RuneMaster - Мастер Рун

Сириус, согласившийся на то, что его дом станет штаб-квартирой «восставшего из пепла» Ордена Феникса, ничуть не удивился, обнаружив там людей по возвращении из Гринготтса. Он ожидал, что рыжеволосые материализуются здесь, стоит только слуху о прибытии Гарри на площадь Гриммо доползти до них. В гостиной воцарилась тишина, когда перед собравшимися предстала фигура в плаще. Сириус не был бы Мародером, если бы не воспользовался такой возможностью. — Отдайте мне... Гарри... Поттера... — проскрежетал он, возвращаясь к своему недавнему образу и протягивая требовательную руку к небольшой группе присутствующих. Уизли-младший побледнел, а его лохматая подружка придвинулась ближе, вцепившись ему в руку. Лунатик не терял ни секунды, мгновенно выхватив палочку, в то время как миссис Уизли в шоке прижала руку ко рту. Сириус очень, очень хотел продолжить, но не смог больше ломать комедию. Он согнулся пополам, разразившись своим лающим смехом. Римус закатил глаза, подошел к нему и откинул капюшон. Лорд Блэк вскинул руки в защитном жесте. — Что? Его здесь нет? Может, мне оставить записку? — выдавил он сквозь смех. — СИРИУС! — взвыла миссис Уизли. — Это совсем не смешно! В такие смутные времена... — В такие смутные времена, — парировал Сириус, — мы должны использовать любой момент, чтобы посмеяться. Включая розыгрыши! Возьми пример со своих детей, Молли. Это полезно для сердца. Молли сердито нахмурилась. — К твоему сведению, в прошлом году мои мальчики превзошли самих себя! Видимо, они отложили шуточки ради настоящей работы! Тебе бы тоже стоило об этом подумать! — Я и сам был на работе, Молли! Но теперь Гарри — мой новый босс. И поверь, я получил истинное удовольствие от задания! Кстати о Гарри: он не вернется домой еще несколько дней, — небрежно сообщил им Сириус. — ЧТО? — последовал коллективный возглас. — Как ты мог оставить его одного теперь, когда Сами-Знаете-Кто вернулся? — закричала Молли. — Неужели ты настолько безответственен? С лица Сириуса мгновенно исчезло даже подобие улыбки. Он подошел к Молли вплотную, почти коснувшись своим носом её носа. Он был на добрую голову выше её, но она лишь вздернула подбородок, глядя на него с вызовом. — Вон, — начал Сириус. — Убирайся из моего дома. Я передам Гарри твои слова слово в слово. Если он всё еще захочет тебя видеть, он сам придет в Нору — если, конечно, вашей защиты окажется достаточно. Тебе здесь больше не рады. Он отступил в сторону, указывая ей на камин. — Ты не можешь... — возмущенно начала она. — Могу! Уходи, пока я не вызвал мракоборцев! Ты нарушаешь границы частных владений! Убирайся и подумай о том, что ты сказала и какими мотивами при этом руководствовалась! — Но... Орден... Я... я просто беспокоюсь о Гарри! — заикаясь, проговорила Молли, начиная осознавать масштаб своей ошибки. — Нет. Ты не «беспокоишься» о Гарри. Ты считаешь, что знаешь всё лучше него. Лучше меня. Ты думаешь, что мы все должны подчиняться твоим приказам, даже под моей собственной крышей, только потому, что ты вырастила семерых детей. Я его крестный. Я бы не раздумывая подставился под убивающее заклятие ради него. Ты хоть спросила, где он, прежде чем называть меня безответственным? — Я... нет. Где он? — спросила она, и её губы задрожали. — В безопасности. А теперь уходи. Молли, низко опустив голову, побрела к камину. — Сириус... — Нет, Римус. Не в этот раз. Это длилось слишком долго. Это не первый случай, но он был последним. Голова Молли, казалось, опустилась еще ниже. Она бросила порох в угасающий огонь и пробормотала название своего дома. — И всё же, где Гарри, Сириус? — спросил Люпин своего старого друга. — Занимается своими делами, Римус. Я не вправе говорить. Он вернется через пару дней. Это всё, что тебе нужно знать. А теперь, если не возражаешь, я всё еще занят поиском новых существ для обеспечения защиты поместья Блэков. Сириус ушел, оставив после себя тяжелую, гнетущую атмосферу. *** Эксперименты Гарри шли на удивление успешно. Направление жизненной силы оказалось делом тонким, так как тело естественным образом стремилось удержать её внутри. Ему пришлось открыть в себе «поток», чтобы направить энергию в нужный объект. Это было похоже на извлечение энергии из ядра, на котором строится магическая сила. Часть с «извлечением» была самой простой, так как он уже был знаком с этим процессом — это было почти то же самое, что напитывать руны голыми руками. После множества проб и ошибок он нашел наиболее совместимый и подходящий для его задач материал. Темное серебро. Металл, добытый во время новолуния. Будучи серебром, оно было чистым и ориентированным на свет, обладая свойствами луны. Но, будучи извлеченным в ночь без лунного света, оно обрело сродство к тьме и теням. Гарри чувствовал, что сможет заставить его выделяться внутри собственной тени. Его неудержимо тянуло к этому материалу. Оно заявляло о себе, пытаясь скрыться. Гарри получил все необходимые инструменты через считанные минуты после того, как попросил их. Гоблины работали над точной формой его косы. Гарри уже отверг два варианта: ему не понравилось лезвие, которое было недостаточно широким и толстым. Гоблины восприняли это как вызов со стороны того, кто точно знает, чего хочет. Они не работали вслепую. Третий чертеж вызвал у Гарри улыбку. Увидев это, двое гоблинов-дизайнеров с силой стукнулись лбами, рыча от радости. Гарри понял, что они ведут себя сдержанно с людьми, но весьма бурно выражают эмоции между собой. Через несколько минут вошел крупный гоблин в кожаном комбинезоне на всё тело. Началась плавка темного серебра. Главный кузнец сказал, что потребуется несколько часов, чтобы удалить из металла все возможные примеси. Гарри решил вздремнуть. Он быстро убедился, что они не шутили насчет прислуги. Чего они не сказали, так это того, что прислугой оказалась очень симпатичная, лет двадцати, вполне человеческая ведьма в классическом костюме французской горничной. — Если мастеру Поттеру что-нибудь понадобится, ему достаточно лишь сказать, и я повинуюсь, — смиренно произнесла она, низко кланяясь и демонстрируя глубокое декольте. Гарри чуть было не брякнул, что у него уже есть девушка, но это означало бы признать, куда именно сразу же устремились его мысли. — Спасибо, мисс, я буду иметь это в виду. Следующий прием пищи — через два с половиной часа у кузницы. На этом пока всё, — сказал он голосом, который, как он надеялся, звучал твердо. Когда девушка покинула его покои, Гарри рухнул лицом в кровать. Не разочарование ли он заметил в её глазах, когда она уходила? «Если девчонки и дальше будут так на меня наскакивать, уровень моих гормонов нескоро придет в норму!» Час спустя он поднялся и направился обратно в кузницу. Терять время было нельзя. Он взял ручку для резьбы, предоставленную гоблинами, и нанес руны на плавильный котел. Он работал бок о бок с главным