RuneMaster - Мастер Рун

Гарри мучил кошмар. Кошмар об одной и той же двери. Куда она вела? Где она находилась? После этого сна он всегда просыпался в холодном поту. Этот раз не стал исключением. За несколько недель до Рождества он отправился на разговор к директору, чувствуя себя не лучшим образом. Он рассказал Альбусу всё, попутно расспрашивая о причинах нынешнего бездействия Волдеморта. Гарри доверительно сообщил, что Том не задерживается ни в одном из крупных поместий чистокровных семей. Альбус был заинтригован, мягко говоря, но держал свои вопросы при себе. Гарри хранил свои источники в тайне, боясь их скомпрометировать. Того, что он был готов делиться самой информацией, пока было достаточно. Лучше было на него не давить. — Что ж… Гарри. Боюсь, причины, по которым Том затих и посылает тебе сны об этом месте, взаимосвязаны. Судя по твоему описанию, это вполне может быть дверь, ведущая в зал в Отделе Тайн Министерства Магии, где хранятся пророчества. Он пытается заманить тебя туда, чтобы ты достал его для него, а сам тем временем сосредоточил усилия на восстановлении своей подпольной сети. Содержание этого пророчества — вероятно, то, чего он сейчас боится больше всего. Поскольку на нем написаны ваше и его имена, он не знает, чего ожидать от него — или от тебя. Он может опасаться, что там сказано, будто он не может тебя убить; это объяснило бы, почему ты всегда выживал в стычках с ним. Я пытаюсь поощрять такой ход мыслей, несмотря на мое минимальное влияние на Пожирателей Смерти. — Значит… Он охотится за ним. Он знает о нем. Есть идеи, как он узнал? — спросил Гарри в недоумении. — Да, я знаю как, — просто ответил Альбус. На этот раз Гарри сам решил, что лучше не продолжать расспросы. — Ладно. Допустим, он знает о существовании пророчества. А знает ли он хоть что-то из содержания? — не унимался Гарри. — «Тот, у кого хватит силы победить Темного Лорда, родится на исходе седьмого месяца», — процитировал директор. Гарри откинулся на спинку кресла. — Ну, это объясняет его одержимость скромным «стариной мной». На мгновение я даже подумал, что это какой-то «фетиш на маленьких мальчиков». — Видя, как сильно он хотел стать здесь учителем — в классе, где он технически мог бы подавлять учеников, — в этом тоже может быть доля правды, — заметил Альбус, в кои-то веки издеваясь над Томом. Гарри усмехнулся, но быстро вернулся к делу. — Так… Что нам делать? Эта штука теперь бесполезна. Я и так знаю пророчество. Не лучше ли её уничтожить? — Думаю… мы могли бы… — протянул Альбус с явной неохотой. — Но сейчас она служит отличной приманкой. Если мы её уничтожим, он догадается, что ты уже всё знаешь, и будет искать информацию напрямую у меня или у тебя. Тебе просто нужно оставаться здесь и игнорировать сны. Однако было бы неплохо найти способ избавить тебя от этих видений… — Оставаться здесь… Вы имеете в виду, что взять пророчество с полки можем только я или он? — Да, Гарри, — подтвердил Дамблдор. — Тогда это идеально! Мы можем устроить ему ловушку! Пустим слух, что мы тайно перевозим его в другое место! Ему придется послать за ним Пожирателей Смерти или даже прийти самому! Мы могли бы… — Нет, Гарри. Это слишком опасно. Даже не будем это обсуждать. Его союзники слишком сильны. Это приведет к огромным жертвам. Гарри сидел на самом краю стула. Он опустил взгляд, разочарованный. — Это же такая возможность! — Мы не можем позволить себе такой риск… — Я знаю! Знаю… Придется придумать что-то другое. — Не волнуйся, Гарри. Орден может охранять это место. Сам мистер Уизли проведет ночь в карауле, — примирительно сказал Альбус. Но эффект оказался прямо противоположным. — ВЫ С УМА СОШЛИ?! — вскочил Гарри. Дамблдор был поражен такой реакцией. — Волдеморт и я — единственные, кто может снять его с полки, вы сами это сказали минуту назад! Если он явится, у мистера Уизли нет ни единого шанса в бою! Какое бы преимущество он ни пытался извлечь из эффекта неожиданности! Само пророчество говорит об этом — только я могу победить его! В лучшем случае он получит заложника, чтобы заставить меня спуститься туда и забрать шар для него! Вы правда думаете, что Артур сможет не спать всю ночь, ничего не делая, после долгого рабочего дня? Прикажите ему возвращаться домой НЕМЕДЛЕННО! Гарри был в ярости. Но это не значило, что он был неправ. Альбус уловил логику за гневным тоном и устало отменил любую охрану пророчества, решив, что он действительно становится слишком стар для этих игр.

***

Вечером Гарри вернулся к Полумне. Он был взвинчен. Она была обеспокоена его состоянием. Наклонный пол в Проекционной комнате служил двум целям: обеспечивать лучший обзор для тех, кто сидел сзади, и служить тайным убежищем для Гарри и Полумны под фальшполом. Его арсенал «Мрачного Жнеца» давно был укомплектован. Свою косу он тоже прятал там. Ему просто не хватало точных разведданных и решимости начать действовать. Они разговаривали, глядя на его облачение, висевшее на стойке для одежды. — Завтра я поговорю с Министром, — объявил Гарри. Полумна сидела на полу, прислонившись спиной к его груди. — Ты готов? Когда это начнется… — спросила она просто и искренне. — Да. Я знаю. Спасибо. Но сейчас в боях затишье. Это не будет длиться вечно. Если повезет, Том подождет до конца учебного года, прежде чем выдвинуть ультиматум. Они замолчали и попытались отвлечься от проблем, пользуясь тем, что они одни в секретной комнате, о которой никто не знает. Вещи начали падать на пол… У Полумны была веская причина для мечтательного взгляда, когда она вернулась в свою гостиную той ночью. Остальные «вороны», привыкшие её игнорировать, не заметили и глупую довольную ухмылку на её лице.

