RuneMaster - Мастер Рун

Луна отправилась вперед вместе с Роном и Гермионой, чтобы подготовить «кабинет рунного проекта». Как только они расчистили завалы из разбросанных книг, раскрытых справочных свитков, заметок и наполовину съеденных обедов, они наколдовали достаточно стульев для всех присутствующих. Гарри прибыл в тот самый момент, когда нужно было помочь Луне с настройкой самого устройства. Милашку он оставил на попечение Хагрида, который от благодарности не мог вымолвить ни слова. Его мечта сбылась! Гарри просто представил Хагрида драконихе и вручил лесничему большой кусок мяса, который тот, в свою очередь, отдал Милашке. Она поняла, что этот человек будет заботиться о ней, пока Гарри нет рядом. Когда он уходил, Милашка уже лежала на наспех сделанной из соломы подстилке, а Хагрид чистил её чешую щеткой из нержавеющей стали. Оба были в полном восторге. Наконец отведенное время вышло, и двери комнаты открылись для публики. Флер бросала на него любопытные и встревоженные взгляды. Гарри выдавил печальную улыбку, возясь с парящим устройством в центре передней части зала. Вошли остальные чемпионы, для которых были зарезервированы места в первом ряду. Гарри увидел входящего министра, который всё еще пытался утешать людей. Гарри подошел к нему, пожал руку на глазах у всех и проводил к месту, сказав, что всё начнется с минуты на минуту. Здесь было много родителей, не говоря уже о преподавателях и мракоборцах, оставшихся после поисковой операции. Старосты факультетов и старосты школы также имели привилегию присутствовать. Все заняли свои места, как только министр сел. Гарри вышел перед толпой, ловя на себе десятки взглядов, и постарался не заикаться. Надо же было разнервничаться именно сейчас! Он мимоходом поправил очки и начал говорить. — Спасибо за ваше терпение. Обычно я бы утомил вас техническими подробностями этого проекта, над которым мы с когтевранкой третьего курса Луной Лавгуд работали весь прошлый год, но сейчас не время. Мы должны использовать его, чтобы показать запись, одобренную министерством. Чтобы лучше всё объяснить, мы вместо этого устроим вам демонстрацию. Гарри снова коснулся очков, и спираль туманной жидкости покинула их, затвердев в его руке. Получившийся круглый кристалл Гарри вставил в устройство, рядом с которым стоял. Оно плавно поднялось к потолку. Свет померк почти до полной темноты, и стена за спиной Гарри осветилась кристально четким изображением… их самих! Толпа увидела и услышала сцену, которая только что произошла, начиная с момента обращения Гарри к ним — всё это воспроизводилось с потрясающей четкостью от первого лица. Стена снова потемнела, свет зажегся, и устройство опустилось к Гарри, который сидел на полу, чтобы не мешать обзору. Маглорожденные зааплодировали, обрадованные тем, что наконец-то увидели волшебную версию кинотеатра. Чистокровные волшебники были просто в благоговейном шоке, никогда не видев ничего подобного. Громкие аплодисменты завершили демонстрацию. Гарри вынул кристалл, выскочивший из проектора, и прижал его к дужке очков, заставив исчезнуть. — А теперь — основная программа. События, которые произошли со мной сразу после того, как Седрик Диггори увидел мое исчезновение при прикосновении к Кубку Трех Волшебников. У меня была идея показать свое выступление в третьем задании в качестве первой презентации, поэтому я записал всё целиком. — Я хочу, чтобы вы помнили, прежде чем это начнется: даже я не мог изменить содержимое этого кристалла, так как это физическая запись моего окружения. Об этом знает сидящий здесь министр Фадж, который желает, чтобы все знали правду о событиях сегодняшней ночи и о том, чего ожидать дальше. Министр привстал со своего стула и важно помахал толпе, которая вежливо зааплодировала. Гарри взял кристалл, идентичный первому, вставил его в проектор и сел рядом с министром. Все увидели, как рука Гарри хватает кубок. Наконец-то они увидели, что именно происходит во время перемещения порталом! Жаль только, кадры мелькали слишком быстро, чтобы что-то разобрать. Затем появилось кладбище. Котел. Проклятие, поразившее Гарри. То… существо… в одеяле. Ритуал. Наконец из котла поднялся сам Волдеморт. Зрелище было настолько захватывающим и реалистичным, что многие бросились вон из комнаты. Остальные сидели парализованные — либо от страха, либо напоминая себе, что это всего лишь изображения. Некоторые просто старались не привлекать внимания Волдеморта на экране, чтобы не быть проклятыми. К несчастью, они видели всё это глазами Гарри. Министр схватил Гарри за руку и так сильно сжал её, что тот чуть не вскрикнул. — Что это? Почему проигрываются ваши внедренные воспоминания? — яростно спросил он. Гарри, поморщившись, повернулся к нему с серьезным видом. — Нет никаких внедренных воспоминаний. Мы солгали вам, сказав, что они фальшивые. Мы сделали это, видя, что вы собираетесь скрыть правду от общественности. То, что вы видите сейчас — это то, что произошло на самом деле. Теперь вы не можете это игнорировать. — Если вы не заметили, я сейчас довольно популярен. Сегодня люди увидят, как я сражаюсь с Темным Лордом Волдемортом и одерживаю частичную победу. Воспротивьтесь мне, опровергните это — и против вас будет выдвинут вотум недоверия. Подумайте об этом: вы можете быть лидером, который помог нам сохранить мир, или трусом, которого отбросят ради более сильного министра. Если это окажется трюком, вы всегда сможете обвинить меня. Но если это правда — а поверьте, это так — и вы ничего не предпримете… Их приглушенный разговор привлекал взгляды тех, кому удавалось оторваться от экрана. Гарри больше ничего не сказал, его посыл был ясен. Дуэль заставила толпу ахнуть от дерзости Гарри. Они снова затаили дыхание, увидев, как он обезоруживает Темного Лорда. Когда его попытка бегства сорвалась, зрители потеряли всякую надежду, напрочь забыв, что перед ними сидит живой Гарри и сам всё это показывает. Затем появился дракон. Фильм закончился