RuneMaster - Мастер Рун

В следующие несколько дней Гарри замечал в Роне признаки беспокойства. Он знал, что единственный выход — это объясниться начистоту, но такой разговор мог как укрепить их дружбу, так и разрушить её окончательно. «Сначала Малфой, теперь Рон, — размышлял Гарри. — Я сделал союзника из врага. Надеюсь, мне не придется делать врага из лучшего друга». Гарри велел Рону прийти к нему в субботу утром в теплицу. Когда Гарри шел туда с тяжелым рюкзаком на плече, он слышал, что Рон следует за ним на расстоянии. По какой-то причине тот не хотел идти рядом. «Это не сулит ничего хорошего для доброй беседы», — подумал Гарри, слегка понурив голову. Он открыл дверь как раз в тот момент, когда Рон подошел вплотную. Гарри пропустил его вперед и указал на дальнюю стену теплицы, где располагалась его лаборатория. Они были одни. Гарри заранее предупредил Невилла, что тому, скорее всего, не понравится тон разговора, который сейчас последует. Невилл всё понял. Он тоже хорошо знал Рона и догадывался, что дело может дойти до драк, но это было их личное дело. Гарри был благодарен за зачарованные стекла: он специально заказывал звуконепроницаемое и матовое стекло, которое скрывало любые четкие очертания. — Я пришел, как ты и просил, Поттер. В чем дело? Начало было совсем не из лучших… Что ж, поехали… Гарри открыл два стандартных деревянных ящика с травами для зелий. Рон заглянул внутрь, но увидел только флаконы. Все они были наполнены какой-то разноцветной субстанцией. Гарри выудил один, светящийся мягким голубым светом. — Что это? — спросил Рон, и любопытство взяло верх. — Эссенция каштана. Я думал, она будет коричневой, результат стал для меня сюрпризом, — объяснил Гарри. — Эссенция? — Да. Я нашел способ извлекать чистую магическую сущность растений в виде жидкого вещества, которое называю «эссенцией». Я использую её для приготовления зелий. Я очистил её от всех примесей, и из неё получаются идеальные зелья без необходимости проводить сложные манипуляции, которые обычно требуются для достижения того же результата. Если добавить её в малом количестве растению того же вида, разбавив водой, оно начнет расти с экспоненциальной скоростью. Невилл никогда не видел ничего подобного. Он помогал мне собирать образцы для моей коллекции. Мы готовимся к работе над гибридами растений, и всё это благодаря моим навыкам в Древних Рунах, — спокойно объяснил Гарри, не сводя взгляда с глаз друга. Гарри едва дал ему переварить всё это. Он подошел к деревянному ящику в углу. Тому самому, который он получил в Большом зале. Он выдвинул несколько ящиков. Рон подошел ближе, словно в трансе, и заглянул внутрь. — Это образцы металлов и кристаллов, которые гоблины прислали по моей просьбе. Я готовлюсь извлечь эссенцию из некоторых из них, но это гораздо труднее. А вот инструменты, которые я буду использовать, чтобы переплавить купленное мною самородное золото в то, что мне нужно. Я учусь этому по книге, написанной гоблином. Глаза Рона уже были широко распахнуты. Как и рот, и, похоже, ни то ни другое не собиралось закрываться в ближайшее время. — Невилл всё еще намного опережает меня в Гербологии, но я и сам уже далеко впереди большинства людей. Книги, которые я сейчас читаю, посвящены продвинутому использованию рун. Я могу писать и вырезать их так, как никто другой. Кое-что из того, что я сделал в прошлом году — один из розыгрышей — обеспечило мне оценку уровня ЖАБА от профессора Бабблинг. Мы договорились, что я буду в секрете работать над проектом к СОВ по Древним Рунам на год раньше срока. Рон смотрел на него пустым взглядом. Просто смотрел. — Я не то чтобы богат, Рон. Но в моем распоряжении пожизненные сбережения моих покойных родителей. На них я купил эти образцы, инструменты и эту теплицу. У меня всё еще достаточно средств, чтобы прожить так до самого выпуска и даже дольше. Гарри стоял перед Роном, уронив руки вдоль тела. — Я упоминаюсь в книгах, Рон. Я — Мальчик-который-выжил. Я — мишень для самого худшего, сильного и в каком-то смысле бессмертного Темного Лорда, известного за последние столетия. Я лучший на потоке по Защите. Заклинания даются мне сами собой. В прошлом году профессор Люпин сказал, что мой телесный патронус заставит побледнеть большинство взрослых магов. Сириус сказал, что я уже сильнее его самого, а он в свое время был асом. Гарри замолчал. Реакция, которую он предвидел, не заставила себя долго ждать. — ЗАЧЕМ ТЫ МНЕ ВСЁ ЭТО ГОВОРИШЬ? Ты хвастаешься? Говоришь мне, что я тупой? Ни на что не годен? Едва тяну на роль помощника? Что? Зачем? Почему у тебя есть всё, а у меня — ничего? Рон тяжело дышал. Его лицо покраснело, он был почти в слезах. — Почему? А ты сам мне скажи, — спокойно