кузнецом, который следил за прогрессом плавки темного серебра. Гарри старался не путаться под ногами, что оказалось непросто: гоблин постоянно так и норовил оказаться поближе, заглядывая через плечо или бросая косые взгляды. На самом деле он внимательно следил за работой Гарри и буквально вытаращился, когда увидел, как темное серебро, которое Гарри плавил с использованием лавы, испарилось, оставив после себя лишь тенеподобную серебристую субстанцию. — Эссенция... темной серебряной руды... — пробормотал он. — Не отводи глаз от ковки! — прикрикнул Гарри. Под властным тоном Гарри гоблин вернулся к работе с удвоенным рвением. Юный волшебник понял, что ему нравится здесь работать, хотя до этого момента он спал совсем мало, а впереди была вся основная работа. Ему придется вложить в этот труд огромное количество собственной жизненной силы. Он не собирался позволить какой-либо ошибке всё испортить. Пришла горничная с едой. Её ничуть не смущали жара и пыль, она следила, чтобы в еду не попали летящие искры. Гарри убедился в её намерениях, когда заметил, что декольте стало еще глубже, юбка — короче, а сама она дважды как бы невзначай прижалась к нему грудью. Гарри ОЧЕНЬ не хотел проверять, были ли там еще какие-то намеки, которые он мог пропустить! — Спасибо. Сейчас мне понадобится вся моя... концентрация, так что на этом всё, — сказал он ей, не в силах смотреть в глаза. Повернувшись к ней спиной, он так и не увидел довольной улыбки, заигравшей на её губах. По крайней мере, он был отвлечен! Создание оружия завершилось в мгновение ока и оказалось проще, чем он думал. Шутка. Это был сущий ад. Металл нужно было ковать, растягивать и складывать вдвое, чтобы снова сковать воедино. Между каждым слоем Гарри приходилось вкладывать часть своей жизненной силы. Он использовал эти моменты, чтобы наносить тончайшую пленку эссенции темного серебра. На двенадцатом слое, который пришелся на двенадцатый час непрерывной работы, Гарри сел, чувствуя головокружение. Он тратил гораздо больше жизненной силы, чем его измотанное тело успевало восстанавливать. Это становилось опасным. — Не подведите нас сейчас, мистер Поттер! Осталось еще четыре слоя! Вы справитесь! ЦЕЛИТЕЛЯ! Зелья! Гарри поднял голову и понял, что пора добавлять новую порцию эссенции. Он делал это сам, так как теперь знал клинок наизусть. Где она нужнее всего, где будет кромка... Он взял плотную перчатку и умело нанес на неё множество капель субстанции. Она скользила по поверхности, не впитываясь, пока Гарри одним быстрым движением не распределил её по массивной металлической заготовке. Он бросил перчатку и стал ждать, пока гоблины снова сложат металл. К нему подошел целитель-гоблин и жестом попросил сесть. Осмотрев его, он протянул несколько флаконов. Осушив их, Гарри почувствовал, как вернулись бодрость и ясность мысли. Но даже тогда он понимал, что на жизненную силу это не повлияло. Гоблин встал перед ним, протягивая последний флакон. — Это поможет регенерации вашей жизненной силы. Эффект продлится десять часов. Побочные эффекты — запредельный прилив энергии в течение этого времени. Затем последует резкий спад метаболизма, и вам придется проспать как минимум двадцать четыре часа. Существует риск перевозбуждения, что приведет к перегрузке ядра и магической имплозии, либо к коме во время последующего отдыха. Желаете принять? Гарри решительно кивнул и залпом выпил предложенное зелье. Сердце забилось чаще, и он почувствовал себя так, будто только что выпил концентрированную версию дневной нормы кофе всей Британии. Он вернулся к работе. Последние слои были закончены без проблем. Гарри чувствовал, как его жизненная сила растет. Возможно... слишком быстро. После того как был сделан последний сгиб, гоблины занялись формой. Лезвие изогнули между вальцами, придав ему характерную для кос дугообразную форму. Пришли двое резчиков по дереву с древком, готовым к монтажу на лезвие. Гарри чувствовал, что уровень его жизненной силы поднимается до опасных высот. А впереди были еще часы регенерации! Он же просто разнесет тут всё магическим выбросом! Нужно было как-то потратить энергию... Гарри перевел взгляд на деревянное древко, и в голове созрела идея. Он схватил его со стола и закрепил на верстаке. И начал резать. Так, как никогда прежде. Лихорадочно. Кончиком своего инструмента. Он был похож на одержимого писателя, боящегося потерять идею целого романа. Целый час он вырезал руны спиралевидными узорами, кружась вокруг древка или водя резцом вверх-вниз. Дойдя до конца, где должно было крепиться лезвие, он завершил рунную вязь — целое предложение, целый абзац — и выронил резец на пол. Дрожащими руками он обхватил рукоять и влил в неё столько жизненной силы, сколько могло принять деревянное вместилище. Затем он активировал все мелкие руны одну за другой, наполняя их силой, превращая в самостоятельные резервуары. Это заняло еще час. Закончив, он выдохнул. Только что он прошел по краю пропасти. У него оставалось еще четыре часа действия зелья. Он надеялся, что кузнецы скоро закончат с лезвием. Повернувшись к ним, он увидел, как главный кузнец и трое помощников наносят последние штрихи на мелкие, похожие на пилу зубцы на тыльной стороне лезвия, рядом с местом крепления рукояти. Гарри снова взял инструмент и очистил его. Настала очередь клинка. Обмакнув резец в остатки эссенции темного серебра, он начал вырезать на металле руны толщиной с бумажный лист. Гарри почувствовал, как фокусирующее зелье подействовало с новой силой. Менее чем через час руны были нанесены. Они были крупнее и мощнее тех, что на древке. Гарри достал палочку и дважды наложил на руки чары огнестойкости и теплозащиты. Но даже сквозь них он чувствовал нестерпимый жар, когда проводил руками над ярко-красным клинком. Он напитал руны остатками своей жизненной силы. Закончив, он отшатнулся назад. Осмотрел свою работу. Идеально. Ничего не упущено. Затем он проверил собственное состояние. Похоже, его система выдержит. Никаких магических перегрузок сегодня. Но это был ПОСЛЕДНИЙ чертов раз, когда он пил это зелье! Остальное Гарри предоставил гоблинам. У него оставалось около трех часов избыточной энергии. Он попросил плавильные тигли и руду. Золото, серебро, титан... Он неистово вырезал руны на тиглях, добавляя в них лишнюю силу, чтобы процесс шел быстрее, и начал производить эссенции. Целая группа гоблинов едва успевала уносить готовые флаконы, поднося новую руду и тигли. Так продолжалось более двух часов. Наконец он объявил, что уходит отдыхать. Его ждала горничная, но он был не в том настроении, чтобы прислушиваться к зову плоти. — Проверяй меня каждые четверть часа. Я буду спать. Следи за пульсом и дыханием, и если что-то покажется странным — зови целителей. Гарри снял одежду, не обращая на неё внимания, и рухнул в постель. Его суровое лицо отбило у неё желание делать какие-либо предложения.

