RuneMaster - Мастер Рун

День Первого испытания наступил быстро. Чемпионы собрались в палатке, ожидая, пока сойдется толпа и завершатся последние... приготовления к состязанию. Гарри посмотрел на Седрика. Седрик ответил ему кивком. Сразу после завтрака, на котором он сообщил Гермионе содержание первого испытания, Гарри удалось пробиться сквозь стену сторонников Седрика и попросить того о разговоре с глазу на глаз. Когда один особенно рьяный фанат встал между ними, преградив путь и скрестив руки на груди, Гарри просто оттолкнул его в сторону. Хаффлпаффец уже собирался наброситься на него с кулаками, но обнаружил кончик волшебной палочки прямо у себя между глаз, у самого лба. Никто не видел, как Гарри её выхватил. Даже Седрик сглотнул, осознав, какую опасность может представлять один из его противников. Он надеялся, что дуэль не будет частью испытания. В одно мгновение Гарри просто шел, а в следующее — уже держал человека под прицелом палочки. — Знай свое место. Это дело Чемпионов, — холодно бросил Гарри. Если уж его заставили стать Чемпионом, то он и вести себя будет соответственно. Забавно, но никто не посмел возразить. Гарри отвернулся, и Седрик последовал за ним. — Это было лишним, Гарри, — сказал Седрик, покачивая головой. — Так ты друзей не заведешь. — Наверное, ты прав, Седрик. Я в этом не силен. Я гриффиндорец. Моя специализация — спасение людей. По крайней мере, мне так говорили. В глазах твоих друзей я просто ребенок, который сунул нос в дело, которое ему не по зубам. Не скажу, что мне плевать на их слова, это бесит меня не по-детски. Но знаешь что? После этого испытания они станут воспринимать нас, Чемпионов, серьезнее и начнут уважать. Драконы, Седрик. Мы выходим против драконов. По одному на каждого. Герой Хаффлпаффа побледнел. — Драконы? Клянешься, что это правда? — Клянусь своей «Молнией». — Ладно… но… зачем ты мне это говоришь? Гарри в раздражении посмотрел на небо. — Парень, ну ты и тугодум. Чтобы ты мог подготовиться! Французская принцесса и болгарский громила тоже в курсе. Остался только ты. Считай, что я так пытаюсь подружиться, или что это очередная выходка «героя-спасителя», мне всё равно. Честная игра — это не только черта Хаффлпаффа, Седрик. Это по-британски. Седрик улыбнулся, усмехнувшись. — Истинный джентльмен, разумеется. Как я мог в тебе сомневаться? Впрочем, это не спасет твою задницу от того, что я её надеру, — сказал Седрик. — Тогда я её закалю, чтобы ты об неё ногу сломал, — ответил Гарри, ухмыляясь. Они пожали друг другу руки и разошлись. Когда Седрик вернулся к друзьям, те услышали его бормотание: «Этот Поттер… его нельзя не уважать…» Гарри очнулся от своих мыслей, когда в палатку вошли официальные лица, а впереди них — Рита Скитер, назойливая журналистка. Она не произвела на него приятного впечатления при взвешивании палочек. Журналист, который хочет занять на первой полосе больше места, чем сами чемпионы, явно обделен профессиональной этикой. Он молча позволил себя сфотографировать, но и позировать не стал. Людо Бэгмен подождал, пока фотограф расставит остальных чиновников, чтобы высказать свое мнение для газеты подобострастно слушающей Рите Скитер. Наконец они собрались в круг, и им объяснили задачу: каждому предстоит сразиться с существом, модель которого они вытянут из мешочка. Цель — заполучить золотое яйцо. Гарри поморщился. Если это матери, охраняющие свои яйца... Легче не будет, но это сыграет ему на руку, если дракониха не покинет гнезда. Он ткнул пальцем в миниатюрную версию Венгерской Хвостороги, которую вытянул из мешка. В ответ фигурка выпустила милую струйку пламени, пытаясь поджарить его указательный палец. Гарри замер на секунду, а затем улыбнулся. Это будет весело! Он взял стул и сел, улыбаясь и ожидая, когда назовут его имя. Французская ведьма фыркнула, видя его кажущееся безразличие, а Седрик лишь покачал головой, зная, что Гарри не из тех, кто работает на публику. Раньше он всегда подтверждал свои слова делом. Виктор Крам, со своей стороны, думал иначе и подошел к подростку. — Ты выглядишь слишком уверенным, малявка. Хочешь передать какое-нибудь последнее слово, прежде чем мы выйдем из этой палатки? Гарри повернулся к нему, оценивающе оглядывая. — Ты кажешься сильным магом, но внешность обманчива. Сейчас я выгляжу слабым и расслабленным. Подумай об этом. Виктор, который соображал далеко не так быстро, как летал, некоторое время размышлял, прежде чем до него дошло, что его оскорбили. Его лицо исказилось в гримасе, но тут пришла его очередь выходить. Флер хихикнула, слышавшая весь разговор. — У вас весьма острый ум, мистер Поттер. Было забавно наблюдать, как этому громиле пришлось стряхивать пыль со своих мозгов, прежде чем ими воспользоваться. Вскоре вызвали и её. Ожидание убивало его! Он знал, что именно должен делать, но одно дело — знать, и совсем другое — сделать. Вскоре настал черед Седрика. Наконец, дошла очередь и до него. Он вышел из палатки, дрожа всем телом. Он не смог сдержать гримасы, услышав, что свиста и улюлюканья было гораздо больше, чем криков поддержки. Он задался вопросом, не раздает ли Сириус сейчас проклятия направо и налево в толпе, обучая зрителей спортивному поведению. Но как только он увидел