ответил Гарри. — Ты знаешь это так же хорошо, как и я. Почему? Вот и мне интересно. Всё, что я знаю — я не сказал ни единого слова о тебе во всем этом рассказе. То, что я только что перечислил… это то, кто я есть. Что я могу делать. Это не изменится со временем. Таким я родился. Ради этого я трудился. Это то, что дается мне естественно. — Гарри вздохнул. — Ты ревнуешь. Эй, не смотри на меня так и не начинай кричать, отрицая это. Просто вспомни, что ты сказал две минуты назад. «Почему у тебя есть всё, а у меня ничего?» — так ты сказал, или вроде того? Я не говорю, что это безосновательно. У меня есть вещи, которых нет и никогда не будет у тебя, но у тебя есть то, чего никогда не будет у меня: отец, мать, сестра и пять братьев. Ты всегда обыгрываешь меня в шахматы, и как бы я ни задействовал свой новый трюк с «заменой рун» в уме, ты всё равно меня побеждаешь. Ты лучший вратарь в квиддиче. Я знаю, кажется, что это слишком мало на чаше весов. Но, честное слово, больше всего на свете я завидую твоей семье. Сделав вдох, чтобы успокоиться, он продолжил. — А теперь послушай. Ты мой лучший друг. Когда становилось по-настоящему тяжело, страшно и смертельно опасно, ты оставался на моей стороне. Я никогда не смогу отблагодарить тебя за это сполна. Но в остальное время ты ведешь себя как ревнивый, надутый придурок. Тебе нужно решить. Я не изменюсь. Ни ради тебя, ни ради Гермионы, ни ради кого-либо еще. Я не могу. Подобные вещи, скорее всего, продолжат со мной случаться. Решай сейчас. Либо ты принимаешь меня таким, какой я есть, либо ты решаешь, что наша дружба того не стоит. Рон был спокоен. Он смотрел на него с бесстрастным лицом. Затем он закрыл глаза, отвернулся и ушел. Гарри присел на табурет и посмотрел на свою лабораторию. В голову ничего не шло. Продуктивного дня не получится. Он пошел на поле для квиддича, взял метлу и бросился на штурм небес. О. Он забыл сказать ему и это. Он всегда будет быстрее на метле, чем Рон когда-либо сможет быть. Гарри вернулся в гостиную позже. Он даже не заметил, куда ушел весь день. Он много летал, много ходил пешком — вот, собственно, и всё. Он чувствовал себя вымотанным после бесполезного дня, и это было неприятное чувство. Гермиона с тревогой поглядывала на читающего Рона. Она повернулась к Гарри с немым вопросом на лице. Рон даже не обернулся в его сторону. Гарри закрыл глаза и направился к спальням, желая поскорее закончить этот потраченный впустую день. Его нога уже стояла на второй ступеньке, когда раздался голос Рона. — Гарри? — Да? — В этой книге пишут, что машины сжигают некое «топливо», чтобы двигаться. Я никогда не видел, чтобы в замке огонь перемещался сам по себе. Не хочешь объяснить? Гарри мог бы одновременно рассмеяться и заплакать. Он просто улыбнулся и присел рядом с Роном. — Это еще цветочки, приятель. Я слышал, что на заре автомобилестроения двигатели называли «двигателями взрывного типа». Рон повернулся к нему, гадая, не подшучивают ли над ним. В вихре всех этих событий Гарри едва заметил прибытие двух других школ на Турнир. Конечно, теперь на территории стояла огромная карета, в которой жили прекрасные французские ведьмы, а в озере — потрепанный на вид корабль, где обитали болгары. Иностранных студентов часто видели в коридорах: они озирались по сторонам и переговаривались на чужом языке. Это было странно и необычно, но учитывая всё, что произошло в его жизни в последнее время, и всё время, которое он проводил в уединенной теплице за экспериментами, Гарри наблюдал за этими событиями как рассеянный зритель. Конечно, Кубок Огня был интересным артефактом, а вырезанные на нем руны манили его как мотылька на пламя, но на этом всё и заканчивалось. До самого Хэллоуина. Накануне Хэллоуина они с Роном наблюдали за попыткой близнецов подбросить свои имена в Кубок и вдоволь посмеялись. У них не было фаворита на роль чемпиона Хогвартса, но они решили, что не будет лишним поболеть за Седрика Диггори. Он казался славным малым. На следующий день Гарри и Рон лениво сидели на лестнице, наблюдая, как Кубок выбирает чемпионов. Кубок начал выплевывать имена, написанные на обгоревших кусочках пергамента. Ожидаемо вылетело имя Виктора Крама, как и имя Флер Делакур. Действительно. К ним с самого начала было приковано столько внимания, что странно, зачем они вообще привезли кого-то еще. Затем появилось имя Седрика Диггори. Они поставили на правильную лошадку! Они болели за чемпиона Хогвартса вместе со всей школой. Бедные иностранцы. Их было так мало по сравнению с остальными! Когда директор начал свою вступительную речь, Гарри вернулся к книге гоблинов. Ему было интересно, что произойдет, если он переплавит свой инструмент в полнолуние. Хорошо