***

Гарри открыл глаза, чувствуя, будто его веки налиты свинцом. Несколько гоблинов смотрели на него, а горничная стояла позади, сцепив руки и взволнованно наблюдая. — Гм... Как я? — сумел прохрипеть он. — Живы, — констатировал целитель-гоблин, глядя в свои записи. — Вы не впали в затяжную кому. Это хорошая новость. Зелье подействовало на вас чрезвычайно сильно. Мы подсчитали, что вы потратили объем жизненной силы, равный примерно трем полноценным телам. Вот почему спад энергии был таким суровым. К счастью, ваше магическое ядро очень крепкое. Безумно крепкое, судя по всему. У нас нет возможности измерить это точно, так что это лишь догадки. Мы вливали в вас зелья для поддержания организма и надеялись, что вы справитесь сами. И вы справились! Поздравляю! Гарри хотелось рассмеяться, но сил не было. — Как получилось оружие? — устало спросил он. — Уже думаете об этом? В вас точно течет гоблинская кровь... Двое зеленокожих кузнецов с благоговением поднесли ему готовую косу. Рядом шел Риплок, заложив руки за спину. Он посмотрел на косу, затем на Гарри. — Я только что видел рождение легенды... — сказал он с блеском в глазах.

***

Гарри устало вышел из камина. Его коса была надежно закреплена за рукоять в легком деревянном ящике. Перед тем как покинуть Гринготтс, он заглянул в свой сейф, чтобы взять денег на школьные принадлежности. То, что он там увидел, было просто ошеломляющим. Груда золота была на целый метр выше и на три метра шире, чем он помнил. В последний раз он заглядывал сюда до покупки образцов металла и теплицы. Сейчас у него было на много-много тысяч галлеонов больше, чем должно было быть. Риплок, который сам вел тележку, насвистывал и рассматривал свои чистые когти. Гарри улыбнулся, прежде чем досыпать золото в кошель. Первый образец серебряной эссенции был подарком. Всё остальное, что он произвел, они купили. Они договорились о встречах с руководителями службы безопасности, чтобы точно спланировать рунные защиты: где именно и сколько раз их нужно наложить. Учебный год обещал быть насыщенным, но это давало ему повод периодически тайно покидать Хогвартс, имея алиби для директора. Он также успел обсудить с Риплоком предложение министерства и согласовать контракт. Казалось, Риплоку чрезвычайно нравилось присутствие Гарри. Каждый раз, когда он приходил, Гринготтс заключал отличные сделки. Гарри успел сделать лишь полтора медленных шага из камина, прежде чем был буквально сбит с ног рыдающей лучшей подругой. К счастью, это был не Рон. — Мы так волновались! Сириус сказал, что ты уедешь, но не признался куда и на какой срок! Он выставил миссис Уизли за дверь, потому что она назвала его безответственным за то, что он выпустил тебя из виду! Директор... — Успокойся, Герми. Он выглядит вымотанным. Наверняка только что закончил делать что-то такое, что под силу только ему, и провел весь последний день в постели, приходя в себя, — закончил Рон, улыбаясь. Гермиона в ярости повернулась к нему. — Последние три дня, если быть точным, — ухмыльнулся Гарри. Гермиона перевела взгляд на него, пытаясь найти на его лице признаки шутки. Не найдя их, она успокоилась и заговорила тише: — Гарри... Где ты был? Гарри прикусил губу и придвинул деревянный ящик ближе к себе. — Я... не могу сказать. Прости. Может быть, я расскажу когда-нибудь потом, но сейчас... сейчас не время. Он направился к своей комнате, но она последовала за ним, скрестив руки на груди. Рон не отставал. — Что там было с миссис Уизли? — спросил Гарри, не желая, чтобы Гермиона сердилась на него так скоро. Она посмотрела на него взглядом, ясно говорящим, что разговор еще не окончен, но объяснила ситуацию со своей обычной точностью. По её мнению, Сириус отреагировал чересчур остро, и она не стала скрывать своих мыслей. — Да... он перегнул палку, — начал Гарри, прислоняя ящик к стене в своей комнате. — Но в чем-то он был прав. Без обид, Рон, но твоя мама иногда бывает невыносимо властной. — Никаких обид, — ответил Рон с понимающим видом. — Я пойду и поговорю с ним, Гермиона. Подозреваю, он уже знает, что я так и сделаю, и использует это как повод вернуть миссис Уизли обратно, но я сделаю это только после того, как поговорю с ней сам. Мы не можем позволить себе бессмысленные ссоры. Кстати, ты что-то говорила об Альбусе? — спросил Гарри, заставив друзей замереть на месте. — Об Альбусе? — переспросила Гермиона. — Ну да. О директоре, — сказал Гарри, полуулыбаясь и не понимая, на что она намекает. — С каких это пор он для тебя «Альбус»? — осторожно поинтересовался Рон. Гарри удивился. И в самом деле, с каких пор? Он помнил, как в больничном крыле «подумал» о нем, используя имя, но... — Я... точно не уверен. У нас было несколько бесед в последнее время и... не знаю. Что-то, должно быть, изменилось. Гермиона покачала головой. — Если ты так говоришь. Хотя, если подумать, это не так уж срочно. В следующем году у нас будет новый учитель Истории Магии, в дополнение к новому профессору Защиты. — Серьезно? А что случилось с профессором Бинсом? Решил наконец насладиться покоем в загробном мире? — хмыкнул Гарри. — Это грубо, Гарри. Человек всё-таки умер, — нахмурилась Гермиона. — Ага, и ему так нравилась его работа, что он решил остаться еще на несколько десятилетий после истечения контракта. Не так уж и плохо, — возразил Гарри. — Так что произошло? — Профессор Дамблдор сказал, что кто-то... оставил ему подарок, — начал Рон, закатывая глаза. — И знаешь что? Это было зеркало и вырезка из «Ежедневного пророка» времен его смерти. Он наконец осознал свое состояние и просто... ушел. Гарри изо всех сил старался не взорваться от смеха перед Гермионой. — Это был... пффф... очень человечный и добрый жест с и-и-их стороны — помочь ему пере-пере-перейти в лучший мир, вам не кажется? — выдавил он. — Ну, судя по всему, этот жест наполнил тебя чем-то особенным, — сказала Гермиона, снова скрещивая руки. Рон и Гарри больше не могли сдерживать смех, и даже Гермиона не удержалась от улыбки. — Так, Гарри. Есть еще какие-нибудь крутые проекты на остаток лета? — спросил Рон, борясь с весельем. — О да! И мне понадобитесь вы оба! Это секретная миссия, так что я пока даже не могу вам о ней рассказать! Первая вылазка будет завтра, в половине второго дня, кажется. Будьте готовы к часу! — с энтузиазмом объявил Гарри. Рон и, что удивительно, Гермиона отсалютовали ему по-военному.

