RuneMaster - Мастер Рун

Травология теперь нравилась Гарри гораздо больше. Было что-то невероятно расслабляющее в том, чтобы помогать чему-то расти самому по себе. Теперь он понимал Невилла немного лучше: вся его застенчивость и стресс испарялись, когда он уверенной рукой направлял растения в нужную сторону. Гарри оставил Гермиону в покое — та вовсю помыкала Роном, и их руки время от времени исчезали из виду. Гарри решил не мешать паре спокойно держаться за руки, а сам предпочел обсуждать ботанику с Невиллом. Их совместный проект выглядел куда более многообещающим, чем первый. «Эссенция света», которую они впрыснули в росток, должна была заставить его инстинктивно атаковать любое зло, оказавшееся поблизости. Поскольку единороги не выносили ничего темного, Гарри попросил Хагрида принести как можно больше волос единорога, осколков копыт и других частей магических существ. У Гарри буквально раскалывалась голова, пока он пытался выделить эссенцию из всех этих ингредиентов в один флакон, но результат был потрясающим. Маленькое деревце росло слишком быстро даже для магически усиленного растения. Оно уже достигло размеров трехлетнего дерева. На стволе проступили серебристые вены, а вместо сучков виднелись крошечные лица с закрытыми глазами. У них были безмятежные, спящие лица, и они никогда не издавали ни звука. Листья были ярко-зелеными, а ветви свисали, как у плакучей ивы, создавая иллюзию волос по обе стороны лиц. Случайный тест доказал эффективность дерева. Гарри вошел в теплицу с флаконом яда василиска, который остался в его сундуке еще с прошлого года после третьего испытания — он так и не успел убрать его к остальным эссенциям. Дерево начало кричать. Звук был такой силы, что мог вызвать головную боль, если слушать его слишком долго. Но когда оно полностью вырастет… Они представили проект профессору Стебль. Она была впечатлена, мягко говоря. Рождество пришло и ушло со своим праздничным духом и повсюду развешанной омелой. Гарри заметил, что подозрительно часто оказывался под ней вместе с Полумной. В такие моменты она всегда держала палочку наготове, чтобы «остановить любую ведьму, которая попытается им воспользоваться», прямо перед тем как получить законный поцелуй. Он знал, что она просто трансфигурирует омелу вокруг них. Её навыки в этой области были запредельными. Но кто он такой, чтобы мешать её веселью? Подождите, пока она увидит, что свисает с потолка в теплице! Гарри планировал показать ей это, когда Невилл отлучится на час-другой… С началом каникул Гермиона уехала домой, как и Полумна. Большая часть семьи Уизли уже паковала вещи в поместье Блэков, но на площади Гриммо Гарри ждал неприятный сюрприз. Сириус лежал в постели, восстанавливаясь после нападения, случившегося две недели назад. Он вышел всего лишь за новыми шторами — он терпеть не мог засилье серебряного, зеленого и черного цветов и хотел сменить даже гобелены на стенах. На Сириуса напали в Косом переулке, и он выжил только потому, что был рядом с Гринготтсом. Он ворвался внутрь под градом заклинаний. Сломанные кости срастили, синяки убрали, но последствия Круциатуса требовали времени. Он почти пришел в норму, но всё еще много спал. Кое-кто говорил, что он просто хандрит. Гарри ничего не рассказывали, пока Сириус был вне опасности. Это взбесило Гарри, хотя он и не мог винить их за попытку оберегать его покой. Сириус мог по праву считаться отличным дуэлянтом. К сожалению, нападавшие застали его врасплох. Он проявил неосторожность, так как нападения Пожирателей Смерти стали редкими — почти сошли на нет. Ему следовало знать, что он станет целью как лорд Блэк: враги жаждали захватить его поместье и состояние. Теперь, по совету Дамблдора, ему лучше было посидеть дома. Под домашним арестом, как ребенку. Гарри подошел к нему и предложил лимонную дольку, заявив, что это всё «ради общего блага». Сириус от души посмеялся над пародией Гарри на Дамблдора. В конце концов он вышел из своей комнаты, заявив, что сейчас Рождество и не время киснуть. После этого Гарри стало веселее. Особенно когда несколько дней спустя из камина вышел всё еще немного растерянный Перси. «Пророк» в праздничном выпуске напечатал, что доблестный сотрудник министерства отразил заклятие Империус и обезвредил аврора-предателя. Фадж объявил, что отважному молодому Персивалю Уизли будет вручен Орден Мерлина третьей степени за то, что он помог допросить шпиона Темного Лорда. Перси намекнул, что ему очень нравится новый наруч, который дал ему Скримджер, и он планирует носить его даже во сне. Он едва заметно кивнул Гарри — этот жест остался незамеченным для ликующих Уизли. «Похоже, Скримджер рассказал ему всю историю, теперь, когда он чист», — подумал Гарри. Гарри использовал каникулы, чтобы познакомиться с отцом Полумны. Мистер Лавгуд был милым и легким в общении, хоть и совершенно чокнутым. По сравнению с ним его дочь звучала как профессор Макгонагалл. Гарри дал ему интервью на множество странных тем: — Каковы ваши взгляды на права русалок? — С чего бы вы начали завоевание мира? — Считаете ли вы, что наблюдение за луной переоценено? — Как вы думаете, что произойдет, если Волдеморт решит спариться с дементором? Это будет более или менее жутко? Гарри отвечал на все вопросы предельно честно: — У русалок должны быть свои парковочные места для летающих трезубцев перед зданием Министерства. — Завоевание мира я начал еще прошлым летом с сердца вашей дочери. Когда я закончу там, у меня будет более чем достаточно дел для счастья. (Это заставило кое-кого покраснеть и выбежать из комнаты). — Наблюдение за луной с вашей дочерью никогда не бывает переоцененным, хотя свет луны в итоге всегда направляет наше внимание друг на друга. Что касается оборотней, я полагаю, что именно аллергия на серебро заставляет их отращивать шерсть для защиты в полнолуние. Вероятно, жжение, которое они чувствуют, и вызывает агрессию. — По последнему пункту: я уверен, что это невозможно, так как ни один уважающий себя дементор не опустится до того, чтобы спариться с бездушной темной тварью, которой является Том Реддл. Мистер Лавгуд горячо поблагодарил его и ушел печатать спецвыпуск. Полумна успела немного показать Гарри дом. Когда она ушла готовить ужин (заявив, что справится сама), Гарри воспользовался моментом, чтобы наложить на дом охранные чары. Первым делом он убедился, что здание не сложится само по себе. Если бы он только мог добраться до того пьяного архитектора, который это спроектировал… Затем он занялся безопасностью: двери, оконные рамы, кирпичи, крыша… Работа в Гринготтсе дала ему более двадцати различных схем, которые можно было модифицировать. Он установил несколько хитрых ловушек, которые сделали бы агрессивным даже гравий на дорожке к дому. Когда работа была закончена, Гарри, Полумна и её отец сели за праздничную индейку. Стол был украшен красными сердечками, которые вздыхали каждый раз, когда к ним прикасались. — Счастливого Дня Дарения Валентинок! — сказала Полумна, разливая гоголь-моголь. — Какая богатая идея! — восхитился её отец. Этот ужин Гарри забудет не скоро. Вернувшись с каникул, Гарри получил еще одну записку от Драко через Хагрида. «О.