это или плохо? Возможно, придется отправить сову гоблинам. По спине пробежал холодок. Шрам не болел, но его прошиб холодный пот, а в глубине души поселилось дурное предчувствие... и тишина в Большом зале ничуть не помогала. Он поднял глаза и встретился взглядом с Альбусом Дамблдором. — Гарри… Поттер. Тот держал в руках кусок обгоревшего пергамента. Гарри в отрицании покачал головой. — Нет… нет. Этого не может быть… нет… — Гарри ПОТТЕР! — громко и гневно повторил Дамблдор. Гарри вскочил, захлопнул книгу и пошел к директору, который указал на дверь. Гарри просто пошел туда, куда ему велели, всё еще находясь в состоянии шока. Он открыл и закрыл за собой дверь. Трое других чемпионов смотрели на него с любопытством. Французская ведьма обратилась к нему высокомерным тоном: — Ты здесь, чтобы… Но Гарри сорвался. Он схватил подсвечник и швырнул его в высокое зеркало, разнеся то вдребезги. Он кричал во всё горло. Он поднял над головой небольшой диван и швырнул его в шкаф, так что дерево разлетелось в щепки. Другие чемпионы в страхе попятились от неиствующего подростка. Дамблдор и другие официальные лица вошли в комнату, оглядывая разрушения в некогда безупречной комнате трофеев. — Гарри? — осторожно спросил Дамблдор. — ПОЧЕМУ? — закричал Гарри, оборачиваясь к нему, слезы катились по его лицу. — ПОЧЕМУ Я НЕ МОГУ прожить хотя бы один год? — сказал он, его голос наконец сорвался, силы покинули его. — Просто… один нормальный год? Ладно? Без всего этого… странного… смертельного или просто… дикого… что вечно со мной случается? — взмолился он. Мадам Максим собиралась что-то сказать, но её любимая ученица опередила её. — Действительно! К чему этот шум и слезы! Люди практически сражаются за право участвовать в этом турнире! Даже если ты не должен участвовать, так как это несправедливо, тебе следует гордиться такой честью! Реакция Гарри была совсем не такой, какую все ожидали. А может, им стоило предвидеть нечто подобное. — ВИДИТЕ! ВИДИТЕ! Послушайте, что говорит эта принцесса! Меня здесь БЫТЬ НЕ ДОЛЖНО! Я не достоин, ясно вам? Я слишком молод, у меня нет жизненного опыта, и я слаб. Понятно? Это просто одна большая ошибка. — Это не ошибка, сынок, — раздался ворчливый голос Грюма из-за спины Каркарова. Он грубо оттолкнул директора Дурмстранга со своего пути. — Кто-то хочет видеть тебя в этом турнире, — зловеще продолжал учитель. — Кто-то, кто хочет, чтобы ты пострадал… или чего похуже. Только сильнейшее заклятие Конфундус могло убедить столь древний артефакт в том, что в Турнире участвует четвертая школа, и зарегистрировать тебя как её единственного ученика. — Вы на удивление хорошо осведомлены о том, как он туда попал, — промурлыкал Каркаров. Грюм мгновенно развернулся к нему. — Знать повадки темной швали — часть моей работы, не так ли, профессор Каркаров? — проговорил он, ковыляя на своей деревянной ноге к болгарину, которому становилось всё неуютнее. — ДОСТАТОЧНО! — взревел Дамблдор. — Это ни к чему нас не приведет. Думаю, мы ясно установили, что мистер Поттер внес свое имя не по своей воле. Что говорят правила, мистер Крауч? Мужчина закрыл глаза, глубоко задумавшись, а затем снова открыл их. — Возможности отказаться нет. Его имя вылетело из Кубка. Он магически связан этим контрактом. Он обязан участвовать. Кубку плевать на возраст, так было всегда. Он будет не первым несовершеннолетним волшебником, вступившим в состязание, — произнес Барти Крауч. Гарри сжал кулаки, чувствуя потребность закричать снова. Мистер Бэгмен, не найдя что еще добавить, поспешно и слишком уж радостно объяснил, что Первое Испытание станет сюрпризом для проверки их смекалки и мужества. Он сообщил дату и оставил их с пожеланием «удачи». Гарри сердито посмотрел ему вслед — организатор развернулся и ушел, чуть ли не подпрыгивая. Для этого типа всё было чертовой игрой! Он видел лишь развлечение и ждал, пока другие решат «мелкие неурядицы», чтобы он мог получить свое удовольствие. На участников ему было плевать. Гарри почти выбежал из комнаты, не дожидаясь слов утешения от Дамблдора, который, казалось, был так готов обвинить его в жульничестве, пока держал в руке тот обрывок пергамента. Ему было всё равно. Гарри знал. Он чувствовал это печенкой. Это было только начало. Дальше будет хуже, как и всегда. В гостиной остался только Рон, дожидавшийся его. Было уже поздно. Голова Рона была опущена. Гарри не видел его глаз, но знал, что сейчас произойдет. — Говори. Давай, валяй, Рон. Я жду. — Как ты мог, Гарри? Тебе мало? Ты правда хочешь еще больше? Когда ты остановишься? Ты и впрямь считаешь себя таким великим и могучим? Ты даже не заикнулся, что нашел способ подбросить свое имя в Кубок! Гарри даже не пытался оправдаться. У