***

«Золотое трио», громко смеясь и переговариваясь, вышло из кинотеатра. Они только что посмотрели «Смертельную битву», и Рон был потрясен тем, что маглы способны так драться. Они нашли скамейку, чтобы размяться после полуторачасового сидения в одном положении. — А удары в прыжке? — спросил Рон. — В основном настоящие, кроме того, что был против человека-ящера в конце, — объяснил Гарри. — Люди-ящеры? — Подделка. — А драка против шестерых парней в броне одновременно? — с сомнением спросил Рон. — Приукрашено, поставлено как танец, но в остальном — реально, — снова ответил Гарри. Он и сам впервые был на фильме о боевых искусствах и остался под впечатлением. Собственно, даже зная, чего ожидать, он сам впервые был в кинотеатре. Между Хогвартсом и его... родственниками... у него никогда не было шанса. — Можно нам в следующий раз посмотреть что-нибудь менее жестокое? Кажется, все названия какие-то... кровавые, — сказала нахмурившаяся Гермиона. — Не волнуйся. Придется. Я говорил правду: наша миссия на это лето — посмотреть как можно больше фильмов, — ответил Гарри. — Не то чтобы я жаловался, но... ты серьезно? Зачем? — спросил Рон, как всегда, ничего не понимая. Гарри улыбнулся и постучал пальцем по своим очкам. Гермиона ахнула в ужасе. — Ты этого не сделал! — неодобрительно воскликнула она. — Еще как сделал! — радостно ответил Гарри. — Но ты не можешь! У этих фильмов есть авторские права! — О чем вы вообще говорите? — влез Рон. — При чем тут права и очки Гарри? — Вдруг его лицо просияло. — Ты ведь не...?! — Да! И прежде чем ты начнешь возражать, Гермиона, подумай об этих авторских правах. Они применяются к маглам в рамках магловской правовой системы. Там ничего не сказано о показе этого аудитории ведьм и волшебников. Они не знают о нас, а даже если бы и узнали, то не смогли бы и намекнуть на наше существование из-за Статута о секретности. А значит, они ничего не могут сделать. Теперь скажи мне: много ли волшебников пошли бы сами в кино? — Ну, маглорожденные... — начала было Гермиона. — Большинство из них, насколько я вижу, отвергают «обычный мир», как только заканчивают седьмой курс. И что с того? Может быть, это даст маглорожденным почувствовать вкус культуры, которую они оставляют позади, а чистокровным — пример того, что маглы могут с ними сделать. Бьюсь об заклад, через год это станет частью программы по Магловедению! — аргументировал Гарри. — Это было бы так круто! Гарри! Мы должны рассказать об этом моему учителю! — Рон чуть не подпрыгнул на месте. — Лучше. Мы выделим ему бесплатное место, — ухмыльнулся Гарри. — Ты собираешься брать с людей деньги? — снова возмутилась Гермиона. — Гермиона. Всё, что чего-то стоит, должно иметь цену. Если мы будем делать это бесплатно, люди потеряют интерес, решив, что это ничего не стоит. Ты думаешь, деньги пойдут прямиком в мой карман? Подумай еще раз. Я собираюсь поговорить с директором о финансовой помощи менее обеспеченным семьям. Не принимай на свой счет, Рон, но считай, что ваш случай вдохновил меня помочь стольким людям в будущем. Рон кивнул, немного покраснев. — По крайней мере, я знаю, что у Джинни будут новые книги в ближайшие годы. Спасибо, друг, — тихо сказал Рон. Гермиона замолчала. Они поднялись, разминая спины и ноги, прежде чем пойти за билетами на следующий сеанс. Это был фильм про вампиров под названием «Блэйд». Для волшебников там наверняка будет столько же экшена, сколько и юмора. Лето шло гладко, несмотря на мелкие неурядицы. «Золотое трио» вместе с Полумной часто ходило в кино, и у Гарри начала собираться приличная коллекция кристаллов с фильмами. В конце концов, ему нужно было запастись на целый учебный год. Гарри делал почти всё, что хотел. Сириус придерживался философии «не парься, пока нет нужды». Римус был против того, чтобы Гарри так часто покидал пределы защиты дома на Гриммо. Миссис Уизли, вернувшаяся благодаря Гарри, поначалу пыталась разразиться тирадой, но её остановил один лишь взгляд Гарри. Он выработал в себе довольно стальной взор. Не желая быть выгнанной тем самым человеком, который помог ей вернуться в штаб-квартиру Ордена, она лишь попросила его быть бдительным и осторожным. Это он мог. Он выкроил время, чтобы придумать новую хитрость, которая помогла бы её успокоить: он подарил ей небольшое зеркальце. Это было обычное карманное зеркало с розами на оправе. Миссис Уизли была тронута, а еще больше — когда Гарри показал ей руны, вырезанные с обратной стороны, превращающие его в сквозное зеркало. Вторая «неполадка» исходила от Гарри и Полумны, которые, казалось, проводили друг с другом подозрительно много времени. Рон и Гермиона не имели бы ничего против, если бы те не выходили из комнаты с такими серьезными лицами. Ну кто, скажите на милость, выходит после бурного свидания наедине с чем-то иным, кроме глупой и довольной ухмылки? Именно поэтому однажды вечером, пока взрослые проводили собрание своего сверхсекретного Ордена, эта тема всплыла во время шахматной партии в библиотеке. Точнее, Гарри и Рон играли в шахматы, а Гермиона и Полумна читали — как это обычно и бывало. — Почему ты не хочешь подслушивать, Гарри? Тебе разве не любопытно? — осторожно спросил Рон, планируя массированную атаку на доске. — Директор сам расскажет мне самое интересное позже, — ответил Гарри, не отрывая глаз от доски. Он видел, как формируется наступательная комбинация Рона, но это не значило, что у него был план обороны, способный её остановить. Лучшее, что он мог сделать — это игнорировать штурм и попытаться провести собственный, что, скорее всего, лишь на один ход ускорило бы его падение. — Прямо-таки расскажет? — удивилась Гермиона. — Либо так, либо он выслушает от меня лекцию на повышенных тонах! — усмехнулся Гарри, делая ход, который создавал на его стороне ситуацию «пан или пропал». Гермиона кусала губы, заметно нервничая. — Гарри, я хочу кое-что спросить, но, пожалуйста! Не злись! — почти шепотом взмолилась она. — Я постараюсь, — нейтральным тоном ответил Гарри. Гермиона собралась с духом и сделала глубокий вдох. — В последнее время ты проводишь в своей комнате ужасно много времени, Гарри... вместе с Полумной... — Что часто случается с новыми парами... — начал было Гарри в защитной манере. — Вы выходите оттуда с такими... серьезными и мрачными лицами. Вы там явно не «миловались». Полумна хмыкнула, услышав подбор слов Гермионы. Гарри вздохнул. Какой смысл это скрывать? — Держу пари, вы заметили, что деревянный ящик в моей комнате теперь открыт, — констатировал Гарри. — Да, — просто ответила Гермиона. Рон сделал ход вне всякой логики, весьма агрессивно. Лицо его оставалось бесстрастным. — Думаю, ты спрашиваешь себя, почему я показал это ей, хотя вы с Роном — мои друзья с первого курса. Гарри обдуманно сделал свой ход. — Именно. Гермиона не знала, считать ли спокойствие