***

Гарри наносил последние штрихи на рунную резьбу в Гринготтсе. Эти гоблины были сумасшедшими! Объем работы был колоссальным. Тем не менее, он дал слово. К счастью, ему не пришлось защищать каждый сейф по отдельности. Большинство из них он связал с общей системой безопасности, за которой следил гоблин-оператор. Для этого требовалось всего пару десятков рун на дверях и стенах. Ничего особенного. Более крупные и древние хранилища были совсем другим делом. Для них требовались отдельные, независимые системы. Он также потратил время на защиту тележек от крушений и угона. Залы уже были защищены чарами против аппарации и порталов. Но в заклинаниях Годрика Гриффиндора были мелкие лазейки, которые в те времена нельзя было учесть. Гарри исправил это и таким же образом защитил помещения вокруг залов. Любого, кто думал, что достаточно просто выйти из главного зала, чтобы сбежать, ждал крайне неприятный сюрприз. Гарри удалось создать комбинацию рун и египетских глифов, которая расщепляла нарушителя, причём конкретно — лишая обеих рук. Удачи в использовании палочки или попытке схватить портал, приятель! Он старался действовать максимально несмертельно, но с некоторыми сейфами пришлось снять перчатки. Один сейф в частности был запечатан странной силой, о природе которой гоблины не имели ни малейшего представления. Защищать его от кражи было бессмысленно. Суть была в том, что внутри находилось что-то, что могло захотеть выбраться наружу. Ему пришлось ставить защиту именно от этого. Когда он спросил, что это, чтобы знать, с чего начать, гоблины ответили — без злобы, весьма уважительно — что он правда не хочет этого знать. Серьезно! Если что-то могло напугать гоблинов… Он защитил дверь и стены вокруг рунами укрепления и неразрушимости. Он вырезал безумное количество самовосстанавливающихся рунных цепочек, чтобы, если что-то нанесет сильный урон, стена могла полностью восстановиться в промежутке между двумя атаками. Он попросил гоблинов изготовить несколько огромных статуй из арканита. Этот металл был лучшим накопителем для огромных объемов магии на длительные периоды. Им потребуются десятилетия, чтобы полностью зарядиться, высасывая мизерную часть энергии из клиентов (не гоблинов), которые ездят на тележках. Статуи должны были запитать парализующую сеть на случай, если оно пробьется через дверь, замораживая любую атаку, и запускать сверхмощные отбрасывающие чары каждые полсекунды, пока то, что там сидит, не окажется снова в глубине сейфа, а стены не восстановятся. Зарядка такого количества рун отнимала у него много сил. Чтобы запустить всё это в будущем, ему понадобятся камни-источники. Он разместил их по всему банку: например, в креслах в зале ожидания и в плитках пола. Сами клиенты будут помогать охранять свои деньги. Разумеется, для поддержания активности рун требовалось совсем немного энергии; подзарядка нужна была только при срабатывании защиты. Закончив работу, Гарри просто смыл каменную пыль с рук и почистил инструменты перед уходом (гоблины не скупились на качественное снаряжение). Затем он встретился с Министром в секретной комнате, предоставленной банком. Корнелиус Фадж, стоявший перед Гарри, сильно отличался от того человека, которого тот встретил два года назад. У него прибавилось морщин, он заметно похудел. Но голову он держал выше — не из гордости, а как истинный лидер, человек, который верит в то, что делает. — Гарри! Как я рад тебя видеть! Нам следовало сделать эту встречу публичной! Пресса не видела нас вместе с прошлого года! Ты, как всегда, в отличной форме. К чему эта рабочая одежда? — спросил он, едва переводя дух. Гарри улыбнулся. Политик был в ударе. Поскольку они вели войну, в которой темная сторона почти не наносила ответных ударов, игра шла в его пользу. — Я весьма искусен в Древних рунах, Министр, как вы уже знаете. У меня контракт с гоблинами, детали которого я не могу раскрыть сейчас, но могу описать общую цель. — Прошу тебя! Зови меня Корнелиус, — сказал он, перенимая манеру Дамблдора строить из себя доброго дедушку, хотя в его глазах промелькнула настороженность при упоминании «контракта». — Спасибо… Корнелиус. Как я уже сказал, гоблины признали мой талант в рунах и наняли меня для модернизации системы безопасности Гринготтса. Наши деньги теперь в большей безопасности, чем когда-либо. Я также убедил их поддержать наш маленький проект, и они приступят к работе, как только планы будут готовы. От этой новости Министр расцвел так, словно Рождество наступило на две недели раньше, а он весь год вел себя как очень послушный мальчик. — Это фантастика, Гарри! Раз уж гоблины признали твой талант, ты, должно быть, настоящий Мастер Рун! — Так и есть. Именно поэтому они называют меня «мастер Поттер». Я не против небольшого появления в прессе позже, если гоблины согласятся. Мы могли бы торжественно открыть обновленную систему перед журналистами. Однако сегодня у нас есть более мрачная… и частная тема для разговора. Именно поэтому я просил о тайной встрече. Официальный лидер британского магического мира обратился в слух. — Людям может показаться странным, что после официального возвращения Волдеморта активность Пожирателей Смерти почти не выросла, если не считать массового побега из Азкабана. Никто не был арестован. Но они всё еще там, планируют наше падение и захват Министерства. Они собирают войска и заключают союзы в тени. Мы не можем позволить им безнаказанно ползать во тьме. Они не должны думать, что раз они прячутся, то они в безопасности. Мы должны что-то предпринять. Что-то решительное. — Мы… мы никак не можем посадить невиновного в тюрьму сейчас. Не после того, что случилось с твоим крестным, — нерешительно произнес Фадж. — Разумеется, нет! — ответил Гарри. — Конечно, нет! — повторил Фадж, радуясь, что не прогадал с осторожностью. — Мы должны инсценировать смерть темного мага, который на самом деле уже мертв, но чья смерть еще не стала достоянием общественности, — заявил Гарри. Фадж был не дурак. План хороший, но что с этого получит Поттер? — Руки ваших мракоборцев останутся чистыми, — продолжал Гарри. — Официальная версия будет такой: падение мощного охранного барьера привлекло внимание патруля. Это окажется дом темного мага, который только что погиб. Ваши люди найдут труп и доказательства его темной деятельности. И они «случайно» заметят фигуру в облачении Мрачного Жнеца, покидающую место преступления. Погибший маг не будет связан с нынешним Темным Лордом, но вы подадите это как возобновление темной активности и борьбу с ней. — Ты всё продумал, — нахмурился Фадж. — Я спланировал большую часть этого. Не волнуйтесь. Ваши мракоборцы увидят этого Мрачного Жнеца. — И кто же это будет? — спросил Фадж, уже догадываясь об ответе. — Я же сказал. Мрачный Жнец. Так вы его и назовете. Не утруждайте себя ничем другим. Фадж осознал, что Гарри стал куда более крупным игроком в этой игре, чем раньше. — А где во всем этом будет твое имя? — с сомнением спросил Министр. — Нигде. Это принципиально. Мое имя или даже упоминание обо мне не должно фигурировать вовсе. Министр обдумал услышанное. Он получит все лавры, пока кто-то другой будет делать грязную работу, кем бы этот кто-то ни был. — Хорошо. Так и сделаем. Когда? — Сегодня около десяти. Дом в центре Лондона. Достаточно близко, чтобы напугать людей, и в то же время успокоить их тем, что они под защитой. Отправьте патрули в восточные сектора и предупредите о возможных барьерах. Не говорите им больше необходимого. Пусть приказ исходит от кого-то другого. Спрячьте тело. Скажите прессе, что оно конфисковано Невыразимцами для дальнейшего изучения. — Не беспокойся. У нас в самом сердце Министерства есть место, где мы избавляемся от вещей, которые никто никогда не должен найти. Уже полдевятого. Тебе пора возвращаться в школу. Комендантский час у вас в десять, если не ошибаюсь? — Именно так. Спасибо, Корнелиус, и доброй ночи.

***

Было десять часов вечера. Гарри ждал в полном облачении Мрачного Жнеца с косой в руках. На нем была невидимая легкая кожаная броня и нечто, напоминающее плащ дементора. На конкурсе костюмов за него никто бы не проголосовал — люди бы просто бросились врассыпную, спасая свои жизни. К счастью, за лето он сильно вытянулся, так как Мрачный Жнец ростом пять футов и четыре дюйма выглядел бы не слишком убедительно… С крыши дома он увидел патрульных мракоборцев в двух кварталах от него. Если бы они могли видеть его оттуда, им наверняка показалось бы странным, что Смерть шпионит за ними в бинокль. Он спрыгнул со своего поста и убрал бинокль. Сбежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньку и стараясь не запутаться в плаще. Глубоко вдохнул и приложил палец к руне, вырезанной на стене. — Шоу начинается, — прошептал он. Перегрузка, которую он направил в руну, сожгла всю цепочку, обрушив охранные барьеры. Он подождал. Две минуты спустя послышались бегущие шаги. Двое мракоборцев с палочками наизготовку ворвались внутрь, прочесывая комнаты. Далеко идти им не пришлось. Зрелище в гостиной обеспечило бы их иррациональными страхами на годы вперед. На ковре в луже крови лежал старик с широко открытыми глазами и застывшим от шока лицом. Над ним стоял другой человек, спокойно глядя на труп. Он поднял голову в сторону вошедших, и двух несчастных мракоборцев забила крупная дрожь. Не каждый день приходится заглядывать в лицо Смерти. — С-стоять! Н-не двигаться! — выкрикнул первый, охваченный ужасом. Мрачный Жнец, сделав свое дело, развернулся и пошел прочь. Второй мракоборец бросил Оглушающее, которое было лениво отбито косой. Жнец скрылся в другой комнате. Мракоборцы бросились за ним, но он исчез.