него не было желания. — Полагаю, всё то вранье в теплице было просто ради хвастовства. Забудь, Гарри. Я больше не могу с тобой знаться. Он оставил Гарри одного в гостиной. Гарри чувствовал такую пустоту, что не знал, что делать и о чем думать. Он осознал, что всё еще сжимает в руке книгу гоблинов. Его пальцы практически отпечатались на переплете. Гарри поднялся наверх и убрал её в сундук. Он скинул одежду, переоделся в пижаму и лег в постель. В довершение всего, в ту ночь ему приснился кошмар о Волдеморте. Кто бы сомневался. Теперь гневные взгляды преследовали его повсюду, каждый день. Рон не злился на него. Он просто игнорировал его. Относился как к незнакомцу. Гермиона попыталась насесть на него на следующий день, видя его поведение, но он поднял палец, заставив её замолчать. — Гермиона, ты всё еще мой друг. Я не хочу тебя терять, но клянусь Богом, никогда больше не говори мне о нем. Просто не смей. Я не запрещаю тебе общаться с ним. Но я не хочу слышать об этом ни слова. Не испытывай меня. Это твой последний шанс. Гермиона никогда раньше не видела его в такой… холодной ярости. За всё то время, что она его знала. Рон всегда был похож на тропический шторм: много громких ударов, много горячего ветра, пока всё не утихнет, оставив после себя руины. А потом ты начинаешь строить заново. Но не в этот раз. Это была застывшая злость, похоронившая дружбу под толщей льда, которому не суждено больше увидеть солнечный свет. Она кивнула и осталась стоять рядом, с извиняющимся видом глядя на Гарри. Гарри кивнул ей в ответ, понимая её без слов. Они поговорят. Позже. Гарри отправился в теплицу, решив, что садоводство или приготовление эссенций помогут ему отвлечься, пока он не придумает, что делать дальше. Невилл был там, поглощенный работой над одним из их общих проектов, и разговаривал с… Луной? — Наконец-то ты пришел, Гарри Поттер! — сказала она в своей мечтательно-раздраженной манере. Невилл, казалось, вздохнул с облегчением, поворачиваясь к ним спиной. Работа уводила его всё дальше от Гарри и этой странной девочки. Гарри улыбнулся. Застенчивый парень явно был не готов к встрече с кем-то вроде неё. — Привет, Луна. Рад видеть дружелюбное лицо. Ты хотела меня видеть? — Да, Гарри Поттер! Я… — Гарри. — Что? — Луна, вопреки обыкновению, на мгновение растерялась. — Ты ведь мой друг? Мои друзья зовут меня Гарри. Большинство тех, кто меня недолюбливает, зовут меня Поттером. Ты делаешь и то, и другое. Так как мы договоримся? — Я понимаю… Гарри. Я хотела спросить тебя о твоем проекте по рунам! Профессор Бабблинг сказала мне, что ты собираешься подготовить его к СОВ, но, вероятно, забросишь теперь из-за Турнира! Я хотела напроситься к тебе в помощницы, как только она мне рассказала! Кажется, мне не везет, раз я узнаю об этом только тогда, когда ты собираешься сдаться. Ты всё еще можешь это сделать, Гарри? Проект! Черт возьми! Она была права! К сожалению, профессор Бабблинг тоже. У него не хватило бы времени на всё сразу. Гарри понимал, что ему придется тренироваться, готовясь к испытаниям. — Похоже, она была права, Луна, — вздохнул Гарри. — Я не могу быть в двух местах одновременно. — С этим я могу помочь. Гарри обернулся к входу в теплицу и увидел серьезную Гермиону. Она подошла к нему с крайне деловым видом. — Я ходила к профессору Дамблдору. Он понимает не хуже меня, как ты занят и как несправедливо было бы заставлять тебя бросать работу ради того, на что ты даже не подписывался. Поэтому я убедила его одолжить тебе кое-что, что позволит тебе тренироваться. — И что это? — спросил Гарри, теперь уже искренне заинтригованный. — Время, — просто ответила Гермиона, улыбаясь. Она протянула ему маленькие песочные часы на длинной золотой цепочке. — Время? — переспросил Гарри в замешательстве. Он не успел попросить объяснений, как услышал восторженный писк рядом с собой. «Погодите, Луна только что пискнула?» — удивился про себя Гарри. Она заговорила возбужденным голосом. Мечтательно-возбужденным, разумеется. — Гарри! Это маховик времени! Тебе нужно просто повернуть часы один раз, чтобы вернуться на час назад в прошлое! Это так удобно! У тебя будет время и на проект, и на тренировки. В одно и то же время! Гермиона подхватила объяснение: — Я сказала директору, что это нечестно по отношению к тебе — у других чемпионов за плечами на несколько лет больше практики. Тебе должны дать хотя бы несколько лишних недель времени, если не для победы, то хотя бы для того, чтобы выйти из этого живым. Гарри знал, что она имела в виду именно «живым», а не просто «невредимым», и не смог удержаться от объятий. — Спасибо, Гермиона. Это очень много для меня значит. Мне понадобишься ты, чтобы практиковаться и искать