пустой миской из-под бекона в одной руке и очень большим, тяжелым на вид ящиком у его ног. Как ни странно, тишину нарушил Хагрид: — Вот это я понимаю — обращение с гиппогрифом! Так держать, Гарри! Он начал громко аплодировать. Директор, заинтригованный происходящим, быстро последовал его примеру. Вскоре уже вся школа хлопала Гарри. За исключением одного стола, разумеется. Апокалипсис еще не наступил, так что слизеринцы за Гарри не болели. В последующие дни было много поддразниваний по поводу «сов-переростков» и вопросов, не планирует ли он позже завести великана в качестве домового эльфа. Гарри лишь отсмеивался. В конце концов, если вдуматься, это и правда было забавно! Впервые люди шутили без злобы. По крайней мере, большинство из них. Некоторые слизеринцы интересовались, не мать ли это притащила его каменную кровать, которую он забыл дома. Гермиона едко парировала, что это невозможно, так как каменные кровати бывают у грифонов, а не у гиппогрифов. По совпадению, в том ящике действительно были камни. Понадобилась помощь нескольких домовых эльфов, чтобы перетащить его в теплицу — единственное место, где он мог работать в покое. Сам ящик был сконструирован как комод, чтобы обеспечить легкий доступ к группам образцов в разных отделениях. Они лежали в соломе с небольшими карточками, описывающими каждый из них: магические и механические свойства, наиболее распространенные способы применения и самые необычные. У него было около двух десятков различных металлов и несколько кристаллов. Гарри понимал, что это будет весело, но в то же время превратится в долгосрочный проект. Он решил, что пришло время попробовать почитать книгу, написанную гоблином, но вскоре обнаружил, что это сущая мука. Парень писал так, будто Гарри сидел прямо рядом с ним! Со всеми вопросами викторины и оскорблениями за то, что тот на них не отвечал! К счастью, он приводил и ответы, раз рядом не было никого, кто мог бы их подсказать. Некоторые концепции были довольно странными, например, «удар». Похоже, под этим термином он подразумевал нечто специфическое — будто удар по камню мог рассказать всё о нем самом и о том, что находится непосредственно за ним! Как будто он на это способен! Гоблин изо всех сил старался это объяснить, о чем свидетельствовали следы пота на чернилах. Плавка золота сама по себе в теории казалась довольно простой. Берешь породу, кладешь в литейный котел, нагреваешь до высокой, но точной температуры, избавляешься от плавающих примесей на поверхности, которая во много раз горячее самого огня, и аккуратно отливаешь в форму, придавая золоту нужный вид. Тип песка для изготовления формы был указан отдельно. Как и вид инструментов, а также необходимый порошок, чтобы довести огонь до нужной температуры. Автор был весьма обстоятелен. Вопрос заключался в другом: хватит ли у него духу это сделать? Это было опасно, и отрицать это не имело смысла. Плавка, использование литейной... здесь этому не учили. Насколько он знал, ни один учитель не имел ни малейшего представления о том, как это делается. Когда им что-то было нужно, они просто это трансфигурировали. Для Гарри это было далеко не так удобно. К счастью, он не планировал ковать тяжелый меч или латный доспех. Он снова написал гоблинам. Вместе с ящиком они прислали имя гоблина, с которым он мог связываться напрямую для подобных заказов. На этот раз он позаботился о том, чтобы доставку осуществили в самую большую теплицу Хогвартса во время одного из его свободных часов. Занятия по рунам теперь приносили чистую радость. Он учился в одной группе с Гермионой! Он слушал внимательно, но чувствовал себя… предателем. Все остальные так усердно работали над своими квадрантными схемами для слов из трех рун. С прошлого года класс сократился вдвое. Процент отсева был безумным, самым высоким среди всех курсов. В частном порядке он показал преподавателю одну из своих работ — слово из пяти рун, которое он использовал для одного из своих розыгрышей