гнездо с яйцами в нескольких шагах перед собой и золотой приз, лежащий сверху, все мысли о толпе мгновенно исчезли. Увидев золотое яйцо так близко… уравнение сложилось в его голове, и он мгновенно нырнул за камень. В тот же миг самый крупный и свирепый из драконов, которых он видел несколько дней назад, приземлился прямо перед тем местом, где он только что стоял, готовясь извергнуть адское пламя. Никого не обнаружив, зверь замер и огляделся. Гарри, тяжело дыша за камнем, пытался унять сердцебиение, которое больше подошло бы гоночному болиду. Он знал: это лишь вопрос секунд, прежде чем чудовище возьмет след или услышит его надрывное дыхание. Кончиком палочки Гарри мастерски вырезал длинный ряд рун заклинанием «Рунический резец» на валуне, на который опирался. Он активировал их все, и они слабо засветились. Сделав это, он взял миниатюрную копию дракона, который искал его всего в тридцати футах за камнем, и несколько раз наложил на неё заклинание. — Энгоргио! Маленький дракон начал расти… и расти… и расти снова. Гарри накладывал заклинание до тех пор, пока это не стало слишком опасным. Кукла уже достигла половины размера оригинала и больше не скрывалась за его укрытием. Настоящий зверь посмотрел на свою копию и взревел. Модель, будучи подделкой с ограниченным набором инструкций, бросилась в атаку, лишенная всякого инстинкта самосохранения. Гарри, просто ради забавы, послал ей в спину мощное Отбрасывающее заклятье, чтобы придать ускорения, и она с размаху врезалась в противника. Гарри наложил на себя Дезоллюминирующее заклинание и перебежал за другой валун, подальше от первого. Он вырезал на нем еще больше рун и активировал их. Снова пустившись в спринт, он слышал, как два зверя сражаются и поливают друг друга огнем. Добравшись до очередного камня, он бросил быстрый взгляд назад перед тем, как скользнуть в укрытие, описав полукруг вокруг гнезда. Лучше бы он этого не делал. Это была всего лишь кукла. Её огонь был слаб, а когти — фальшивы. Её просто разорвали на куски. И теперь Хвосторога снова искала его. Кто сказал, что драконы глупы? Он поскользнулся на щебне, но не стал тратить время на ругань, заканчивая последнюю руну. Он проигнорировал рев зверя, который наконец обнаружил его, и топот приближающихся шагов. Он активировал последний набор рун, когда почувствовал волну жара. Затем он резко выбросил левую руку вперед, ни в кого конкретно не целясь. Жар ушел вверх, а возмущенный рев подсказал ему, что план сработал. Удерживая руку перед собой, он вышел из укрытия, позволяя Дезоллюминирующему заклинанию развеяться. Дракон был полностью связан в позе «растянутого орла». Два синих луча магической энергии исходили от камня, за которым он прятался, удерживая правую переднюю и заднюю лапы. Первый камень, на котором он вырезал руны, сковывал левые лапы. Третий камень испускал одиночный, более мощный луч, тянувший шею назад и заставлявший голову дракона смотреть в небо. Мать-дракониха билась в путах, но они были слишком крепки. Гарри вспомнил, что задание на время, и побежал к гнезду, проскочив так близко за зверем, что мог бы коснуться его. Он перепрыгнул через слепо мечущийся хвост и схватил золотое яйцо. Шум толпы обрушился на него, когда он снова начал воспринимать окружающие звуки. Но случилось кое-что еще, что никто и никогда не забудет. Магические путы не порвались. Нет. Зверь издал рев. Такой гневный крик, направленный на весь мир и за его пределы, что его можно было услышать за сто миль вокруг. Рев, который без труда заглушил возгласы крошечных людей на трибунах. Гарри, будучи ближе всех, едва не выпрыгнул из собственной шкуры. Он даже выронил яйцо, которое невредимым приземлилось на землю. После первоначального испуга Гарри разозлился. Словно зверю удалось внезапно ударить его со спины. Он был в ярости на дракона за то, что тот заставил его так подскочить. Он медленно подошел к нему, остановившись прямо перед мордой. Гарри снова вытянул руку вперед, возвращая контроль над магическими связями. Он заставил лучи опуститься, прижимая зверя к земле на все четыре лапы. Это позволило им оказаться лицом к лицу, практически на одном уровне. Магический поводок на шее не был просто веревкой — он направлял взгляд дракона точно туда, куда нужно. Зверь увидел возможность и приготовился выпустить пламя, которое испепелило бы Гарри в упор. Руны не были предназначены для такого использования, но Гарри крутанул правой кистью, сжав кулак и немного согнув руку. Путы на шее дракона со скоростью броска змеи стянули его пасть. Огонь не выйдет. Гарри под неверящими взглядами притихшей толпы подошел к массивной голове и посмотрел прямо в желтые глаза, даже склонившись над связанной мордой. Зверь зарычал и заскреб когтями по земле, пытаясь достать этот наглый мешок с костями. Если Гарри и был напуган, его поза не выдавала ни тени страха, как и лицо. Или его собственные пылающие зеленые глаза... Вместо этого он отвел кулак еще дальше к боку, согнув локоть. Путы затягивались всё туже и туже, а Гарри так и не разорвал зрительный контакт, ни разу не моргнув. Пока не… Флер вышла из медицинской палатки. Её форма плохо защищала от драконьего пламени. К счастью, эта глупая тварь промахнулась. Лишь