***

Гарри пришел в себя в своей личной комнате в Гринготтсе. Он снял снаряжение и сложил всё в большую прочную спортивную сумку. Гоблин постучал один раз и вошел. Он молча забрал сумку из рук Гарри. — Ваша рабочая одежда будет выстирана, мистер Поттер. Инструменты… можете оставить здесь, если пожелаете. Эта комната ваша, и вы сами защитили её рунами. Он ушел так же просто, как и вошел, оставив ошеломленного Гарри с Косой Смерти в руках. «Что ж, — подумал Гарри. — Может, это и не Бэт-пещера, но готов поспорить, у Бэтмена не было зеленого Альфреда!» На следующее утро «Ежедневный Пророк» был раскуплен полностью. Все хотели прочитать статью о Мрачном Жнеце — мракоборцам не понадобилась помощь, чтобы окрестить его именно так. Обнаружение темного мага в центре Лондона напугало многих, но его внезапная смерть от рук таинственного существа полностью затмила эту деталь. Гарри читал газету через плечо Гермионы, изображая крайнюю заинтересованность. Мимо прошел вальяжной походкой Драко, бросив единственный комментарий: — Тебя даже не упомянули, Поттер. Неужели слава померкла? — Да пусть забирает её всю! — крикнул Гарри вслед уходящему Малфою. Гарри заставлял себя поддерживать разговоры на эту тему, когда она всплывала в беседах: он рассуждал о том, насколько опасен должен быть этот Жнец, раз он без труда ушел от двух мракоборцев под огнем. Когда Гарри пришел в класс Истории, он кивнул мистеру Танку; тот посмотрел на него очень пристально. Как только студенты расселись, учитель Истории начал лекцию с предельно серьезным видом. Сегодня никаких сюрпризов с гостями не было. — Раз уж все вокруг только и говорят о темных магах, сегодня это и станет нашей темой. Гарри, назови общую черту всех Темных Лордов на протяжении веков? Гарри даже не пришлось задумываться над ответом. — Все они были убиты или повержены либо силами Света, либо кем-то из своих амбициозных приспешников. — Верно. Двадцать очков Гриффиндору.

***

Гарри пожимал руку Риплоку под вспышки фотокамер. Небольшая толпа, в которой находился и Министр, вежливо аплодировала. Известие о бессрочной модернизации системы безопасности Гринготтса было долгожданной доброй вестью. А то, что эти изменения внедрил сам Мальчик-Который-Выжил, стало одновременно и облегчением, и сюрпризом. Его прошлогодние подвиги не остались незамеченными и не были забыты. Люди помнили дракона, которого он одолел — того самого, что теперь, казалось, повсюду следовал за ним по территории Хогвартса, когда Гарри выходил на прогулку. Журналисты «Пророка» были убеждены, что всё это не случайность: у парня талант. А читатели просто верили тому, что писали эти «эксперты». В кои-то веки это было правдой. Сегодня репортерам мало было одной новости, чтобы взвинтить продажи. Они выспрашивали стоимость улучшений, но Гарри отказался вдаваться в детали. Он лишь обронил, что еще никогда не видел в своем сейфе столько золота. Это вызвало смех, и все тут же кинулись записывать цитату для статей. Гарри не видел смысла говорить им, что в обмен на установку защиты он получил оружие, способное потягаться в грубой силе с мечом Гриффиндора. Нет, совершенно ни к чему. Профессор Дамблдор произнес короткую речь о поддержке юных талантов и вскользь упомянул «Фонд Поттера для нуждающихся детей», куда шла прибыль от его Проекционной комнаты в Хогвартсе. Министр снова зааплодировал, но выглядел… настороженным из-за нового достижения Гарри. — Что ж, мистер Поттер! Вы на пути к тому, чтобы стать великой фигурой в магическом мире! Впрочем, вы уже ею являетесь. Собираетесь ли вы побить новый рекорд и стать самым молодым Министром в истории, когда вам исполнится семнадцать? — приторно-сладким голосом спросила Рита Скитер. — А зачем ждать так долго? — вскинул брови Гарри. Толпа репортеров и официальных лиц на этот раз расхохоталась от души. Гарри снова стал серьезным и продолжил отвечать Рите, хотя Министр чувствовал, что слова адресованы именно ему. — Простите, но я оставлю эту работу людям, более опытным в политических играх. Я недостаточно терпелив для такой должности. Я намерен быть простым Мастером Рун, который делает жизнь обычного волшебника чуть проще с помощью доступных изобретений, и делает мир чуть веселее с помощью товаров для розыгрышей, которые меня наняли разработать для «Всевозможных волшебных вредилок Уизли». На этот раз смех был вежливым. К Фаджу вернулась улыбка. Конечно, Гарри понимал, что ему придется прояснить свою позицию с глазу на глаз. Нельзя было допустить, чтобы Фадж начал планировать его падение за спиной. Нужно было просто убедить его, что Гарри больше интересуют огромные доходы, нежели политическое влияние и власть. В конце концов, он уже был другом действующего Министра магии…