в прошлом году. То самое, что уменьшило внутреннее пространство сумки Драко. На его собственный взгляд, работа была грубой и элементарной. В глазах учителя это выглядело как многообещающее будущее. Руны были связаны не слишком изящно, но работали вполне исправно. С этим он мог бы сдать ЖАБА, вероятно, на заслуженную «В» (Выше ожидаемого). Профессор с некоторым сожалением в голосе спросил, не хочет ли он пропустить классы и перейти сразу на седьмой курс, но Гарри отказался. Его учитель нервно рассмеялся, сказав, что, показав это, он уже сдал экзамен в конце года. Тогда Гарри решил заключить сделку. Он подготовит проект, нечто масштабное, над чем будет работать во время уроков. Это станет его проектом на СОВ, на год раньше срока. Затем, если всё получится, он сделает то же самое для ЖАБА. Тему проекта и прогресс он будет держать в секрете. Профессору Бабблингу не потребовалось и секунды, чтобы согласиться. — О каком проекте ты думаешь? — спросил он. — Понятия не имею! Я придумывал это на ходу! — честно ответил Гарри. Профессор Бабблинг рассмеялся и дал ему месяц, чтобы представить жизнеспособную идею проекта вместе с кратким изложением целей. Рон и Гермиона начали гадать, на что Гарри тратит всё свое время. Он просто заявлял, что это «личные проекты», нечто «скучное и совсем не особенное». Рон продолжал бросать на него косые взгляды. Раньше Гарри привык хранить мрачные тайны, но это не было похоже на одну из них, так почему же он скрывал это от него или от Гермионы? Именно поэтому он отреагировал так, как отреагировал. Гарри подошел к нему однажды за ужином. — Рон. Мне нужно, чтобы ты постоял на стреме, как в прошлом году. Пора нанести визит Малфою. — Теперь тебе нужна моя помощь, да? — проворчал тот. — Что? — переспросил Гарри, сбитый с толку. — Опять собираешься проворачивать секретные сделки? Даже не скажешь мне, в чем дело, заставишь ждать снаружи, как Крэбба или Гойла? — Что с тобой, Рон? Если бы ты хотел знать, что я собираюсь сказать Малфою, я бы тебе рассказал! Разве я не рассказывал тебе всё о розыгрышах? Ты знаешь, я бы не зашел так далеко в гостиной Слизерина без тебя! — резко прошептал Гарри. — Да… ну а чем ты тогда занимаешься целыми днями? — разочарованно спросил Рон. — Что это за книги в пустых обложках, которые ты читаешь, и вещи, которые тебе доставляют чертовы гиппогрифы? От гоблинов, между прочим! И всё это… барахло… в твоей теплице? Даже Невилл сказал, что это как-то связано с растениями, но не знает, как именно. — С каких это пор ты так заинтересовался Гербологией, что отгрохал себе целую чертову теплицу? Или что тебе понадобилась помощь Невилла, из всех студентов? Рон имел совесть следить за громкостью голоса и говорил тихо, но Гарри отчетливо всё слышал. Не голос Рона, а стоящего за ним зеленого монстра зависти. Гарри изо всех сил старался до этого момента скрывать свои исследования, хранить их в секрете. Он правда старался, но этого оказалось недостаточно. Стоило ему заняться чем-то, в чем он мог преуспеть больше Рона… — Рон… нам нужно поговорить с Малфоем. Мне нужно, чтобы ты постоял на стреме: это касается нападения Пожирателей смерти прошлым летом. Когда закончим, мы поговорим. Идет? Рон всё еще выглядел обиженным, но всё же кивнул. Они отправились на охоту за Малфоем в неуютном молчании. Гарри пока не знал, что ему сказать. Рон был невыносимым ревнивым придурком, но всё же оставался его другом. Он преодолел свой худший страх, когда они пошли к Арагогу, чтобы помочь ему. Когда становится по-настоящему тяжело, он всегда рядом, но в остальное время… Они зажали Драко, когда тот направлялся в туалет. На этот раз его прихвостней рядом не было. Они вошли внутрь и заперли дверь. Драко не был слепым: он видел, как они вошли следом. Когда Рон закончил проверять кабинки на наличие нежелательных ушей, он кивнул Гарри и вышел без единого слова. Гарри запер дверь за ним, на всякий случай. — Уизел выглядит напряженным, Поттер. Проблемы в раю