слегка задело. Придется использовать мазь. Что ж. Теперь очередь того мальчика, не так ли? Почему толпа так молчит? Она вышла из палатки, привлеченная громким ревом, прозвучавшим мгновение назад. Неужели всё уже закончилось? Она посмотрела вниз и поняла состояние толпы. Самый большой дракон, которого она когда-либо видела, был привязан над своим гнездом, вынужденный смотреть на пугающего Гарри Поттера, который, казалось, удерживал его магией голыми руками. Её сердце бешено забилось от той безумной силы и храбрости, что требовались для подобного! Он стоял так близко, что мог коснуться морды зверя собственным носом! И затем в тишине раздался выкрик, которого никто раньше не слышал: — ЙИПИ-КА-ЕЙ! Неужели этот зверь только что тявкнул?! Звук был точь-в-точь как у переросшего пса, которого пнул хозяин! Французская ведьма прижала руку к сердцу, чувствуя, как по телу разливается странное тепло. Если бы её это заботило, она бы заметила, что несколько её однокурсниц свалились в обморок в похожих позах. Поттер удерживал стойку ещё несколько секунд, прежде чем отпустить магию. Он выхватил палочку и нацелился на валун, от которого исходили путы. Взрывное заклятье разнесло камень в пыль. Пять лучей исчезли разом. Тем не менее, дракон остался лежать на земле, распластавшись. Гарри повернулся к нему спиной — повернулся спиной?! — забрал яйцо и пошёл прочь. Один из укротителей, не понимая, что только что произошло, бросился накидывать цепи на дракона. Увидев зверя в таком состоянии, он забыл об одной маленькой детали: обычно это делают после того, как всадят в него десятка два Оглушающих. Дракон покосился на несчастного, зарычал и уже приготовился извергнуть адское пламя на наглеца… Но Гарри остановился и слегка повернул голову влево, всё ещё стоя спиной к дракону. Тот немедленно замолк и снова распластался по земле. Гарри, не проронив ни слова, продолжил путь, в то время как укротитель медленно пятился назад в перепачканных штанах. Флер едва ли не задыхалась. Какой могущественный волшебник! Какой мужчина! Гарри тупо смотрел на баллы, которые в итоге выставили судьи. Девятка от Дамблдора… десятка от мистера Крауча… десятка от мадам Максим… шестёрка от Каркарова? Придурок. Гарри не стал дожидаться прессы. Он прошёл мимо палатки мадам Помфри, подав ей знак, что в этот раз её помощь не нужна. Она выглядела даже более удивлённой этим жестом, чем его доблестью в схватке с драконом. Гарри сделал большой крюк, чтобы избежать толпы. Было ещё рано. Он отправился в свою теплицу. Достал из запасов самородное золото, давно приготовленную форму и порошок для розжига. Странно, но он чувствовал: время пришло. Спустя целых пять часов Гарри вернулся в гостиную. Ручная работа успокоила его разум, а результат стоил потраченного времени. Маленький золотой серп был острым, элегантным, с идеальным изгибом, а руны, вырезанные на нём, пока металл ещё был раскалён добела, стали его лучшей работой на сегодняшний день. Ему не терпелось опробовать его в деле. Его спокойствие было нарушено, стоило ему войти в гостиную Гриффиндора. Уровень шума взорвался приветственными криками — вечеринка была в самом разгаре. Гарри медленно пробрался в центр комнаты. Повсюду висели баннеры с его именем, а стены были обклеены колдографиями, на которых он усмирял зверя. Денни, должно быть, работал сверхурочно. Гарри не позволил поднять себя на плечи; вместо этого он залез на стол и высоко поднял золотое яйцо. Крики были оглушительными. — Победа Хогвартса! Победа Гриффиндора! — закричал Гарри во всё горло. Ещё больше криков, ещё больше аплодисментов. Но ненадолго. — Эй! Фред! Джордж! Вы же принимали ставки, верно? Сколько вы заработали, ставя на меня? СКОЛЬКО ОСТАЛЬНЫЕ ГРИФФИНДОРЦЫ ЗАРАБОТАЛИ НА МНЕ?! В комнате воцарилась мёртвая тишина. Лица вытянулись. Не осталось ни одной улыбки. — Пожалуй, мне всё-таки стоило пойти на Хаффлпафф. Те, по крайней мере, верные. Вы же, напротив, отвергли меня ради чемпиона другого факультета! Других школ! Я лучше проведу остаток года в одиночестве, чем буду праздновать с вами, ЛИЦЕМЕРЫ! Эта победа — моя и тех, кто помогал мне и верил в меня. Остальные из вас — просто стадо. Гарри спрыгнул со стола и направился к лестнице, люди расступались перед ним. Все смотрели в пол, сгорая от стыда. Рон стоял на верхней площадке лестницы. У него не было шанса вставить ни слова. Проходя мимо, Гарри бросил лишь одно: — Предатель. Рон побледнел. Гарри дошёл до кровати, скинул одежду и задернул полог. Сон пришёл не сразу, но никто не вошёл в комнату, чтобы потревожить его покой. Следующий день был просто странным. Гриффиндорцы старались не попадаться ему на глаза. Как ни странно, хаффлпаффцы тоже перестали его изводить — этого следовало ожидать после его речи в гостиной и учитывая, что у их факультета был второй чемпион Хогвартса. Но даже рейвенкловцы, которые тоже не отличались дружелюбием, и слизеринцы, остававшиеся верными себе, не лезли к нему. С другой стороны, девушки из Шармбатона внезапно стали крайне неуклюжими в его присутствии: они то и дело врезались в него или спотыкались прямо на его пути так, что ему приходилось подхватывать их, чтобы те не расквасили носы об пол. После этого они убегали, краснея