К.» — было просто написано на клочке бумаги. Гарри взял дело в свои руки. Используя сквозное зеркало в своей защищенной теплице, он подготовил сдачу Малфоев. Фадж был более чем счастлив услужить. Он потерял значительную поддержку знатных семей после официального признания возвращения Волдеморта. Удержать Малфоев на своей стороне, да еще и с помилованием, было пределом мечтаний. К тому же он будет отлично выглядеть в глазах общественности — ведь он отправил их в тюрьму! Он передал приказ Скримджеру. Позже Гарри мимолетно кивнул Драко, когда они проходили по коридору. Два дня спустя «Пророк» снова взорвался заголовками. Малфои сдаются! Их заперли в специальном месте, подальше от Темного Лорда! В ходе допроса в присутствии журналиста Люциус подтвердил, что Темный Лорд собирает армию в тени, готовя масштабный захват власти. Несколько дней спустя Гарри решил, что пришло время снова проредить ряды Пожирателей Смерти. Он собрал информацию у Драко и получил ответы на вопросы от Люциуса — те были переданы через Скримджера. На следующий день на первой полосе «Пророка» красовалась фотография Мрачного Жнеца. На снимке он поднимался по ступеням «Ночного рыцаря» навстречу съежившемуся Стэну Шанпайку, занося свою косу. Остальное было скрыто цензурой. Поначалу люди были шокированы, решив, что Мрачный Жнец, возможно, вовсе не на их стороне, пока читатели не узнали, что у жертвы на лодыжке обнаружилась Черная Метка. Все были ошеломлены и напуганы: если даже Стэн Шанпайк мог быть Пожирателем Смерти, то кто еще? Последнее предложение в статье Риты Скитер, как ни странно, немного успокоило общественность: «Похоже, никто не в силах скрыть свое злое сердце от так называемого Мрачного Жнеца. Это значит, что мы можем доверять своим друзьям и соседям, ведь смерть придет за ними сама, если они вздумают посягнуть на закон и порядок». «Чертовски хорошая статья», — подумал всё еще потрясенный Гарри. — «Положитесь на неё: в темные времена она будет выглядеть защитницей света и справедливости… пока на неё саму не давят!» Гарри оправился после этой миссии легче, хотя по возвращении в логово его снова вывернуло наизнанку. Он всё никак не мог расслабиться. От Люциуса, пока тот укреплял его камеру, он узнал, что готовится немедленная массированная атака. Темный Лорд никому не доверял пункт назначения, опасаясь шпионов. Похоже, его опасения были оправданы. Гоблины закончили свою часть совместного проекта с Министерством, и Люциус, ставший первым, кто «воспользовался плодами их труда», признался, что впечатлен. Кому придет в голову искать тюрьму ПРЯМО ПОД Азкабаном? Гоблины прорыли глубокие туннели, которые не имели выходов на поверхность, за исключением вентиляционных шахт. Министерство отправляло рабочих порталами, чтобы установить стандартные системы безопасности: камеры с решетками, кухни, прачечные и прочее. Там были даже прогулочные дворы — правда, тоже под землей. Гоблины построили эти дворы в виде огромных залов, где заключенные с легким режимом содержания могли гулять, а не сидеть в крошечных камерах весь день. Гарри накладывал охранные чары так, будто тюрьме предстояло выдерживать ежедневное вторжение драконов. Была установлена защита от стихийных атак: огня, льда, электричества, наводнений, землетрясений и всего остального, что только можно вообразить. Решетки были неразрушимыми, как и кирпичные стены, закрывающие грубый камень. Нельзя было прорыть туннель ни снаружи, ни изнутри. Любой, кто попытается прорваться внутрь, преуспеет… и окажется запертым в камере. Сверху накладывались слои чар против порталов и трансгрессии. Воспользоваться порталом можно было только из одного-единственного места, и только теми, кому Хранитель Тайны сообщил о нем. Но даже тогда они смогли бы лишь использовать его, не зная точно, куда портал их доставит. Гарри был еще далек от завершения, но надеялся, что всё будет готово вовремя, чтобы принять Пожирателей Смерти, когда Том решится на свой ход. Сеть Летучего пороха была максимально защищена. Как и «Ночной рыцарь». Это вынуждало Пожирателей атаковать в открытую, но где? Министерство? Хогвартс? Хогсмид? Косой переулок? Гринготтс? Самые легкие цели вроде Хогсмида не всегда были решающими, но эффект террора был бы невероятным. Гарри всё же верил, что главной целью станет Министерство — ведь пророчество хранилось именно там. Коррумпированному секретарю Лавою уже скормили ложную информацию о том, что все ресурсы направлены на Азкабан для укрепления острова. Иронично, ведь ресурсы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО тратились на Азкабане, просто не на силы аврората. Налогоплательщики в следующем году подпрыгнут, получив счета, но Гарри полагал, что оно того стоит. К счастью, Гарри пообещал гоблинам больше эссенций, что уменьшило счет на несколько тысяч галлеонов. План заключался в том, чтобы Лавой «случайно» узнал: большинство авроров будут заняты на острове Азкабан, пытаясь сдержать дементоров перед их заменой. Через два дня после того, как информация дошла до Лавоя, явился Мрачный Жнец. Он прошел сквозь здание Министерства, оставляя за собой панику и хаос, и чисто разрубил Лавоя пополам по вертикали. А затем просто исчез. Спецвыпуск «Пророка» был раскуплен за час. Гарри был этому только рад — к тому времени он уже прикупил немало акций этой чертовой газеты. Гарри чувствовал себя неловко, действуя за спиной директора. Он ничего не сказал Дамблдору, зная, что тот не одобрит план и попытается помешать ему. Он обсудил всё с Министром довольно давно, чтобы подготовиться к такой возможности. Корнелиус Фадж, как заметил Гарри, с неприкрытой радостью дергал за все ниточки, чтобы помочь ему. Теперь Гарри был надежно защищен от официальной власти Альбуса, но он не хотел доводить дело до использования этой защиты. Когда настал день, когда ловушка должна была наконец захлопнуться, Гарри был готов. Не то чтобы он был уверен в успехе, но он сделал всё, что мог. Он тренировался с Полумной, Роном, Гермионой и мистером Танком, учась уклоняться от заклинаний и отражать их косой. Он не надевал полное облачение, просто вращал косу. Оружие слушалось каждого его мысленного