с твоим дружком? — Тренировал свои колкие фразочки летом, Малфой? Не превращайся в хорька, тут не о чем беспокоиться, — ответил Гарри. Драко закатил глаза, прежде чем ответить. — Кажется, за лето у тебя тоже отросли мозги. Судя по тому, что мы видели недавно за завтраком — птичьи мозги. Ну как? Твоя пернатая мамочка кормила тебя полупереваренной едой, когда ты был младенцем? Надеюсь, культурный шок на первом курсе не был слишком сильным. Драко воспринял слова Гарри в прошлом году довольно серьезно. Ни слова о грязнокровках, полукровках или его настоящих родителях, хотя последнее замечание было довольно близко к цели. Похоже, он нашел лазейку в их соглашении. Он никогда не говорил, что не может оскорблять воображаемых родителей. Стоило отдать ему должное: у него был блестящий ум… когда дело доходило до оскорблений. — Хорошая попытка, — без тени юмора констатировал Гарри. — Хватит формальностей. Я хотел спросить тебя, что на самом деле произошло этим летом. Драко прислонился к раковине. — Не скажу, что не ожидал этого, но ты дал ажиотажу утихнуть, прежде чем спросить. Тоже неплохо сработано. Гарри слегка усмехнулся, прохаживаясь вдоль кабинок. — На самом деле я был просто очень занят. Ты когда-нибудь узнаешь почему — на зельеварении, — ответил Гарри, улыбаясь про себя. Драко вскинул бровь. — Не говори мне, что ты наконец уяснил разницу между вращением по часовой стрелке и против? Поздравляю. — Перестань уходить от темы. К чему было то нападение? Почему тогда, почему там? Значит ли это, что грядет нечто большее? — без пауз спросил Гарри. — Вообще-то, — сказал Драко, зевая, — я не стану скрывать тот факт, что кое-кто очень близкий к моей семье там был. Это была… реклама. Без Темного Лорда они погрязли в самолюбовании былой славой — той золотой эпохой, когда они могли убивать кого угодно в свое удовольствие. Ты должен был уже понять, что никто не был убит. Ни единого смертельного проклятия. Простое унижение, порча имущества… это была большая вечеринка. Папа… Отец выглядел таким… воодушевленным по этому поводу. Хотя это совершенно нелогично. Предполагалось, что это демонстрация против, извини за выражения, «маглов, полукровок и грязнокровок». Но в своем неистовстве они не делали различий между ними и другими чистокровными. Идиоты. Гарри заметил изменения, проступающие в Драко. Хотя тот всё еще оставался чистокровным придурком, он рассуждал логически. Он стал больше думать. Гарри оставил это при себе. Отчасти потому, что не мог представить мир, в котором он мог бы ладить с этой прилизанной блондинистой головой. — Ты прав, но потом они улетели — как раз перед тем, как туда прибыли официальные лица из министерства. У них есть кто-то в министерстве? — скорее утвердительно, чем вопросительно произнес Гарри, заложив руки за спину. — Ты и правда начинаешь пользоваться тем, что у тебя между ушами. К сожалению, это был не тот случай, по крайней мере, в этот раз. Всему виной Черная Метка. Отец вернулся домой весь в дрожи. Он проверил несколько артефактов в доме и полчаса потратил на проверку и наложение заклинаний на свою собственную Метку. Сказал, что она чешется… но что тут удивительного, если тыкаешь в нее не переставая? Она покалывала, сказал он… но для тебя, Поттер, это может быть дурным знаком. Это значит, что он всё еще где-то там. Он вернется, и ты… станешь его следующей целью. Гарри кивнул, воспринимая всё это спокойно. Это было именно то, на что Дамблдор намекал в первые два года и что Хагрид сказал ему в первый раз, когда Гарри спросил имя Темного Лорда. Волдеморт не был мертв, но и жив тоже не был. Он найдет способ вернуться достаточно скоро. Как подготовиться к такому? Он понял, что по-настоящему подготовиться к этому невозможно. Он мог только становиться умнее и могущественнее для грядущих ситуаций. Он поднял голову и посмотрел Драко в глаза. Этот парень был еще менее надежным, чем Снейп для Дамблдора, осознал он. У него не было к нему доверия. Если