RuneMaster - Мастер Рун

Шли дни, и Гарри тратил всё больше и больше сил на разгадку тайны золотого яйца. Второе испытание стремительно приближалось, и ему нужно было выяснить, что означает этот пронзительный визг. Он догадался, что это как-то связано с водой, так как Крам взял за привычку каждое утро плавать в озере. Поначалу Гарри открывал яйцо для Гермионы и Луны без особого успеха, но за несколько недель до испытания одна из их сессий мозгового штурма наконец принесла плоды. — Вода… — сказал Гарри в двенадцатый раз. — Подсказка… мы пробовали проигрывать это задом наперед? — спросила Гермиона. — Вчера, — ответила Луна, затыкая ухо пальцем, чтобы хоть немного заглушить визг. — Это был геморрой на всю голову. — Луна, выбирай выражения! — автоматически отозвалась Гермиона. — Вода… язык… — внезапно пробормотал Гарри. Обе волшебницы повернулись к нему, и их глаза заблестели. — Русалки, — хором отчеканили они. Гарри улыбнулся и закрыл яйцо. Тишина была оглушительной. После долгого периода громких звуков голос Гарри, казалось, звенел в воздухе. — В озере живут русалки. Как нам перевести их речь? — Должно быть какое-то заклинание… — сказала Гермиона, листая свои книги. — Или ты можешь послушать это под водой. Язык почти такой же, разве что более шекспировский. Вне воды он просто искажается, — рассеянно произнесла Луна. — Круто! Кто сможет трансфигурировать нам чашу с водой, достаточно большую для этого? — спросил Гарри, пристально глядя на них. Девушки были так воодушевлены тем, что наконец-то узнают правду, что даже не стали ворчать, мол, мог бы и сам это сделать. Как только была создана чаша, в которую помещалось и яйцо, и три их головы, они начали слушать водяной народ. Снова и снова. Запыхавшись, они повалились рядом с партой. Гермиона заставила разлитую воду исчезнуть, а Луна превратила чашу обратно в стул, которым та была раньше. — Итак… что-то дорогое мне. По сути, у меня будет час, чтобы забрать это со дна озера, где русалки будут его удерживать. Интересно, что это будет? Моя «Молния»? Моя коллекция эссенций? — рассуждал Гарри, глядя в потолок. Луна легонько шлепнула его по голове, улыбаясь. — Мальчишки… — сказала она. — Вечно думают о своих игрушках. Подумай глубже, Гарри. Это не обязательно вещь. Это может быть человек. При этих словах Гарри немного побледнел. — О боже. Мне так жаль, что я втянул вас двоих во всё это. Он обхватил голову руками, не осознавая до конца своих слов. Девушки, сидевшие по обе стороны от него, переглянулись; их щеки заметно порозовели. То, как обыденно и очевидно он это произнес… Луна прижалась к его правому боку, а Гермиона сделала то же самое слева. В конце концов, она была его партнершей для бала! — Не волнуйся, Гарри, — сказала Луна. — Если они когда-нибудь похитят нас и запрут в подводном замке русалок, я уверена, ты примчишься в своей сверкающей квиддичной форме верхом на раздутом морском коньке, чтобы спасти нас. Все трое расхохотались, представив эту картину, хотя обе девушки невольно подумали, что это было бы чертовски романтично. Теперь Гарри ежедневно работал над своим рунным проектом к СОВ вместе с Луной. Эта девочка была просто потрясающей! Он не удержался и высказал своё восхищение, когда она поделилась методом, который собиралась использовать для аудиочасти их проекта. — Я пыталась найти способ закрепить граммофон на ладони так, чтобы он был прочным и устойчивым, но не смогла активировать его из-за размера. Длина записи тоже выходила смехотворной. Спроектировать что-то, что кодировало бы вибрации воздуха и переводило результат в нечто понятное человеческому уху, возможно, но не за то время, которое нам отведено. Поэтому я попробовала другую концепцию, которая кажется очень многообещающей. Я буду извлекать звуки из изображений, — объяснила Луна. Гарри сел и обхватил голову руками. Как она собирается это сделать? — Это не так уж сложно, Гарри, — продолжила она своим обычным серьезным, но легким тоном. — Если звуки достигают наших ушей, значит, что-то вокруг нас издало этот звук. Будь это «что-то» видимым или нет, я думаю, твое устройство это зафиксирует. Это означает, что каждому мгновению соответствует уникальный звук, возможный в данном времени и пространстве — речь, окружающие шумы, звуки, связанные с энергией, и так далее. Когда твое устройство берет пробу изображения, мы пропустим её через набор рун, чтобы воссоздать единственно возможную аудиоверсию этого кадра с частотой дискретизации снимков. Гарри всё еще сидел, обхватив голову руками. Его рот был приоткрыт от изумления. — Гений. Ты гений, Луна. Я лично побью любого, кто скажет, что это больше мой проект, чем твой. Невероятно. Луна улыбнулась и гордо подняла голову. — Это благодаря тебе, Гарри, я так заинтересовалась рунами. В каждом предмете есть свое… очарование, но по-настоящему весело сейчас только с рунами. Гарри смутило это признание. Это он-то сделал руны интересными? В этот самый момент в дверь класса (который раньше пустовал, пока Гарри не оккупировал его под свой проект) кто-то постучал. Гарри быстро поднялся, чтобы открыть, и его брови поползли вверх. Что ж, это был неожиданный визитер. — Что тебе нужно… Рон? — спросил Гарри, не в настроении для словесных игр вроде «Рональд» или «Уизли». Рон, в свою очередь, воспринял это как шанс на примирение. Он смотрел умоляюще, без слов прося впустить его. Гарри вздохнул и придержал дверь, отступая, чтобы дать ему пройти. Рон взглянул на Луну, которая, казалось, не собиралась отрываться от своего широкого стола, где она с одержимым видом чертила квадрантные сетки. Гарри взял свою горелку, в которой уже покоился кончик резца, и осторожно перенес её на другую сторону комнаты. Там стена была ободрана до самого камня. В правом углу от пола до потолка были вырезаны руны; оттуда они тянулись двойной извилистой линией. Гарри был уже на полпути — судя по всему, он собирался обрамить рунами