хаосом, улетающим драконом и Гарри на его спине. Проектор снова опустился, свет зажегся. В зале царила тишина. Гарри подошел к устройству и прибрал выскочивший кристалл. Ни за что на свете он его не потеряет и не позволит уничтожить. — Нет… Нет… НЕТ! Это… это невозможно! Это ты! Это твоя машина! Ты заставил её показать нам это. У тебя нет вообще никаких доказательств! — закричал мракоборец, которого Гарри не знал. Разве можно было его винить? Его работа теперь стала в разы опаснее. Но этот выпад породил волну отрицания. Начались гневные перешептывания, и Гарри понял: министр выберет ту сторону, которая побеждает. Нужно было что-то придумать, и быстро! Его рука коснулась кармана, и он понял, что делать. Он совсем забыл об этом. — Мистер Олливандер! — позвал Гарри, перекрывая гул голосов. — Мне нужно, чтобы вы подошли сюда как эксперт. Старик, будучи специалистом по проверке палочек, присутствовал на каждом задании, чтобы убедиться в соблюдении правил. Он поднялся и медленно вышел вперед, мягко улыбаясь — он прекрасно понимал, что задумал Гарри. Он протянул руку. Гарри вытащил из кармана палочку и передал её ему. Палочку Волдеморта. — Да. Я очень хорошо знаю эту палочку, так как сам её сделал. Тринадцать дюймов, жесткая, сердцевина из пера феникса. Тис. Она была продана много лет назад одиннадцатилетнему мальчику по имени Том Реддл. Также известному по сей день как Лорд Волдеморт. По залу снова прокатились вздохи. Гарри шепотом поблагодарил мастера. Он попросил о разговоре позже, на что старик ответил понимающей улыбкой. Фадж вскочил и высоко поднял руки. — Тишина! Ставить под сомнение демонстрацию, одобренную министерством — абсурд! Мы знали об этих фактах заранее! — Как же так получилось, что последние два часа до этой презентации вы твердили нам, что это была лишь атака террористов-одиночек? — закричала какая-то мать, всё еще пребывая в шоке. — Потому что это вызвало бы панику по всей Британии, как лесной пожар, без каких-либо реальных фактов для подтверждения, — объяснил Гарри, вставая рядом с министром. — Вы должны были увидеть это сами, чтобы понять и осознать. Теперь вы знаете, чего опасаться. Кого опасаться. Знание своего врага — это первый шаг к победе над ним. — Никто не может убить Сами-Знаете-Кого! Он вернулся из мертвых! Он бессмертен! — заявил другой обеспокоенный родитель. — Никто не бессмертен по-настоящему. Этот человек не прожил еще даже нормального человеческого срока. Он просто настолько боится смерти, что пытается всеми возможными способами её обмануть, — на этот раз произнес Дамблдор, подходя к Гарри. — Мы поймаем его, будьте в этом уверены, — заявил Гарри с большей уверенностью, чем чувствовал на самом деле. Для собравшейся толпы это стало символом. Они видели своего министра, стоящего плечом к плечу с Мальчиком-Который-Выжил, который встретился с Темным Лордом и вернулся живым, и единственным волшебником, которого, как говорили, боялся сам Волдеморт. Видя этих троих на одной стороне… надежда вспыхнула вновь. — В конце концов, он всего лишь один человек, — сказал кто-то, судя по тону, сам удивившись своим словам. — Да! Надери задницу этому Реддлу! — крикнул кто-то еще. Каким-то образом настоящее имя Волдеморта заставило их почувствовать, что он скорее смертный человек, чем пугающий образ Темного Лорда. Министр решил, что больше не может медлить. Он должен был нанести удар сейчас, быстро и жестко, чтобы доверие народа осталось за ним. — Мракоборцы! За мной! У нас сегодня много дел! Комната опустела: ушли агенты правопорядка и большинство чиновников Министерства, понимавших, что сегодня домой они не попадут. Большинство остальных остались, чтобы обсудить увиденное. Многие подходили пожать руку Гарри, прежде чем он удалился, сославшись на внезапную усталость. Но вместо того чтобы идти в лазарет или в свою спальню, он направился прямиком в кабинет директора. Тот умел скрываться от толпы лучше него и уже ждал его. Горгулья просто отступила, пропуская его. Гарри медленно поднимался по лестнице, чувствуя, как наваливается настоящая усталость. Была уже глубокая ночь. — Гарри, мальчик мой. Садись. Тебе не придется пересказывать события этой ночи, разумеется, но переведи дух, прежде чем возвращаться в лазарет. Поппи снимет мне голову, если я задержу тебя дольше необходимого, — сказал Альбус, улыбаясь. На этот раз привычный блеск в его глазах почти угас. Гарри догадался, что и сам он сейчас выглядит не лучшим образом. Он сел в предложенное кресло и на мгновение закрыл глаза. Нужно было собраться с мыслями и задать правильные вопросы. Даже если сейчас его подмывало просто уснуть в этом кресле. — Профессор… вы знали об этом ритуале? — Да, Гарри. Но я никогда не видел его исполнения раньше и даже не предполагал, что он сработает с гомункулом, созданным из призрачной формы, которую вскармливали кровью единорога и змеиным молоком. Гарри неопределенно хмыкнул. Предвидеть такое было непросто, это уж точно. — Вы знаете что-нибудь, что должен знать я? Или что-то, что, по вашему мнению, мне следует узнать лишь позже? — устало спросил он, глядя на директора. Молчание Дамблдора было красноречивее слов. У Гарри не было сил злиться. Если директор скрывал это от него до сих пор, то, вероятно, во благо. Он доверял Дамблдору. Но отныне он всегда будет ложиться спать, задаваясь вопросом, сколько людей убили Волдеморт и его Пожиратели за этот день. Пытаться облегчить его сон, держа в неведении, было бессмысленно. — Расскажите мне всё, профессор, — просто сказал Гарри. — Гарри… у тебя еще есть время, прежде чем обременять себя всем этим. Ты отлично справился сегодня. На самом деле, необычайно хорошо. Я никогда так не гордился твоими достижениями, как видя, что ты вернулся живым после такого испытания. Позволь мне и министру Фаджу пока заняться этим. Гарри помолчал. Он закрыл глаза, пока Дамблдор отказывал ему. Теперь он снова открыл их и выжидающе посмотрел прямо на директора, словно тот ничего и не