ситуации суждено было измениться, ему придется начать готовить почву сейчас. — А что насчет тебя, Драко? Серьезно, что ты думаешь о… Нем? О том, что он творил в прошлую войну? Его идеи, его цели? — спросил Гарри мертвенно-серьезным тоном. С лица Драко исчезло всякое подобие улыбки. Это было его настоящее лицо. Никаких масок. Он был… в нерешительности, Гарри был в этом уверен. Парень всё еще пытался понять себя и решить, чью сторону принять. — Я… думаю, что он прав. Не перебивай меня, Поттер, иначе на этом наш разговор закончится. Гарри кивнул. Он будет слушать, согласен он с этим или нет. — Попробуй представить, что случилось бы, если бы мы оставили в нашем обществе только сильнейших. Такое случалось и раньше, даже в мире маглов. Возьми прямые линии от Основателей, от Мерлина, Морганы ле Фэй и всех тех великих магов и ведьм в истории. Мы могли бы объединить эти линии, чтобы создать более могущественных и умных волшебников! Ты не можешь отрицать, что маглы стоят ниже нас, ведь у нас есть то, чего нет у них! МАГИЯ! Уже один этот факт делает нас выше. Ладно. Убивать грязн… э-э… маглорожденных и полу-… хм… гибридов, скажем так — это крайность. Пусть живут, хорошо, но не учите их магии. Не хотят быть слугами? Проваливайте к маглам! Посмотри на гоблинов. Посмотри на кентавров! На великанов! Признай это! Твой огромный увалень-друг — не самый острый нож в колоде! Это озадачило и немного шокировало Гарри. — Подожди секунду. Ты хочешь сказать, что Хагрид… кто? Полувеликан? — спросил Гарри, подавшись вперед. Драко выглядел удивленным. — Ты не догадывался? Разве это не очевидно? Гарри покачал головой. — Наверное… я должен был догадаться. Он был первым человеком из магического мира, которого я встретил, поэтому я подумал… что подобные вещи — это норма… И больше никогда об этом не задумывался. Драко горько рассмеялся. — Мечтай больше, это же основы. Если у кого-то есть столь явные черты, жди экзотических корней где-то в роду. Ладно, признаю, я и сам задумался об этом только в прошлом году, после нашей сделки, но это лишь убедило меня в одном: мотивы Темного Лорда истинны и благородны. Он истинный чистокровный, прямой потомок Салазара Слизерина. Гарри покачал головой. — Я тебя выслушал. Теперь выслушаешь меня? Обещаю не оскорблять тебя и твою точку зрения. Драко колебался, но кивнул. У него всегда оставалась возможность послать Поттера к черту и уйти. — Я полагаю, шансы на то, что у сильного мага родится такой же сильный ребенок, в краткосрочной перспективе очень высоки. Это как… естественный отбор. Как выведение пород животных. Не смотри на меня так, ты знаешь, что это правда. В основе всё сводится к этому. Не пойми меня неправильно, но осознай: чистокровных магов не хватит, чтобы продолжать в том же духе. Ты это знаешь. Вот почему некоторые называют вас «продуктами инбридинга». Я не оскорбляю тебя! Перестань так на меня смотреть! Думай! Бьюсь об заклад, ты можешь сплести все чистокровные линии Британии в одно гигантское семейное древо! Посмотри на Крэбба и Гойла. Разве их отцы хоть капельку умнее своих сыновей? Выражение лица Драко сказало всё, что нужно. — Тогда… сохраняя эту чистокровную линию, ты сохраняешь не только потенциальную мощь, но и все слабости. Совершенное существо невозможно, но если ты хочешь максимально к нему приблизиться, нужно брать всех волшебников и позволить природе самой отсеивать сильных. Вот что я думаю, и именно это делает мир таким интересным. Разнообразие. Посмотри на нас: мы физически — точные копии наших отцов. Я не хочу, чтобы меня помнили только по делам моего отца и постоянно путали с ним. Мне для этого хватает и Снейпа. — Ты прав, Поттер… в последнем. — Спасибо. И… извини, что разочарую тебя, но… Он не чистокровный. — Что?! — почти рявкнул Драко. — Да. Я узнал об этом в Тайной комнате на втором курсе. Драко расцепил руки и шагнул к нему. — Погоди, погоди. Так история о тебе в Тайной комнате — правда? Гарри кивнул. — И василиск? Снова