***

Два часа спустя Гарри вместе с Фаджем шел по зданию Министерства. Они вошли в частный зал для совещаний, где их уже ждали люди. Фадж занял место во главе стола. Гарри сел на обычный стул сбоку. Справа от него оказалась мисс Хопкирк из Сектора борьбы с неправомерным использованием магии. Напротив Гарри сидел волшебник, отвечающий за Сеть Летучего пороха, а рядом с ним — Риплок. — Вы меня заинтриговали, мистер Поттер, — произнес Фадж. — Снова. Последние события были весьма неожиданными. Я никогда не предполагал подобного союза с благородной нацией гоблинов, — он склонил голову в сторону Риплока. Риплок в сухой манере, свойственной его народу, ответил коротким кивком: — Вы совершенно правы, Министр. Нация гоблинов поддержит мистера Поттера во всех его начинаниях, поскольку его мотивы весьма выгодны для нас и уже принесли прибыль. Гарри поблагодарил Риплока под изумленными взглядами присутствующих. Все они ожидали, что гоблин в лучшем случае уклонится от ответа или вовсе всё опровергнет. Гоблины всегда придерживались в лучшем случае нейтралитета! — Министр, — начал Гарри. — Я здесь сегодня, чтобы попросить Министерство о помощи. Я хочу, чтобы вы лично одобрили ряд действий, которые будут преданы огласке только в самый последний момент. — То, о чем ты просишь, очень опасно для… Министерства, Гарри. Мы не можем позволить себе потерять доверие людей на данном этапе. Они должны чувствовать себя в безопасности, — сказал Фадж дипломатично, как и всегда. — Это само собой разумеется, Министр, — ответил Гарри. — Но есть ли лучший способ заставить людей чувствовать себя в безопасности, чем сделать так, чтобы они действительно были в безопасности? Если число темных проявлений, и так невысокое, сведется почти к нулю, а Пожиратели Смерти будут схвачены или уничтожены без потерь с нашей стороны, люди будут не просто чувствовать себя спокойно — они будут чувствовать себя защищенными. Для этого мне нужно кое-что сделать. — К чему тогда такая секретность? — спросил директор Сети Летучего пороха. — Потому что многие мои действия могут показаться аморальными или даже темными. Но в глубине души люди будут мне сочувствовать, — уверенно произнес Гарри. — Вот почему о моих поступках можно объявить только тогда, когда большая часть задач будет выполнена. Они могут протестовать против методов, но будут рады, что решения были приняты за них. Втайне они будут восхищаться правительством, у которого хватило духу на такое. — Я понимаю, почему я здесь, мистер Поттер, — слегка нахмурившись, сказала мисс Хопкирк. — Я вижу необходимость снять Надзор с вашей палочки, но… — Да, — перебил её Гарри, кивнув. — Надзор на моей палочке — одна из причин, почему я просил вас прийти. Мне нужно официальное освобождение от отслеживания магии несовершеннолетних. Найти лазейку в законодательстве, чтобы внести эту поправку, — ваша задача. Раз уж мы начали с этого, давайте продолжим. Администратор Министерства нахмурилась. Как смеет этот юнец думать, что может помыкать ею? Черт возьми, это требование прозвучало как приказ! — Как вы все хорошо знаете, сейчас у меня палочка Волдеморта, — сказал Гарри, демонстрируя её всем присутствующим. Люди в комнате содрогнулись — и от имени, и от вида палочки, погубившей стольких. — Вопрос, который вы должны себе задать: кто прямо сейчас пользуется палочкой Гарри Поттера, которая всё еще находится под Надзором? — спросил он, понимая, что ответ очевиден. Мисс Хопкирк прижала руку ко рту, осознав масштаб ситуации. Как она могла это упустить? У всех остальных глаза полезли на лоб, и только Риплок довольно ухмыльнулся. Этот молодой человек был хорош в делах. Он знал, когда нужно взять контроль над ситуацией одной метко заложенной бомбой. — Вижу, вы уловили связь, мисс Хопкирк. Мне нужно, чтобы вы или кто-то, кому вы доверяете, проверили мои записи с конца прошлого года. Любое использование магии Томом Реддлом должно было фиксироваться. Единственная причина, по которой вы сейчас не завалены совами, заключается в том, что Волдеморт наверняка находится под чарами, которые не дают птицам его найти. Хотя я бы дорого дал, чтобы увидеть его лицо, когда он получит сову с уведомлением о том, что ему навсегда запрещен вход в Хогвартс за использование магии вне школы… Шутку никто не оценил — все были слишком поглощены серьезностью дела. Жаль. — Нам нужно с предельным вниманием отслеживать заклинания, выпущенные из его палочки. Это даст нам подсказку о его следующем шаге. И о том, когда он покинет зону действия защитных чар, — четко произнес Гарри. Мисс Хопкирк могла лишь тупо кивать. Почему они не подумали об этом раньше? Вероятно, потому, что слишком боялись шпионить за Волдемортом. Словно он мог достать их через свиток, на котором записывались «нарушения»! — Теперь что касается Сети Летучего пороха, — продолжил юный гриффиндорец, поворачиваясь к представителю этого ведомства. — Мне нужно связать несколько мест. Частный камин, через который смогут проходить только определенные люди. Мне нужно соединение с хижиной лесничего Хогвартса. Также мне нужно, чтобы вы разработали особый летучий порох. Представитель министерства вел себя по-деловому и не стал тратить время на протесты против прав Гарри. Если бы в его просьбе было что-то не так, Министр бы сказал об этом. — Частные камины с кодовым паролем — простое решение вашей проблемы. Что должен делать этот порох? — Мне нужен такой, который сможет принудительно переместить кого-то в место, защищенное подобным частным камином с паролем, но о существовании которого известно Министерству. Чиновник серьезно посмотрел на него. — То, что вы просите, обременительно и сродни незаконному проникновению в чужую собственность, — заявил он. — Вы можете это сделать? — просто спросил Гарри. Директор Сети Летучего пороха повернулся к своему начальнику, Министру Фаджу, который был рад, что ему дали вставить слово. Тот просто кивнул. Директор снова повернулся к Гарри. — Мы сделаем всё, что сможем. — Отлично. Мисс Хопкирк, позвольте передать вам это, — сказал Гарри, протягивая ей маленькое зеркальце. — Это сквозное зеркало. Второе я всегда буду держать при себе. Свяжитесь со мной при любом признаке зафиксированного заклинания, выпущенного моей палочкой. Мисс Хопкирк взяла зеркало и осторожно убрала его в сумочку. С этим делом было покончено, и Гарри снова повернулся к Корнелиусу Фаджу. — Министр. Вам следует предложить новый закон, гласящий, что любой, кто окончательно уличен в поддержке темной организации, будет приговорен к пожизненному заключению в Азкабане или к смерти, а их денежные средства и имущество… Улыбка Корнелиуса стала шире. Да! Наконец-то он примет закон, который наполнит казну Министерства до краев! — …будут конфискованы для поддержки восстановительных работ после сопутствующего ущерба, который принесет эта война. Для помощи семьям погибших и восстановления общественной и частной собственности, которая может быть разрушена, — закончил Гарри, нахмурившись при виде того, как улыбка Фаджа исчезла. Риплок с огромным удовольствием высказал свое мнение по этому вопросу. — Поскольку у владельцев этих средств больше не будет возможности их тратить, я полагаю, это выполнимо. Мы будем считать их покойными и применим стандартную процедуру завещания для наследования. Если у владельцев не было прямых родственников, то содержимое сейфа пойдет непосредственно на финансирование указанных мер. Передача их одному лицу или организации немыслима, так как это поставило бы Нацию Гоблинов на сторону той партии, которой мы предоставили бы доступ к этим деньгам. Разрешение на использование их всем магическим обществом, частью которого, разумеется, являются и гоблины, — приемлемо, — закончил Риплок, ухмыляясь. Министр на вид будто проглотил что-то очень гадкое. Гарри улыбнулся, возвращая контроль над ситуацией. — Разве это не впечатляет? Столь активное участие Нации Гоблинов в жизни единого общества должно укрепить наши связи в целом! Это облегчит бремя расходов Министерства на восстановление всего, что Том Реддл ломает в своих маленьких чистокровных истериках. Гарри получал огромное удовольствие, выставляя Волдеморта капризным ребенком. — Полагаю, мы все теперь знаем, что делать, — сказал Фадж, поднимаясь. Рукопожатия скрепили принятые решения. Идя вместе с Гарри обратно к каминам в главном зале Министерства, Риплок заговорил, не поворачивая головы. — Знаете, никогда прежде гоблины даже отдаленно не были частью волшебного общества. — Разве вам не хотелось бы оставить все эти войны позади, больше общаться с людьми? Для бизнеса? Для развлечений? Иметь магазины в Косом переулке, как и все остальные? Дать возможность молодым волшебникам понять вас? Всё должно с чего-то начинаться… — размышлял вслух Гарри. В его голове проносились картины мира, где он мог бы купить мороженое у гоблина прямо на улице. — Это… заслуживает того, чтобы об этом подумать, — признал Риплок. — Скажите, вы серьезно говорили, что не хотите претендовать на пост Министра, когда вам исполнится семнадцать? У нас может не быть права голоса в вашем правительстве, но мы можем влиять на выбор населения. Скажем… намекнув, что под вашим руководством мы чувствовали бы себя увереннее и снизили бы процент по ипотеке и кредитам на жилье на один процент? Поверьте, на одном этом вы набрали бы тридцать пять процентов голосов… Гарри широко улыбнулся. Разве не говорят, что «только дураки никогда не меняют своего мнения»? — Это… заслуживает того, чтобы об этом подумать… — ответил он, беря горсть летучего пороха.