говорил. Альбус вздохнул. Почему так скоро? — Слишком поздно, профессор. Если вы доверяете мне и хотите избавить меня от страха перед неизвестностью — скажите. Сам Волдеморт, похоже, что-то знал обо мне. Если я когда-нибудь снова встречусь с ним, мне нужно быть с ним на равных. Я хочу быть готов. — Гарри… — Или мне придется выяснять всё самому? Что если я брошу школу, не вернусь к родственникам этим летом и сам займусь поисками ответов? — серьезно спросил Гарри. — Гарри… ты не можешь так поступить. Этим летом ты должен вернуться к Дурслям ради твоей же безопасности. Сейчас — больше, чем когда-либо. Я слышал, в прошлый раз всё было не так уж плохо? — с надеждой спросил он. — Это было лучшее время, которое я когда-либо там проводил, — признал Гарри. — Но если вы не ответите мне, я не поеду, или сбегу, как только окажусь там. И я никогда больше не доверюсь вам. Дамблдор потер виски, чувствуя подступающую головную боль. Он подошел к шкафу и достал Омут памяти. Глаза Гарри загорелись, когда он попытался рассмотреть изящные руны, вырезанные по краям чаши. Дамблдор не смог сдержать смешка. Этот мальчик совершит великие дела. — Это Омут памяти, верно? — жадно спросил Гарри. — Я видел такой только в книге по рунам. Полагаю, вы покажете мне одно из ваших воспоминаний? Альбус лишь кивнул. Он осторожно поставил магическую чашу на стол и, закрыв глаза, аккуратно вытянул серебристую нить из своего виска. Гарри был поражен физической формой воспоминания. Это было похоже на извлечение самой сути мыслей! Директор опустил нить в чашу и один раз коснулся её палочкой. Появилось лицо бывшего учителя Прорицаний Гарри, Сивиллы Трелони. Она выглядела моложе, но носила такие же огромные очки. Глубоким голосом, которого он ни разу не слышал от нее за свое короткое пребывание на Прорицаниях, она заговорила о судьбе, о гибели Темного Лорда и о маленьком мальчике. Гарри запомнил каждое слово, чтобы потом Гермиона помогла расшифровать то, что он мог упустить. — Значит… — начал Гарри, когда директор убрал Омут, — я должен убить его, или он убьет меня. У меня есть что-то, о чем он не знает… и что поможет мне его убить. Гарри погрузился в глубокие раздумья под настороженным взглядом Дамблдора. Неужели это вся реакция на новость о том, что ему придется кого-то убить? — Мой дорогой мальчик… тебе не нужно завтра же начинать учиться убивающему заклятию. В пророчестве не сказано, когда именно это должно произойти, — сказал Дамблдор, стараясь говорить успокаивающе. — Чем дольше я жду, тем больше людей будут страдать и умирать. Мне нужно подготовиться, — произнес Гарри, кусая большой палец и глядя в пол. — Ты воспринял это… на удивление спокойно… — заметил директор, глядя на него искоса. Мальчик-Который-Выжил поднял на него удивленные глаза. — Я пришел к подобному выводу еще на кладбище. Зачем бы я ему так сдался, если бы не представлял конкретной угрозы? А насчет убийства… вы видели его возвращение так же, как и я. Он не темный волшебник. Он стал темным существом. Бродячим монстром, которого нужно уничтожить. Уверен, у меня будет меньше сожалений, если я убью его, чем когда я убил василиска на втором курсе. По крайней мере, то бедное животное никогда не выбирало быть таким. Дамблдор гордо улыбнулся. Может быть, время всё-таки пришло? — Гарри… то, что я собираюсь тебе рассказать, не должно покидать стен этого кабинета. По крайней мере, пока. Гарри мгновенно насторожился. — Существует одна очень, очень темная техника, используемая для создания артефактов, известных как крестражи… *** Гарри возвращался в лазарет уже на рассвете. Дамблдор выпроводил его, когда увидел, что тот засыпает прямо в кресле. Он заверил Гарри, что они еще поговорят. Несмотря на всё узнанное, Гарри чувствовал себя нормально. Дамблдор доверил ему множество секретов. Он наконец-то поверил ему и увидел в нем достаточно взрослого человека, способного со всем этим справиться. У кровати его кто-то ждал. Тот, кого он совсем не ожидал увидеть этой ночью. — Ты ведь понимаешь, что теперь мне придется несладко? — спросил Драко Малфой приглушенным голосом. Гарри снова вздохнул и сел на кровать. Драко сидел на стуле, закинув ногу на ногу и глядя в пол. От его привычного высокомерия не осталось и следа. — Наверное, в поместье Малфоев уже идет обыск. Моего отца арестуют. У мамы будет истерика. Что мне теперь делать, Поттер? Все знают, что в прошлом я высказывался в пользу Темного Лорда. Для них я — Пожиратель Смерти на стажировке. Даже в моей собственной спальне. Отец, вероятно, сказал бы, как он горд, что я наконец-то вступаю в ряды, если бы он не дрожал сейчас в камере в окружении дементоров. Я знаю, что я и близко не обладаю силой, чтобы что-то скрыть от Него, никто не обладает. Ему даже легилименция не нужна, чтобы понять, что ты лжешь. И что теперь? Что мне делать? Я не стану скрывать, Поттер, что виню тебя в этом и что мне страшно. Гарри обхватил голову руками. За то время, что он провел в этой позе, он уже нашел довольно удобное положение. Он понял, почему у Дамблдора столько седых волос. — Это зависит от того, хочешь ли ты быть на виду или в тени, — спросил Гарри. — И что это изменит? — фыркнул Драко, внимательно прислушиваясь. — На виду… ты отрекаешься от отца, становишься лордом Малфоем и заявляешь каждому встречному, что не имеешь с ними ничего общего. С другой стороны, ты тайно финансируешь Пожирателей Смерти, передавая Волдеморту весточку, что твой отец спекся и больше не имеет влияния в правительстве. Ты же, напротив, окажешься полезным в долгосрочной перспективе как Пожиратель без Метки, и связь с тобой должна быть минимальной. Так ты сможешь составить список Пожирателей, оставшихся подле Волдеморта. Брови Драко взлетели вверх, пока Гарри излагал свой сценарий, придуманный прямо на ходу. В нем были изъяны, и многое могло пойти не так — например, если Волдеморт потребует личного отчета и раскроет ложь, — но это было лучшее, что они могли сообразить в