Гарри хорошим знаком. Рон сделал еще один чрезмерно агрессивный ход, выдавая свое разочарование. — Значит... это... несправедливо. Так? — медленно протянул Гарри, выводя ферзя на позицию. Рон расширенными глазами уставился на очевидную ловушку, в которую только что угодил. — Ну, я полагаю, раз ты смог рассказать ей, значит, нет причин не доверять нам! — почти простонала Гермиона. — Хватит, Герми, — сказал Рон, кладя своего короля на доску в знак поражения. — У него наверняка есть причины. — НЕТ, Рон! Мы не обязаны просто повиноваться и трусливо молчать только потому, что ты боишься, будто он разочаруется в тебе как в друге! Он наш друг! А не господин! — громко возразила она. — Насколько мне известно, Гермиона, — заговорила Полумна тоном, который был полной противоположностью тону Грейнджер, — тебе, пожалуй, стоит воспринимать его и как того, и как другого. Я его девушка, но я не против быть в подчиненном положении рядом с ним. — Что?! — пискнула Гермиона, мгновенно покраснев. — В подчиненном. В смысле — «я слушаюсь того, что он просит меня сделать». А ты о чем подумала? — спросила Полумна, не отрываясь от книги. Гарри не сдержал улыбки. Затем он вернулся к делу. — Гермиона. Вы с Роном — две самые очевидные цели, если кто-то захочет узнать, замышляю ли я что-то. Вы можете гарантировать мне, что ваши разумы защищены от легилименции? Оба опустили глаза, всё понимая. — Гарри... — мягко произнесла Полумна, выглядя более сосредоточенной, чем Рон или Гермиона когда-либо её видели. — Уже слишком поздно. Когда всё начнется... если они доберутся до них, то только потому, что уже будут знать: ты что-то затеял. Для любого, кто прочитает их мысли, улик и так предостаточно. Детали уже не важны. Гарри устало поднял взгляд. — Всё больше людей в опасности. Отлично. Придется поработать над теми ментально-защитными обручами. Гарри встал. Полумна мгновенно последовала за ним, взяв его за руку обеими своими. Рон и Гермиона бросились следом, совершенно забыв про собрание на кухне. Гарри зашел в свою комнату, и все вошли за ним. Он запер дверь простым запирающим заклинанием. Затем он провел пальцем по ряду рун на дверном косяке. По всей комнате зажглись люминесцентные сферы. — Ладно. Мы изолированы. Даже глаз Грюма не прошибет эту защиту. Но если он проверит комнату, у него могут возникнуть подозрения, почему обзор заблокирован. Они могут прислать кого-то проверить нас. Если это случится, вам лучше делать в точности то, что я скажу. Гарри подошел к ящику, стоявшему у изножья кровати, и нажал на рунический символ. Он открыл легкий короб и явил миру... самое жуткое, что они когда-либо видели. — Это... это... — начал Рон, не в силах закончить фразу. — Это — Коса Смерти Поттера, — уверенно произнес Гарри. Оружие было длиной около шести футов и практически вибрировало от магии. Лезвие было около трех футов в длину и десяти дюймов в ширину в самой толстой части. Оно было массивным, а его острота заставляла бритву выглядеть как бейсбольная бита. Количество рун на нем поражало воображение! Больше сотни только на древке! Оружие было невероятно красивым и пугающим одновременно. Как бы близко они ни присматривались, металл всегда казался окутанным какой-то тенью. Гарри понял, что ему придется описывать всё самому, так как его друзья были слишком ошарашены, чтобы спрашивать. — Это работа гоблинов. Нет, я не спустил на неё весь сейф. Теперь я должен гоблинам несколько одолжений, на этом и остановимся. Лезвие сделано из металла, который называют просто «темным серебром», а древко — это сердцевина древнего дуба. Да, это то, чем я занимался, когда отсутствовал здесь те несколько дней. Нет, я не могу рассказать вам ничего о том, как она создавалась. Я связан словом чести. Она практически неразрушима, я об этом позаботился. Готов спорить, она может остановить убивающее заклятие. Не смотри на меня так, Гермиона, нет ничего идеального или абсолютного. Чтобы сломать её, хотя бы частично, потребовалось бы проклятие мощнее, чем та сила, которую я в неё вложил. Поверьте, в ближайшее время такого не случится. Лезвие способно разрезать что угодно — физическое или магическое, из того, что мне известно. Как я уже сказал, она блокирует заклинания. Я не умею обращаться с косой. Но мне нужно лишь знать, где она должна оказаться и что сделать. Об остальном она позаботится сама. Гарри доказал это, заставив косу вращаться на вытянутой руке с такой скоростью, что та превратилась в серо-голубое магическое марево. Он даже перебросил её из руки в руку, прежде чем с легкостью поймать за рукоять. — В неё встроены активирующиеся антиаппарационные чары и отслеживатель порталов. Она сама может служить порталом, копируя координаты точки аппарации или портала, активированных в радиусе ста ярдов. Благодаря мощи, заложенной в ней, я могу оказаться на месте даже раньше оригинала. К Гермионе наконец вернулся дар речи. К счастью, комната была защищена и от шума. — Что, ВО ИМЯ МЕРЛИНА, ты собираешься делать с ЭТИМ?! — закричала она. — Я собираюсь убивать Пожирателей Смерти, Гермиона, и Волдеморта. Я собираюсь создать легенду о чем-то нечеловеческом, что истребляет Темных Лордов и их последователей, — твердо заявил Гарри. Он рассказал им о пророчестве и о крестражах. О своем решении сражаться. Гермиона и Рон на этот раз промолчали. Рон просто кивнул. Гермиона выглядела... раздираемой противоречиями. — Ты собираешься... убивать людей. Тебя это не пугает? — спросила она, удивленная тем, что, кажется, она единственная об этом думает. — Да, это меня беспокоит, но это должно быть сделано. Это аморально, но необходимо. Возможно, убивать их без суда — это не совсем справедливо, но было бы еще более несправедливо оставлять их в живых, позволяя им пытать и убивать других невинных людей. Наше сострадание не должно распространяться на массовых убийц. Гермиона кивнула, смахивая слезы. — Но… тебе всё равно будет так тяжело, Гарри! Подросток с косой в руках улыбнулся. Кто бы сомневался, что Гермионе станет кого-то жалко! Он уже собирался что-то ответить, когда раздался тихий перезвон, и на двери вспыхнул зеленый шар, стремительно поднимающийся вверх. — Кто-то идет по лестнице с явным намерением войти! Делайте, как я, и побольше жизни! — ухмыльнулся Гарри. Пока он убирал косу обратно в ящик, Полумна присела на край кровати и расстегнула три верхние пуговицы на блузке. Гарри сел напротив неё, и они принялись бесстыдно целоваться. Рон и Гермиона густо покраснели, прежде чем переглянуться. — Ну что ж! — выдохнул Рон. — Лучше сделать, как он говорит! Он притянул Гермиону к себе и усадил её на колени. Она издала короткий вскрик, прежде чем её заставили замолчать губы парня. Когда он запустил руку в её волосы, она почувствовала, как остатки сопротивления покидают её. О чем они там вообще говорили минуту назад?