***

Этим вечером Гарри, как он часто делал, отправился навестить Милашку. Его поражал её интеллект — нечто среднее между человеческим и собачьим. Он не чувствовал её присутствия у себя в голове или чего-то в этом роде. Дракониха не научилась говорить, и никто из них не умел читать мысли. Он не тратил часы на дрессировку, пытаясь обучить её трюкам и подчинить своей воле. Она просто… понимала его слова. Она понимала, когда он говорил, что ему не нравится её поступок и что ей лучше больше так не делать. Простого нажатия ногой во время полета было достаточно, чтобы указать направление. Она еще ни разу не приняла его попытку поудобнее устроиться в седле за приказ. Они просто понимали друг друга без слов. Гарри находил это невероятно крутым. Он становился лучшим другом дракона, точно зная, когда нужно почесать её за морду, чтобы она заурчала, как двигатель V8. Она больше не была огнедышащим монстром. Она была его Милашкой, с обостренным чувством защиты своего хозяина. Хагрид никогда не был так счастлив на посту лесничего. Он даже включил Милашку в программу своего курса — конечно, с помощью Гарри. Рисковать не стоило, по крайней мере, этот урок он вынес после истории с Клювокрылом. Гарри решил немного полетать со своей любимицей и позволить ей перекусить второстепенным гнездом пауков, которые в последнее время слишком нагло покусывали кентавров за зады. С ним была Полумна, которая с энтузиазмом предвкушала романтическую охоту на пауков верхом на свирепом драконе со своим парнем. Гарри больше не сомневался в том, как сильно власть и сила притягивают женщин. До сих пор это служило ему хорошую службу. Если Полумна получает от этого кайф — тем лучше! Полумну уже давно познакомили с Милашкой. Её полное отсутствие страха очень помогло ей завоевать доверие питомца Гарри. Полумна подошла к Милашке, почесала её за шею, спрашивая, проголодалась ли та и не терпится ли ей полетать. Дракониха издала радостный рев и начала пританцовывать, подпрыгивая на месте, как щенок. — Гарри! Привет! Найдется минутка? — спросил Хагрид, выходя из хижины на шум. — Конечно, но давай быстро, Милашка явно хочет в небо. Хагрид повернулся спиной к замку и протянул Гарри коричневый конверт без надписей. — Кое-кто просил передать это тебе. Он настаивал, чтобы я не говорил, что это он… что это он дал его мне, чтобы я передал тебе… в общем. Сказал, ты и сам поймешь, от кого это. Если не поймешь — я готов выложить, — закончил он шепотом. Гарри вскрыл конверт. Там был простой лист с рисунком и именами. Два круга обрамляли изображение темного черепа, состоящего из двух длинных, извивающихся змей. В центре большого круга был круг поменьше. Гарри узнал имена, написанные вокруг малого круга. Северус Снейп Люциус Малфой Барти Крауч-младший Беллатриса Лестрейж Во внешнем круге имен было гораздо больше. Макнейр Крэбб Гойл Руквуд Петтигрю (который сбежал из Азкабана одновременно с Беллатрисой) Стэн Шанпайк? Кондуктор «Ночного рыцаря»? И многие другие… Это было предельно ясно. Внутренний и внешний круги последователей Волдеморта. Напротив некоторых имен стояли пометки: сотрудники Министерства, вроде секретаря вице-министра. Парень по фамилии Лавой. Еще один — бумажная душа из Аврората по фамилии Тернер. Еще один, Уэлч, был… черт возьми. Он работал в отделе исследований и разработок Сети Летучего пороха. Гарри так и не удосужился передать сквозное зеркало Директору Сети. Его собственное зеркало было модифицировано рунами так, чтобы принимать вызовы из нескольких источников: от мисс Хопкирк, миссис Уизли, Дамблдора, Сириуса, Гермионы и Полумны. Теперь он жалел, что не включил Директора в этот список. Придется завтра идти к нему лично. Шпион наверняка уже знает о проекте. Его нельзя просто исключить, это вызовет подозрения. Нужно будет подстроить всё так, чтобы во время испытаний его отправили куда-нибудь подальше. Нельзя допустить, чтобы этот проект попал в руки Волдеморта! Установка камина в хижине Хагрида назначена уже через два дня. Завтра придется пропустить занятия. Уэлч станет первой настоящей целью Мрачного Жнеца. Гарри стало не по себе от осознания того, что ему всё-таки придется замарать руки. — Ну так что… ты знаешь, кто тебе это прислал? — спросил Хагрид, явно сгорая от желания рассказать правду. — Да. Я знаю. Спасибо, Хагрид. О да, он знал. Кто еще, кроме Драко? Тот проделал колоссальную работу. Он предоставил ему цели. Полумна, а за ней и Милашка, подошли к нему. Дракониха тихо заурчала, чувствуя настроение хозяина. — Что случилось, Гарри? — обеспокоенно спросила его девушка. — Реальность не дает мне передышки. Вот что, — ответил он, опустив голову. Он повернулся к своему питомцу, которая смотрела на него своей версией «щенячьих глаз». Любой другой принял бы этот взгляд за обещание скорой смерти. — Похоже, тебе придется хорошенько нас покатать, чтобы я отвлекся, Милашка… — Гарри печально улыбнулся. Спустя мгновение ученики, смотревшие в сторону леса, увидели темную тень, которая со скоростью стрелы кентавра носилась над деревьями, изрыгая пламя и описывая мертвые петли. Пронзительные крики были слышны даже у самого озера.