заклинания. Я могу на тебя рассчитывать? — Конечно, можешь! — ответила она, покраснев от того, что Гарри всё еще обнимал её. — Кхм! Не забывай обо мне, Гарри. Мы ведь тоже друзья, в конце концов! — наставительно произнесла Луна. — И… я… я тоже… Я хочу помочь. Если смогу… — добавил Невилл, стесняясь прерывать разговор. Взгляд Гарри стал твердым, но кривоватая усмешка выдавала его приподнятое настроение. — С такой командой этих чемпионов ждет серьезное испытание. Мальчик-который-выжил или нет, но этот Поттер так просто не сдастся! «Время летит незаметно, когда тебе весело!» — сардонически подумал Гарри. Он помнил Гермиону в прошлом году. Использование маховика времени может изрядно расшатать организм. Поначалу он сильно страдал от недосыпа. Именно поэтому он решил использовать его ровно столько, сколько было необходимо. В конце концов, к испытаниям он должен быть в форме. Гермиона и Луна стали его спасительницами. Эти двое искали заклинания и чары, которые могли бы пригодиться в любых ситуациях, а не только в боевых. Разумеется, они заняли порядочное место в растущем списке того, что нужно было выучить. С разрешения преподавателя Трансфигурации они заняли пустой класс для тренировок. Вскоре Гарри обнаружил, что удерживать щит против размашистого удара упыря гораздо проще, чем против точечной атаки заклинанием. Он понял это в первый же раз, когда Ватные ноги просочились сквозь щит. «Заметка на память: выучить Смягчающие чары для пола в тренировочном зале». Он делал успехи, но девочки заявили, что будут гонять его до тех пор, пока он не научится блокировать хотя бы два заклинания одновременно. Настоящие рабовладелицы. Невиллу было трудно атаковать его, поэтому он сосредоточил всё свое время на помощи с небоевыми заклятиями. Это было практически всё, что Гарри мог сделать, не зная сути первого испытания. Он занимал себя делами, чтобы не думать об этом. Его проект по рунам был главным отвлечением. Когда ты чуть ли не рвешь на себе волосы, потому что не можешь найти подходящую тему, а крайний срок быстро приближается, это неплохо помогает отвлечься. Как ни странно, ответ пришел от кого-то из Уизли. Гарри сидел в гостиной у камина во время одной из своих одиночных сессий «мозгового штурма». Он обхватил голову руками и смотрел на пляшущие языки пламени, в голове было пусто. Как и на листе бумаги на его коленях. Ему нужно было что-то, что подтолкнет к идее. Хоть что-нибудь. — Кнат за твои мысли, — сказала Джинни, непринужденно усаживаясь на соседний диван. Гарри мельком взглянул на неё и снова отвернулся к огню. — Осторожнее, Джинни. Не хотелось бы, чтобы моё раздутое эго и жажда славы перекинулись на тебя. Я ведь всё это держу при себе! — Рон — придурок. Я тебе верю, и он, скорее всего, тоже. Когда он вытащит голову из одного места, может, найдет там мозг и использует его для чего-нибудь еще, кроме квиддича. Гарри тихо рассмеялся над её выбором слов. Картина маслом. — Может, тогда он эволюционирует, как в тех японских мультиках по телеку, — сказал Гарри, вспомнив забавное шоу, которое его тупоголовый кузен смотрел по субботам. — «Телек»? Один из тех ящиков с движущимися картинками? Рон часто говорит об этом, когда отрывается от своих магловских книг. Об этом и о секретных организациях. Гарри печально улыбнулся, думая о потерянном друге. Он взял блокнот и нарисовал по маленькой картинке в углу каждой страницы, обращенной к нему. Джинни с любопытством наблюдала за ним. Спустя некоторое время он повернул блокнот к Джинни и начал быстро пролистывать страницы так, чтобы были видны только разрисованные уголки. Маленький человечек из палочек сделал два шага и упал лицом вниз, словно вывалившись из блокнота. — Как ты это сделал! Ты же не использовал никаких заклинаний для анимации! — изумилась Джинни. Гарри вспомнил то время, когда сам научился этому трюку, еще в начальной школе. — На самом деле всё просто. Когда ты очень быстро заменяешь одно изображение другим, похожим, мозг сам соединяет точки между ними и переводит это в движение. Положи много картинок одну за другой, и получишь одно плавное, движущееся изображение. Это основа того, как маглы кодируют картинки и передают их в телевизор. Он посылает так много кадров в секунду, что ты не замечаешь их по отдельности, ну или типа того. — Ого. Должно быть, «Телек» — это очень дорого, — задумчиво произнесла она. — Те-ле-ви-зор, — поправил он машинально. — Дорого, но при этом очень распространено. У подавляющего большинства маглов в Британии дома есть хотя бы один, — ответил Гарри недоверчиво смотрящей на него рыжеволосой девочке. — Зачем больше одного? Это же всё равно одно и то же! — запуталась она. — Не совсем. Телевизору можно приказать