приказа, но мозгу Гарри приходилось работать на пределе, чтобы следить за градом заклятий. Он должен был чувствовать всё, что происходит вокруг, чтобы отражать лучи во врагов перед собой и подальше от тех, кто стоял за спиной. Он собирался стать щитом для своих союзников настолько, насколько это возможно. Весь год Гарри пытался придумать заклинание, основанное на любви, чтобы ударить по Волдеморту, но ничего не нашел. Какое инканатацию он мог использовать? Они с Полумной перепробовали множество латинских формул, но они были неэффективны, даже при четком намерении. Он не мог создать заклинание просто так — нужна была арифмантика, чтобы скоординировать ритм слова с вибрацией магии. Это было чертовски сложно, и даже Флёр, которой он писал об этом, сказала, что это работа уровня Мастера. Она обещала что-нибудь поискать, и, казалось, её саму ужасно раздражало, что при всех её знаниях арифмантики и опыте в любви она не может создать такую «простую вещь», как она выразилась в одном из писем. Поэтому Гарри решил сосредоточиться на самой битве с Волдемортом. Когда большинство приспешников будет повержено, Гарри и союзники навалятся на Тома, чтобы связать его, а затем Гарри его прикончит. Почему бы не сделать всё просто? Да, у монстра есть части души, спрятанные про запас. Да, остаток его души снова будет скитаться по миру в поисках тела. Но жертва должна быть либо слабой, либо согласной. Гарри надеялся, что Волдеморт будет слишком истощен, чтобы вселиться в кого-то в ближайшее время, а когда все крестражи будут уничтожены, у его души не останется якорей в этом мире, и он просто исчезнет. Слишком много «возможно», но это был лучший план из всех. Часы тянулись мучительно медленно до самого конца уроков. Гарри потянулся, ожидая момента, когда сможет незаметно покинуть Хогвартс и спрятаться где-нибудь в Министерстве. Авроры наверняка уже занимали позиции. Он зашагал к дверям замка, засунув руки в карманы, делая вид, что идет навестить Милашку, как делал часто. Путь наружу лежал через камин в хижине Хагрида. Он не мог воспользоваться камином в кабинете директора, как делал это для дел с гоблинами… К сожалению, на его планы обрушилось тяжелое препятствие. Когда он уже выходил, из холла его окликнула профессор Макгонагалл и быстро подошла к нему. — Мистер Поттер! Директор желает немедленно видеть вас в своем кабинете, — сказала она своим обычным серьезным тоном. — Что-то случилось? — нахмурившись, спросил Гарри. — Вероятно, — ухмыльнулась она. — Иначе ему лучше иметь вескую причину, чтобы вставать между вами и вашим питомцем! Гарри рассмеялся, закатил глаза и поблагодарил её. Направляясь к кабинету директора, он гадал, в чем же дело. Раз уж его преподаватель трансфигурации позволяет себе такие шутки, всё не должно быть слишком плохо. Однако он изменил свое мнение, едва переступив порог офиса. Он сел на стул по приказу — не по просьбе — Дамблдора. В глазах не было ни искорки, ни улыбки, ни лимонных долек. Черт, дело и правда серьезное! — Гарри. В прошлом году я обещал тебе держать тебя в курсе всей информации, касающейся Тома. Нам есть что обсудить сегодня вечером, и боюсь, мне придется выписать тебе пропуск, так как ты вернешься в спальню уже после отбоя. Нет! Это не могло случиться в более неподходящий день! Ему нужно было уходить! Если он не окажется на месте, когда явится Волдеморт (а тот явится, ведь он единственный, кто может забрать пророчество, кроме самого Гарри), потери будут огромными! Они могут потерять всё здание! Он не мог так рисковать. — В чем дело, Гарри? Почему у тебя такое… мрачное выражение лица? — спросил директор, пронзительно глядя на него. Тут Гарри всё понял. Это даже не было завуалировано. Альбус обо всём догадался. — Значит, вы знаете, директор. И в курсе планов на сегодняшнюю ночь. Кто вам сказал? — спросил Гарри, откидываясь на спинку стула. У него еще оставалось несколько минут, чтобы попытаться переубедить его. — У тебя есть свои люди в Министерстве, у меня — свои, — ответил Дамблдор, не отводя взгляда. — Артур Уизли… Нет. Тонкс. Точно. Вы поняли «что» и «когда». Исходя из сути плана и наших прошлых разговоров, вы вычислили «кто». И это объяснило мои отсутствия, которые вы, вероятно, не могли не заметить, — вздохнул Гарри. Глаза Альбуса немного смягчились, когда он продолжил: — Гарри, мальчик мой, я боялся этого. Вот что происходит, когда ты позволяешь эмоциям взять верх над собой. Я не могу позволить еще одному Тому Реддлу выйти из стен Хогвартса. — Это исключено, профессор. Мне не доставляет удовольствия убивать этих убийц, насильников и предателей. Одна только мысль о том, что я лишаю их жизни, не раз вызывала у меня тошноту, но это должно быть сделано. — Нет, дитя мое. Не должно! Должен быть побежден только Том. Остальные разбегутся, как только он падет. Они потеряют волю к совершению подобных зверств! Пожиратели Смерти — это змея, а Волдеморт — её голова. Нам просто нужно отсечь голову, Гарри, чтобы убить змею. — Вы ослеплены своей верой в человечество, Альбус, — серьезно сказал Гарри. — Не обязательно раскалывать душу, чтобы потерять человечность. Те, кого я убил, нашли бы другие незаконные способы реализовать свои мерзкие желания, поверьте мне. Вспомните, что нашли в морозилке Уэлча. Он такой же монстр, как и Волдеморт. Учитывая, что Том уже однажды восстал из мертвых, а его крестражи всё еще где-то там, его последователи наверняка вернули бы его к жизни снова — и очень быстро. Я не могу этого допустить. А теперь прошу меня извинить. У меня есть важное дело сегодня вечером. — Я не могу со спокойной совестью позволить тебе покинуть эту комнату, — сказал Дамблдор. Он выглядел усталым, но был начеку. Палочка была у него в руке. Гарри надеялся, что до этого не дойдет, но и остаться он не мог. Он вытащил из кармана бумагу — скорее целый документ — и предъявил его Верховному чародею. — Что это, Гарри? — спросил старик, сбитый с толку официально выглядящей бумагой с министерской печатью. И… была ли там печать Королевы? — Я не «Гарри», директор. Гоблины называют меня Мастером Поттером. Кентавры зовут меня Другом Гарри. Люди говорят обо мне как о «Надежде магического мира». А эта бумага описывает меня как «Рыцаря королевства Поттера». Гарри смотрел на Альбуса печальными глазами. — Я знал, директор, что этот день настанет. Время, когда ваш яркий свет попытается преградить мой темный путь. Я должен был подготовиться. Корнелиус хотел даровать мне официальный иммунитет против вашей власти, но вы — Верховный чародей. Только у Фаджа есть власть над вами, а он пока не готов отдать мне свое кресло. Если не пост, то титул с привилегиями и иммунитетом