***

Гарри надел последнюю деталь своей невидимой кожаной брони. Накинул рваный плащ, выглядя еще более зловеще, чем когда-либо. Его личная домовушка придерживала для него косу. Было видно, что ей тяжело — она заметно дрожала. Взглянув на её лицо, он понял, что она дрожит сильнее прежнего. Дело было не в тяжести оружия. Даже видя, как он переодевается, она была напугана. Он взял косу одной рукой, освобождая её от ноши. Гарри подошел к камину и достал небольшое полено, едва в две ладони длиной. Это был результат работы отдела исследований Сети Летучего пороха. Гарри предупредил директора департамента как раз вовремя. Шпион принимал активное участие в разработке проекта «Пробивное полено» — спрессованного, магически заряженного летучего пороха. Оно создавало мощное пламя, которое горело гораздо дольше обычного, пока полено не прогорит — не менее десяти-пятнадцати секунд. Им повезло. Шпион не знал о конечном предназначении этого полена. Это выдало бы новый образ Гарри еще до того, как он начал бы им пользоваться. К счастью, Уэлч также не ведал о частном каминном соединении Гарри — за возможным исключением дома на Тисовой улице. Тот адрес был защищен вместе с остальным домом, но что, если полено попадет в руки Волдеморта? Будет ли там по-прежнему безопасно? С этим человеком нужно было покончить. Гарри бросил полено в огонь, отчетливо произнеся: — Резиденция Уэлча. Огонь взревел и не погас. Интенсивность пламени росла, и вскоре половина комнаты была залита холодным огнем. Спустя десять секунд пламя стало ярко-зеленым. Соединение установлено. Защита дома Уэлча, должно быть, минимальна. Мрачный Жнец шагнул в огонь и закрыл глаза на время этой не самой комфортной поездки. Почувствовав конец пути, Гарри просто сделал шаг вперед и спокойно вошел в незнакомый дом. Краем сознания он отметил, что не упал мешком, как это бывало раньше. Трюк был прост: из камина нужно выходить. Если застынешь — тебя просто вышвырнет. Проще простого. В гостиную выбежал мужчина с нахмуренным лицом, гадая, кто мог прийти без приглашения в такой час. Увидев Мрачного Жнеца, он едва не лишился чувств. Он развернулся, на его лице застыла маска панической концентрации. Мгновение — и он рухнул на пол: ступни больше не были частью его тела. Похоже, расщепляющие руны на косе работали отлично. Гарри достал из складок плаща флакон. Добыть рецепт Веритасерума было детской забавой. Гарри лишь добавил в свою коллекцию несколько новых эссенций, чтобы сварить его. Сириус достал большинство «необычных» ингредиентов во время своей вылазки в Лютный переулок. Руфус Скримджер, глава Департамента магического правопорядка, тоже был уведомлен о статусе Гарри как «свободного агента», когда тот запросил рецепт. Он колебался, стоит ли доверять такую работу мальчишке, но подчинился приказу Министра. Приблизившись к человеку, который пытался отползти, Гарри прижал его к полу, наступив на ногу обухом лезвия. Это выглядело болезненно. Гарри мутило. Сейчас всё, что он видел — это чиновник министерства, пытающийся спастись от темного существа, в которое Гарри превратился. — П-п-пожалуйста! Берите всё, что хотите! Пожалуйста, не убивайте меня! Пожалуйста! Я сделаю всё, что попросите! Гарри наклонился над ним и вонзил призрачное оружие в пол рядом с головой Уэлча. Тот инстинктивно закрыл лицо рукой и зажмурился. Снова открыв глаза, он увидел флакон, который протягивал ему Жнец. Жидкость была кристально чистой, как вода. Он взял её дрожащей рукой. — Вы… вы хотите, чтобы я это выпил? Жнец медленно кивнул. — Это… это яд? Он убьет меня? Фигура в плаще отрицательно качнула головой. Мужчина сглотнул, решив, что подчинение — его единственный шанс выжить. Он закрыл глаза и осушил флакон. Вскоре его наполнило спокойствие, а боль в ногах отступила. Четыре капли высококачественного Веритасерума гарантировали полное отсутствие сопротивления. — Как твое имя? — спросил Гарри хриплым голосом. — Тони Фредерик Уэлч. — Твоя работа? — Сотрудник отдела исследований и разработок Сети Летучего пороха. — Ты Пожиратель Смерти? — Да. Гарри замолк. Всё. Теперь официально. Однако у него оставалось еще много вопросов. — Знает ли Волдеморт о «Пробивном полене»? — Да. — Достаточно ли у него информации, чтобы изготовить его самостоятельно? — спросил Гарри с нарастающей тревогой. — Нет. Гарри судорожно выдохнул. — У него есть образцы? — Нет. Гарри не опоздал ни на минуту. О том, что разработка полена завершена, шпион узнал бы сегодня — скорее всего, завтра на работе. — Ты когда-нибудь убивал? — продолжил допрос Гарри. — Да. — Тебе это нравилось? — Да! Гарри не думал, что под сывороткой правды можно проявлять столько эмоций. Зелье было чистейшим. Но даже сквозь пелену состава мужчина выглядел воодушевленным. Его шансы на выживание стремились к нулю. — Кто твои… любимые цели? — спросил Гарри, решив выяснить, насколько глубоко тот погряз в безумии. — Мужчины-маглы. — Почему? — Они не настоящие люди. Они маглы. Мне нравится слушать их крики, когда я отрезаю им конечности, показывая, насколько они беспомощны перед истинным мужчиной. Гарри поморщился под маской. Больной придурок. Неужели это был единственный способ для этого заурядного министерского клерка почувствовать свое превосходство? — Каковы планы Волдеморта на данный момент? — продолжал Гарри. — Подготовка массированной атаки с использованием «Пробивного полена». — Где? — Я не знаю. Проклятье. Этот парень был всего лишь пешкой. Даже не из Внутреннего круга. Наверное, рассчитывал на повышение за свои «заслуги». Что теперь? — Ты знаешь о каких-нибудь шпионах под заклятием Империус? — Да, один... Персиваль Уизли. От этих слов у Гарри по спине пробежал холодок. Он знал, что у Перси сейчас натянутые отношения с семьей. На самом деле, тот даже съехал и был в процессе полного разрыва всех связей. Он выступал против взглядов отца на войну и был в числе тех немногих, кто отказывался признавать возвращение Волдеморта. Это, а также отсутствие амбиций у отца, стало камнем преткновения. Теперь Гарри видел, что эти перемены были вызваны или, по крайней мере, усилены Империусом. — Почему именно Персиваль Уизли? — спросил Гарри одурманенного мужчину. — Он — мальчик на побегушках у преемника Барти Крауча-старшего. Вложив в его голову немного компетентности и амбиций, мы добьемся того, что он заменит своего нового начальника, когда с тем произойдет «несчастный случай». — Что еще ты знаешь о Перси? — Он совершенно не способен сопротивляться Империусу. До такой степени, что искренне считает свои действия результатом собственной воли. Он получил принуждение держаться как можно дальше от семьи, чтобы они ничего не заметили, и завоевывать авторитет среди высокопоставленных чистокровных. — Что ты знаешь о пророчествах? — Я ничего о них не знаю. Что ж, на этом всё. Больше от него ничего не добиться. Гарри очистил разум, выпрямил спину и с силой взмахнул косой, намеренно расфокусировав зрение. Но даже так он не смог удержаться и посмотрел на результат. Он рассек парню голову на уровне рта. Верхняя часть черепа нелепо покатилась по деревянному полу, разбрызгивая кровь и обнажая нижнюю часть мозга. Гарри развернулся и направился к камину. Он взял еще одно полено и превратил серый пепел в ревущее пламя. — Логово Мрачного Жнеца. Миг — и он на месте. Он приземлился в своей личной комнате в глубинах Гринготтса. Поставил косу на стойку у камина. Гарри направился в ванную шагом, но закончил путь бегом, чувствуя, как к горлу подступает желчь. Он был благодарен судьбе, что никто не видел, как Мрачного Жнеца выворачивает наизнанку после его первого убийства.

***

На следующее утро Гарри был бледен как полотно. Он сидел за завтраком, едва притрагиваясь к чашке горячего кофе. Всё его внимание было поглощено толстым томом по теории Древних рун. Теория была настолько плотной, что в книге не было даже самих изображений рун — только чистые концепции и смыслы, стоящие за рунными связками. Он должен найти способ сделать это! И плевать, что большинство экспертов твердят о невозможности задуманного. Полумна посмотрела на него из-за своего стола, но подходить не стала. Рон и Гермиона переглядывались с тревогой. Что случилось? После первого урока они уже собирались спросить его в лоб, так как он начал буквально натыкаться на людей, настолько был погружен в себя. Конечно, видя, с кем они столкнулись, люди извинялись и поспешно уступали дорогу, но дело было не в этом! Когда они уже были готовы засыпать его вопросами, Полумна появилась словно из ниоткуда. Она решительно прошла между ними, расставив руки, схватила обоих и затолкнула в боковой коридор. Они позволили себя увести, точнее, утащить, сгорая от любопытства. Полумна выглядела очень грустной… и решительной. — Не надо. Не говорите с ним об этом. Не задавайте вопросов. Даже не смотрите так, будто хотите что-то узнать или будто вообще есть что узнавать. Сделайте вид, что ничего не замечаете. Сделайте это для него. Он должен переварить это, прокрутить случившееся в голове тысячу раз. И когда он будет готов сломаться — вот тогда ему понадобятся друзья и его девушка. Если мы попытаемся утешить его прямо сейчас, он будет чувствовать себя виноватым за то, что недостаточно долго мучился! Гермиона смотрела на неё в замешательстве пару секунд. Затем её глаза расширились. — Он… вчера поздно вернулся, верно, Рон? Я еще не видела утреннюю газету… — Да, но что это меняет? — спросил Рон с присущей ему прямолинейностью. Но тут и до него начало доходить. Это было достижением само по себе. — Откуда ты знаешь, что нужно поступить именно так? — спросила Гермиона. — Он из тех, кто склонен к самобичеванию. И… я знаю, каково это — чувствовать на себе бремя чьей-то смерти, — закончила она, отводя взгляд. Гермиона просто обняла Полумну на чистом рефлексе. Она почувствовала, как Полумна прижалась к ней. Ей ведь было всего четырнадцать, в конце концов. Они тихо плакали, пока Рон стоял в стороне, отвернувшись. Ему самому приходилось бороться со слезами при мысли об общей ноше Полумны и Гарри. Он начал понимать слова Гарри о том, как ему повезло иметь семью.