сменить то, что мы называем каналами. Это как… указывать ему, откуда брать изображения, куда смотреть. Из конкретного места, разумеется. Ты не можешь получать картинку в реальном времени оттуда, где нет машины, которая её снимает. Джинни медленно покачала головой. — Эту штуку с «Телек» довольно трудно понять. Она встала и дружески подтолкнула Гарри в плечо. — Не сдавайся, Гарри. Уверена, мир маглов подкинет тебе идею, как пройти Испытания так, как никто другой и не додумался бы! Вот это бы им всем показало! Когда она вернулась к своим друзьям-однокурсникам, Гарри снова принялся пролистывать рисунок в блокноте. Снова и снова. Рядом не было никого, кто мог бы увидеть, как на его губах играет улыбка. Гарри представил свою идею профессору Бабблинг, и тот с энтузиазмом согласился. Луна стала частью проекта. Хотя ей всё еще приходилось рисовать полную квадрантную схему, чтобы создать руну, и подолгу копаться в книгах в поисках нужного расположения для достижения желаемого эффекта, у неё было самое развитое чувство нетрадиционного использования рун, которое он когда-либо видел. От того, как она их размещала, у него порой начинала болеть голова. Но потом он присматривался внимательнее, начинал смеяться и вплетал эту схему в свою работу. Луна была сильна в теории — её уникальный образ мышления гарантировал это. Поэтому Гарри взял на себя визуальную сторону проекта, так как уже знал, с чего начать. Вдобавок ко всему, это требовало безумного количества рун. Луна как-то вскользь заметила, что не успеет закончить Хогвартс после седьмого курса, если ей придется делать их в одиночку. Она взяла на себя звуковую часть, в которой Гарри совершенно не смыслил, так как микрофонов в мире волшебников не существовало. Любой звукозаписывающий фонограф, даже в уменьшенном варианте, был бы ненадежен в полевых условиях. Исследования начались заново. Их часто видели за завтраком или в библиотеке в море символов, нарисованных на клочках бумаги, среди разбросанных справочников. Некоторые студенты всерьез ожидали, что они случайно телепортируются в другое измерение из-за такого количества рун вокруг. Гермиона просто бросила попытки следить за их мыслью. У неё хватало своей работы. Вместо этого она напоминала Гарри, что, помимо Рун и Защиты, ему нужно учить и другие предметы. Гарри соглашался, но признавал, что всё равно будет тратить большую часть времени на изучение навыков, которые с наибольшей вероятностью помогут ему выжить в этом году. Серьезно учиться он сможет и позже, разумеется. Что на это можно было возразить? Гарри и Гермиона сблизились, несмотря на сумасшедший объем работы. В каком-то смысле Гарри позже понял, что в этом нет ничего удивительного — сблизиться с Гермионой, работая как муравей. Это отчетливо проявилось однажды вечером в гостиной, когда Гарри там не было. Рон занимался. Магловедением, конечно. Похоже, это был единственный предмет, по которому он прикладывал усилия без лишних напоминаний. — Эй, Гермиона. Ты знаешь разницу между двигателями самолетов и машин, которая позволяет им летать? — спросил он ни с того ни с сего. — Почему бы тебе не поискать самому, Рональд? Не похоже, чтобы тебе был противен этот предмет, — ответила Гермиона, не отрываясь от эссе по зельеварению. — Ну да, но я уверен, что ты это уже знаешь. — Ты знал, на что шел, когда записывался на этот курс. Справляйся сам. — Я знаю, но тогда со мной был Гар… — НЕ СМЕЙ… произносить его имя, — громко сказала она, привлекая внимание. Это заставило его замолчать. Неужели она тоже злится на Гарри? От этой мысли ему стало по-виноватому приятно. Гермиона быстро внесла ясность: — Ты сам просил меня не называть его имени. То же самое касается и тебя. Я не хочу, чтобы ты пачкал его имя своим ревнивым ртом. Если ты еще хоть раз попытаешься использовать меня как замену Гарри, можешь забыть о том, чтобы когда-либо снова со мной заговорить. Она поднялась под взглядами многочисленных обитателей гостиной. — И не испытывай моё терпение. Это твой единственный шанс, — добавила она перед уходом. Вот так Рон внезапно оказался в полном одиночестве. Он почувствовал, что его единственная возможность всё исправить уже упущена, и он потерял своего последнего лучшего друга. По какой-то причине эта боль была острее той, что он ощутил после разрыва с Гарри. Тем вечером, когда Гермиона пришла в класс, который они с Гарри использовали для тренировок боевых заклинаний, она всё еще вытирала слезы. Её глаза и щеки покраснели. Она вошла и закрыла за собой дверь. Бросив сумку на парту, она принялась искать список дел. Она дышала ртом, стараясь взять себя в руки. Гарри и Луна озадаченно переглянулись. — Ч-что ж. Посмотрим, что у нас на сегодня, — выдавила