был необходим. Прошлым Рождеством я встретился с Королевой, и она посвятила меня в рыцари на частной аудиенции. Должен признать, это был потрясающий опыт. Я сам до сих пор в это верю с трудом. Дамблдор был в шоке и, наконец, заметил массивное кольцо на правой руке Гарри. На нем были чары «Отвода глаз» — такие, которые даже он не мог заметить, пока не узнал бы, куда именно смотреть. Директор лишь покачал головой. — Гарри. Я не могу поверить, что ты зашел так далеко, чтобы пойти против меня. Я хочу тебе только добра. — В том-то и дело, директор. Чтобы я мог выполнить свою задачу, со мной ДОЛЖНЫ случаться плохие вещи. Это неизбежно. Если вы помешаете им случиться со мной, худшее случится с другими. Кто-то умрет. Как сегодня. Я должен идти. — Я не могу тебе позволить, Гарри. Просто не могу. Гарри сорвался. Старый ДУРАК! Кризисы не исчезают, если просто закрыть глаза! Аура Гарри внезапно вспыхнула такой мощью, что Дамблдор остолбенел. Как такое было вообще возможно? Он бы точно заметил! Директор закрыл глаза рукой, когда вспышка света ослепила его на мгновение. Когда он снова посмотрел на Гарри, перед ним стоял Мрачный Жнец. — Как… Как это возможно? — пробормотал ошеломленный Дамблдор. — Рыцарь… — произнес Гарри хриплым голосом, который он использовал в этом образе, — …никогда не расстается со своим оружием и доспехами! Его аура, казалось, сжалась, когда Дамблдор решил выпустить свою собственную. — Ты НЕ УЙДЕШЬ! — крикнул он, взмахивая палочкой для оглушающего заклятия с близкого расстояния. Но оружие Гарри двигалось со скоростью мысли. Красный луч заклинания был отбит обратно в того, кто его выпустил. Дамблдор получил удар прямо в грудь, отлетел назад через свое кресло, перекатился и замер неподвижно на полу. Гарри подошел к нему и проверил пульс. Тот был просто в отключке. Старик был в чертовски хорошей форме. Вероятность того, что он может прийти в себя после собственного оглушающего заклятия, была вполне реальной. Гарри подошел к камину и бросил в него «Пробивное полено». — Простите, директор. Это должно было быть сделано. Когда пламя позеленело, Гарри четко произнес место назначения: — Кабинет Лавоя, здание Министерства. Он вышел из частного камина, оглядываясь и внимательно прислушиваясь. В маленьком офисе он был один. Одна дверь вела в коридор, который должен был вывести его в Атриум. Он наложил дезиллюминационное заклинание на свой плащ и спрятал под ним оружие, насколько это было возможно. Магия не действовала на это оружие: даже он сам не мог его повредить. Часть древка торчала у его ног, но он надеялся, что никто не заметит руническую палку длиной около фута, движущуюся у самой земли. Какая уж тут скрытность… Он слегка приоткрыл дверь. Тишина. Идеально. Ничего еще не началось. Авроры прятались повсюду. Гарри почувствовал холодок на шее. Он обернулся внутрь комнаты и затаил дыхание. Он снова это услышал. Здесь кто-то был. Кто-то прерывисто дышал. Раздался тихий шепот. Он приблизился к вешалке, на которой висел тренч. Тренч в министерском кабинете? Ну серьезно… Он заметил женскую лодыжку за основанием вешалки. Гарри двигался в абсолютной тишине. Он шагнул в сторону и увидел… молодую ведьму с белыми волосами в розово-фиолетовой боевой одежде, которая молилась. Бедная Тонкс. Гарри вспомнил, что сказал Дамблдор: именно она рассказала ему о сегодняшнем событии. Маленькая месть была бы кстати. И… да… если у них хватит времени, это как-то поднимет боевой дух защитников — по крайней мере, он на это надеялся. Он отменил заклинание, скрывавшее его рваный плащ. И достал косу. Он знал, чего ожидать, поэтому приготовился. Тонкс была напугана до усрачки. Она спряталась здесь, как ей и велели, но тут камин ожил с ревом (хотя это должно было быть невозможно), и оттуда вышел Мрачный Жнец! Каковы были шансы, что он пришел именно за ней? Казалось, он её не заметил. Она стояла не шевелясь, молясь, чтобы это оказалось лишь глупым кошмаром и чтобы он исчез, когда она откроет глаза. Что это за звук? Он был совсем рядом… похоже на… дыхание… хриплое… утробное… Ей было так страшно, что казалось, волосы сейчас выпадут сами собой. Она не хотела этого, но ничего не могла с собой поделать. Она открыла глаза и закричала — сильно, громко, отчаянным, сорванным голосом. Гарри на секунду зажмурил свои невидимые глаза и заставил нервы окаменеть. Он не мог позволить себе отступить. Когда она закончила кричать, он медленно выпрямился из своей сгорбленной позы над ней, развернулся и вышел из кабинета. Сразу за дверью Гарри увидел мусорную корзину. «Хорошо», — подумал он. Услышав топот бегущих ног и хлопанье дверей, он прижался к стене и снова стал невидимым. Часть косы, которая торчала наружу, он спрятал в почти полной мусорной корзине. Авроры промчались мимо него в комнату, которую он только что покинул. Через несколько секунд люди снова выскочили оттуда с криками: — Жнец! Мрачный Жнец здесь! Наверное, он будет сражаться на нашей стороне! — Не оставляйте меня одну! — взмолилась в ужасе Тонкс, у которой не было ни малейшего желания оставаться в этом проклятом кабинете в одиночестве. Скримджер потребовал тишины и приказал всем вернуться на свои посты. Пожиратели Смерти могли напасть в любой момент. Так они и сделали, но, боже, какой сюрприз их ждал! Гарри следовало догадаться. Они планировали атаку Волдеморта и его Пожирателей Смерти. Они ожидали встретить полуобученных, запуганных солдат под предводительством Внутреннего Круга; возможно, ведомых самим Темным Лордом. Это было лишь принятие желаемого за действительное, верно? Во-первых, Волдеморта там не было. Во-вторых, Пожиратели Смерти заняли вторую линию. И наконец, первая линия выкатилась из каминов и принялась раскидывать ближайших авроров голыми руками. О да, им предстояло сражаться с великанами на передовой. Где он нашел камин, достаточно большой, чтобы пропихнуть их? Великаны крушили порталы, выходя один за другим. Еще двое сумели трансгрессировать вместе с великанами. По массивным фигурам волшебников Гарри догадался, что это были Крэбб и Гойл-старшие. Должно быть, они обладали недюжинной силой, даже при полном отсутствии мозгов. Тут воздух стал ледяным. Вы издеваетесь?! Дементоры не могли пройти через камины и не умели трансгрессировать! Как они сюда попали? Да ни за что. Они спускались снаружи на лифте, прямо по шахте! Кто-то из Пожирателей, должно быть, взорвал телефонную будку. Гарри уже знал все входы в Министерство, но не считал этот важным, так как лифт двигался медленно и вмещал мало людей за раз. Теперь у него и так забот хватало! Он был единственным, чье оружие могло выдержать удары великанов! Если он не хотел сражаться в