***

В конце дня Гарри медленно вышел из замка, направляясь к своей теплице. Полумна следовала за ним на небольшом расстоянии. Рон и Гермиона остались в гостиной Гриффиндора. Сколько бы времени это ни заняло, они решили дождаться его возвращения. Время потянулось медленно. Десять. Одиннадцать. Полночь. Час. Два. Три. В четыре утра Рон и Гермиона дежурили по очереди. Портрет наконец открылся и закрылся. Гарри вышел из-под мантии-невидимки. Рон легонько толкнул Гермиону, и та вздрогнула, просыпаясь. Гарри удивился, увидев их обоих в такой час. Лицо его всё еще было бледным, но глаза и щеки покраснели — явные признаки того, что он долго и горько плакал. Не говоря ни слова, Гермиона встала, подошла к нему и крепко обняла. Гарри не слишком удивился. Но что его действительно поразило, так это Рон: он обхватил плечи Гарри и Гермионы, прижался к ним головой, делая объятия еще крепче. Он отбросил всякую мужскую браваду и подростковую застенчивость перед тактильным контактом. Они были едины в поддержке основателя их маленького круга. Так они простояли довольно долго, и Гарри поразился тому, насколько сильно он на самом деле от них зависит. Оказалось, гораздо сильнее, чем он мог вообразить. — Я убил человека вчера, — прошептал он, боясь осквернить их одними этими словами. — Я просто… взмахнул оружием и разрубил его голову пополам. Друзья вздрогнули. Рон заговорил первым: — Почему ты его убил? — Ему нравилось убивать маглов! Расчленять их! Он… — Значит, ты всё сделал правильно, — просто отрезал Рон, сильнее сжав плечо Гарри. — Ты поступил верно. И я не смог бы быть твоим другом, если бы ты отреагировал как-то иначе. Не теряй веры в свои поступки и цели. Ты молодец. Гарри кивнул, судорожно выдохнув. Вскоре уставшие ноги перестали его держать. Они перебрались на диван, разомкнув круг. Они проговорили до самого утра — до завтрака оставалось всего три часа. В Большом зале Гарри почти не ел, но пил так, будто хотел осушить океан. Тело казалось пустым после всех выплаканных слез. Они просмотрели «Пророк». Новость о смерти министерского чиновника не заставила себя ждать: тело нашли в квартире после того, как он не вышел на работу. На руке обнаружили Черную Метку. Убийство приписали Мрачному Жнецу. Они пошли на уроки. Полумна весь день буквально приклеилась к Гарри. Она даже пропустила свой урок, чтобы просто держать его за руку на Истории магии. Мистер Танк, прочитавший газету, не сказал ни слова. А может, он просто еще не запомнил всех учеников в лицо и не заметил лишнюю студентку. Гриффиндорцы чувствовали, что что-то происходит, но уже давно уяснили: к Гарри лучше не лезть. Его связи с гоблинами, дружба в Министерстве, борьба с Темным Лордом, великолепная Проекционная комната и ручной дракон были достаточными напоминаниями о том, что парня со шрамом лучше оставить в покое. Весь следующий день Гарри работал без устали. На выходных он отправился в Министерство. Он знал, что амбициозный Перси обязательно будет там, пытаясь доказать, что достоин более высокой должности. Присутствие Гарри в Министерстве к этому времени стало делом привычным: люди здоровались с ним и желали хорошего дня. Он направился прямиком в Департамент магического правопорядка. Перси не был аврором, так что шансов столкнуться с ним нос к носу не было. Однако здесь был кое-кто другой, кто мог проверить, действует ли еще Империус на Перси: тот самый аврор-бумагомарака. Гарри нужно было действовать быстро и скрытно. Он вошел в кабинет Руфуса Скримджера. У него никогда не было возможности поговорить с ним обстоятельно, но Гарри надеялся, что тот воспримет его план. Глава департамента вежливо поприветствовал его и пригласил сесть. Гарри был не в том настроении, чтобы ходить вокруг да около. — Волдеморт готовит массированную атаку. Он хочет получить доступ к защищенному объекту с помощью «Пробивного полена». Его планы были сорваны, так как Мрачный Жнец добрался до шпиона и выяснил, что тот не успел передать разработку своему Темному Лорду. Том найдет другой способ, это точно. Жнец также узнал, что кто-то в вашем департаменте удерживает под Империусом другого перспективного сотрудника Министерства. — Кто это? — коротко спросил Скримджер, явно встревоженный. — Персиваль Уизли. Похоже, он совершенно не способен сопротивляться этому проклятию. Мы не можем пойти к нему сразу после моего визита, иначе кто-нибудь свяжет эти события и поймет, как мы узнали правду. Ему нужно дать средства, чтобы он мог дать отпор сам. — Что вы предлагаете? — спросил главный аврор, догадываясь, что Гарри не пришел бы без готового решения. Тот не смог бы так легко прибрать Фаджа к рукам, если бы за его словами ничего не стояло. Гарри убедился, что никто не видит их через окна кабинета. — Окна зачарованы так, что снаружи ничего не видно, — заверил его чиновник. Гарри достал из кармана небольшой сверток и протянул его Скримджеру. Руфус развернул его и обнаружил тонкий кожаный наруч с единственным символом. — Это знак Инспекторов магического правопорядка. Почему на наруче? И откуда вы вообще знаете об этом символе? — в замешательстве спросил Скримджер. — Скажите Перси, что ему нужен опыт «в поле». Скажите, что этот браслет дает ему временные полномочия Инспектора, и велеть держать его скрытно, кроме случаев крайней необходимости. Он с ним ни за что не расстанется. На внутренней стороне вырезаны руны. Империус может быть остановлен только разумом жертвы. Наруч не блокирует его полностью, но он ослабит давление на атакованный разум, позволяя сохранить волю и самосознание. Это даст ему шанс на борьбу. А поскольку сражаться он будет внутри собственного разума, у него должно быть преимущество. Дальше всё будет зависеть от него — сможет ли он защититься от аврора-Пожирателя. — У него нет ни единого шанса, — уверенно покачал головой Руфус. — Даже если это аврор, который не был в деле больше десяти лет и целыми днями перекладывает бумажки? Который по возрасту уже должен быть на пенсии? Перси молод, и часть прошлого года он провел в Хогвартсе, восстанавливая боевые навыки в качестве преподавателя защиты от Темных искусств. Скримджер проигнорировал веру Гарри в Перси, сосредоточившись на личности предателя. — Вы же не имеете в виду… — Это тот арест, с которым вы справитесь и без Мрачного Жнеца. В наруч встроено усиленное Протего, которое активируется при следующем наложении Империуса на владельца. Оно может блокировать до шести мелких проклятий. Может быть, два серьезных, если повезет. Как обычно, против Непростительных оно бесполезно. — Спасибо, Гарри. За помощь в обеспечении безопасности моего департамента, — искренне сказал Руфус. — Идет война, мистер Скримджер. Это еще не открытая битва, но мы не можем позволить им ударить первыми. Мы должны выбивать почву у них из-под ног, — сказал Гарри, поднимаясь. — Подождите несколько дней. Дождитесь, пока он сделает что-то, заслуживающее внимания, и вручите ему это «повышение», сказав, что вам нужны все достойные люди. Он ничего не заподозрит. — Именно так я и собирался поступить, мистер Поттер. Не волнуйтесь, я не совсем беспомощен, — улыбнулся Руфус. Гарри слегка покраснел. — Я не хотел… — начал он извиняться. — Приберегите это для кого-нибудь более обидчивого. Вы делаете всё возможное, чтобы предотвратить худшее. Теперь я это вижу. Продолжайте в том же духе. И передайте этому… Мрачному Жнецу… что мы нашли довольно тревожные и отвратительные улики деятельности Уэлча как Пожирателя Смерти. Его в любом случае приговорили бы к Поцелую или Арке Смерти. Гарри молча кивнул и вышел. «Одной проблемой потенциально меньше», — размышлял он. Но он жестоко ошибался, полагая, что его