всю стену. — Я занят, как видишь, Рон. Прежде чем ты начнешь говорить, предупреждаю: лучше бы тебе меня не расстраивать, мне нужна предельная концентрация. Если я трачу время на эти объяснения и впускаю тебя — значит, мне просто любопытно, что ты скажешь. Гарри вернулся к работе, выплавляя на камне ровный рунический узор. Его забавляло, что ему удалось наложить руны на собственный резец: теперь тот поглощал гораздо больше тепла, и резьба по камню стала не сложнее, чем по коже. Рон, как ни странно, не обиделся на отсутствие внимания. Ему нужно было выговориться, и он был даже рад не смотреть другу в глаза. Он сел, уставившись в пол, и заговорил: — Я полный идиот, Гарри. Я знаю это. Знаю, что ты это знаешь. И знаю, что теперь это знают вообще все. Я так долго пытался выбраться из тени своих братьев, что… ну… мне пришлось… не знаю… взрастить в себе какую-то гордость. Каждый раз, когда ты что-то делал, это было словно меня снова обставил кто-то из братьев. То, в чем я хорош, так ничтожно по сравнению с твоим даром. Шахматы… тоже мне достижение. Я осознал это еще острее после первого испытания. Ты был прав. Я предал тебя, не рассказав о драконах. Я думал в духе: «Ну, если он такой крутой, он просто прикажет ему отойти!» Рон горько усмехнулся. — А ты сделал кое-что покруче. Ты связал его. Подчинил. И тогда во мне надломилось то самое самолюбие, которое я так упорно строил. Посмотри на меня, Гарри. Пожалуйста. Гарри уже какое-то время как перестал резать. Он обернулся, и Рон посмотрел ему прямо в глаза. — Ты лучше меня, приятель. Проще говоря, ты меня превосходишь. Во всём. Твои навыки в зельях вышли за рамки любых оценок. Как бы ты это ни делал, ты добился всего сам. Твои способности в рунах — нечто неслыханное. Ты всегда дуэлился лучше меня, и это уже не изменится с теми тренировками, через которые ты сейчас проходишь. Ты швыряешь заклинания, которые не под силу некоторым взрослым. Ты способен на всё это и при этом не хвастаешься. Более того, ты пытаешься вести себя так, будто ничего особенного не происходит. Ты прощал меня больше раз, чем мне хочется вспоминать — мою детскую ревность и истерики. Ты ни разу не просил Гермиону перестать со мной общаться во время наших ссор. Что еще? Уверен, мы еще что-нибудь найдем! Я никогда не достигну твоего уровня. Но я всё равно хочу быть твоим другом. Я хочу быть рядом и восхищаться тем, что ты творишь. Я не из тех, кто станет великим. Я просто останусь в тени, прикрывая твою спину и следя, чтобы никто не ударил тебя сзади. Каждому герою… нужен напарник, — закончил Рон, нервничая. Гарри даже в самых смелых мечтах не мог представить, что Рон способен на такое извинение. Он ожидал невнятного бормотания и предложения сыграть в шахматы, «когда будет время», но такое! Он был тронут и счастлив. Наконец-то он получил ответ на давний вопрос. Да, Рон действительно был настоящим другом! — Рон… если всё, что ты сказал — правда, и ты говоришь это искренне, то я был бы величайшим придурком в Британии, если бы послал тебя подальше. Но тогда я не был бы тем «великим волшебником», которого ты только что описал, верно? Рон громко рассмеялся, чувствуя колоссальное облегчение. — Точно! Гарри Поттер должен поддерживать свой имидж! Но серьезно, тебе стоит придумать что-нибудь, чтобы усмирить свои волосы. Как тебя иначе будут воспринимать всерьез? — поддразнил Рон, чувствуя, что почва под ногами снова стала твердой. — О, а вот теперь можешь проваливать! Я усмирю их, когда ты сменишь свою прическу «под горшок»! Луна безмятежно улыбнулась со своего места, слушая, как друзья обмениваются колкостями. — Мальчишки… Следующие дни были чудесными. Гарри даже позволил себе немного «отгулов», просто играя в шахматы или бездельничая. Сейчас ничто не могло разрушить это чувство теплой, уютной лени. Иногда он просто лежал на диване у камина, позволяя мыслям дрейфовать в голове, пока сон не забирал его в легкое забытье. Он думал о своих образцах металлов. Некоторые он полностью переработал в Эссенции, так как не видел им иного применения. Серебро было по-настоящему прекрасным. Его эссенция выглядела как лунные лучи, закупоренные в бутылку. И ощущалась так же. Любые лунные ритуалы или заклинания с этой Эссенцией были бы чистыми, мощными и загадочными. Другие металлы было сложнее описать, но кристаллы были просто поразительны! Практически Эссенция в земной, материальной форме. Извлечение её из них лишь упрощало использование. Кварц — лучший из известных магических накопителей. Неудивительно, что рубины обладали сродством с заклинаниями огня, а сапфиры — с заклинаниями холода. Сюрпризом стало то, что именно это сродство, а не какой-то пигмент, давало кристаллу его цвет. Все, включая маглов, видели эти цвета. Означало ли это, что каждое живое существо в какой-то степени магично? Это бы живо заткнуло рты некоторым чистокровным. Ему стоит опубликовать эту теорию, когда он станет достаточно известным. Первая небольшая зазубрина на его спокойствии появилась чуть позже, когда профессор Макгонагалл объявила об уроках танцев. Видеть, как Рон пытается танцевать вальс с преподавательницей трансфигурации, было бесценно. Весь вечер братья безжалостно дразнили Рона: один изображал остолбеневшее лицо, другой — чопорную мину, и оба приплясывали вокруг, вовсю наступая друг другу на ноги. — Эти два идиота… — пробормотал Рон. — Мне жаль насчет Чо, Гарри. Жаль, что она сошлась с Седриком. Нам придется научиться нормально танцевать, чтобы не опозориться, и найти партнерш. Но кого? — Э-э… ну, в этом плане я тебя немного опередил, приятель, — нерешительно произнес Гарри. — Серьёзно? Ты кого-то пригласил? Впрочем, ни одна девчонка не скажет «нет» нашему местному герою! Ну и кто эта счастливица? — поддразнил Рон, приняв смущение Гарри за кокетство. — Гермиона. Она еще и поможет мне попрактиковаться в танцах. Знаешь, как чемпиону, мне ведь придется открывать