кивок. — Я тебе не верю, — отрезал Драко. — Дай мне закончить. Там я узнал от Его тени, заключенной в дневнике, который весь год держал под своей властью одну девочку, кем он был на самом деле. — Девчонка Уизли? — вспомнил Драко. В его глазах что-то промелькнуло. Гарри помнил, что именно Люциус Малфой подбросил дневник в сумку с учебниками Уизли. Он мог что-то знать об этом уже тогда. — Его имя, когда он учился в Хогвартсе, было Том Марволо Реддл, — закончил Гарри. Мозг Драко мгновенно прочесал память, и он ответил почти автоматически: — Нет никакого Древнего и Благородного Дома Реддлов, я знаю их все. — Разумеется, нет. Он был сыном магла-аристократа, чья семья, кажется, отреклась от его матери. Том Реддл — так звали его отца. Он ненавидит это имя. Поэтому придумал себе свое. Его мать была прямой наследницей Слизерина. Больше я почти ничего не знаю. — Ты лжешь, — снова сказал Драко. — Тогда иди за мной, — ответил Гарри. Драко пришел в себя. — Не сейчас. Уроки начнутся через десять минут. Сегодня вечером, после ужина, в девять. — Идет, — согласился Гарри. — В женском туалете на втором этаже. — В туалете Миртл? Почему? — подозрительно спросил Драко. — Увидишь. Я не просто расскажу тебе, я тебе покажу. Гарри подошел к двери и отпер её. К его удивлению, там оказалась Гермиона, спорившая с Роном, чтобы тот её пропустил. Гарри понимающе улыбнулся Рону, и тот ответил едва заметной ухмылкой. — Прости, Гермиона. Может быть, позже. Нам пора на уроки. По выражению её лица Гарри понял, что позже ему придется выложить всё до последнего слова. Драко проскользнул мимо, оставшись незамеченным. По пути на Защиту от Темных искусств, к вящему раздражению Гермионы, Гарри шепнул Рону: «Я не забыл о том, что обещал тебе». Она ненавидела подобные секреты! Она жаждала знать! Затем последовали ЗОТИ и Трансфигурация. Гарри спросил их параноидального учителя Грюма, как лучше всего связать кого-то. «Магическими путами, разумеется!» — и они принялись практиковать заклинание. Гарри велел Рону тренироваться как следует, так как это понадобится им вечером. На уроке Трансфигурации Гарри расспрашивал профессора Макгонагалл о наколдованных веревках. Можно ли использовать их для чего-то еще, кроме связывания? Какой длины они могут быть? Как долго держатся? Насколько они прочны? Случись это в начале прошлого года, анимаг-кошка заподозрила бы неладное. Однако теперь Гарри относился к учебе гораздо серьезнее, чем раньше, и она с радостью ответила на все вопросы. Наконец наступил вечер, и встреча состоялась. Гермиона настояла на своем присутствии, так как никогда раньше не видела Тайную комнату. Гарри повернулся к ней и очень тихо изложил свои условия, чтобы она поняла, насколько он серьезен. — Ладно. Ты можешь задавать вопросы, но не постоянно. Ни слова Драко и сдерживай свое презрение. Я пытаюсь кое-что здесь выстроить. Сейчас твоя очередь вести себя прилично. Гермиона фыркнула от мысли, что она может вести себя «неприлично», но отступила, не в силах выдержать взгляд Гарри. В последнее время он стал очень пугающим. — Хорошо, хорошо, — просто сказала она. Так они оказались в том самом туалете, подготавливая веревки. Гермиона взяла отвалившийся камень, трансфигурировала его в простую лебедку и привязала к ней канат. Она наложила на веревку приклеивающее заклинание, чтобы та не соскользнула, и зачаровала колесо вращаться по кодовому слову, чтобы они могли поднять себя обратно. Рон и Гарри смотрели на неё с изумлением. Откуда она всё это взяла? Как она умудрялась всё это помнить? Вошел Драко и застыл при виде друзей Гарри. — Не волнуйся, Драко, им просто так же любопытно, как и тебе. Никаких ловушек, — успокоил его Гарри. Гермиона, даже не глядя на слизеринца, зашла ему за спину и наложила три разных запирающих заклятия. Обычное «Алохомора» эту дверь больше не открыло бы. Это ничуть не прибавило Драко уверенности. Гарри подошел к крану с изображением змеи и на парселтанге приказал ему открыться. За