такие короткие сроки. — А как насчет «в тени»? — спросил он с сомнением. — Ничего. Веди себя как напуганный четырнадцатилетний мальчишка, чьего отца только что бросили в тюрьму. Демонстрируй своей медлительностью, нерешительностью и желанием спрятаться, что из тебя выйдет паршивый материал для Пожирателя, — ответил Гарри, потирая лицо. Черт, как же ему хотелось сейчас просто провалиться в беспамятство! Драко, казалось, глубоко задумался. Гарри понятия не имел, что творится в голове его старого врага, но его глаза уже закрывались сами собой. Он был физически не в силах больше бодрствовать. Он просто растянулся на кровати и натянул на себя одеяло. — Извини, у меня был тяжелый день… — пробормотал он. И вот так, в один миг, он уснул. На следующий день у Гарри не было ни малейшего желания спорить с мадам Помфри, чтобы не лежать в постели. Вообще ни на что не было сил. Он просто пялился в потолок, читал письма, полученные утром, и пытался разглядеть хоть что-то в своем будущем. Письма были довольно занятными. Никогда в жизни он не получал столько поддержки и комплиментов! Многие осознали факт возвращения Волдеморта и то, как Гарри держался перед ним. И теперь в нем видели одного из двух волшебников, способных одолеть этого Темного ублюдка. Не нужно быть пророком, чтобы понять это теперь, верно, Том? Проблема была в том, что Гарри всё еще нужно было разобраться с силой, о которой Томми не знал. Он смутно помнил что-то, сказанное директором накануне… что-то о… любви? Даже Альбус не был в этом уверен. Ого. Он только что мысленно назвал директора «Альбусом». Странно. Вернемся к настоящему. «Учитывая, что я не смогу раздавить Волдеморта в объятиях до полного исчезновения, чем еще эта "Любовь" может мне помочь?» — размышлял Гарри. — «Союзники? Друзья? У него есть Страх, который заставляет Пожирателей Смерти мгновенно и покорно возвращаться к нему. И о моих друзьях он уже знает. И что тогда? Устроить ему свидание вслепую с мадам Пинс, чтобы он умер от скуки?» Гарри фыркнул и усмехнулся. Ага, точно! Волдеморт на свидании! Да он бы не знал, что делать с женщиной, даже если бы перед ним лежала раскрытая Камасутра! У него бы голова заболела от одних только мыслей об этом! … … «Ого. А может, в этом всё и дело?» — размышлял Гарри, потрясенный тем, что могло оказаться слабостью Волдеморта. Он теперь темное существо того же уровня, что и дементор. А их отпугивают счастливые мысли. Может ли он быть убит или, по крайней мере, изгнан или ослаблен любовью? Это стоило бы изучить. Пока это была лишь теория, но если бы он нашел способ облечь это в заклинание, которому можно научить других, люди не были бы беззащитны перед Волдемортом! Парня мог бы ждать такой сюрприз в следующий раз, когда он отправится убивать! Но он забегает вперед. Эй, посмотрите-ка. Флер только что вошла в двери лазарета. Она выглядела такой печальной. И такой красивой. Жаль быть такой милашкой, когда тебе грустно, подумал Гарри, всё еще пребывая в аналитическом настроении. — Привет, Гарри. Вижу, ты наконец-то проснулся. Я заходила раньше, но ты еще спал, — сказала она, присаживаясь на край кровати. — Да. Я вернулся сюда, когда птицы уже начали щебетать. Я всё еще сонный и мне нужен отдых. Но мне также нужно кое о чем подумать. Прости, что тебе пришлось увидеть это вчера. — Я же говорила тебе, Гарри. Я не маленькая девочка, — мягко сказала она, улыбаясь. — Я могу вынести правду, какой бы ужасной она ни была. Его возвращение, вероятно, стало самым мрачным событием десятилетия. — Что? Нет! Я говорил о первых секундах фильма, когда я схватил кубок. Это напомнило тебе, что ты проиграла Турнир, а я выиграл. Ура мне! — сказал Гарри, вскинув руки. Флер смотрела на него, разинув рот. Затем… — Ах ты, паршивец! — вскрикнула она, с силой ударив его по руке. — Поверить не могу! Тебе обязательно было тыкать мне этим в лицо, да? Гарри рассмеялся, не осознавая, как легко он смог отмахнуться от мрачных событий предыдущего дня. Смех утих, уступив место выжидательному молчанию. Французская и болгарская делегации должны были уехать через несколько дней. — Как думаешь, мы могли бы поддерживать какую-нибудь легкую переписку, или это будет просто пыткой? — с надеждой спросил Гарри. Он боялся ответа. — Я не против, Гарри. Если я прекращу наши отношения, это не значит, что ты мне не нравишься… Просто… Гарри не смотрел на нее прямо, но слушал с огромным вниманием. — Просто я чувствую, что ты слишком молод для меня, даже после всего, через что мы прошли. Ты действуешь на меня так же, как вейла действует на большинство мужчин! Но это не настоящая любовь. Проблема в том, что ты мне всё еще нравишься, даже когда я отбрасываю влечение к тебе, но, вероятно, не в том смысле. Мне кажется, что я люблю, из-за того самого притяжения, которое ты на меня оказываешь, и… в этом есть хоть какой-то смысл для тебя? — закончила она, явно сама запутавшись. Голова Гарри склонилась набок. Тик, который он перенял у Луны. — Вроде того. Ты боишься, что принимаешь друга за любовника, потому что хочешь наброситься на него каждый раз, когда видишь. — Да. Это довольно точно описывает ситуацию, — согласилась она, краснея. — Но что важно, — заявил Гарри, — так это то, что ты сказала, будто я кажусь тебе слишком молодым. Чувства важны. Именно к ним нужно прислушиваться. Мы одни. Я уже в постели. Чувствуешь, как нарастает возбуждение? Флер осознала, что он сказал, огляделась и увидела, что даже медсестра ушла. Она посмотрела на Гарри с удивлением. — Нет, не чувствую. Разве это не странно? — сказала она, снова в замешательстве. — Вовсе нет. На самом деле всё очень логично. Я истощен. Я не… излучаю, за неимением лучшего термина, никакой энергии вообще. Сейчас я как любой другой волшебник. Той притягательной силы, которую ты чувствовала, нет. Значит, ты была права. В таком случае переписка — отличная идея. Я не хочу терять хорошего друга. В ответ на эти дружеские слова Флер обняла его. — Ты хороший