***

Тонкс была так горда собой! Ей удалось подняться по всей лестнице так, что ни одна ступенька не скрипнула! Она ни разу не споткнулась! Грюм сказал ей: если она не в состоянии проследить за кучкой детей и выяснить, почему, черт возьми, его новый глаз их не видит, она не переживет эту войну. Вот она и пошла, ворча под нос. Она попыталась медленно повернуть ручку, но та была заперта. Беззвучное отпирающее заклинание — и дверь приоткрылась. Когда она заглянула внутрь, её волосы встали дыбом и вспыхнули неоново-красным, в тон лицу. Две очень занятые пары, тихонько постанывающие друг другу в губы, казалось, совершенно не замечали слежки. Она бесшумно прикрыла дверь, обернулась и наткнулась на Люпина, который бог знает как оказался прямо за её спиной, отправив их обоих на пол. Тонкс, растянувшись на нем, шлепнула его по груди, шикая, чтобы он падал потише. Она вскочила, схватила его за руку и потащила в ближайшую комнату, заталкивая его внутрь и заходя следом. — Не знаю, слышали ли они нас, но, думаю, мы спрятались вовремя на случай, если они решат проверить, кто это был, — тяжело дыша, объяснила она. — Тонкс. — Да, чего? — отозвалась она, прильнув ухом к двери. — Не хочешь объяснить, что мы делаем в чулане для метел и что ты увидела в той комнате, от чего твои волосы стали такими? Разве они не были синими, когда ты шла наверх? Метаморф осознала, что и впрямь прячется в чулане, причем вплотную к парню, в которого была влюблена уже довольно давно. Это пробудило воспоминания о Хогвартсе. — Ты правда хочешь знать? — лукаво спросила она. — Ну, вообще-то это и было причиной, по которой мы пошли наверх... Его предсказуемо прервала симпатичная мракоборец: она бросилась ему на шею, прижала к стене и глубоко поцеловала, запустив руку в волосы на затылке, чтобы он не сбежал. Что ж, он сам напросился...

***

— Ну что, Аластор. Есть новости от наших отважных соглядатаев, что рискнули жизнями ради слежки за четырьмя подростками в пубертате? — спросил раздраженный Северус Снейп. — Про детей до сих пор ничего не знаю, но, увидев, чем они заняты, Тонкс покраснела как рак, чуть не растоптала Люпина и затащила его в чулан, где теперь неистово с ним целуется. Мы можем без особых сомнений предположить, Снейп, что Гарри сейчас не планирует захват магического мира. Билл Уизли покатился со смеху, хлопая по столу, а миссис Уизли прижала руку ко рту. Глаза Дамблдора сияли ярче, чем небо США на Четвертое июля. Снейп недовольно закатил глаза. — Кто бы сомневался, что Поттер защитит комнату от любой слежки просто ради того, чтобы потискаться в тишине, — с презрением бросил он. Это вызвало новый приступ общего смеха.