одиночку, ему придется оставить великанов аврорам. Никогда еще он не желал видеть Дамблдора сражающимся рядом с ним так сильно, как сейчас. Гарри заблокировал очередной кулак, дважды быстро взмахнул косой, подрезая великану ногу. Он обежал его кругом и вонзил лезвие прямо между глаз, одновременно доставая палочку. Он отключился от звуков битвы, криков и жужжащих вокруг заклинаний. Он приставил палочку к своему невидимому голому лбу и сосредоточился, воскрешая в памяти все прекрасные моменты с Флёр — и физические, и романтические. Он подумал, хотя это могло показаться неуместным, о двух своих лучших друзьях, которые всегда оставались с ним. Ну, почти всегда. К черту попытки выбрать лишь одно сильное воспоминание — он заполнит себя ими целиком! Он вспомнил свой первый поцелуй с Полумной, их полет на драконе, их первую близость под Проекционным залом и чистую надежду на то, сколько времени он еще проведет с ней. Эмоции хлынули из его палочки, когда он, сам того не осознавая, пробормотал верное заклинание. Олень, вырвавшийся из палочки Гарри, был ослепителен. Его ослепительно чистая аура остановила битву. Все просто застыли в созерцании, включая великанов. Дементоры не были так уж восхищены; на самом деле они в ужасе бросились обратно к шахте лифта, пытаясь сбежать. Гарри лениво послал три разных взрывных проклятия, которые опередили их, полностью уничтожив этот выход. Адимус бы гордился. Олень направился к монстрам, и его аура заставила их визжать и скрежетать. Они сбились в кучу у разрушенной будки, полностью окруженные аурой Патронуса. Их собственная тьма не могла сдержать свет, который, казалось, просачивался сквозь них, заполняя все щели, словно поток воды. Они бились в невероятной агонии, не в силах сдвинуться с места, как в одном из тех магловских фильмов ужасов. Без малейшего колебания олень шагнул вперед и встал прямо перед одним из них. Он медленно лизнул его лицо под капюшоном. Даже издалека люди увидели сияющий след слюны, который он оставил. От этого прикосновения мерзость застыла, а исходящие от неё испарения усилились. Две секунды спустя плащ просто исчез, оставив на полу деформированный труп мертвого человека, лежащий неподвижно. Толпа, разинув рты, наблюдала, как Патронус просто переходит от одного дементора к другому, облизывая их лица. Пятнадцать минут спустя более двадцати дементоров были уничтожены, их тела валялись на полу. Олень трусцой подбежал к Гарри, создавая резкий контраст с его обликом Мрачного Жнеца. Тот несколько раз погладил его по голове, прежде чем позволить ему исчезнуть в серебристом тумане. Аура рассеялась, оставив после себя долгую тишину. Это был его шанс. Он знал, что его прикрытие раскрыто, но пока никто не решался произнести это вслух. Гарри направился к самому большому и уродливому великану. У того была огромная дубина, которая казалась слишком прочной для деревянного оружия — пусть даже размером с дерево. Вероятно, её зачаровал кто-то из Пожирателей или сам Волдеморт в качестве подарка. Гарри остановился перед ним; у существа хватило мозгов, чтобы выглядеть озадаченным. — Ты. Сдавайся. Ты не умрешь, — громко сказал Гарри. Великан взревел и обрушил дубину ударом, который убил бы даже соплеменника. Гарри поднял косу одной рукой, блокируя удар древком. Он даже не вздрогнул. Дубина лишь высекла искры, и всё. Руны на косе гарантировали, что она выдержит любой физический удар, любую грубую силу. Гарри был впечатлен собственной работой — и работой гоблинов, конечно. Пародия на человека, стоявшая перед ним, тупо смотрела, не понимая, почему его дубина застыла в воздухе, а эта мелкая… штука… в черном не раздавлена всмятку. В оправдание великана стоит сказать, что все остальные присутствующие задавались тем же вопросом. Авроры, Пожиратели и другие великаны были настолько поглощены этим противостоянием, что даже не подумали воспользоваться возможностью нанести пару ударов. Главный великан снова поднял дубину и с силой опустил её. Шум был невероятный. Он делал это снова и снова, каждый раз вкладывая всю свою мощь, так что вены на его руках вздулись. Маленькая букашка, стоявшая против него, даже не пошатнулась. Его последний удар был боковым — он пытался сбить противника с ног. Мрачный Жнец встретил атаку встречным замахом. Великан снова атаковал и промахнулся. Что? Как он мог? Он посмотрел на свое оружие. Оно было чисто разрублено пополам при последней атаке. Другой конец вонзился в дальнюю стену, продолжая движение после того, как был отсечен. Какое-то… неприятное чувство зародилось в груди великана. Великанам был знаком страх. Это не было такой уж редкостью, и они не были настолько уж глупы. Но… это не был страх перед более крупным и сильным противником. Это было сравнимо со страхом человека перед крошечным пауком с черно-красными полосками, который замер в полуметре от твоих босых ног; или перед маленьким черным скорпионом; или перед какой-то другой… маленькой… смертоносной тварью. Из тех, на которую если наступишь — наверняка получишь укус или укол, будешь мучиться и умрешь. Большой плохой парень сделал шаг назад, обливаясь потом. Мрачный Жнец шагнул вперед. — Сдавайся… — протянул он. — Я… я сдаюсь! Я сдаюсь! Я быть хорошим! Ты не резать меня! Великаны, видя слабость своего вожака, обычно не упустили бы случая бросить ему вызов. Но глядя на маленькую черную фигуру, которая его одолела, они тоже почувствовали тот странный страх. Они просто уселись на пол, пока Гарри смотрел на них, одного за другим. Пожиратели Смерти поняли, что теперь они в бо-о-ольшой беде. Они лишились своего «пушечного мяса» и эффекта непобедимого террора. Они даже не могли призвать подмогу — путь для дементоров был отрезан! — Весьма впечатляющая демонстрация, Гарри… Поттер… — раздался приторно-сладкий голос. Шрам Гарри словно охватило пламенем. Боль! Проклятье! Он должен был это предвидеть! Он пошатнулся и упал на одно колено. Зрение затуманилось, он почувствовал, как по носу течет кровь, сочащаяся прямо из шрама. Он глубоко задышал, пытаясь подавить тошноту. Ненависть Волдеморта была поистине ужасающей. Он должен был отгородиться от неё! — Убейте его! — взревел Волдеморт. Как один, все его оставшиеся слуги повиновались. Следы красного и зеленого света устремились к Гарри. Поморщившись, он поднялся на ноги и закружился на месте, вращая косу с невероятной скоростью. В своем ослабленном состоянии у него не было времени нацеливать каждое отраженное заклинание обратно. Тем не менее, оружие повиновалось приказам разума, оставаясь верным своему хозяину. Он чувствовал себя так, будто только что очнулся после Круциатуса. Заклятия рикошетили повсюду; великаны, сидевшие