Гермиона, то вытирая лицо, то стараясь говорить ровным тоном. Гарри посмотрел на Луну. Луна — на Гарри. Он вопросительно вскинул брови, но она закрыла глаза и покачала головой. Она жестом указала ему на дверь, и прежде чем Гермиона успела что-то сообразить, Луна обняла её со спины. Они остались в классе вдвоем. Этого оказалось достаточно, чтобы Гермиона снова разрыдалась. — Он такой придурок! — практически прокричала она. Когда сеанс плача закончился (уже на полу), они уселись, прислонившись к стене. Гермиона пользовалась платком, который наколдовала Луна. Это был атласный платок в форме редиски с инициалами «ГГ». — Что он сделал? — спросила Луна, сосредоточив на ней всё внимание. — Да ничего особенного… на самом деле. Наверное, дело просто в том, что он отворачивается от Гарри при каждом удобном случае. Он всегда такой ревнивый и упрямый! А когда Гарри нет рядом, он забирает всё моё время, лишь бы не подпускать меня к нему! Черт возьми! Можешь в это поверить? Держать такую обиду из-за таких пустяков! Луна наполовину прильнула к Гермионе, утешая её самим своим присутствием. Так много было сказано… и еще больше осталось невысказанным. — Значит, по сути, ты сорвалась на него из-за того, как он ведет себя с Гарри, — мягко подытожила Луна. — Нет… то есть, да. Наверное, так и есть, — ответила Гермиона, нахмурившись. — Ты очень дорожишь Гарри. Он тоже за тебя беспокоится, знаешь ли, — продолжала Луна, беря Гермиону за руку и нежно сжимая её. — Тебе стоит всё обдумать и быть честной со своими чувствами, Гермиона. Я чувствую, что к одному из этих мальчиков ты испытываешь нечто большее, чем просто дружбу. — К кому именно? — спросила Гермиона, растерянно и с любопытством. — А это… тебе предстоит выяснить самой! — пропела Луна. — Ах ты, маленькая…! Гермиона перешла в сокрушительную атаку старой доброй щекоткой. Оказалось, что Луна очень её боится. Гарри в какой-то мере был даже рад, что не присутствовал при этом, но всё же гадал, что стряслось с Гермионой. Ноги несли его в никуда, хотя этот вечер он должен был посвятить подготовке к Первому Испытанию. Проходя мимо рыцарских доспехов, он едва не потерял ботинок. Посмотрев вниз, он увидел, что тот внезапно… развязался. Совсем разболтался. Как это произошло так, что он не заметил? Он опустился на колено, чтобы завязать шнурок. — Не смотри вверх, Поттер. Никаких движений, выдающих, что ты меня слышишь. Когда закончишь, иди на улицу к своему огромному остолопу-другу. Поторапливайся! И не оглядывайся назад! Гарри, завязывая шнурок, гадал, что задумал Драко. На данный момент у них была сделка, так что он ему доверял. Он поднялся и быстрым шагом вышел из замка в сторону хижины Хагрида. Великан встретил его в странном костюме и знаками велел поспешить. — Давай, Гарри! Ты опоздал! Разве Рон не передал тебе, что нужно быть здесь почти полчаса назад? Гарри покачал головой, пока Хагрид озирался по сторонам, прежде чем заметил, что Гарри не сдвинулся с места. — Быстрее! Надевай мантию-невидимку! — Её нет со мной. — Что?! Разве Рон не сказал тебе… — Рон мне ни хрена не сказал! Я узнал об этом всего пару минут назад от… кое-кого другого. Хагрид в нерешительности переминался с ноги на ногу. — Хагрид… — сказал Гарри совершенно спокойно. — Если тебе так нужно, чтобы я был невидимым, скажи мне интонацию и движение палочки для Дезоллюминирующего заклятия. Я зайду за хижину и попрактикуюсь. Хагриду ничего не оставалось, кроме как подчиниться. — Хотя я сам никогда не пробовал. На мне оно… ну, не работает. Быстро! Прячься! И иди за мной на расстоянии! И полувеликан втолкнул его за две огромные тыквы, уцелевшие после Хэллоуина. — Мадам Максим! — почти крикнул Хагрид. — Вы как раз вовремя! Какая элегантность! Гарри не шевелил ни единым мускулом. Было уже довольно темно, но он не хотел рисковать. Как только они повернулись спиной и пошли прочь — ему показалось или он на миг увидел пламя далеко впереди? — он присел, глядя им вслед. Он вспомнил слова Драко. Он пожал плечами и попробовал заклинание. Оно оказалось сложнее, чем выглядело, а у Гарри не было времени практиковаться часами. Затем в поле зрения появился Каркаров, озиравшийся по сторонам. За мгновение до того, как взгляд директора упал на него, Гарри снова применил заклинание, сосредоточившись на том ощущении, которое давала ему мантия-невидимка. Открыв глаза, он увидел, как рыщущий взгляд Каркарова прошел прямо сквозь него — болгарин поспешно припустил вслед за парой великанов. Гарри поднялся и пошел кружным путем, чтобы добраться туда, куда направились Хагрид и мадам Максим. К счастью, он был достаточно далеко от директора Дурмстранга, чтобы перейти на бег. Гарри надеялся, что, ради чего бы всё