***

Вскоре веселые деньки сменили декорации. Именно сменили, а не закончились, ведь возвращение в Хогвартс не было чем-то скучным или досадным. Гарри получил в полное распоряжение «Проекционную комнату». Директор был в восторге от идеи финансировать образование детей из менее обеспеченных семей на деньги, вырученные с кинопоказов. Было решено, что Гарри будет делать вклад в Гринготтс каждый понедельник, совмещая это с еженедельной встречей с гоблинами. Счет будет привязан к должности директора и просуществует до тех пор, пока кто-то занимается Проекционной комнатой. И это был грандиозный успех. Всего за два сикля можно было посмотреть кино. На наклонном полу установили постоянные удобные диваны. Там даже были подставки под напитки и попкорн, который можно было взять за небольшую доплату. Домовые эльфы были рады помочь, так как в обмен им разрешалось смотреть фильмы. Они сидели в самом первом ряду, прямо на полу — слишком близко для комфортного просмотра, но они не желали иначе. Гарри лишь отмахивался от неодобрительных взглядов Гермионы, говоря, что предлагал эльфам отдельные сеансы, но те наотрез отказались. Они доедали попкорн, который люди кидали в экран, и были совершенно счастливы. Гарри по-прежнему время от времени проводил время с Невиллом, работая над их важными проектами. Невилл знал, насколько плотный у Гарри график, и был рад любому часу, который тот мог выделить. Их главный проект был опасным, но, кажется, приносил плоды. Это могло стать новой линией обороны вдоль Запретного леса. В конце концов, создание гибрида Гремучей ивы и корней мандрагоры было настоящим вызовом. У деревьев должно было быть множество лиц, способных на звуковую атаку. Проблема заключалась в том, что в прошлом году проект сработал слишком хорошо — дерево атаковало всё, что приближалось. К счастью, оно было еще ростком и не набрало силы. Они сожгли его, до глубины души встревоженные воем, который оно издавало. Они поклялись добиться успеха в следующий раз, лишь бы не пришлось повторять подобное. Новый образец, который они оставили расти на лето, имел серовато-белый ствол и несколько зеленых листьев. На нем виднелись три неописуемых бугорка — вероятно, будущие лица. Гарри считал, что ему крупно повезло иметь больше свободных часов, чем у других учеников — в частности, часы Зельеварения. Однако чего он не ожидал, так это двух новых учителей. Их представили на пиру в честь начала года. Первым был маленький человек. Очень маленький человек. Он имел более чем мимолетное сходство с профессором Флитвиком. Тот факт, что он сидел рядом с учителем Заклинаний, лишь подчеркивал их родство. Второй... был массивным. По меньшей мере шесть футов ростом, мощного телосложения, в черном жилете без рукавов. Короткая армейская стрижка подчеркивала его выбеленные светлые волосы, а руки казались достаточно большими и сильными, чтобы раздавить голову первокурснику. Его лицо и руки были покрыты шрамами. — Добро пожаловать и с возвращением в очередной захватывающий год в Хогвартсе! — с энтузиазмом провозгласил Дамблдор. — Сначала я хотел бы представить двух новых членов нашего коллектива. Прошу поприветствовать мистера Адимуса Флитвика, нашего нового преподавателя Защиты от Темных Искусств! Раздались вежливые, но ошеломленные аплодисменты: маленький энергичный человечек запрыгнул на стол, низко поклонился, принял дуэльную позу и уселся обратно. Несмотря на удивление, студенты рассмеялись, предвкушая веселый год. — А теперь поприветствуйте личного друга прошлогоднего учителя Защиты, мистера Танка, — сказал Дамблдор с некоторой запинкой на имени. — Он будет преподавать Историю Магии. Мужчина поднялся во весь рост и заговорил очень густым басом: — Я Генри Танк. Надеюсь, этот год пройдет в атмосфере сотрудничества — ради вашего же блага. Затем он сел. Впервые в истории Хогвартса История Магии стала самым пугающим предметом. По крайней мере, Снейп был величиной известной. Защита же была просто отпадной. В буквальном смысле. Маленький человек обожал взрывы больше всего на свете и мог устроить бабах практически с любым заклинанием. Он бросил ученикам вызов: принести ему заклинание, которое он не сможет превратить во взрыв. Такового пока не нашлось. Щекочущие чары, наложенные на того, кто использует взрывное заклятие, могут дать весьма интересные эффекты. Взрыв может ранить, отвлечь и дать укрытие в дыму и обломках. Этот человек был так же «тонок» в своем деле, как бык, спрашивающий продавца машин, есть ли такая же модель, но красная. История была чем-то совершенно иным. Поначалу мистер Танк рассказал им немного о своем собственном прошлом. Будучи рядовым солдатом магической армии Британии — весьма элитного корпуса — он прошел через множество войн. В таких местах, как Африка и Южная Америка, до сих пор то и дело вспыхивали конфликты с гоблинами. У этого человека был уникальный взгляд на войну и на мир, и Гарри был заворожен. — Гоблинские войны — это в равной степени дело и гоблинов, и людей. Мы хотим от них столько же, сколько они хотят от нас. Ни одна из сторон не имеет права красть чужие секреты и труды. Почему же я тогда пошел в армию? Почему я сражаюсь, зная, что мы вовсе не белые и пушистые? Они тоже не ангелы. Я человек. Я сражаюсь, чтобы защитить своих, так же как они будут сражаться, защищая своих. Вот почему я уважаю их, не ожидая никакого уважения в ответ. Я научу вас смотреть на мир с обеих сторон, чтобы, когда вы станете во главе этого мира, вы сменили мечи и палочки на бокалы вина в зале переговоров. Чтобы такие парни, как я, наконец стали бесполезными. Но знайте: гоблины — это только первая раса, которую мы разберем. Гарри впитывал каждое слово. Он нашел здесь менталитет расовой терпимости, который, как он понимал, мог родиться только из близкого знакомства с другими расами на поле боя, в странах, где ты стоял лицом к лицу с этими самыми людьми. Гарри надеялся, что сможет разделить этот взгляд на мир и найти ответы на вопросы, которые раньше даже не додумывался задать. Генри Танк был человеком действия. Сейчас он находился в отпуске, получив временную передышку от южных конфликтов. Там подписали мирный договор и вывели все боевые подразделения из зон конфликта. Он полагал, что это затишье продлится от года до пяти лет. Когда всё начнется снова, он будет отдохнувшим и готовым. А пока эта преподавательская работа позволяла ему высказать всё, что было на сердце по поводу этих войн. Его начальство всегда говорило, что он слишком много думает. Возможно, это поможет ему сохранить рассудок. В данный момент он планировал свои следующие занятия, и именно поэтому он прогуливался по Запретному лесу. Он шел уже какое-то время, когда предупреждающая стрела вонзилась в землю ровно в трех футах перед ним. В трех футах? Для кентавров они были на редкость терпимы. — Стой, человек. Мне прискорбно говорить это, но эта часть леса действительно запретна. Мы могли бы стерпеть твои блуждания в другом месте, но не здесь, — произнес крепко сложенный человек-конь. Очевидно, он был вожаком. — Значит, я не ошибся, выслеживая вашу деревню? Хорошо! — усмехнулся Генри. Кентавр нахмурился. Как этот человек обнаружил их? Или даже выследил? — Я не собирался вламываться к вам в деревню. Я знал, что вы перехватите меня раньше. Я пришел сюда, чтобы встретиться с вами и предложить сделку, — заявил бесстрашный учитель Истории. — Сделку! Мы не ведем дел с людьми! Они — вероломное племя! ПРОЧЬ! — закричал другой кентавр. Мистер Танк заметил, что, несмотря на яростные крики, тот ни разу не выступил вперед первого кентавра. Явные признаки подчинения. Тут крылась какая-то своя история… — Ого! Я хочу, чтобы и ты был частью сделки! Ты идеален! — Генри осклабился еще шире. — И о какой… сделке… ты говоришь? — спросил первый кентавр с тенью интереса. — Если вы не против… — многозначительно начал учитель. — Флоренц. А того живого парня позади зовут Бейн. — Я приглашаю вас обоих помочь мне провести специальные уроки о кентаврах для учеников Хогвартса. Трое других кентавров позади Флоренца и Бейн, сделавший шаг вперед, зашушукались, потрясенные столь дерзким требованием. — И что же наш народ получит взамен? — спросил Флоренц, подыгрывая человеку и успокаивая своих товарищей. Генри понял, что сделка уже практически принята. Этот кентавр действительно был особенным. — Ты имеешь в виду — помимо шанса заставить людей уважать вас за то, кто вы есть на самом деле, а не считать «цивилизованными зверями»? Ну, думаю, я мог бы отдать вам небольшой участок земли, который я получил за заслуги перед своей страной. Он находится по ту сторону Запретного леса, на востоке. Знаешь, тот, что окружен горами чуть севернее? Улыбка сошла с лица Флоренца, а Бейн взревел: — ПРЕДАТЕЛЬ! Я же говорил тебе! Этот лес был нашим столетия назад, пока люди не украли его у нас! — ЛЖЕЦ! — рявкнул в ответ Танк, не желая принимать обвинения в воровстве. — Те земли пали под натиском гнусных тварей, которые прогнали вас! Десятилетия спустя мы отбили их силой! Мы восстановили это место и защитили его чарами от незваных гостей! Я предлагаю вам способ вернуть их законно — даже в глазах людей! — Я не буду в этом участвовать! — прорычал Бейн. — ПРЕКРАСНО! — крикнул Танк, вскидывая руки. — Тогда пусть люди думают, что все кентавры похожи на вашего вожака! Миролюбивые, гостеприимные и мягкие полулошади! Легкие мишени! Без обид, мистер Флоренц. — Я бы хотел сказать, что не обижен, но… — ответил Флоренц, приподняв бровь. — Предложение в силе две недели. После этого я буду учить студентов о кентаврах по-своему, а земля, о которой я говорил, останется навсегда недосягаемой для вас. Генри Танк сделал два шага назад, развернулся и пошел прочь. — Мы согласны, человек, — донеслось до него прежде, чем он вышел из пределов слышимости. — Будьте на месте в понедельник, на следующей неделе, в восемь часов! — прокричал Генри, не оборачиваясь.