рядом, лениво отмахивались от тех, что летели в их сторону. Мелкая букашка, казалось, была в беде. На мгновение вожак великанов подумал, что Волдеморт действительно сильнее этого существа перед ним. И он атаковал. Это стало ошибкой — болезненной ошибкой. На этот раз у Гарри не было времени на тонкости. Он просто отрубил руки, потянувшиеся к нему. Великаны, собиравшиеся было подняться для битвы, с грохотом уселись обратно, обхватив колени своими длинными ручищами. Некоторые получали попадания заклинаниями, но те либо отскакивали, либо лишь слегка царапали кожу. Они предпочли больше не двигаться. Их вожак истекал кровью, извиваясь на полу. Некоторые из них разозлились на человечков, которые привели их сюда. Один великан поднялся, чтобы обрушиться на перегруппировавшихся Пожирателей Смерти, но тут же развалился на пять частей от огненного хлыста Волдеморта. Авроры снова вступили в бой, сражаясь с Пожирателями. Они могли хотя бы отвлечь их от Гарри. Тот стоял в пятидесяти футах от Волдеморта, но обоим казалось, будто они одни в этом зале, лицом к лицу. — Отлично сработано, Гарри! Тебе всегда удается переломить ход битвы, не так ли? Но посмотри на себя! Ты едва СТОИШЬ! Волдеморт выкрикнул последнее слово, обрушивая новую волну ненависти на юношу. Гарри дрожал, тяжело опираясь на свое оружие. Колени снова подкашивались. — Не волнуйся, Том. Сегодня он не падет, — произнес спокойный голос, заставив Волдеморта прекратить ментальную атаку от неожиданности. Гарри наконец рухнул на колени, хватая ртом воздух. К нему подошел Дамблдор. — Я задолжал вам оглушающее заклятие, мистер Поттер. Напомните мне об этом как-нибудь, — сказал директор, и в его глазах блеснули искры. — Конечно… профессор… — пропыхтел Гарри. — Если сможете попасть, разумеется. — Как трогательно. Учитель и его Золотой Мальчик. Как символично. Он соответствует твоим стандартам, старик? — поддразнил Волдеморт. — Как по мне, он слишком «темный» на твой вкус. Может, мне стоит предложить ему место подле меня? — Каждый выбирает свой путь, Том. Ты выбрал свой — путь, который заставляет меня противостоять тебе. Ты сделал достаточно, а Гарри избавил меня от хлопот по твоим поискам. Гарри тоже выбирает свою дорогу. И он тоже столкнется с последствиями своих действий, как и все мы. — Жалкий ДУРАК! Я бессмертен! Ты не можешь убить меня! Это я вершу суд и определяю последствия! Ты думаешь, я глуп? Что я пришел сюда ради бессмысленной драки? Я пришел ВОТ ЗА ЭТИМ! Волдеморт поднял стеклянный сосуд, внутри которого что-то двигалось. Гарри застонал. Он нашел пророчество. Вероятно, поэтому его и не было в начале битвы. Всё это было лишь отвлекающим маневром. — Теперь я знаю всё! Мне больше нечего тебя бояться! Ты не можешь меня убить! Этот… мальчишка… единственный, кто должен был стоять на моем пути — а он не может вынести даже силы моей НЕНАВИСТИ! Новая волна боли ударила по мозгу Гарри, заставив его встать на четвереньки. Дамблдор взглянул на него. — Тогда, полагаю, мне просто придется прогнать тебя, как я делал это всегда, — спокойно заявил Альбус. Дуэль вспыхнула с новой силой. Авроры и Пожиратели Смерти оказались под перекрестным огнем. Лицо Волдеморта исказилось от злобы и предельной концентрации — ему едва удавалось поспевать за цепочкой заклинаний, которые посылал энергичный старик. Гарри сел. Теперь, когда он перестал быть центром внимания Темного Лорда, он на секунду огляделся. Зал содрогался от грохота — безумие! Что ж, сейчас самое время применить уроки своего учителя на практике. Своей палочкой Гарри принялся швырять обломки и грязь в Волдеморта, как раз когда тот попытался обрушить на них с Дамблдором дождь из битого стекла. Директор, продемонстрировав впечатляющую мощь, сумел остановить осколки голыми руками, создав перед ними подобие щита. Ему стало легче, когда Волдеморт потерял контроль над собственной атакой, отвлекшись на выпад Гарри. Тот посылал взрывные и разрушающие заклятия вокруг Темного Лорда. Плитка взрывалась, создавая еще больше шума, обломков и пыли. Волдеморт не мог двигаться свободно: почва под его ногами стала зыбкой и была усеяна острыми осколками. Тем не менее, он не стал Темным Лордом, просто найдя купон в коробке с хлопьями. Напевая заклинание, он направил магию на тела дементоров. Будучи носителями темной энергии десятилетиями, они стали идеальными целями для некромантии. — Я займусь ими, профессор, — сказал Гарри нормальным голосом, направляясь к двум десяткам оживших мертвецов. Дамблдор бросил обеспокоенный взгляд, но был вынужден сосредоточиться на своем бывшем ученике, который воспользовался его секундным замешательством и заставил воду в фонтане подняться в воздух. Гарри приблизился к трупам, которые двигались быстрее, чем можно было ожидать от окоченевших тел. Он вступил в бой. Он просто прыгнул в самую гущу, рубя направо и налево, не заботясь о заложниках: они и так были мертвы, смысла сдерживаться не было. Время от времени он использовал палочку для щита, как при битве с упырями. Через три минуты всё было кончено. Гарри повернулся к двум могущественным волшебникам, которые, казалось, зашли в тупик. Прежде чем Гарри успел вставить свои «пять кнатов», Волдеморт трансгрессировал. Гарри закрутил головой, ища его. Голос Реддла прогремел над разрушенным Атриумом, так что кожа поползла мурашками: — Отлично… старик. Поистине отлично. В тебе еще остался запал. Посмотрим, как ты справишься против своего собственного… Гарри снова упал на колено, чувствуя, как голова буквально взрывается. Он был уверен, что умирает; как могло быть иначе? Такая боль могла возникнуть только если череп раскалывается на куски. Но черт возьми, как же долго тянется смерть! Неужели его мозг еще не превратился в кашу? Сам того не зная, Гарри сверкнул кроваво-красными глазами из-под капюшона, несмотря на свою невидимую броню. Ничто не могло скрыть такое зло. Из горла Гарри вырвался чужой голос, когда он неуклюже поднялся на ноги: — Ну же… старик… время для второго раунда. Гарри не мог остановиться! Он потерял контроль! Боль! Она всё еще была там! Жжение! Ненависть! Он затуманенным взором видел, как его тело пытается ударить Дамблдора оружием, отбивая связывающие заклятия, которые директор посылал в него. При каждом ударе он пошатывался. Коса слушалась плохо, ведь теперь ей управлял не Гарри. Он пытался думать, но ненависть, казалось, топила его! Как в ком-то может быть СТОЛЬКО злобы! Будто он не знал ничего другого! Словно темная тварь… На грани сознания Гарри вспомнил свою недавнюю мысль о Волдеморте: о том, что тот не будет знать, что делать с женщиной, даже если она встанет перед ним голой. Его тело