день на этом закончится. Чтобы попасть сюда, он пропустил урок Защиты. Ему пришлось возвращаться «официальным» путем. Камин в хижине Хагрида предназначался только для его деятельности в образе Жнеца (он сохранил это в тайне от лесничего, намекнув, что, возможно, когда-нибудь у его питомца появятся яйца…). Когда он вернулся в замок, переместившись через «Три метлы» в Хогсмиде и добравшись оттуда на метле, второй урок уже давно начался. Он решил дождаться третьего, чтобы пойти на занятия, но так туда и не попал. Когда в коридоре никого не было, невидимая сила затащила его за доспехи. Гарри выхватил палочку еще до того, как окончательно исчез из поля зрения. Таинственный агрессор наконец стал видимым, и вид у него был крайне разозленный. Это была чисто малфоевская ярость — что неудивительно, ведь это и был Драко. Он выглядел напуганным, запаниковавшим и злым одновременно. Не к добру. Он заговорил резким шепотом, почти вплотную к лицу Гарри, полностью игнорируя направленную на него палочку. — Что ты творишь, Поттер?! Не успел я передать тебе список, как одному из них делают новую «стрижку» на уровне челюсти! И после этого я должен доверять тебе тот факт, что мой отец среди них? — Можно ли как-то отследить тебя по этому списку? — нахмурился Гарри. — Конечно нет, тупица! Я умею заметать следы. Но дело не в этом! Если ты отдал список Мрачному Жнецу, он убьет моего отца! «Так вот в чем дело», — подумал Гарри. Возможно, из Драко можно вытянуть что-то еще. Ему это не нравилось, но если разыграть карту правильно, они оба останутся в выигрыше. — Твой отец, кажется, самый ярый последователь Волдеморта из всех. Да перестань ты морщиться! Научись произносить его имя! Или хотя бы не делай такое лицо, когда слышишь его! Знаешь, я слышал, твой папаша творил жуткие вещи в прошлую войну… — Всё… не совсем так, — сказал Драко, отворачивая голову. — А как тогда, Драко? Он в списке Жнеца. Это лишь вопрос времени. Честно говоря, он был там задолго до того, как ты передал мне ту бумажку. До Жнеца дошли слухи о проекте по возвращению Волдеморта в прошлом году. Твой отец сыграл там главную роль, помнишь? Так что ты хотел? Думал, твой отец — просто невинная жертва? — Заткнись! Ты просто не понимаешь, как всё устроено у Слизеринцев! — Так просвети меня, — ответил Гарри, теряя терпение. Что бы ни говорил Драко, Люциус был в самом центре событий и виновен больше многих других. Драко провел рукой по волосам и глубоко вздохнул. — Начнешь насмехаться, Поттер — и всё кончено. Я перейду на темную сторону. Понял? Гарри удивленно вскинул бровь, но кивнул. — Мы… мы не бойцы, как гриффиндорцы, — начал он неуверенно. — Мы — хитрые. Мы следуем за сильнейшим, за победителями. Так мы обеспечиваем себе выживание: вступая в союз с самыми могущественными. Мы без зазрения совести предадим их, если они окажутся неудачниками. Нас не особо заботит репутация в вашем понимании, но, в каком-то смысле, для нас это всё, что имеет значение, ведь мы все хотим быть лидерами. Мы — чистокровные. Влиятельные, богатые, знать. Из того, что я разузнал, всё работало довольно неплохо, пока не пришел этот парень и не разрушил всё своими тоталитарными замашками. Поскольку Гарри не проронил ни слова, лишь внимательно слушая, Драко продолжил, уже чуть более уверенно: — Угадай, кто теперь вынужден поселять его в самых роскошных комнатах древнейших поместий, обеспечивать изысканной едой, мантиями и прочими дорогостоящими припасами? При том, что у самого этого парня нет ни гроша? И кто станет ему возражать? Он слишком силен. Поэтому они все следуют за ним, некоторые — с истинным рвением. Он дает им шанс реализовать свои садистские наклонности. Он вытаскивает из людей всё самое худшее. А теперь скажи мне: когда ты видел, чтобы мой отец переходил от слов к делу? Я могу признать это, Поттер, прямо здесь и сейчас. Мы, Малфои, только и умеем, что болтать. Действовать — значит брать на себя ответственность, выбирать сторону. А мы не хотим! Какую бы сторону мы ни выбрали, мы проиграем. Если мы пойдем в Министерство, вытянув столько денег из кармана Темного Лорда, он убьет нас всех и позаботится о том, чтобы наследство получил кто-то лояльный ему. Министерство вряд ли так поступит. Вот так мы и оказались под знаменами Пожирателей Смерти. Но мы не его солдаты. Мы — знаменосцы. Мы держим знамя только для того, чтобы наши руки были слишком заняты и мы не могли делать ничего другого. Но Темный Лорд всегда подозрителен и никому не верит. Поэтому он постоянно требует доказательств лояльности. Так что — да, мой отец убивал. Он пытал. Выбор стоял между ним и ими. Он выбрал спасение собственной жизни. Драко высоко задрал голову, закончив свою тираду. Гарри чуть лучше понял, каково это — жить в змеином логове. Только они могли так горделиво задирать нос, признавшись в том, что являются законченными трусами. — Ясно, — задумчиво произнес Гарри. — Полагаю, у тебя есть последний шанс спасти отца. — Какой именно? — спросил Драко с изрядной долей подозрения. — Он должен сдаться сам, вместе с твоей матерью. Я могу устроить так, чтобы их содержали в секретных камерах Министерства под охраной авроров, а не гноили в Азкабане. Он должен будет рассказать всё, что знает. Затем будет суд. Сейчас министерские камеры — самое безопасное место для них. Я могу гарантировать, что с ними будут хорошо обращаться, и даже договориться о помиловании за сотрудничество и добровольную сдачу. Я могу уладить это с самим Министром. Поскольку ты останешься на свободе, у Волдеморта сохранится доступ к деньгам Малфоев, так что он не станет активно на них охотиться. — Ты хочешь, чтобы я упек родителей в тюрьму? — не веря своим ушам, спросил Драко. — Временно. Ты знаешь, где находятся эти камеры? — спросил Гарри. — Вероятно, в Отделе Тайн, — пожал плечами Драко. — Где-то в здании Министерства. Какая разница? — Разница в том, что ты ошибаешься. Чтобы предотвратить любую помощь извне, это место защищено множественными чарами Фиделиус с неизвестными Хранителями Тайны. Я знаю, где оно, потому что участвую в его создании в рамках совместного проекта Министерства и гоблинов. Я сам буду накладывать охранные руны. Твоим родителям не придется трястись от страха, что Волдеморт их прикончит, — заверил его Гарри. — Серьезно? И ты считаешь, что провести жизнь в тюрьме — это лучший вариант? Спроси у своего крестного! — язвительно бросил Драко. — Он был окружен дементорами круглые сутки. Я же рассчитываю сокрушить Волдеморта еще до того, как окончу Хогвартс, — уверенно заявил Гарри. — Как… Откуда такая уверенность? — спросил Драко в замешательстве. — Ни у Тома, ни у меня нет особого терпения. Мы вцепимся друг другу в глотки достаточно скоро, — пожал плечами Гарри. — У тебя нет ни доказательств, ни гарантий победы, — отрезал Драко. — У меня есть Мрачный Жнец. А из того, что я слышал, он не купится на оправдания твоего отца, — сказал Гарри, благодаря звезды за то, что Драко не был легилиментом. Драко закусил губу. Он понимал, что лучшей сделки ему не дождаться. За всё всегда приходится платить. — Твоя позиция перед Волдемортом тоже станет прочнее, ведь ты станешь единственным связующим звеном с семейным состоянием. Будь осторожен. Разыгрывай карту выживания. Не лги ему. Как ты сам сказал, он всегда всё знает… Драко кивнул. — Я свяжусь с отцом. Позаботься о том, чтобы на твоей стороне всё сработало. Драко поспешно выбрался из-за доспехов, снова наложив на себя дезиллюминационные чары. Третий урок уже начался. Гарри показалось невероятным, насколько незначительной помехой казался пропуск занятий, когда в перерывах между лекциями он играл жизнями и смертями людей.