и бормоча извинения. У них вообще были занятия в замке? Ещё один сюрприз преподнёс Невилл, который разразился заикающимися извинениями. — За что ты извиняешься, Невилл? — спросил Гарри, едва не смеясь. — Я-я-я мог бы б-больше помочь тебе с боевыми з-заклинаниями и… Гарри похлопал его по плечу, тихо усмехнувшись. — Та речь была не для тебя. Если уж на то пошло, часть про тех, кто помогал и верил в меня — как раз про тебя! Я разделю эту победу с тобой, Гермионой и Луной. Вы поддержали меня. И впереди ещё два испытания. Будет полно возможностей помочь так же, как вы уже помогли, поверь мне. Невилл явно почувствовал облегчение от того, что Гарри на него не сердится. Его заикание утихло, пока они шли на следующий урок. — В любом случае, я думаю, после вчерашнего ты можешь попросить о помощи кого угодно в замке! Черт, да девчонки из Шармбатона, кажется, готовы драться за право дать тебе частный урок! Гарри рассмеялся, наслаждаясь возможностью просто расслабиться с другом и поболтать о девушках, как любой другой подросток. — Так вот оно в чем дело! Что ж, тем хуже для них. Я предпочитаю девушек, взращенных на британской почве! Кому вообще сдалась полукровка? — сказал он с комично-брезгливым выражением лица. Невилл открыто расхохотался над этой шпилькой в духе чистокровных. Тот факт, что сам Гарри был полукровкой, делал шутку еще смешнее. Гарри взглянул на часы — вечер неумолимо наступал. После его недавней выходки мало кто решался к нему приближаться, за исключением близнецов. Эти двое вечно искали идеи для новых розыгрышей. Они часто приходили к нему с вещами, которые казались им слишком технически сложными, надеясь, что проблему можно решить парой быстрых рун. Увидев его подвиг в этом году и вспомнив проделки прошлых лет, они начали верить, что руны — это решение для всего на свете. Особенно когда под рукой есть талантливый Резчик... но Гарри быстро спускал их с небес на землю. Каждый раз он принимался объяснять теорию, через которую ему придется пройти, чтобы добиться нужного эффекта. Обычно это заканчивалось тем, что через полчаса лекции они хватались за головы от боли. Затем они прерывали его, выражая глубочайшее почтение за то, что он вообще в этом хоть что-то понимает. Разумеется, за эти полчаса он мог бы спроектировать руну и вырезать её за полторы минуты. Тем не менее, им нужно было работать и решать задачи самостоятельно. Если бы что-то оказалось им совсем не под силу, он бы посмотрел, что можно сделать, но пока что они не были похожи на тех, кто бросает проекты на полпути. Гарри приготовился отправиться в пустой класс, который он будет занимать... два часа назад. Чтобы не столкнуться с самим собой, он решил использовать маховик времени в углу комнаты, которую собирался использовать. Луна ждала… точнее, собиралась ждать… его прихода, чтобы поработать над их рунным проектом. Выходя из спальни в гостиную, он заметил Гермиону, которая, что неудивительно, уткнулась носом в книгу. Она подняла взгляд и улыбнулась, увидев его. Гермиона отложила чтение — ей нужно было поговорить с другом. Она пошла вместе с ним по коридорам к его лаборатории, не желая отнимать у него время на исследования. — Гарри. Я знаю, что ты хорошо справляешься с учебой… ну… на самом деле неплохо, и на удивление хорошо по зельям… и первое испытание было… не то чтобы легким, но… ты вышел победителем и… — Да ладно тебе, Гермиона, — прервал её Гарри. — Ты тараторишь. Что у тебя на уме? — Твой проект по рунам. Я знаю, это, должно быть, весело, даже захватывающе, и видит бог, я бы сама хотела во всем этом участвовать, но… тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? Ты же можешь сдать все экзамены вплоть до ЖАБА! Сделай перерыв! Невилл сказал мне, что видел, как ты спал сегодня утром в теплице, облокотившись на микроскоп! — Я просто забыл выпить утренний кофе. Становится всё труднее заставить мозг работать достаточно быстро сразу после пробуждения. — Вот видишь! Ты уже сидишь на кофеине! Ты ни в коем случае не обязан этим заниматься! — Именно, Гермиона. Я делаю это по собственной воле. Это контракт, который я принял добровольно, и поэтому он для меня важнее, чем Турнир Трех Волшебников. Если я брошу это, это будет равносильно отказу от того, что я хочу делать и кем хочу быть, ради того, чего хотят другие. Кто-то скажет, что это подростковый бунт. Конечно, они так скажут, ведь я не делаю того, чего хотят от меня они — взрослые, которым виднее. Гермиона снова закусила губу, не зная, что ответить. Ей хотелось сказать, что некоторым взрослым действительно виднее — например, профессору Дамблдору или Макгонагалл, — но она чувствовала, что это прозвучит фальшиво и по-детски. Гарри застал её врасплох, заговорив о чем-то совершенно постороннем. — Жаль всё-таки, что я сорвал вечеринку Гриффиндора после дракона. Я бы и впрямь не отказался от пары приветственных возгласов… — вслух размышлял Гарри. Гермиона закатила глаза, возвращаясь к своему обычному поучающему тону. — Серьезно! Неужели ты не можешь потерпеть? Святочный бал уже не за горами. — Бал? — переспросил Гарри. Гермиона вскинула руки в порыве разочарования. Гарри знал, как сильно она любит моменты, когда сообщает кому-то новости, которых те не