бал, — ответил он Рону, наблюдая за близнецами, которые теперь танцевали танго. Рон уставился на него, лишившись дара речи и открывая и закрывая рот, как золотая рыбка. — Хорошо! — наконец нервно выдавил он, слишком громко. — Хорошо… — повторил он тише. — По крайней мере, один из нас… пристроен. Так… ты и Гермиона, да? Ты… идешь с ней на свидание или как?.. — Пока не знаю, — медленно произнес Гарри, внимательно следя за реакцией друга. — Возможно. Она всегда была рядом, и я вряд ли нашел бы девушку лучше. Думаю, на балу и разберемся. — Здорово! Здорово. Рад за тебя. Слушай… Как думаешь, мы могли бы… практиковаться в танцах втроем? Не то чтобы я горел желанием танцевать с Гермионой или что-то в этом роде… — ДА… Рон. Всё в порядке. Я её спрошу. Не думаю, что она будет против. Но взамен — сделаешь мне одолжение? — Конечно! Что нужно? — поспешно отозвался Рон, жаждущий быть полезным. — Пригласи Луну. Сделай так, чтобы она хорошо провела время, потанцуй с ней на балу. Она тоже поддерживала меня весь год и очень выручила с проектом по рунам и поиском заклинаний. Только не переигрывай, иначе она поймет. Поверь мне! Она сразу поймет. Просто… будь милым. Рон искренне улыбнулся, откидываясь на спинку стула. — Эй, а это отличная мысль, приятель. Она решает и большинство моих проблем! Мы могли бы даже позвать её на наши танцевальные тренировки. Увидеть, как она наступает Гермионе на пальцы — ради такого я бы хотел иметь камеру, как у Колина! Первую тренировку они назначили на ближайшие выходные. Гарри был рад встретить Добби на кухне, когда пошел просить эльфов принести закуски и попкорн. Наблюдать за тем, как двое пытаются танцевать вальс, было не менее весело, чем пробовать самим. Они заметно натаскались, дойдя до того, что использовали хлам в комнате для рунного проекта в качестве полосы препятствий. Затем Рон откуда-то достал волшебное радио, и они пытались танцевать под музыку «Двух Сиклей», «Ленивых зомби» и группы момента — «Ведуний». Самый уморительный момент настал, когда Гарри и Луна с предельно серьезным видом вальсировали под прогноз погоды. Как всегда, всё хорошее когда-нибудь заканчивается, и на сей раз это произошло в понедельник утром на уроке Зельеварения. Гарри вел подробные записи о приготовленных им зельях, всегда оставляя себе несколько доз на всякий случай. Он определенно собирался сделать какую-нибудь компанию по производству флаконов очень богатой — совы уже заваливали его рекламными проспектами со скидками и кейсами для хранения. Однако сегодня у Снейпа были другие планы. Стоило Гарри открыть свой набор, как Снейп уже вырос у него за спиной. — Что это, Поттер? Никаких трав? Вы не можете готовить зелья на МОЕМ уроке без них. Боюсь, вам придется уйти. Пока у вас не будет надлежащих ингредиентов, ноги вашей в этом классе не будет. Разумеется, это будет считаться пропуском, и если вы будете тянуть слишком долго, это закроет вам допуск к СОВ, даже если они только в следующем году. Какая жалость, — закончил он, ухмыляясь. Гарри посмотрел на него, комично выпучив глаза. Не то чтобы он был удивлен, просто решил подыграть. — Но вы, должно быть, ошиблись, профессор. Это просто ингредиенты, приготовленные альтернативным методом. Уверяю вас, я сверился со школьной программой, прежде чем приносить это в класс! Всё это абсолютно законно. Студент имеет право, и это даже поощряется, выращивать собственные припасы! Я знаю, что вы не обладаете квалификацией, чтобы оценивать или понимать столь экзотический способ приготовления зелий, но уверяю вас: я сдам свои экзамены и получу допуск к СОВ. И даже к ЖАБА, если сочту Зельеварение достойным моего времени. Снейп закипал. «Не обладает квалификацией»? «Слишком глуп, чтобы понять»? — Я должен был бы проклясть вас на месте, ничтожное насекомое. Вместо этого я просто завалю вас на экзаменах. О да! Я могу! У меня есть на это полное право, и, поверьте, директор в этот раз вас не спасет, — прошипел Снейп, приблизив лицо вплотную к чемпиону Гриффиндора. — Вы завалите мои итоговые экзамены? — спросил Гарри с нейтральным лицом. — Да. — В этом году? — ДА! — На что спорим, придурок? — ровным тоном спросил Гарри, вскинув бровь. Вся его поза была воплощением вызова. В классе воцарилась гробовая тишина. Никто не смел даже пошевелиться или вздохнуть слишком громко. Видеть любого учителя в таком состоянии было страшно, а уж Снейпа — и подавно. Но от последнего комментария Гарри у всех внутри всё сжалось от предчувствия беды. — На что… я… спорю… придурок? — очень медленно повторил Снейп. — Ага. Подкрепи свои слова делом хоть раз. На что спорим? Эй! Я придумал! Спорю на освобождение от твоих уроков вплоть до экзамена ЖАБА. — А если, по какому-то космическому стечению обстоятельств, ты проиграешь? — спросил профессор обманчиво спокойным голосом. — Легко. Я намеренно провалю Турнир и заберу документы из Хогвартса. Я даже отдам тебе свою волшебную палочку. Взгляд Снейпа стал лихорадочным, когда он выдохнул: — По рукам. Тебе конец, мальчишка. Гарри улыбнулся и сложил свои едва распакованные вещи обратно в сумку. Он закинул её на плечо, прежде чем сказать напоследок: — Не-а. Это вам конец. Почитайте правила Турнира, умник. Как чемпион, я освобожден от всех годовых экзаменов, и мне автоматически выставляется проходной балл по всем предметам. Включая Зельеварение, придурок. Рот мастера зелий медленно открылся, но ни один звук не вырвался наружу. Он застыл на месте, не в силах пошевелиться, пока Гарри направлялся к выходу, тихо посмеиваясь. Стоит отметить, что в тот день студенты сварили на редкость удачные зелья, даже Невилл. Всё потому, что преподаватель зельеварения до конца дня сидел в своем кресле и сверлил пустым взглядом пространство, размышляя о том, как он только что собственноручно выдал своему злейшему врагу бесплатный пропуск по своему предмету до самого конца обучения. Финальная битва Снейпа с Гарри