лето он много практиковался в этом языке, пока приводил в порядок поместье Блэков. Как и два года назад, пол под краном разошелся, открывая темный древний проход. Без колебаний Гарри сбросил веревку в отверстие. — Падение может быть довольно болезненным. Поверь мне. С веревками лучше, — констатировал Гарри. Он спустился внутрь, следом за ним — Рон и Гермиона. Драко, чувствуя себя глупо в одиночестве, последовал за ними. Спуск прошел в тишине. Они приземлились без происшествий и проскользнули через проем в завале, сделанный Роном давным-давно. Точнее, пролетели сквозь него. На другой стороне Гермиона исправила прорехи на одежде, даже на вещах презрительно кривящегося Малфоя. И всё же она сдержала обещание. Она не позволила себе даже раздраженного вздоха, когда Драко скривился при её приближении. Минута или две ходьбы — Драко с благоговением озирался по сторонам — и они были на месте. Прошло почти два года с тех пор, как василиск нашел свою смерть от меча в руках Гарри. С того места, где они стояли, его еще не было видно, но туша уже кишела червями, и, клянусь Мерлином, вонь стояла жуткая. Труп всё еще был там, это было неоспоримо. Гарри указал Драко на пятно на полу. — Яд василиска. Он просочился сквозь чернила книги, — просто сказал Гарри. Рон и Гермиона просто озирались по сторонам, сопоставляя увиденное с тем кратким и сухим рассказом, который Гарри выдал по возвращении тогда, два года назад. Драко подошел ближе к Гарри и прошептал: — Ты победил эту штуку? — Да. Прилетел феникс Дамблдора, выколол ему глаза и бросил мне Распределяющую шляпу. В ней я нашел меч Гриффиндора. Я пронзил ему пасть, достав до самого мозга. — А яд? Ты разве не отравился? — Отравился. Фоукс уронил несколько слезинок на мою открытую рану. Этого хватило, чтобы исцелить меня. Драко покачал головой, всё еще шепотом: — Значит, это правда. Ты одолел василиска. Он снова повернулся к Гарри. — И Темный Лорд… полукровка, который хочет отомстить всему магическому миру. Вот почему он убил так много людей. Он использует презрение чистокровных к маглорожденным, раздувая его до ненависти и развязывая войну, вендетту. Даже если ему удастся избавиться от всех полукровок, он не остановится на этом: он обернется против чистокровных. Он даже не станет дожидаться конца. И кто тогда ему противостоит? — Угадай кто? — спросил Гарри с невозмутимым лицом. Драко понимающе кивнул. — Тот, кто и так уже является мишенью, — констатировал он как факт. — Тот, у кого, ты хотел сказать, не особо большой выбор, — горько поправил Гарри. — Ладно, ладно! Я в деле. Я не разделяю твой взгляд на мир, Поттер, хотя ты и привел несколько любопытных аргументов. Если Темный Лорд когда-нибудь вернется — я на твоей стороне. Его путь просто… неправильный. Гарри улыбнулся. Наконец-то он мог доверять ему — во всяком случае, он на это надеялся. В этом разговоре они были достаточно откровенны, чтобы в критический момент этот союз выстоял. — И не надейся, что я стану твоим дружком, Поттер, — сказал Драко, и его привычная ухмылка вернулась на место. — Даже в страшном сне не приснится, хорьковая голова. Это был бы кошмар, — ответил Гарри. Прежде чем Драко стремительно зашагал к выходу, тень улыбки на миг пробилась сквозь его ухмылку. — Живее, Золотой Мальчик! Я сваливаю отсюда. Воняет как из пасти магла! Рон и Гермиона уставились на Малфоя, не веря своим ушам. Как они должны были на такое не ответить? Хотя оскорбление и не было направлено лично на них… — Не знал, что ты способен находиться рядом с ними без заклятия Головного пузыря, чтобы не дышать одним воздухом! — отозвался Гарри из-за туши василиска. — Ха! — воскликнул Драко, уже прилично опередив их. Двое других гриффиндорцев посмотрели на Гарри — на их лицах застыл почти видимый вопросительный знак. — У нас появился союзник, — просто сказал Гарри. Никто из них не заметил флакон с темной жидкостью, который он сунул в карман вместе с парой защитных перчаток из драконьей кожи.