знают. — Да, Бал! Ну, знаешь, это как поздний ужин с роскошными декорациями, разодетыми людьми, болтающими о том, как хорошо они выглядят, и танцами на высоких каблуках с единственной целью — пожалеть об этом на следующий день! Поскольку это событие связано с Турниром, тебе вроде как придется там быть и... Ах, да! Открывать бал танцем вместе с тремя другими чемпионами и их партнерами. Сомневаюсь, что тебя учили этому в начальной школе, Гарри. Полагаю, в этом году кому-то придется вести уроки танцев. Интересно, кто это будет? Гарри переваривал информацию. Ему придется пригласить девушку! И танцевать перед всеми? Поскольку информация исходила от Гермионы, он был почти уверен, что отвертеться не удастся. Он задался вопросом, нельзя ли пригласить Венгерскую Хвосторогу. В конце концов, они были близки в свое время, в своего рода отношениях любви-ненависти. По крайней мере, на этот раз внимание было бы приковано не к нему. Он мог бы пригласить Чо… но в последнее время он часто видел Седрика в её компании. До этого дня он был слишком юн, чтобы знать, что делать с девушками. А именно — как приглашать их на свидание. Теперь его шанс был упущен. Он решил, что, видимо, так тому и быть. К тому же, он наверняка превратился бы в немую рыбу, если бы ему когда-нибудь пришлось завести с ней разговор. — Что ж, тогда мне придется кого-нибудь пригласить. Кого-то, кто не опозорит чемпиона, — начал Гарри, подняв глаза. — Забавно, мне кажется, это исключает так много девчонок в этом замке. Судя по словам Невилла, я мог бы пригласить практически любую из Шармбатона. Даже нескольких сразу! — продолжил он с кривой усмешкой. Гермиона фыркнула, а Гарри рассмеялся над её возмущением. — Но, думаю, я остановлюсь на более очевидном варианте, — возобновил Гарри, всё ещё глядя вверх. — Ты собираешься пригласить Чо? — рассеянно спросила Гермиона. — Не-а. Этот корабль уплыл. Наверное. Если ты не слишком занята в тот вечер, не пойдешь со мной? — Полагаю, если я смогу помочь тебе с… что? — сказала она, осознав смысл слов. Она перестала идти, глядя на него с удивлением и… легким испугом? — Я пригласил тебя… ну… пойти на бал со мной. Если ты хочешь, конечно. Если тебе нравится кто-то другой, это тоже нормально, но… ты первая серьезная девушка для приглашения, которая пришла мне в голову, и… так как ты всегда рядом со мной и всё такое… — Гарри? — Да? — Ты тараторишь. Гарри нервно рассмеялся, почесывая затылок. — Наверное, так и есть. — Да. — А? — Да! Я пойду на бал с тобой! Гарри широко улыбнулся, но всё еще сильно нервничал. Они возобновили прогулку; воцарилось неловкое молчание. К счастью, логический ум Гермионы никогда не дремал. — По крайней мере, я буду уверена, что ты не опозоришься на танцах, если мне удастся с тобой потренироваться! Гарри от души расхохотался. На Гермиону-учителя всегда можно положиться! — Ты умеешь танцевать бальные танцы? — спросил он её. — Не больше твоего. Нас ждут оттоптанные пальцы! Они вместе рассмеялись, и неловкость исчезла. Только для того, чтобы смениться удивлением и страхом. Глухим, нутряным чувством страха. Перед ними, оторвавшись от книги, стоял… Гарри Поттер. Они замерли. Гермиона в панике не могла пошевелиться. Второй Гарри, казалось, что-то осознал и выпрямился. — Точно. Мы встретились здесь. Я забыл, — сказал тот Гарри. — Полагаю, структура пространства и времени держится крепко, — ответил Гарри, стоящий рядом с Гермионой. — Никаких разломов не открылось, и мы не умерли. Магической реакции я тоже не чувствую. — Ну и отлично, — сказал второй Гарри. — Как продвигаются дела этим вечером? — спросил первый Гарри. — По графику. Забавно, у меня чувство дежавю. — Логично, — ответил первый Гарри, пожимая плечами. Они дали друг другу «пять» и разошлись. Гермиона рассталась с первым Гарри, а второй Гарри громко крикнул, не оборачиваясь: — Эй! Я помню поцелуй! Гермиона повернулась к нему, густо покраснев. — Нет, не помнишь! — Черт, — хором сказали оба Гарри. Гермиона вернулась со вторым Гарри, так как первый всё равно собирался использовать маховик времени. Второй Гарри был тем, который «сейчас». В каком-то смысле они оба были настоящими, но... ощущение было странным. Словно этот был подделкой. Она догадалась, что в этом и заключается одна из опасностей путешествий во времени. — Ты в порядке? Держишься? — спросил Гарри. Гермиона кивнула, погруженная в свои мысли. — Ну… увидимся завтра! Я пораньше завалюсь спать, — попрощался Гарри. Гермиона подняла глаза и обнаружила, что они уже вернулись в гостиную Гриффиндора. Она даже не помнила, как прошла через портрет! Она чувствовала, что это не последний раз, когда она забывает, где находится, проводя время с Гарри. С ним никогда не бывает скучно… Следующие несколько дней были… насыщенными. Первое событие произошло на Зельеварении. Вот уже несколько месяцев Гарри удавалось избегать разоблачения Снейпом. Он намеревался продолжать в том же духе столько, сколько сможет. Казалось, он попадется еще до Рождества. Используя свои эссенции, он до сих пор варил только идеальные зелья. В его ящике с ингредиентами была обманка из трав, скрывающая флаконы с эссенциями, которые он держал под рукой. Он всегда добавлял свои ингредиенты, когда Снейп