стала главной сплетней недели. Как узнал поверженный мастер зелий, Дамблдор ничего не мог сделать, чтобы отменить это. В конце концов, все вопросы по Зельеварению были оставлены на усмотрение профессора — он сам этого требовал, когда пришел сюда работать. Он не мог расторгнуть сделку, которую заключил сам. — Не беспокойся о юном Гарри Поттере, мой мальчик, — сказал директор разгневанному Снейпу. — Я уверен, он прекрасно справится с СОВ и ЖАБА без твоего руководства. Он нашел свой путь. Это ничуть не успокоило сального учителя. Святочный бал приближался с той скоростью, с которой обычно наступают важные события: слишком быстро, если ты не готов, и невыносимо медленно, если ждешь его. К счастью, Гарри был снова занят своим рунным проектом. Ему нужно было модифицировать свои старые магловские очки. Он попросил Луну сделать их дубликат, чтобы видеть, что он делает, пока работает над оригиналом. Очки были уродливыми, в толстой черной оправе. Но именно эта толстая оправа была ему сейчас необходима. Ему пришлось купить специально изготовленный инструмент для точной резьбы. Эта чертова штуковина стоила сорок галлеонов! Если он продолжит так тратиться, ему придется распродать запасы ингредиентов еще до окончания Хогвартса! Он помог и Рону, заявив, что не может позволить своему «напарнику» разгуливать в том ужасе, который какой-то садист два века назад мог назвать парадной мантией. В конце концов, Рон будет пятнать имидж самого Гарри. Он подшучивал над этим, и Рон был смущен до чертиков, но благодарен. Он принял подарок, просто сказав, что когда-нибудь обязательно вернет долг. Они отправились в Хогсмид и купили ему темно-красную парадную мантию. Самому Гарри понравился зеленый комплект, который выбрала для него миссис Уизли, но он был немного простоват. К тому же зеленый цвет начал ему надоедать — это было слишком «по-слизерински». Он воспользовался случаем, чтобы заменить зеленый жилет на золотой с красной отделкой и черными пуговицами. Ему даже вернули деньги за зеленый, так как он был нетронут. Обошлось всего в несколько сиклей! Гарри не спрашивал Рона, как прошло приглашение Луны на бал. На следующий день после того, как Рон это сделал, Луна при всех обняла Гарри. — Спасибо, Гарри, — сказала она. — Это очень внимательно с твоей стороны. — От тебя вообще хоть что-то можно скрыть? — спросил Гарри с комичным выражением отчаяния. — Неужели я должна была подумать, что у Рона хватит смелости и ума пригласить меня самому? — Справедливо. Как перед выступлением без репетиции, нервные подростки готовились выйти на сцену. Наступил тот самый вечер, застав двух взволнованных гриффиндорцев в ожидании своих лучших подруг у лестницы в спальни. Невилл уже ушел вперед с сияющей Джинни. Поймав взгляд Гарри, Рон понял, что сейчас не время играть роль «защищающего брата». — Тебе идет это платье, сестренка! Развлекайся! — просто сказал он, кивнув Невиллу, который перестал постоянно отводить глаза. — Ну ты и придурок! — ответила Джинни, явно обрадованная реакцией брата. — Ты тоже нашел что-то приличное! Сам выглядишь не так уж плохо! Шутливая перепалка затихла при виде Гермионы. Она была великолепна! Все планы Гарри свести её с Роном с помощью каких-то сложных схем мгновенно испарились. Она была его парой! — Ну же, мальчики! Это всё та же я, которую вы видите день за днем! — сказала ухмыляющаяся, но краснеющая (и избавившаяся от непослушных кудрей) Гермиона. — Дело не в том… на кого мы смотрим, а в том, как она себя преподнесла, — прошептал Гарри. — Ты прекрасна настолько, что за тебя можно просить королевский выкуп! Рон не знал, куда себя деть. Он просто отвернулся, делая вид, что хочет оставить их наедине, хотя на самом деле тайком вытирал глаза, сам сбитый с толку своей реакцией. Впрочем, он быстро взял себя в руки. Нельзя было вести себя как дурак. — Я оставлю вас, голубков, а то опоздаю встретить свою партнершу! Увидимся! — бросил он через плечо и поспешил прочь. Гарри предложил Гермионе руку и повел её в Большой зал. Помещение было не узнать — оно превратилось в настоящий ледяной дворец. Рон уже вовсю рассыпался перед Луной в коротких, но искренних комплиментах: говорил, как хорошо она выглядит и что её новые серьги-редиски — приятная перемена на фоне всего этого дорогущего ювелирья вокруг. Он честно старался изо всех сил. За ужином было весело; директор развлекал их случайными сплетнями, заставляя Гарри гадать, нет ли в жилах Дамблдора капли крови Лавгудов. Пир был грандиозным, но вот и десерты подошли к концу. Столы сами собой отъехали к стенам и скрылись из виду, явив всем истинный размах зала. Гарри взял Гермиону за руку и повел на середину. Ему не нужно было подсказывать, что пора. Он знал. Остальные чемпионы последовали за ними секунду спустя. Тихая музыка начала медленно заполнять пространство. — Нервничаешь? — спросила Гермиона. — Я в панике, — честно признался Гарри. — Но я верю в ту, кто рядом со мной. Танцы начались, и это было, мягко говоря, завораживающе. Все чемпионы на паркете впечатляли не меньше, чем на поле боя. После первых куплетов сам Дамблдор показал свой класс, а Минерва Макгонагалл следовала за ним с безупречным изяществом — не зря же она учила их танцевать. Хагрид проявил удивительное и крайне неожиданное мастерство в вальсе с мадам Максим. Слизеринцам теперь будет трудно называть его необразованным олухом. Позже для старшего поколения танцы приняли крутой оборот: классический оркестр сменили «Ведуньи». Молодёжь буквально взорвала танцпол. Самым большим сюрпризом стал профессор Дамблдор, который выскочил в круг и начал крутиться на голове, размахивая бородой во все стороны. Спустя пять минут «Дамблдор» превратился в хохочущего Джорджа Уизли. Шутку встретили бурными аплодисментами, а настоящий Дамблдор, стоявший у стены, заметил, что никогда еще не выглядел таким молодым. Рон сдержал обещание и много танцевал. Казалось, он даже