***

Первые несколько недель семестра выдались для Гарри довольно утомительными. Многие начали засыпать его вопросами о том, как именно он обезоружил Волдеморта на дуэли в прошлом году. Некоторые хотели погладить его дракона. Многие поддразнивали его из-за свиданий с Полумной. Другие спрашивали, не хочет ли он объединить усилия своего киноклуба с Денисом Криви и его фотокружком. Это натолкнуло Гарри на мысль: он пошел к Денису, показал ему, как работает проектор, и назначил его ответственным за показы. Денис был в неописуемом восторге. На Защите Гарри тоже делал успехи, как и всегда. Он даже немного заразился от профессора любовью ко взрывам. Большинство учеников покидали класс в пыли и кашле, когда Адимус и Гарри завершали урок демонстрационной дуэлью под маниакальный хохот преподавателя. К этому зрелищу нужно было привыкнуть. История магии порой была просто… неловкой. В первые две недели к ним приходили гости-гоблины. Увидев Гарри, они расталкивали всех на своем пути, чтобы подойти и пожать ему руку, называя его «мастер Поттер». Даже мистер Танк в изумлении глазел на это. Он слишком хорошо знал гоблинов и понимал, что нужно сделать, чтобы заслужить такое почтение. Ему безумно хотелось узнать правду. Он попытался спросить, но слова застряли в горле под мимолетным взглядом, который бросил на него Гарри. Простой взгляд, предупреждающий. Танк уже видел такие глаза раньше. Не у своих непосредственных начальников, конечно — с ними они были почти приятелями. Такие взгляды бросали командиры на три ранга выше, когда он спрашивал, зачем они бомбят эту безлюдную гору или ту бедную тихую деревушку. Взгляд, который говорит: «Не спрашивай, тебе же будет лучше». Ему удавалось сдерживаться, пока не прибыли кентавры. Флоренц поприветствовал Гарри лично и очень тепло, упомянув что-то о «долговечном подарке». Другой же, Бейн, избегал Гарри как чумы, даже не глядя в его сторону. Танк не мог понять заинтригованного и насмешливого взгляда, который юный Поттер посылал Бейну, словно он победил его в каком-то споре. Что всё это значило? Раньше он думал, что Гарри Поттер — просто раздутая фигура магического мира, которому повезло выжить там, где никто другой не смог. Но теперь он вынужден был признать: в мальчишке что-то есть. Даже Адимус «Безумный Подрывник» Флитвик, казалось, симпатизировал ему. Генри сражался плечом к плечу с Адимусом несколько раз и знал, что заслужить его уважение непросто. Он отчаянно хотел прояснить ситуацию, но не был уверен, имеет ли он, как учитель, право расспрашивать. Впрочем, ему и не пришлось. Поттер сам пришел к нему спустя два месяца после начала семестра. Он остался после уроков и попросил о частном разговоре. Танк согласился, назначив встречу на семь вечера того же дня. Он сказал Гарри, что тому повезло — на этот вечер у него не было планов. Как будто у него вообще бывали планы. Его уроки были сплошной импровизацией — он считал, что так они выходят более искренними. Свободное время он тратил либо на уговоры представителей разных рас прийти пообщаться со студентами, либо на тренировку своего тела воина. Ну и на «Проекционную комнату» Поттера — он подсел на магловские фильмы о боевых искусствах. Он встретил гостя в своей комнате, которая больше походила на спортзал, чем на личные покои учителя. Они сели на тренировочные скамьи, и Генри предложил Гарри спортивный напиток. Гарри улыбнулся, но всё же принял его. — Чем я могу вам помочь, мистер Поттер? На уроках вы очень прилежны. На экзаменах у вас точно не будет проблем. О черт, точно. Мне ведь надо когда-нибудь составить план экзаменов, — сказал учитель истории, почесывая затылок. Гарри не сдержал смеха, заверив его, что тот справляется просто потрясающе. — Возможно… вы могли бы помочь мне с некоторыми личными проблемами… этического толка, которые меня беспокоят. Что бы ни случилось, это должно остаться здесь и никогда не обсуждаться ни с кем другим, даже с директором. Подозреваю, Министерству такая реклама тоже не понравится, хотя в частном порядке они с радостью похлопают меня по плечу, — начал Гарри, не зная, как подступиться к теме. — Мистер Поттер… Гарри. Я не подчиняюсь ни одной из этих сторон. Мистер Дамблдор — мой нынешний работодатель. Магическая армия Британии находится под командованием Королевы, так как Министерство в прошлом уже доказывало свою продажность. Если тебе нужна клятва, я её дам. — Генри слегка улыбнулся. — Если только ты не готовишься к массовому убийству… Умоляющий взгляд Гарри подсказал ему, что он попал в самую точку — в то, о чем ему действительно лучше было бы не знать. — Объясняй, — скомандовал он. Гарри рассказал ему о своих планах. Генри уже знал о возвращении Волдеморта, но поклялся, что придет на следующий показ воспоминаний о его воскрешении. Подумать только, такому молодому парню выпало столкнуться с таким тяжелым пророчеством. И что он создал оружие, превосходящее даже меч Годрика Гриффиндора. Судя по тому, как он говорил, он уже доверил свою тайну трем другим людям, которым верил как себе, чтобы те помогали ему в его задаче — пусть даже дистанционно и ради моральной поддержки. Генри слушал, впитывая информацию и анализируя. — Когда ты собираешься начать? — спросил он Гарри. Тот поднял взгляд, искренне удивленный. — Вы не собираетесь меня отговаривать? — Если ты пришел за этим, то не по адресу, солдат! Твои доводы разумны, план надежен, а необходимость очистить мир от этих террористов неоспорима. Армии во всём мире воспринимаются либо как массовые убийцы, либо как защитники страны — всё зависит от того, на чьей ты стороне, это очевидно. Но армии ведут войны как на своих территориях, так и на чужих. Конечная цель — безопасность населения. Тех, кто не воюет. Ты чувствуешь, что обязан это сделать? Что ты единственный, кто может? Возможно, так оно и есть. Судя по тому, что ты уже совершил, я склонен в это верить. Гарри выдохнул. Ему стало легче. — И последнее. Выпей немного огневиски перед своим первым убийством. Это даст тебе время добраться до какого-нибудь укромного места, чтобы тебя как следует пролечило.