отворачивался, имитируя подготовку компонентов или когда профессор концентрировался на том, чтобы завалить зелье Невилла. После каждого урока Снейп уделял Гарри всё больше внимания. Каждый раз, провожая его взглядом, он полагал, что прошлый успех был чистой удачей. Все его зелья после проверки получали «П» (Превосходно). Снейпу пришло в голову, что Гарри, должно быть, жульничает с самим зельем, сдавая образец, приготовленный заранее и купленный у какого-нибудь семикурсника. Это был бы не первый подобный случай. На этот раз он решил поймать его с поличным. Как обычно, он начал урок с того, что поведал всем присутствующим о том, насколько они бездарны, и велел следовать инструкциям, записанным на доске. Гарри с горечью подумал, как, должно быть, приятно зарабатывать на жизнь, просто умея выводить незаконченные фразы на меловой доске. Ненависть к Снейпу сделала его в тот день неосторожным. Даже если бы он был внимательнее, разве заметил бы он отблеск зеркала, которым мастер зелий пользовался, чтобы шпионить за ним? Гарри вливал несколько капель эссенции нарцисса, когда в следующее мгновение Снейп мертвой хваткой вцепился ему в запястье, поднося флакон к уровню своих глаз. — Что это у нас здесь, Поттер? Серьезно, что это? Мне любопытно! Что вы умудрились подливать в свои зелья, чтобы выкарабкаться из того навозного качества, которого достигали раньше? — произнес сальный учитель, то ли скалясь, то ли рыча. — Я скажу вам, профессор, если вы отпустите мою руку. Я почти уверен, что там уже синяк, — спокойно ответил Гарри, чье сердце бешено колотилось от неожиданности. Гарри ненавидел Снейпа всеми фибрами души. Именно поэтому он никогда не боялся ему дерзить. Ненависть ослепляла его, скрывая ту опасную темную ауру, которая заставляла любого другого отступать при столкновении с профессором. Снейп выпустил руку Гарри, понимая, что мальчишке некуда бежать. Он скрестил руки на груди и посмотрел на него с притворной терпеливостью. Гарри потер запястье, зная, что пришло время раскрыть миру один из своих секретов. Он поднял флакон, чтобы все могли видеть его содержимое. Жидкость была молочно-белого цвета и маслянистой консистенции. Казалось, она даже не смачивала внутренние стенки сосуда. — Это эссенция нарцисса. Физическое воплощение того, что делает нарцисс нарциссом. Это магически концентрированная версия растения, без каких-либо примесей. Никакой земли, микробов, болезней или последствий плохого роста. Гарри осторожно убрал флакон обратно в набор. Выудил другой. — Эссенция аконита. — Он убрал её и взял следующую. — Эссенция белладонны. Поскольку это растение само по себе очень сильное, потребовалось меньшее его количество, чтобы получить такой же объем эссенции, как из других трав. Это... Но это было всё, что он успел сказать, прежде чем его прервал Снейп. — ПОТТЕР! Перестаньте водить нас всех за нос! Эссенция нарцисса? Эссенция белладонны? Таких вещей не существует! Если бы они существовали, неужели вы думаете, я бы о них не знал? Кроме того, даже кто-то столь... обеспеченный... как вы, не смог бы себе этого позволить. Снейп набрал в грудь воздуха, чтобы разразиться новой порцией оскорблений и намеков, а в конце концов просто назвать его лжецом и мошенником, но Гарри слишком много трудился над этими составами. Он не позволит этому посредственному учителю опустить себя до его уровня. — Разумеется, профессор, вы о них не слышали — я изобрел их этим летом. Это заняло у меня почти всё свободное время, но мои родственники были впечатлены результатами в их саду. Вы ведь наверняка слышали о теплице, которую я передам в дар Хогвартсу после того, как закончу седьмой курс? Как вы думаете, чем я там занимаюсь? Гарри мельком подумал, что мог бы выделить время и вырастить клумбу специально для надгробия Северуса Снейпа, но сейчас было не время предаваться таким мыслям. Пока мастер зелий переваривал услышанное, Гарри окончательно поразил его, сняв свое незаконченное зелье с огня. Он опорожнил его очищающим заклинанием, которому научила его Гермиона, и наполнил чистый котел водой из кончика палочки. — Что вы делаете теперь, Поттер? — прорычал Снейп. — Доказываю свою правоту. Видите зелье на доске? Я закончу его раньше всех здесь присутствующих, используя только свой набор эссенций. И результат будет идеальным. Если мне это не удастся, я признаю, что я хвастливый, высокомерный и жаждущий внимания выскочка с манией величия. Я признаю, что жульничал с начала года. Я приму любые наказания или отработки, которые вы сочтете нужными, на этот год и на следующий. Я соглашусь носить колпак дурака на уроках зельеварения. Что угодно. Дайте мне закончить, не мешая, и мы увидим. Снейп улыбнулся. «Теперь Поттер у меня в руках». — Вы слышали чемпиона Хогвартса, класс. Не мешайте великому мастеру. Пусть он закончит свой грандиозный шедевр в тишине. Улыбка Снейпа напугала не одного ученика: она выглядела жутко даже для слизеринцев. Гарри же и бровью не повел. Он предельно внимательно изучил доску. Сейчас было не время для оплошностей. Он проверил огонь, чтобы убедиться в его стабильности, хотя менять его в процессе приготовления и не потребовалось бы. Он дважды перепроверил порядок ингредиентов и выстроил нужные