начал получать удовольствие после первых минут неловкости. Гермиона время от времени выглядела нерешительной, но окончательно определилась, когда увидела, как пары начали потихоньку расходиться по сторонам. Сад снаружи выглядел потрясающе: для тех, кто хотел отдохнуть от шума Большого зала в тишине, там расцвела искусственная весна. Она взяла Гарри за руку и вывела на прогулку. Она вела его всё дальше, явно ища… уединения. Когда она прибавила шаг, Гарри притормозил её, сжав руку. — Расслабься, Гермиона. Ночь прекрасна. Наслаждайся моментом, — улыбнулся он. Сам Гарри не понимал, как ему удается звучать так спокойно. Что ему делать? Что он хочет делать? И как понять, когда делать то, чего он даже не знает? Имело ли это вообще хоть какой-то смысл? Наконец они дошли до скамейки, и Гарри, как истинный джентльмен (которым он научился быть за этот вечер), отдал свой жилет Гермионе, чтобы защитить её от прохладного ночного воздуха. — Ох, Гарри! Ты как будто точно знаешь, что делать в таких ситуациях! Это несправедливо! — воскликнула Гермиона, раздосадованная тем, что на этот раз именно она понятия не имеет, как себя вести. Гарри усмехнулся, садясь рядом. «Прелести подростковых метаний», — подумал он, забавляясь тем, что может одновременно наблюдать за этим со стороны и чувствовать это на себе. — Тебя успокоит, если я скажу, что сейчас я спокоен примерно так же, как во время боя с драконом? — То есть в твоих глазах я сейчас — злобный огнедышащий монстр, так? — Конечно нет! Ты же знаешь, что я… Он не договорил. Губы Гермионы накрыли его собственные, и в голове стало пусто. Всплывали только… странные мысли. Всё было совсем не так, как он себе представлял. Гермиона отстранилась первой, пряча взгляд. — Гм… прости, Гарри. Я думаю… — голос её затих. — Рон, да? — констатировал Гарри. Она сжала кулаки, но кивнула. — Я так и думал. Это… это был и мой первый поцелуй тоже, как и твой, полагаю. И это было очень мило, правда. Просто… чувства, стоящие за этим, были не совсем теми, наверное. Гермиона улыбнулась и выдохнула. Гарри потянулся и обнял её за плечи. Она посмотрела на него с удивлением. — Эй! У нас только что был «момент»! У нас была крутая вечеринка и классный танец! Давай просто полюбуемся звездами, прежде чем возвращаться. Гермиона прижалась к нему, ища тепла, и со вздохом уставилась в небо. В этот миг ей было легко говорить то, что она думает. С Гарри всё становилось очень простым. — Мы, может, и не станем романтической парой, но я всё равно люблю тебя, по-своему. Ты уникальный. Я рада, что мы лучшие друзья. Мне очень повезло. — Спасибо. Мне тоже повезло знать тебя. А теперь осталось только использовать эту ситуацию, чтобы осчастливить еще одного парня. Гермиона медленно подняла взгляд и увидела его коварную ухмылку. Она вздрогнула — именно такое лицо у него бывало перед тем, как выкинуть какую-нибудь грандиозную шутку. — И ты сыграешь свою роль, Гермиона Грейнджер, — твердо заявил он. Гермиона не выдержала и рассмеялась. Наконец-то всё утряслось! Между ними с Гарри всё было хорошо, а её чувства разложились по полочкам. Может быть — только может быть — ей и не придется вбивать Рону в голову стрелу Купидона молотком, чтобы тот понял, что она чувствует. Многие пары всё еще танцевали, когда далеко за полночь Гарри проводил Гермиону в гостиную. Не было смысла затягивать вечер, когда всё и так было идеально. Расслабив узел галстука, Гарри поднялся в спальню, оставив Гермиону у подножия лестницы в комнаты девочек. Рон уже спал и тихонько посапывал, хотя вернулся меньше часа назад. В глубоком сне Рон мог храпеть, как сам «Хогвартс-экспресс». К счастью, долго слушать это не пришлось. Гарри уже собирался скинуть туфли, когда заметил что-то на своей кровати. Роза. Свежесрезанная и чертовски похожая на те, что росли в его теплице. Он взял её в руку и застонал. По тянущему чувству под ложечкой он слишком хорошо понял, что сейчас произойдет. Приземлившись после перемещения порталом, Гарри пошатнулся, но почти удержался на ногах. Почти. Он перекатился и мгновенно выхватил палочку, давая глазам привыкнуть к темноте. Это не заняло много времени, так как в спальнях, где он был мгновение назад, свет уже потушили. Тонкая фигура отделилась от стены теплицы, которую он узнал сразу — она была его собственной. По крайней мере, его забросило не так уж далеко. Силуэт приближался, и Гарри узнал его. Флер. Гарри перестал целиться в неё и спрятал палочку в рукав — он сделал в жилете удобное крепление для неё. — Добрый вечер, Гарри Поттер, — произнесла она мягким голосом. Она всё еще была в праздничном платье, как и он — в парадной мантии. — В такой час можно сказать и «Доброй ночи», — ответил Гарри, стараясь оставаться вежливым. В конце концов, его сюда притащили силой. — Мы можем поговорить внутри? — спросила она, ничуть не смутившись. Гарри не понимал, к чему всё это. Она всё еще злилась из-за его отказа? Он открыл дверь, тихо объявив охранным чарам о присутствии гостя. Он придержал дверь, и она прошла мимо, не глядя на него. Как только дверь закрылась, она прижала его к ней и начала целовать с неистовой страстью. Гарри был, мягко говоря, удивлен и едва нашелся с ответом. Спустя несколько минут, прижимаясь к нему всем телом и без тени стыда ласкаясь, она отстранилась, чтобы глотнуть воздуха. Перед глазами у Гарри летали искры, но он всё равно ухмыльнулся. — Ого. Мощно, — выдал он с видом великого мудреца. Флер ухмыльнулась в ответ голодным взглядом. — Я не маленькая девочка, Гарри. Я видела тебя с Гермионой. Я шла за вами под чарами невидимости. Когда я увидела, что ты целуешь её, я была готова сдаться, но это было так мило, что я не смогла оторваться. А потом я услышала, что произошло, Гарри. Ты взрослее любого парня моего возраста, с которыми я встречалась. В этот момент она не выдержала и снова украла хотя бы короткий поцелуй. — Может, я и «маленькая принцесса», и