это ни затевалось, оно того стоит. Он не был разочарован. Какими бы осторожными они себя ни считали, Хагрид и мадам Максим слишком выделялись. К счастью, внимание других присутствующих магов было приковано к содержимому лесной поляны. Драконы. Четверо. Черт. Ему предстояло подготовиться к встрече с драконом меньше чем за неделю. На следующий день Гарри проснулся и отправился на завтрак под привычными ненавистными взглядами студентов Хогвартса. Его собственный факультет не был исключением. Конечно, у Гарри было слишком много забот, чтобы придавать этому значение, но всё же ему было грустно. Он сел рядом с Гермионой, которая по какой-то причине выглядела не в своей тарелке. Он до сих пор не знал, почему вчера она пришла в класс в слезах. — Прости, что не остался вчера вечером, Миона. Похоже, тебе нужно было выговориться кому-то с более женским складом ума. Но если я могу чем-то помочь, только скажи. Ты и так уже столько для меня сделала. Я никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что ты остаешься на моей стороне без лишних вопросов. Гермиона покраснела, но улыбнулась. — Спасибо, Гарри. Приятно чувствовать, что тебя ценят. Ты очень повзрослел за этот год. Полная противоположность кое-кому другому… — закончила она, и её лицо помрачнело. — Ха. Значит, проблема в веснушках. Что он сделал или, скорее всего, сказал на этот раз? Гермиона просто покачала головой. — Как я и сказала вчера Луне, на самом деле ничего особенного. Я просто… может быть… перенервничала. Это была… ну, знаешь… последняя капля. Гарри кивнул и вздохнул. — Что ж, я знаю, как тебя отвлечь. Что ты знаешь о драконах? Тот вечер выдался по-настоящему напряженным. Гермиона притащила в класс огромную стопку книг, раздав как минимум по три ему и Луне для изучения. Гарри критически осмотрел книги и прочитал названия. Некоторые он отложил сразу. Гермиона посмотрела на него, ожидая объяснений. — Это слишком сложные заклинания и проклятия. Ты же знаешь, что драконы более-менее невосприимчивы к магии. Я не смогу за три дня выучить полезное заклинание, достаточно мощное, чтобы свалить дракона. Да и существует ли такое вообще? Думаю, оно было бы широко известно, и дюжине драконологов не пришлось бы швырять в одного зверя Оглушающие заклятия разом. Гермиона посмотрела в пол, чувствуя себя обманутой книгами. — Но вот эти книги могут подсказать стратегию — как скомбинировать заклинания, которые я уже знаю. Им нужна оригинальность. Мы прочитаем всё о драконах и устроим мозговой штурм по любой идее, которая придет в голову. Мне нужна стратегия, план. Ни Гарри, ни Гермиона не признались бы в этом, но сейчас им не хватало лучшего стратега из «Золотого трио». Гарри подумал, что это просто его «везение»: единственный раз, когда Рон мог бы блеснуть, он был с ним в ссоре. Так что они читали. И говорили. Луна предложила превратить зубы дракона в маршмэллоу, такие огромные, что он не смог бы выдыхать пламя, а вкус жареного зефира во рту мог бы отвлечь его надолго. Двое других товарищей по учебе чуть не лопнули со смеху, но Гарри сохранил эту идею в дальнем уголке сознания — за стеклом с надписью «разбить молотком в случае крайней необходимости». Спустя два часа Гермиона уронила книгу на колени, разочарованно зарычав. Гарри ухмыльнулся. Это был не первый случай, когда книги не давали ей готового ответа. — Это никуда нас не ведет! Ни одно заклинание не продержится против дракона! Я знаю, Гарри, Конъюнктивитус. Сириус говорил тебе. Но ты сам сказал, что он всё равно почует твой запах, если тебе придется подобраться близко. Опасно рисковать такой точечной атакой на движущегося зверя. Мы оба знаем, что это не помешает ему неистовствовать, даже если ты попадешь. Ничто, кроме Смертельного проклятия очень сильного волшебника, не может ранить дракона! Это безумие… полное безумие… — Должно же быть какое-то заклинание или комбинация заклинаний, которые я знаю и которые справятся с драконом! Волшебники мы или нет? — в сердцах воскликнул Гарри. Гермиона фыркнула. — Ну конечно! Почему ты не сказал об этом раньше? Просто швырни в него Петрификус Тоталус! Ой! Оно срикошетит и превратит тебя в аппетитную сосиску «Мальчик-который-выжил» как раз к полднику дракона! Это точно завершит Первое Испытание! Она громко вздохнула, почувствовав себя лучше после того, как выпустила пар. Затем снова посмотрела на Гарри, уже немного стыдясь того, что сорвалась на него. Он сидел, подняв голову и глядя в пустоту. Луна закрыла книгу и потянулась. — Что ж, думаю, ты подала ему идею, Гермиона. Он снова ушел в свой собственный мир. Подождем, пока он вернется, и посмотрим, сможем ли мы чем-нибудь помочь, — сказала она, беззаботно прихлебывая воду из бутылки.