флаконы перед собой. Он уже рассчитал, сколько капель каждой эссенции ему нужно. Меньше чем через пятнадцать минут все ингредиенты были внутри. Он погасил огонь под котлом. Дал результату настояться три минуты и набрал образец в прозрачный флакон. Он прошел к учительскому столу; большинство учеников к этому моменту еще даже не успели добавить последний ингредиент. Все взгляды были прикованы к нему. Гарри протянул флакон ухмыляющемуся Снейпу. Тому следовало бы уже понять, что Гарри не из тех, кто бросает слова на ветер. Профессор взглянул на зелье, и его лицо вытянулось. Он откупорил флакон и понюхал содержимое. Он наложил на него диагностические чары, и флакон засветился синим. В панике Снейп капнул немного зелья на специальный листок бумаги, который достал из стола. Зелье запузырилось на поверхности, а края бумаги стали розовыми. — КАК ЭТО ВОЗМОЖНО?! — взревел он, заставив всех вздрогнуть. — Ничего, кроме совершенства, — спокойно констатировал Гарри. Снейп медленно поднял на него взгляд. Гарри ответил ему тем же — прямо, глаза в глаза. Ни тени веселья. Ни тени самодовольства. Просто серьезный, непоколебимый взгляд. Гарри повернулся к нему спиной и пошел прочь. Окружающие мгновенно провели параллель: он поступил точно так же с драконом, которого одолел на прошлой неделе. Слухи распространялись со скоростью лесного пожара. То, как Гарри поставил Снейпа на место на его собственном уроке, граничило с легендой. Снейпа никто не любил, но все признавали, что он входит в тройку лучших зельеваров Британии. Его статус по сравнению с ушедшим на покой Горацием Слизнортом был неясен, но одно было точно: профессор был в таком шоке и отрицании от зелья, сваренного Гарри менее чем за двадцать минут, что это не могло остаться незамеченным. Многие семикурсницы, готовившиеся к ЖАБА по зельеварению, приходили к Гарри с золотом, желая купить ингредиенты. Большинство предлагали и иные… способы оплаты, когда он отказывался от денег. Вместо этого он направлял их к Невиллу, утверждая, что именно у него берет образцы для своих эссенций. Он искренне надеялся, что первой реакцией Невилла тоже будет отказ, хотя девушки были очень даже симпатичными… Гарри не искал развлечений… и у него не было времени на изготовление лишних эссенций, которых не было в его основном наборе. Он напоминал девушкам, что ему всё еще нужно выживать в Турнире. Его проблемы были куда серьезнее экзаменов ЖАБА. К тому же он понимал, что принимать любые… знаки внимания от других девушек будет плохой идеей, пока он сам не разобрался в своих чувствах к Гермионе. Он одновременно и боялся, и с нетерпением ждал Святочного бала. Еще одно событие той недели приняло облик французской чемпионки. Гарри должен был признать, что не ожидал этого. У него был настолько плотный график, что неудивительно, что она легко нашла его, когда он был один. Он работал с металлической рудой в теплице. Невилл занимался гибридом аконита и лимона. Гарри подумал, что создать мощное антиликантропное зелье со вкусом лимонада было бы отличным подарком для Римуса Люпина на Рождество. Они уже достигли определенных успехов. Кто-то постучал в защищенную дверь. Сейчас в теплице Гарри не доверял никому, кроме Невилла. Он подозревал, что Снейп вполне способен прийти и украсть ингредиенты. Место было надежно защищено чарами, и дверь была закодирована так, чтобы открываться только на касание Невилла или Гарри. Гарри знал, что это второе по безопасности место в округе после самого замка. Гарри был в процессе извлечения эссенции меди. У него было достаточно образцов руды, чтобы позволить себе несколько неудач и отработать технику для более драгоценных металлов. Его горелка была слишком слабой, и единственный момент, когда извлечение было возможно — это переход вещества из одного состояния в другое. Ему нужно было расплавить руду. Сейчас он нес расплавленную массу в керамической чаше с вырезанными рунами от кирпичной печи к рабочему месту, чтобы дать ей остыть. Невилл пошел открывать, так как был менее занят и находился ближе к входу. Открыв дверь, он просто замер. Гарри задался вопросом, кто мог превратить Невилла в соляной столп. Неужели Снейп переступил через гордость и пришел просить эссенции? Точно. Ему всё еще нужно было заняться той клумбой для Снейпа. Как жаль, что кактусы растут не так быстро. Гарри подошел к двери, всё еще заблокированной неподвижным телом друга. Выглянув наружу, он увидел явно раздраженную французскую волшебницу. — Флер! Чем обязан чести твоего визита? — искренне удивился Гарри. Не давая ей времени ответить, он сильно хлопнул Невилла по плечу, заставив того подпрыгнуть. — Невилл! Почему бы тебе не взять длинную палку, как советовал Сириус, и не сходить к Гремучей иве? Набери веток. Хочу посмотреть, можно ли превратить эту штуку в нечто менее слепое и агрессивное. Невилл, придя в себя от хлопка, кивнул и поспешил заняться ботанической задачей. Он проскользнул мимо Флер и почти бегом скрылся из виду. — Флер Делакур может войти, — объявил Гарри достаточно громко. Флер посмотрела на него с недоумением, но её глаза округлились от осознания, когда она почувствовала мощь чар, через которые прошла. — Это… похоже на очень серьезную