парень, Гарри. Славный малый. Что доказывает: не только придурки и качки могут получать красивых девушек! Отдыхай и выздоравливай, влюбленный герой. Если повезет, мы еще успеем устроим славное «прощание» перед моим отъездом… Следующие дни были не слишком насыщенными событиями, за что Гарри был благодарен. Он встретился с Олливандером и получил тот самый разговор о своей… новой палочке. Он узнал, что, одолев Волдеморта, он заставил палочку признать его своим хозяином, и теперь она будет работать на него в полную силу. Мощность его заклинаний останется прежней, так как у палочки была та же сердцевина, что и у старой, даже от того же существа! Единственная разница могла проявиться в самом исполнении заклинания. В точности и тонкости. Его первая палочка больше подходила для чар, но эта была лучше для трансфигурации. Впрочем, Гарри было всё равно. Это было максимально близкое соответствие, которое только могли дать две разные палочки. Рон и Гермиона проводили много времени вместе, но старались не оставлять его одного, поддерживая после всего случившегося. Заметив, как они обменялись многозначительным взглядом в общей гостиной, Гарри поднялся, решив, что может нанести поздний визит в свою теплицу и к своей новой питомице. — Гарри? — обеспокоенно спросила Гермиона. — Ты куда? Ты хочешь… — Расслабься, Гермиона. Я не в депрессии, не чувствую себя отвергнутым вами обоими и не напуган за свою жизнь больше, чем уже был. Ладно, это небольшая ложь, но я в порядке. Не чувствуйте вины за то, что хотите провести время вдвоем с Роном. У меня был свой эпизод с Флер, если мне не изменяет память. — Но ты тогда был в стрессе из-за заданий. Это понятно, — ответила Гермиона. — Да, и теперь это понятно для вас двоих. Я тронут, правда, но постарайся быть чуть более эгоистичной, Гермиона. Я пойду посмотрю, как дела у Милашки и Хагрида. — Милашка… — пробормотал Рон. — У тебя должно быть какое-то «озарение Хагрида», раз ты дал такое имя венгерской хвостороге! Гарри усмехнулся и вышел на улицу. Стояла середина июня, погода была теплой. Солнце клонилось к закату. Территория школы выглядела великолепно — глядя по сторонам, никто бы и не догадался о недавних событиях. Казалось, ничего не изменилось. — Гарри! Как ты? Ты же знаешь, что здесь опасно разгуливать в одиночку! Где Рон и Гермиона? — Я посоветовал им побыть немного наедине, надеюсь, они так и сделали. Иногда они чересчур заботливы. Но я не могу их винить, учитывая всё, что вокруг меня творится. Рад, что на этот раз их хотя бы не втянули в это. Я рассудил так: если уж мне удалось стащить палочку Волдеморта и уйти живым, то вряд ли кто-то решится напасть на меня, если только их не будет человек десять на одного. Хагрид посмотрел на него с неодобрением, словно думал, что Гарри всё это выдумывает. Конечно, он слышал слухи о новых палочках Гарри, но… теперь сомневаться не приходилось. Не тогда, когда эта палочка была направлена прямо ему под нос. Как он это сделал? Хагрид даже не заметил движения руки! — Я видел этот взгляд, Хагрид. И он мне совсем не понравился. Ты же знаешь меня лучше. Знаешь, что я не хвастаюсь. Гарри убрал палочку и принял решение. — Ты только что помог мне кое-что осознать, Хагрид. Слишком мало людей видели возвращение Волдеморта. До конца года осталось не так много времени. Придется поторопиться. А пока — где мой дракон, Хагрид? Разве Милашка обычно не спит здесь? Хагрид оправился от шока после слов Гарри и вида палочки ровно настолько, чтобы ответить: — Она… ушла в лес. Думаю, ей не нравится, когда еду всё время приносят на блюдечке, но я волнуюсь. Что если она наткнется на кентавров? Или на кого похуже? Гарри кивнул, сотворил заклинание «Укажи мне» и направился в сторону леса. — Куда… постой! Я возьму арбалет и пойду с тобой! — крикнул Хагрид, поворачиваясь к своей хижине. — Да почему же… черт возьми… все думают, что я беспомощный. ХАГРИД! Не трудись! Я сам за ней схожу. Я её хозяин. И я прослежу, чтобы она об этом не забывала. Оставив ошеломленного Хагрида позади, Гарри перешагнул опушку леса, даже не оглянувшись. Место выглядело в точности так же, как в его прошлый визит. Скрученные деревья и переплетенные корни. Смертельная тишина, прорезаемая звуками тварей, о которых лучше не знать. Но кое-что изменилось. Гарри захотел знать, что здесь скрывается! Он излечился от самой распространенной слабости: страха. Гарри видел, как самый пугающий человек в мире обретает плоть в жутком представлении из мяса, крови и костей. Он противостоял этому темному существу. Он приручил дракона. Конечно, он всё еще мог испытывать страх, но ему нужно было в ближайшее время встретиться с боггартом, чтобы понять, что вообще теперь способно его напугать. Гарри видел, как дорогу ему перебежала самая большая крыса, которую он когда-либо встречал, даже не взглянув в его сторону. Гарри это не заботило. Он лишь мельком взглянул на единорога, щиплющего траву. В этом лесу жило не только зло. Внезапно единорог поднял голову и бросился прочь. Секундой позже из противоположного направления донесся рев. Гарри просто пошел на звук, узнав его. Он оказался на месте, которого так боялся Хагрид. Милашка была окружена двумя десятками кентавров, вооруженных луками ростом с самого Гарри. Он не хотел проверять, смогут ли стрелы пробить шкуру дракона. Милашка уже собиралась «выдохнуть» себе путь на свободу, но Гарри не желал ссориться с обитателями леса. — МЕСТО, девочка! — крикнул он, без колебаний входя в круг людей-лошадей. Будучи сосредоточены на более крупной угрозе, кентавры не замечали его появления до этого момента. Теперь у них не было выбора: они увидели, как монструозный зверь распластался на брюхе, прижав голову к земле и почти поскуливая. Гарри подошел к её морде и слегка щелкнул пальцем по носу. — НИКАКИХ нападений на кентавров, понятно? Нет! Зверь издал звук, который можно было счесть за подтверждение. Возможно, у драконов нет человеческого разума, но она была сообразительнее