замерло, а разум взорвался смехом. Красные глаза вспыхнули зеленым. Альбус просто стоял в стороне, надеясь на чудо вопреки всему. — Эй! Волди! Спорю, за последние два года я перепихнулся больше раз, чем ты за всю свою никчемную жизнь! — прокричал Гарри прямо в их ментальную связь. Он затопил её своими самыми интимными ощущениями, подпитанными подростковой похотью. Некоторые переживания были слишком яркими, чтобы их можно было забыть. У большинства взрослых разболелась бы голова от одного взгляда в разум охваченного страстью подростка. Здесь же эффект усиливался прямой двусторонней связью и аллергией Волдеморта на всё позитивное. Мозг Темного Лорда буквально взвыл от боли, ярости и стыда! Этот мальчишка ДЕЙСТВИТЕЛЬНО делал ЭТО чаще него! Глаза Гарри снова стали ярко-зелеными, а яростный оскал сменился восхитительно злобной ухмылкой. Его взгляд теперь полностью подавлял действие маскировочных рун на костюме. Волдеморт покинул его разум; он стоял, обхватив голову обеими руками и запрокинув её назад. Но Гарри еще не закончил — о нет, ни за что! Он закрыл глаза и приставил кончик палочки к кровоточащему шраму. У них была общая связь, у них была общая кровь. — На, получи... Гарри прошептал заклинание голосом, совершенно неуместным в этой обстановке. Таким голосом шепчут на ушко любимой те самые три заветных слова, когда она прижимается к тебе, наблюдая за закатом. Заклинание пронеслось по связи, как данные по раскаленному кабелю, и ударило по разуму Волдеморта, словно отбойный молоток. Результат оказался на удивление тихим. Ни криков, ни воплей, ни издевательского смеха — ничего. Гарри выпрямился, откинул капюшон и снял кожаный шлем. Его голова снова стала видна над потрёпанным плащом. Он представлял собой жуткое зрелище: грязь и кровь после битвы, волосы — невообразимый беспорядок (впрочем, как и всегда). Он улыбнулся Дамблдору. — Похмелье у него будет знатное. Не думаю, что мы услышим о нем в ближайшее время, — уверенно произнес он. Гарри чувствовал себя намного лучше. Конечно, после того как в твоей голове побывал отравленный разум Волдеморта, ты почувствуешь себя лучше даже в окружении всех дементоров Азкабана. — Что это было за последнее заклинание, Гарри? — спросил Дамблдор, прихрамывая рядом. Гарри собирался ответить, но сначала подошел поближе к директору, чтобы поддержать его. Несколько оставшихся Пожирателей Смерти сгрудились в углу за наспех сооруженной баррикадой. Их было как минимум десять. Видя, что только что произошло, они сочли безумием атаковать этих двоих, пусть те и были ранены. Они дрожащими руками наставили палочки в их сторону. Гарри никак не мог стереть улыбку с лица. — Можете идти. Я вас не держу, — спокойно сказал он. Они переглянулись и разом попытались трансгрессировать. Ну, точнее, попробовали. Все они рухнули на пол, лишившись кто ступни, кто кисти, кто головы… Никто не находился в немедленной смертельной опасности, хотя тем двоим, чьи головы покатились по полу, стоило бы поскорее воссоединиться со своими легкими. — Упс, — сказал Гарри. — Забыл упомянуть про анти-трансгрессионные чары в моей косе. Хорошо, что вы прибыли рейсом «Фоукс-Эйрлайнс», сэр. Авроры быстро подоспели и арестовали покалеченных Пожирателей, подлечивая одних и просто собирая недостающие части других. Гарри повернулся к вожаку великанов, которому, вероятно, оставалось жить считанные секунды. — Директор… Я помню, Волдеморт заменил руку Барти на серебряную в похожей ситуации… — Гарри задумчиво приставил палец к подбородку. Дамблдор усмехнулся и взмахнул палочкой в сторону крупного золотого обломка разрушенной статуи. Еще один взмах — и обломок растворился в золотом тумане, который окутал культи великана, превращаясь в новые конечности. Они подошли ему идеально. — Могу я одолжить Фоукса на минуту, директор? — спросил Гарри, глядя, как великан слабо шевелит новыми пальцами. Фоукс, услышав просьбу своего старого друга на каком-то мистическом ментальном уровне, появился над головой Дамблдора во вспышке пламени. Гарри подставил руку, и прекрасная птица приняла приглашение. Он что-то прошептал фениксу на ухо, и тот исчез после радостной трели. Через несколько секунд он вернулся, неся деревянный ящик. Гарри открыл его — там был запас его зелий. Он взял два флакона и без тени страха, оставив косу, подошел к великану. Гарри вскарабкался по огромной ноге на живот вожака, так как тот был слишком слаб, чтобы подняться. Вокруг него была самая большая лужа крови, которую Гарри когда-либо видел. Добравшись до головы, он один за другим вылил содержимое флаконов прямо в рот существу, и тот просто сглотнул. Гарри ждал. Великан медленно, но верно начал розоветь. Совместная мощь кроветворного и бодрящего зелий вытащила его с края могилы. — Как тебя зовут? — четко спросил Гарри. — Имя… Грук. — Я Гарри. Приятно познакомиться, Грук. — Приятно… видеть… тебя. — Мы больше не воюем? Мы друзья, ладно? — спросил Гарри. — Друзья? — великан погрузился в глубокое раздумье. — Друзья. Ладно, — наконец изрек он. Гарри дважды легонько хлопнул его по плечу, слезая вниз. Он вернулся к Альбусу, у которого брови взлетели чуть ли не до корней волос. — Ты что… только что заключил мир с великанами? — спросил он, и в голосе его слышалось столько же забавы, сколько и удивления. — Ну не оставлять же всё как есть. Вы нашли нам чертовски хорошего учителя Истории, и я не спал на главе про великанов. В это время по залу шел Корнелиус, обхватив лицо руками и с ужасом оглядывая разрушения. Было чудом, что потолок еще не обрушился им на головы! Министр с опаской посмотрел наверх. — Министр! — крикнул Гарри. — Идите сюда! Мне нужно вас кое с кем познакомить! Фаджа отшатнулся на два шага, увидев бегущего к нему Гарри в костюме Мрачного Жнеца. — Гарри! Твоя тайная личность! Что ты делаешь? — Её раскрыли во время битвы. Это больше не важно. С последствиями разберемся позже — мы знали, что рано или поздно это случится. Идите сюда, нам нужно заключить официальный союз. — Нам? — удивленно переспросил Фадж. — Да. Познакомьтесь, это Грук, вождь великанов. — Я Грук. Приятно видеть тебя, — сказал Грук, используя единственную форму человеческого приветствия, которую запомнил. Гарри сильно толкнул Министра, выводя его из ступора. — Ха! Да! Я Корнелиус Фадж! Министр магии. Приятно познакомиться, Грук! — Корррлиус Фадд? — Вроде того, Грук, — улыбнулся Гарри. — Фадд здесь очень бо-о-ольшой человек. Вождь. Сила. — Вождь? Не Аррррри? — в замешательстве спросил великан. — Нет. Гарри сильный, у него тоже власть, но вождь Гарри — Корнелиус Фадж, — сказал он, низко кланяясь перед сияющим от удовольствия министром. Мозг великана заработал на