ты был бы прав, сказав, что я всегда получаю то, что хочу. Прямо сейчас я до безумия хочу тебя! Я так рада, что твой первый поцелуй был с такой милой, доброй и невинной девочкой, как Грейнджер! Теперь я могу показать тебе всё остальное без всякого чувства вины… Следующее утро, к счастью, было субботним. Многие вообще не проснулись к завтраку. Несмотря на это, домовые эльфы подавали еду всё утро для тех, кто любил поспать. Гарри поспать почти не удалось. В десять он уже жевал тост, глядя куда-то вдаль и глуповато улыбаясь. Не заметить этого было невозможно. Несколько дерзких гриффиндорцев спрашивали что-то вроде: «Хорошая была вечеринка или хорошее афтепати?». В ответ он только шире улыбался. Он не совсем «улетел», просто не мог перестать светиться. Он решил, что это поможет не дать слухам распространиться слишком быстро и далеко. На все вопросы он давал один и тот же ответ, не желая напрягать мозг. — Гермиона — чудесная девушка, и её поцелуи сладкие, как мёд. Это вызывало у всех смех и одобрительные хлопки по спине. Впервые ребята общались с ним по-дружески и без задних мыслей. После его речи про дракона никто не смел отпускать в его адрес сальные шуточки. За столом Когтеврана многие французские ведьмы смотрели на него странно… жадно. Гарри старался не обращать внимания. Когда Флер наконец пришла на завтрак, она выглядела как кошка, съевшая канарейку — точнее, целую стаю. Гарри лишь мельком взглянул на неё. Её однокурсницы смотрели на неё с завистью и… Неужели она посмела? Она уже рассказала подругам? Лучше бы им уметь держать язык за зубами. Его едва зародившийся план заставить Рона ревновать рухнет, если придется объяснять, как здорово встречать рассвет, лежа на спине, пока французская ведьма изображает на тебе Джона Уэйна в роли всадника (если, конечно, Рон вообще знает, кто такой Джон Уэйн). Это воспоминание заставило его снова расплыться в улыбке. На этот раз скорость, с которой новости разлетались по замку, сыграла ему на руку. Рон, садясь за стол, выглядел так, будто лишился места в сборной «Пушки Педдл». — Эй. Слышал, ты вчера сошелся с Гермионой? — спросил он, не особо скрывая своего настроения. — Угу. Можно и так сказать. Всё это очень в новинку, и я рад, что сделал первый шаг. Если бы я медлил, мог бы потерять её, — ответил Гарри, не глядя на него. Посыл был настолько очевидным, что даже Рон не мог его пропустить. Кажется, он сообразил довольно быстро. — Например, кому? — подозрительно спросил он. — Краму, кому же еще? Ты что, забыл? Он звал её на бал в библиотеке. К счастью, я к тому моменту её уже пригласил. — Да, к счастью, — искренне ответил Рон. Казалось, он и правда считал, что лучше уж Гермиона достанется Гарри, чем Краму. Гарри догадался, что Рон больше не будет фанатом Крама номер один. Главная героиня сплетен Хогвартса наконец появилась, и её волосы вернулись к своему обычному пышному состоянию. Гарри улыбнулся ей, и она ответила тем же, сев совсем рядом. Гарри бы расхохотался, если бы мог: Гермиона на удивление быстро входила в роль. — Нужно невероятное количество геля, чтобы они выглядели так, как вчера! И целая вечность, чтобы его вымыть! — сказала она с легкой ухмылкой. — Тебе это не нужно, Гермиона. Ты идеальна и так, — произнес Гарри с видом влюбленного по уши парня. Рон вскочил на ноги в панике. — Гермиона! Я… я… — начал он, не зная, как закончить фразу. «Что ж, — подумал Гарри, — эта партия была выиграна довольно быстро». — Что такое, Рон? — спросила Гермиона, стараясь звучать непринужденно. — Говори скорее, потому что я намерена провести день с Гарри, чтобы мы могли лучше узнать друг друга. В этом не было никакого смысла, учитывая, что они знали друг друга с первого курса, но в голове у Рона завыли сирены, несмотря на ужасные актерские способности Гермионы. К счастью, Рон был непрошибаем, как стены замка. — Я… я не хочу, чтобы ты сегодня шла с Гарри. Пойдем со мной! Я… Давай сходим в Хогсмид! — С чего бы мне это делать? — спросила Гермиона, вставая напротив него. Она уже нервничала и была готова расколоться в любую секунду. Ни один из них, казалось, не заметил, что в зале воцарилась тишина — все наблюдали за ними. — Потому что… я… я… я-я-я-я. Гарри закатил глаза. Рон звучал как заевшая пластинка, и с него было довольно. Пришло время приложить руку… точнее, ногу. Гарри отвесил Рону увесистый пинок под зад, толкнув его прямо на Гермиону. Их губы встретились — вероятно, это было немного больно, но Гермиона не спешила разрывать контакт, крепко вцепившись в затылок Рона. Многие в Большом зале захихикали, другие же смотрели в полном замешательстве. Разве Гермиона не встречается с Гарри? — Наконец-то! — громко объявил Гарри, вскидывая руки к небу. Гермиона прервала поцелуй, её щеки были такими же розовыми, какими Гарри запомнил их вчера вечером в саду. — Спасибо за помощь, Гарри. Он бы тянул вечно! Гарри показал два больших пальца. Гермиона взяла ошарашенного Рона за руку и потащила прочь, планируя найти укромное место, чтобы разъяснить ситуацию, оповестить его о новом статусе её парня и заодно объяснить, чего именно она от этого статуса ожидает. Гарри вернулся к завтраку, и его взгляд тут же привлекла забавная мина юной французской ведьмы. Он подмигнул ей, и она закатила глаза. К всеобщему удивлению, она поднялась и села рядом с ним. Что же всё-таки произошло на этом балу? — Так это и была та «помощь», которую ты обещал Гермионе вчера? Интересная техника работы ногами. — У Рона много недостатков. Один из них — начинать действовать только тогда, когда уже слишком поздно, — сказал ей Гарри, ничуть не смущенный её близостью. — То есть ты сделал вид, что уже слишком поздно, чтобы он признался в своих чувствах? Классическая схема. — Да… но он всегда пасует, когда наступает момент «сделать шаг», так что я придал ему небольшое ускорение, — закончил Гарри, гордый собой. — Еще чуть сильнее, и ты бы сломал им обоим