собаки и понимала некоторые команды. «Нет», похоже, была одной из них. Гарри повернулся к онемевшей и буквально разинувшей рты толпе. — Простите, если Милашка доставила вам хлопот. Я прослежу, чтобы это больше не повторилось. Надеюсь, она не нанесла непоправимого ущерба. Кентавр в первом ряду улыбнулся и уже собирался ответить, когда другой опередил его: — ЧЕЛОВЕК! Как ты СМЕЕШЬ выпускать своего… монстра в НАШЕМ лесу! У тебя вообще нет права здесь находиться! Мы должны убить тебя прямо здесь! Милашка почувствовала враждебность и начала рычать. Гарри не сделал ничего, чтобы остановить её. — Бейн, — сказал первый кентавр, который хотел заговорить. — Тебе не стоит проявлять враждебность к этому молодому волшебнику и его ручному дракону. Он остановил его атаку и принес извинения. — Хватит своих речей о любви к людям, Флоренц! Мы можем прикончить их, не опускаясь до просьб о милосердии! — И зачем вам это делать, когда дружба всё еще возможна? — спросил Гарри, непринужденно подходя к дружелюбному кентавру. — Ты говоришь мудро, Флоренц. — Ты кажешься мудрее большинства людей, Гарри Поттер, — ответил кентавр, улыбаясь и пожимая протянутую руку Гарри. — Предатель крови! Как ты смеешь, Флоренц! — закричал Бейн. Большинство других кентавров с интересом наблюдали за спором. Гарри быстро понял, как устроена их иерархия. Боссом был тот, кто больше всех вел себя как босс. Вполне человеческая черта. Флоренц был спокойным и харизматичным лидером. Бейн — гордым и бесстрашным воином. И у Бейна было преимущество. Гарри не мог этого допустить. Если он сможет повернуть иерархию в свою пользу… это предотвратит дальнейшие проблемы в лесу. — Бейн, верно? Акцио, коса! — громко произнес Гарри, выхватывая палочку. — Отброс! Я знал, что тебе нельзя доверять! УБЕЙТЕ ЕГО! — Я не угрожаю никому, кроме ТЕБЯ, Бейн. На самом деле, я вызываю тебя. Сразись со мной. Если я выиграю, ты ЗАТКНЕШЬСЯ и УЙДЕШЬ! Если выиграешь ты… полагаю, ты сможешь меня убить. Мелькнула золотая вспышка, и Гарри поймал небольшой садовый инструмент, превратившийся в оружие, который летел к нему. Флоренц посмотрел на него с тревогой. — Сразиться с тобой? — спросил Бейн, теперь уже настороженно. — Думаешь, я дурак? Ты применишь против меня свою проклятую магию! — Бейн отступил на шаг, оглядываясь. Толпа просто наблюдала. Если это дуэль, то это дело Бейна. Гарри взял камень и трансфигурировал его в простой, тонкий круглый щит. Он взял палочку и поспешно вырезал на нем несколько рун. Убрав палочку в карман, он активировал руны, проведя по ним пальцем. Руны были далеко не лучшей его работой, но они должны были укрепить щит против всего, что этот глупец в него бросит. Они также должны были гасить любую силу удара, чтобы его не отбросило назад, когда Бейн пойдет в атаку. Теперь задачей Гарри было ухитриться действительно блокировать удары. В голове промелькнула мысль, что он, возможно, немного сошел с ума и всё еще находится под влиянием раздутого эго после дуэли с Волдемортом. Он отогнал её. Сейчас он не мог позволить себе колебаться. — Что ж, палочка убрана. Есть еще оправдания, чтобы не выходить против четырнадцатилетнего мальчишки? Кентавр бросился на него. Гарри ухмыльнулся. В каком-то смысле он уже победил. Бейн проявил слабость, напав только тогда, когда противник казался в явном невыгодном положении. Именно «казался». Бейн мчался, выставив вперед длинное копье, явно намереваясь пробить и щит, и самого Гарри. Не повезло. Гарри уперся ногой в землю и выставил щит перед собой. Бейн крепко сжимал копье, которое просто остановилось, ударившись в щит Гарри. Кентавра развернуло в сторону, словно он врезался в стену. «Должно быть, руку ему знатно отдавило…» — подумал Гарри. Гарри бросился к Бейну, не собираясь упускать преимущество. Он также не хотел, чтобы кентавры думали, будто он относится к ним несерьезно. Держа щит наготове, Гарри замахнулся своей маленькой косой, намереваясь ударить в открытый бок. Бейн защитно выставил копье, пытаясь одновременно выбить оружие у Гарри. К сожалению, его копье не шло ни в какое сравнение с рунической косой. Она чисто перерезала древко надвое и легко впилась в плоть зверя. Бейн отступил, но быстро терял равновесие, зажимая окровавленный бок. Гарри почувствовал раскаяние. Он причинил ему боль. Даже если Бейн хотел его убить, Гарри было не по себе. Кентавр не был монстром. Он был просто упрямым, но крови избежать не удалось. Ему это совсем не нравилось. Он рванулся к Бейну и врезался щитом в его левую переднюю ногу. Затем он просто прицелился выше и толкнул. Щит нейтрализовал силу, с которой Бейн пытался сопротивляться. В итоге кентавр повалился на землю, на бок. Гарри подошел к его голове прежде, чем тот успел подняться, и приставил косу к шее. — Ты будешь жить, Бейн. Не беспокойся. Ты будешь жить либо с позором от того, что тебя побил четырнадцатилетний человечишка, либо с гордостью от того, что сразился с тем, кого Волдеморт боится больше всего. Выбор за тобой, но в любом случае из-за своих действий тебе придется покинуть это место, и покинуть его молча. Гарри повернулся к нему спиной и, тяжело дыша, вернулся к Флоренцу. Милашка уже поднялась и собиралась броситься на Бейна. — Место, девочка. Всё кончено, — небрежно бросил Гарри. Его питомица подтвердила подозрения о том, что она его понимает: она медленно легла, не сводя с него глаз и держа голову поднятой. — Подарок лидеру кентавров, — сказал Гарри, протягивая свой щит Флоренцу. — Это не так уж много, и я не знаю, долго ли он прослужит, так как это результат трансфигурации. Но это всё, что у меня сейчас есть под рукой. Флоренц усмехнулся и покачал головой: — Я не… — Для меня — да, — быстро перебил Гарри, не желая, чтобы скромность кентавра сработала против него. — Если ты скажешь мне уйти из этого леса, я уйду. Я уважу твое решение, но я бы предпочел остаться с вами в дружеских отношениях. — Тогда быть по сему, Гарри Поттер! А теперь, не скажешь ли ты нам