защиту, — прокомментировала она, оглядываясь и поражаясь буйству зелени вокруг. Растения были невысокими, как и деревца, но все они либо цвели, либо уже были усыпаны бутонами. Цветы выглядели такими… свежими и яркими. — Ты сам всё это сделал, Гарри Поттер? — Думаю, можешь звать меня просто Гарри. Мы ведь в одной лодке, и её прилично качает. Отвечая на твой вопрос: я создал условия, сделавшие это возможным, но большую часть ухода взял на себя Невилл Лонгботтом. Растения — его дар. Он парень застенчивый, но верный до мозга костей. — Мне стоит пересмотреть свое мнение о нем. Я думала, он просто очередной фанат пускающий слюни, но тот, кто способен создать такое — настоящий творец с очень тонким восприятием… — сказала она, глядя на одинокие цветы, требующие индивидуального ухода. — Боюсь, в данном случае это был скорее шок, чем шарм. С прекрасным полом он не очень ладит. Но ты не ответила на мой вопрос, Флер. Чем обязан такой честью? Флер повернулась к нему. Что-то… изменилось в ней в этот момент. Он внимательно наблюдал за ней, пока она медленно приближалась, застенчиво опустив глаза. Солнечные лучи скользили по ней, словно по своей любимой игровой площадке. Растения, которых она касалась, казалось, тянулись за ней в тоскливой ласке. Сам воздух вокруг неё, казалось, ускорялся, лишь бы позволить легкому ветерку поиграть с её золотыми волосами. Она остановилась прямо перед ним, касаясь носком туфли его ботинка, и игриво потянула за его ослабленный галстук, словно изучая гриффиндорские цвета. — Гарри… Я бы очень хотела, чтобы ты пригласил меня на Святочный бал. Знаю, ты немного моложе меня, но для Чемпионов это не должно иметь значения. Твоя доблесть в схватке с драконом по-настоящему впечатлила меня, и я хотела бы узнать тебя получше. Есть ли повод прекраснее, чем та праздничная ночь? Гарри был ошарашен. Флер приглашала его? Точнее, просила его пригласить её, но… с чего бы ей… Ах, да. Конечно. Гарри попытался посмотреть ей в глаза. На таком расстоянии то, как вздымалась её грудь, могло изрядно отвлекать. Флер слегка склонилась к нему. ОПАСНОСТЬ! Гарри совсем чуть-чуть отклонился назад, избегая её приближающихся губ. Флер не была дилетантом в языке тела — для неё это было так же естественно, как растения для Невилла. Что-то не сходилось. Как он вообще мог сопротивляться? Впрочем, она не привыкла сдаваться так быстро. Пришло время для самого сокрушительного оружия, которое только может применить женщина. — Тебе… тебе я не нравлюсь? — почти заикаясь, прошептала она, и её глаза подозрительно заблестели. — Я недостаточно красива? Гарри выбрался из этой крайне неудобной ситуации, закрыв глаза и просто отступив в сторону, выбираясь из пространства между ней и столом, к которому она умудрилась его прижать. Он сделал два глубоких вдоха. Когда он повернулся к ней, в его взгляде появилась та жесткая решимость, которую умные волшебники со временем учатся опасаться. — Ты застала меня врасплох своей аурой вейлы. Я знаю, что у меня к ней нет иммунитета, только сопротивляемость. Быть её единственной целью — новый и любопытный опыт. Не скажу, что твои намерения злы, но они определенно эгоистичны. Полагаю, мы все используем доступные нам инструменты для достижения целей, верно? Гарри начал прохаживаться по теплице, задумчиво постукивая пальцем по губам, словно размышляя. — На самом деле это не лишает человека воли… скорее, направляет её в русло вожделения. Осторожнее с этим, Флер. Однажды ты можешь встретить мужчину, которого твои чары возбудят настолько, что ты потеряешь над ним контроль. Флер была потрясена. Как он всё ещё сопротивляется? Она ни на йоту не ослабила свою ауру! Обычно мужчины превращались в воск в её руках, стоило ей сосредоточить на них свое обаяние. Это злило её, но одновременно заставляло желать его ещё сильнее. — И что? — спросила она, отмахиваясь от своей неудачи. — Ты не можешь отрицать, что мы бы отлично смотрелись вместе на балу. Или ты… испугаешься… идти рядом со мной? Гарри громко расхохотался. Ну и ведьма! Она рассуждала логично. Флер не выбрали бы чемпионом, не будь она такой. — Прости, Флер. Ты немного опоздала. Я уже пригласил одну чудесную девушку на бал. Тебе придется довольствоваться вторым вариантом. — Что? Какая девушка может сравниться со мной? Будь то красота, ум или манеры — я превосхожу любую из девиц, что роятся вокруг тебя, пытаясь поймать твой взгляд! — Поаккуратнее, Флер, — поведение Гарри мгновенно изменилось. — Ты только что оскорбила едва ли не каждую девушку в этом замке, включая твоих собственных однокурсниц. И включая мою партнершу. Это не лучший способ заработать очки в моих глазах. Советую тебе уйти, пока я не сообщил защитным чарам, что тебе здесь больше не рады. Гарри ни на секунду не сводил с неё глаз. Казалось, она хотела поспорить, но вовремя поняла, что сегодня это не принесет ей ничего хорошего. Она развернулась и вышла. Гарри вздохнул. «А жаль, — подумал Гарри. — Было бы забавно приобнять её за талию на глазах у всех во время медленного танца». Он решил, что вместо этого придется попробовать провернуть такое с Гермионой. В тот же миг, как эта сцена промелькнула в его воображении, его лицо вспыхнуло ярко-красным. Ну да! Как будто он осмелится!