носы, — мягко поддела его Флер. — Если это то, что нужно, чтобы Рон до неё дотронулся… К этому моменту вокруг уже собрались «слухачи», старающиеся казаться как можно более незаметными. «Самое время», — подумала Флер. — Что-то я не помню, чтобы тебе требовался пинок, чтобы дотронуться до меня вчера ночью… — небрежно бросила она. Над гриффиндорским столом взметнулись фонтаны тыквенного сока. Флер вела себя так, будто не сказала ничего особенного и не заметила никакой реакции. Гарри посмотрел на неё с усмешкой. Он тоже принял решение. — К счастью, мне он не понадобился! Я был слишком занят, пытаясь справиться с дикой кошкой. Хвала Мерлину за заглушающие чары… Новые приступы кашля — «фонтанирующим» студентам просто не дали времени перевести дух. Гарри было всё равно. Впервые сплетни о нем будут о чем-то действительно приятном! Флер, казалось, получила то, что искала. Она выглядела… довольной. — Как насчет того, чтобы взять выходной и показать иностранной ведьме окрестности, мистер Поттер? Я видела достопримечательности, но спорю, ты справишься лучше тех гидов, что вечно пытаются затащить меня в самые темные углы, — сказала она невинным тоном. Теперь-то Гарри знал, что невинности в ней ни на грош. — Думаю, я могу немного отложить работу. Тем более это выходные в Хогсмиде. Я мог бы показать тебе места подальше, чем закрытая кабинка в кофейне мадам Паддифут, — щедро предложил Гарри. — Это было бы чудесно, — ответила Флер, и голос её звучал искренне. Гарри провел день со своей новой девушкой. Она постоянно флиртовали, так и сыпала намеками. Гарри находил это весьма возбуждающим и отвлекающим, ведь он знал, что за её словами стоят действия. Однако кое-что его беспокоило. Он решил озвучить это по дороге к Визжащей хижине. — Скажи мне, Флер. Мне интересно, какая ты с родителями, с сестрой, с друзьями. Ты же не можешь быть такой всегда? Это… это то, какой тебя ожидают видеть парни? — спросил Гарри, стараясь, чтобы это не прозвучало как обвинение. Сначала Флер рассердилась, но потом просто замолчала на некоторое время, нахмурившись. Гарри уже собирался извиниться, когда она наконец ответила. — Вы слишком умны для собственного блага, мистер Поттер. Да, именно так я и веду себя с большинством парней. Как можно говорить о чем-то серьезном, когда парень пялится на твою грудь, а по его лицу видно, что он думает о чем-то совершенно ином? Скажешь что-то умное — они решат, что ты просто пытаешься казаться такой. Совершишь ошибку — и ты «тупая блондинка», как они и думали с самого начала. Но вчера вечером это была настоящая я, не сомневайся. И я намерена продолжать в том же духе всё время, пока я здесь! Тебе, возможно, не понять того восторга, когда ты оседлала молодого и могучего волшебника, но… — Если это хоть немного похоже на то, как тебя седлает сияющая, полная вожделения и явно голодная ведьма, впиваясь в твои губы, то, думаю, я имею об этом представление, — перебил её Гарри, чьё лицо изрядно покраснело от того, в какое русло свернул разговор. Для его четырнадцатилетнего мозга подобные мысли всё еще были запредельно смущающими, даже несмотря на вчерашний опыт. Флер улыбнулась комплименту. Ей стало гораздо легче от возможности поговорить о чем-то более глубоком, чем чашка капучино. И он её слушал! Наконец-то! — Спасибо, Гарри! В общем… как-то так. С такими людьми я веду себя подобным образом инстинктивно, даже не осознавая этого до нынешнего момента. К счастью, мои оценки и участие в Турнире — доказательство моих достижений. Может быть, тогда люди увидят во мне нечто большее, чем «маленькую принцессу». Гарри почувствовал укол совести за то, что назвал её так в их первую встречу. Хотя тогда она этого вполне заслуживала, да и он сам был не в лучшем расположении духа. Впрочем, извиняться он не стал. — А я скорее предпочитаю скрывать свои способности, чем выставлять их на всеобщее обозрение, — начал Гарри, глядя вдаль. — Но я не собираюсь и отрицать их, когда они проявляются. — Да, я слышала, что ты обманом заставил учителя выписать тебе пропуск на все экзамены вплоть до выпускных. Он не кажется человеком, которого легко запугать. Честно говоря, он меня пугает, — призналась она с легкой дрожью. — Это всё из-за сальных волос. Не волнуйся, это заразно только для факультета Слизерин. Ну, вот мы и пришли! Визжащая хижина. Самый старый дом с привидениями в Британии, по слухам. — Правда? — спросила она, с любопытством разглядывая ветхое здание. — Официально — да. Но я знаю настоящую историю. Это легенда о преданности и дружбе, которая произошла довольно много лет назад. Гарри показывал Флер места, которые любой другой парень побоялся бы показывать, боясь показаться по-детски незрелым. Но разве можно предлагать девушке шоколад, не зайдя в «Сладкое королевство»? Флер признала, что французы обожают сладкую выпечку, но вот в конфетах разбираются слабо. Вид Флер, сосущей леденец или сахарное перо, заставлял не одного мужчину сглатывать слюну. Гарри лишь посмеивался — они были так очевидны… «Зонко» оказался сокровищницей для любого шутника, а Флер была именно такой. «Лучше не попадаться ей под горячую руку», — размышлял Гарри, глядя, как она с хихиканьем выбирает самые пакостные розыгрыши. Он догадался, что она планирует месть кому-то из своих сокурсников. В «Трех метлах» они взяли с собой несколько бутылок сливочного пива и сэндвичи. Гарри спросил, не будет ли она против заглянуть в местную библиотеку — вдруг там найдется что-то стоящее по рунам. Он быстро понял, почему Гермиона боготворила библиотеку Хогвартса: там уже были абсолютно все эти книги. Некоторые он знал наизусть. Когда он вернулся к Флер, та просматривала эссе по нумерологии. — Эти формулы слишком жесткие! Они не оставляют места творчеству при сотворении заклинаний! — пожаловалась она, показывая ему книгу. Гарри примирительно поднял руки, улыбаясь. — Для меня это китайская грамота! Я никогда не ходил