о причине своего присутствия в этих чащах? Звезды говорили нам о союзе с яркой звездой на стороне света, но не о том, что она сама придет к нам. — Как бы мистически это ни звучало, — забавляясь, ответил Гарри, — моей питомице приспичило перекусить на ночь глядя. Гарри размышлял о встрече с кентаврами, лежа на спине между крыльями Милашки. Ощущение полета с закрытыми глазами так расслабляло… Он решил, что должен сообщить директору: теперь кентавры на их стороне. По крайней мере, на его. Он только что укрепил позиции Флоренца среди его собственного народа. Это не значило, что они позволят людям свободно разгуливать по лесу, но они не станут убивать их на месте. За исключением Пожирателей Смерти, и это было огромным плюсом. Гарри планировал время от времени обращаться к Флоренцу за советом. Его способности к прорицанию вкупе с мудростью были бы бесценны. Он надеялся найти что-нибудь съестное для Милашки, так как становилось поздно, а он не сомневался, что Хагрид мог организовать поисковую группу. Заметив увеличивающееся количество паутины, Гарри точно понял, где они находятся. Милашке не нравились липкие ловушки, и она выпускала короткие вспышки пламени, расплавляя их на своем пути. Через пять секунд вокруг зароилась орава восьминогих монстров. Гарри соскользнул со спины Милашки и позволил ей сражаться так, как ей вздумается. Он использовал заклинание, отпугивающее пауков, в его первоначальной форме, чтобы отбросить мелких, и в разрушительной версии — для крупных особей. Милашка, казалось, получала массу удовольствия. Особенно когда вгрызалась в них. — Милашка! Попробуй их поджарить! — подсказал Гарри, повинуясь порыву. Дракон тут же последовал совету, и тошнотворный запах, похоже, пришелся ей по вкусу. Она начала поедать дымящихся жертв. Гарри узнал её довольно ворчание — она была довольна. Поток пауков иссяк; они просто наблюдали издалека, как съедают их павших сородичей. Гарри был рад, что они отступили. Нельзя сказать, что он не устал после схватки с Бейном, какой бы короткой она ни была. — Я узнаю тебя… ты… друг Хагрида… Гарри повернулся на новый голос. — Ну надо же, старина Арагог! Привет! Всё такой же белый, как и прежде! — сказал Гарри, выходя вперед. Видя, что её хозяин берет на себя инициативу, Милашка внимательно следила за любым угрожающим движением огромного паука. Но их не последовало, так как акромантулу было тяжело даже просто идти или ползти. — Ты принес… войну мне? Я думал, ты друг Хагрида и не питаешь ко мне вражды… — проговорил гигантский арахнид. — Конечно! Я друг Хагрида. И я проявляю к тебе ту же вежливость, которую ты проявил ко мне два года назад. Ни я, ни мой дракон не нападем на тебя. Ты — друг Хагрида. К сожалению, это не распространяется на тех других пауков. Они чужаки, а мой дракон голоден. Я не стану мешать ей есть их, если они подойдут слишком близко. Тебе пора уходить, Арагог. Я оставлю тебя в живых ради Хагрида. Паук долго смотрел на Гарри. Он осознал ошибку, совершенную два года назад. Как он мог догадаться, что Гарри станет таким могущественным? Он отвернулся и направился обратно в свою нору. По пути он издавал какие-то звуки, и все живые пауки исчезли из виду. Милашка вернулась к обеду, шумно чавкая. Гарри вслух поразмыслил: «Один друг и один враг за вечер. Полагаю, счет равный». По возвращении в замок Гарри получил нагоняй от профессора Макгонагалл, но так как система Кубка школы в этом году не действовала, она лишь пригрозила ему отработками, если он еще раз выкинет нечто подобное. Гарри понимающе кивнул, удивившись, что на этот раз обошлось без взысканий, и вернулся в гостиную, чтобы больше её не злить. Он рассказал о событиях вечера Рону и Гермионе, которые ждали его. Гарри опустил сцену боя с Бейном, просто сказав, что тот ушел. Разговор с Арагогом он тоже пропустил, упомянув лишь, что Милашке пришлись по вкусу хрустящие паучьи лапки. Рон выглядел одновременно и тошнотворно, и довольно. — У тебя хоть один день может пройти спокойно, Гарри? — вслух задался вопросом Рон. — Нет. И следующий не станет исключением. Мне понадобится ваша помощь. Завтра, в последнюю неделю семестра, мы устроим ученикам Хогвартса такое, чего они еще долго не забудут. Гарри наконец вернулся к привычному деятельному ритму. У него оставались считанные дни, чтобы завершить эксперименты, решить, что из них взять с собой на лето, подготовить теплицу к автономному существованию и провести как можно больше показов своего боя с Волдемортом в своей «Комнате проектов». Он старался избегать Флер, чтобы не терять концентрацию, но она всегда ухитрялась зажать его в угол сразу после того, как гас свет после завершения показа. Он догадывался, что его собственные магические батарейки нуждаются в подзарядке! Гарри тщательно отбирал тех, кому предлагал посмотреть «кино». Его посмотрело большинство учителей, причем многие хотели увидеть это снова. Сперва пошли самые смелые и старшие ученики. Потом любопытные. Затем те, кто не хотел оставаться в неведении относительно того, о чем шепчутся «крутые ребята». Впрочем, первокурсникам и второкурсникам показывать это не стали — для них это было бы чересчур. Теперь знали все. Все это видели. И все расскажут родителям. Настал последний день, и Гарри снова оказался в «Хогвартс-экспрессе». Как обычно, Малфой нанес свой визит. В прошлый раз это казалось скорее привычкой, чем чистой ненавистью. На этот раз он открыл дверь и выставил Крэбба и Гойла в коридор, приказав им стоять на страже. Он помолчал мгновение, просто глядя на Гарри. Рон хмурился, а Гермиона выглядела так, будто боялась начала дуэли. — Я в деле, Поттер. Драко развернулся, открыл дверь и вышел. Он обернулся и произнес голосом, сочащимся ядом: — Тебе лучше об этом помнить. Он закрыл дверь и ушел со своими прихвостнями. — Что это было? — спросила Гермиона. — Ничего особенного. Просто теперь на нашей стороне работает двойной агент, — объяснил Гарри, улыбаясь во весь рот. — С чего ты взял, что он работает на нас? — подозрительно спросил Рон. Гарри поднял взгляд и наконец понял, что чувствовал Альбус по отношению к Снейпу. — Я доверяю ему. Вот почему. Конец поездки прошел спокойно. Близнецы пришли как всегда жизнерадостными, поблагодарив Гарри за его выступления на Турнире. Они делали на него ставки с первого же задания. Благодаря коэффициентам они заработали достаточно, чтобы профинансировать половину своего будущего магазина приколов! Гарри отвел их в сторону и предложил стать дольщиком их малого бизнеса, добавив недостающую сумму. Они улыбнулись и сказали, что он уже партнер, но примут деньги как «беспроцентную ссуду», которую вернут, как только начнут получать прибыль. Рукопожатия состоялись, и галлеоны сменили владельцев. Гарри был уверен, что заключил отличную сделку. В конце концов, у него всё еще оставалась половина приза за Турнир. Этим летом ему нужно будет выкроить время, чтобы заглянуть в Гринготтс. Вернон тихо ждал его за пределами станции, изо всех сил стараясь изобразить подобие вымученной улыбки. — Как прошла… школа… мальчик мой? — спросил он, едва не обливаясь потом от того, каких неимоверных усилий стоила ему подобная вежливость по отношению к «ненормальному». — Было весело. Много чего произошло. Мне столько всего нужно тебе рассказать… — протянул Гарри. Весь путь до дома Вернон сидел на месте, прямой и зажатый, как доска. Когда они вышли из машины, Гарри сохранял «дзен-улыбку» и медленно махал соседям. Раз уж дяде так угодно, он будет придерживаться образа «парня с промытыми мозгами», пока находится здесь. Оказавшись внутри, он даже не успел донести чемодан до своей комнаты — дядя тут же на него набросился. — События? Нужно рассказать? Какие такие события могут коснуться нас? — спросил Вернон, чье лицо начало наливаться красками. У Гарри не нашлось ни сил, ни желания подавлять вздох. Дальше всё пойдет по наклонной. — Помнишь, моих родителей нашли мертвыми в взорванном доме? — болезненно спросил он. — Худший день в моей жизни, парень, потому что в итоге ты оказался здесь, — проворчал в ответ Вернон. К счастью, Гарри уже перерос привычку зацикливаться на ненависти дяди. — Убийца вернулся. Петуния осознала значение этой новости быстрее мужа. Она прижала руку к сердцу и, пребывая в шоке, медленно опустилась на стул. — Вернулся? Он же был мертв! Говорили, что они даже… не нашли тела… — медленно закончил Вернон, придя к верному выводу путем неверных размышлений. — В каком-то смысле так и было, — попытался объяснить Гарри. — Сейчас он скорее темное существо, чем человек. Я видел его возвращение. Это было ужасно. Мне удалось сбежать. Благодаря защите, оставленной моей матерью, мы все здесь в безопасности и можем нормально жить в этом доме. Дело в том, что, как я думаю, защита исчезнет, когда мне исполнится семнадцать. Целых два года. Если я успею победить его за это время, вас это никогда не коснется. Если нет… вам, вероятно, придется скрываться. — СКРЫВАТЬСЯ? Как БЕГЛЫМ ПРЕСТУПНИКАМ? — взревел Вернон. — Никто не заставит меня покинуть МОЙ дом! Гарри счел за благо не напоминать ему, как легко их заставили покинуть дом, когда они столкнулись с магической почтой… — И вам не придется. Этим летом мне нужно будет работать в гараже в светлое время суток. Обычно там никого нет после твоего ухода на работу и до твоего возвращения. Мне нужно это пространство, чтобы работать в тишине. Я не заброшу свои домашние обязанности. Мне просто нужны мир и покой. — Ты думаешь, я позволю… под моей крышей… — начал трястись Вернон. Гарри снова вздохнул. В нем закипал гнев. Вулкан был готов к извержению. — Значит, если я правильно тебя понял, ты лучше позволишь террористу править Британией? На его стороне аристократия, и его цель — очищение человечества. Для него все волшебники не из магических семей должны быть убиты, а обычные люди, вроде вас, должны стать рабами-расходниками. У Вернона перехватило дыхание. — Он — волшебная версия Гитлера. И сейчас у тебя есть возможность помочь остановить его. Тебе просто нужно позволить мне делать то, что я должен. У меня уже есть контакты в нашем правительстве… — У вас есть ПРАВИТЕЛЬСТВО? — закричал Вернон с отвращением. Всё это отнимало слишком много времени. Терпение Гарри было на исходе. — Да, есть. И я лично знаком с министром магии… — Перестань использовать это СЛОВО! — топнул ногой Вернон. С Гарри было довольно. Этот парень вел себя как ребенок, который отказывается признать, что Пасхальный кролик — всего лишь коммерческий образ. Он отвергал всё, чего не понимал. Что ж, очень жаль. Придется изъясняться проще. — Вернон, ты понимаешь, что это такое? — спросил Гарри, доставая палочку и следя за тем, чтобы её не было видно в окне. — Убери эту ШТУКУ… — прорычал Вернон, направляясь к Гарри и угрожающе подняв палец. Гарри окончательно потерял терпение. Он наложил отталкивающие чары, грубо отбросив Вернона на диван. Мужчина уставился на него расширенными от ужаса глазами, дрожа всем телом. — Ты… ты не можешь. Твоя школа… тебя исключат, — пробормотал он. — Больше нет. Видишь ли, единственное, что позволяло им отслеживать мою магию, — это надзор в моей палочке. Но это не моя палочка. Это палочка Волдеморта. Я украл её у него во время боя после его возвращения. Ты понимаешь, что это значит? Я хотел дать тебе шанс добровольно принять мои условия, а не принуждать к ним. Я считаю несправедливым и для тебя, и для меня то, что нам приходится жить вместе. Я правда пытался договориться по-хорошему, но ты такой упрямый! Так что теперь я не прошу, а ставлю тебя перед фактом. Я буду использовать гараж. Если создашь мне проблемы — будь уверен, я раскрою соседям свою истинную сущность. И мало того, я заставлю их поверить, что ты тоже колдун. Гарри подхватил свой чемодан и потащил его в гараж. С таким же успехом можно было начать подготовку к вечерней работе прямо сейчас. Он расставит вещи и займется садом. Если повезет, это будет воспринято как жест доброй воли.