на этот курс. Не особо люблю математику, — извинился он. Она насмешливо улыбнулась ему. — Оказывается, есть вещи, которые ты не умеешь! А я уже начала сомневаться! Гарри прошептал ей притворно испуганным тоном: — Да! Но не говори никому! Это разрушит мой имидж в глазах девчонок! Флер фыркнула и поставила книгу на место. Они вышли из здания, ничего не купив, и вернулись в замок. Флер не смогла сдержать смех, когда Гарри, игриво поигрывая бровями, спросил, не хочет ли она «оседлать его метлу». Она тоже любила летать, и у неё была одна из последних моделей метел на рынке. Не такая новая, как его «Молния», но всё же. Она попросила его устроить полную воздушную экскурсию по окрестностям… на бешеной скорости. Башни Хогвартса еще не видели такой гонки. Они пронеслись над озером и Запретным лесом, деля небо с парой гиппогрифов. Это был полный восторг. Гарри приземлился у кареты Шармбатона, когда солнце уже начало садиться. Всё казалось почти слишком идеальным, чтобы быть правдой. — Ничто так не расчесывает волосы, как хороший ветер! — сказала она, встряхивая длинными серебристо-золотыми локонами. — Вижу, у нас один и тот же стилист! — насмешливо добавила она. — Что? Тебе нужен стилист? У меня это всё от природы! — заверил Гарри, пропуская пятерню сквозь волосы в подражание фотомоделям. — Мне никогда тебя не переспорить, верно? — спросила она, уперев руку в бок. — Не знаю. Но ты не прекращай попыток! Я же помню, что однажды ты всё-таки была сверху… Большинство девушек возмутились бы и сочли бы это оскорблением. Но Флер не была «большинством». Она подошла к нему вплотную, проводя пальцем по его груди. — Если это то, что нужно для победы, я с радостью проведу с тобой еще одну… глубокую… беседу в теплице. Гарри внезапно застыл, как олень в свете фар. Флер наклонилась и нежно поцеловала его в губы, а затем продемонстрировала настоящий «французский поцелуй», не оставив сомнений в своем происхождении. К концу этого действа он окончательно расслабился. Наконец она отстранилась и помахала ему на прощание, прежде чем скрыться в карете. Гарри слабо помахал в ответ, оседлал метлу и медленно направился к раздевалкам для квиддича, где обычно оставлял свою «Молнию». В замок он возвращался легкой, пружинистой походкой. К такому он вполне мог бы привыкнуть. Судя по тому, как она об этом говорила, она собиралась предоставить ему более чем достаточно возможностей. К концу дня уже весь замок знал о последних переменах в личной жизни Гарри Поттера. Большинство парней смотрели на него, качая головами и не веря в его удачу. Парень, с которым Флер ходила на бал, выглядел в бешенстве: он-то думал, что у него лучшие шансы! Но даже он не был настолько глуп, чтобы пытаться напасть на одного из чемпионов Хогвартса, тем более что Гриффиндор, похоже, наконец-то горой стоял за своего героя. Гарри наткнулся на Рона и Гермиону в одном из коридоров; они о чем-то шептались в весьма оживленной дискуссии. Увидев Гарри, они резко замолчали. — Привет, ребята! Как прошел день? Наверстали упущенное время? — спросил их Гарри. Оба имели совесть смущенно отвести глаза и покраснеть. Гарри предвкушал, как весело ему будет их дразнить. — Гарри… — начала нахмурившаяся Гермиона, — …не то чтобы я хотела совать нос в чужие дела или… была недовольна нынешним положением дел, но… когда?.. — Она хочет знать, встречался ли ты с Флер до сегодняшнего дня, — прямо сказал Рон, глядя ему прямо в глаза. Гарри это порадовало. Рон был готов заступиться за подругу даже перед ним. И всё же Гарри испытал облегчение: он-то думал, дело серьезнее! — Конечно нет! В каком-то смысле да, но нет! На самом деле это забавная история. Я отказал ей, когда она звала меня на Святочный бал — это было уже после того, как я пригласил тебя, Гермиона. Она была изрядно уязвлена. Вчера вечером она выследила нас в парке. Она слышала и видела всё, что произошло… и чего не произошло. Увидев, что я свободен… она оставила розу на моей кровати. — Розу! — воскликнула Гермиона. — Как романтично! Так по-французски! — Ага. Оказалось, это портключ, ведущий в мою теплицу, где она эту розу и сорвала. Она попросила поговорить где-нибудь в тепле, вот мы и зашли внутрь, — медленно объяснил он. — И она пригласила тебя на свидание? — спросил Рон с легким удивлением. — Скорее потребовала. Весьма настойчиво. В духе «прижала меня к двери и зацеловала до беспамятства». Друзья уставились на него, разинув рты. — И? — выжидательно спросил Рон. На этот раз Гермиона была слишком заинтригована, чтобы делать ему замечание. — И… что? — Гарри явно наслаждался моментом. — Хотите знать, правдивы ли слухи? Правда ли то, что было сказано на глазах у толпы любителей подслушивать? Сегодня я понял одну вещь: Флер — очень хитрая и коварная ведьма. Думаю, она специально подгадала свою тираду к моменту, когда вокруг нас все что-нибудь пили. — Но… тогда люди сказали, что ты сказал, что… — начал Рон. — Само собой. Самая красивая и популярная девушка из иностранной делегации во всеуслышание заявляет, что всю ночь напролет «скакала» на мне, а я буду идти в отказ? Ну уж нет. — Ты не должен поддерживать такие слухи, Гарри! — возмутилась Гермиона. — Это не… ну… — Она сама их начала! — рассмеялся Гарри. — И она первая, кто ими наслаждается! Кажется, после эпизода с драконом в карете Шармбатона началось соревнование под девизом «какая ведьма первой поцелует Гарри Поттера»! — Если это то, с чего всё началось, Поттер… — раздался растянутый голос сзади, — тогда их может ждать «выступление на бис». Драко, проходя мимо, небрежно всунул «Ежедневный пророк» в руки Гарри и пошел дальше. Гарри взял газету и прочитал заголовок на первой полосе. — «Венгерская хвосторога требует реванша?» — прочитал Гарри вслух. — Она близко, Поттер. В заповеднике не уследили. Лучше готовься к живому выступлению, только на этот раз без всяких цепей на шее! — громко крикнул Драко уже из конца коридора.