форсаже. Если этот опасный маленький человечек в черном так силен, но кланяется другому маленькому человеку в коричневом, значит, последний и впрямь невероятно могущественен. Грук глуповато улыбнулся ему и помахал рукой. — Корнелиус хочет, чтобы ты был другом. Хочет, чтобы тебе было лучше. Он даст тебе место, земли для Грука и других великанов. Прекрасное место. Большой лес. Равнины с реками, рыбой и солнцем. Для Грука это было описание рая. — Правда даст? Корнелиус нахмурился и открыл рот, но Гарри посмотрел на него и прошептал заговорщическим тоном: — Это не даст им вернуться к Волдеморту. Лучше знать, где они, чтобы присматривать за ними. Лицо Фаджа просветлело. В конце концов, это будет какой-нибудь глухой, ненужный лес, подальше от его собственного дома. — Да, Грук! Лес! Равнины с солнцем и водой! Мы искали вас раньше, но вы были далеко, в высоких местах. — Высоко. В горах. Плохим людям трудно дойти, — нахмурился Грук. — Плохие люди заставляют вас сражаться и умирать. Плохие люди — это человек-змея и люди в черных плащах с белыми лицами, — ответил Гарри, тоже хмурясь. — О-о-о-о-о-о, — протянул Грук, переваривая информацию и машинально выдирая пару волосков из головы своими новыми руками. Он посмотрел на них и хихикнул: — Хе-хе. Блестит. Когда этот вопрос был решен, они мирно собрали великанов вместе, свалив еду у одной из стен. Домашних эльфов Министерства заставили работать допоздна. Фадж покрыл расходы и на этот раз даже не взглянул на счет. Великанов накормили так, что они были готовы просто перекатываться. Пока шло пиршество, Фадж нашел для них идеальное место. Там был приличный участок леса, небольшая река, и места хватало всем. Территория пустовала, так как там было лежбище мантикор. Они рассудили, что стычки с этими монстрами дадут великанам повод скоротать время. А вожак с его новыми руками будет только рад возможности время от времени размозжить что-нибудь опасное. У Корнелиуса состоялся короткий разговор с Гарри о деталях сражения, чтобы он не выглядел несведущим дураком перед прессой. Гарри предложил рассказывать всю историю постепенно, в течение нескольких недель — так у людей будет время осознать перемены. Министр одобрил идею и запланировал несколько пресс-конференций для себя и Гарри. Ему было грустно, что Волдеморт всё еще жив и в бегах, но нанесенный ему удар был решающим. Он потерял множество Пожирателей Смерти, поддержку великанов и, вероятно, дементоров, которые теперь до смерти боялись патронуса Гарри. Гарри наконец вернулся в Хогвартс вместе с директором. Он был вымотан. Весь в крови, поту и грязи — он выглядел даже хуже, чем после того матча по квиддичу в грозу на третьем курсе. Оглядев кабинет Дамблдора, он устало опустил плечи. — Хорошо вернуться, профессор, — сказал он. — Но я не могу разгуливать по школе в таком виде, даже после отбоя. У школьных привидений инфаркт случится! Дамблдор усмехнулся и указал на стул, сам занимая свое обычное место, предварительно подняв его с пола. Гарри вспомнил, почему мебель была раскидана: всего несколько часов назад он сражался с Дамблдором прямо здесь. — Ты хочешь играть на поле для взрослых, Гарри. Ты дал это ясно понять. И я не шутил, когда говорил, что тебе придется столкнуться с последствиями своих поступков. Ты напал на меня в моем кабинете. За такое полагается исключение. Но поскольку ты не атаковал меня напрямую, а лишь отразил мое заклинание, я повременю с этим. Я должен наказать тебя как любого другого студента, но... — В тот момент я не был здесь как студент. Я действовал как рыцарь Королевы, — закончил за него Гарри. — Именно. Поэтому я даже не могу снять баллы. Как Верховный чародей, за это нарушение рыцарской чести я приговариваю тебя к домашнему аресту в стенах этого замка до конца учебного года. Оружие и доспехи будут конфискованы... — Вы не имеете права! Скорее с рыцаря снимут титул, чем вы прикоснетесь к его оружию. Только сама Королева обладает такой властью, ведь она лично отдала мне приказ. Я согласен только на домашний арест. — Очень хорошо. Комендантский час теперь будет строже. Никаких ночных перекусов, никаких полетов на твоем драконе. Любое нарушение приведет к полной потере баллов твоего факультета. Понятно? — Да, директор, — сказал Гарри, поднимаясь. — Не так быстро. Мы еще не закончили, — остановил его Дамблдор. Гарри вздохнул и сел обратно. — Гарри. Ты так настаивал на том, чтобы занять свое место в этой войне. Это то время, о котором ты мечтал. И неважно, что битва только что закончилась и ты устал. Ты поймешь, что власть и положение заставляют проводить без сна не одну ночь. Гарри заметил, как тень промелькнула на лице директора. Было ли это сожаление о том, через что Гарри придется пройти, или раздумья о собственной жизни? Кто знает... — Начнем, Гарри! Что это было за последнее заклинание? Мне любопытно, как ты изгнал его из своей головы, не имея навыков окклюменции. И не забудь в деталях объяснить мне, что это за оружие ты носишь с собой. Начни с того момента, как ты его нашел, и расскажи всё, что знаешь о его свойствах. А потом мы, возможно, сократим беседу, если ты посвятишь меня в тот великий план, которым поделился с Министром, и расскажешь о своих долгих отлучках после завершения работы в Гринготтсе. Гарри посмотрел на Дамблдора, который ждал ответа. — Нет. Сердце Дамблдора пропустило удар. — Что? — Я просто сказал «нет». Проще говоря, у вас нет права приказывать мне рассказывать это. Оружие и доспехи — моя собственность. Пусть они и оказались в Хогвартсе до сегодняшней ночи, это случилось уже после того, как я стал рыцарем. Они сделаны не здесь. Это не тот случай, когда я пронес в школу нелегальное оружие. Волдеморт был в моей голове, а не в вашей. Пророчество говорит, что либо я убью его, либо он меня. Ваше имя там не упоминается. А то, о чем мы говорили с Министром — государственная тайна. У вас нет соответствующего уровня допуска, Верховный чародей. — Что бы с тобой случилось, если бы я не появился, Гарри? — спросил Альбус, и в его голосе начало закипать негодование. — Так, значит, теперь я неблагодарный щенок, — констатировал Гарри, скрестив руки на груди. Гнев Альбуса тут же испарился. Как всё к этому пришло? Он почувствовал, как слезы щиплют глаза. Он терял веру мальчика в него. Это было больнее, чем он готов был признать. Он заботился о нем, но теперь казалось, что мальчик его презирает. За что? Директор уронил голову на руки, упершись локтями в стол. Ему едва хватало сил просто держать спину прямо. Он пренебрежительно махнул рукой в сторону Гарри: — Ты… можешь идти. Это неважно. Просто уходи. Гарри не шелохнулся. Когда Дамблдор поднял голову и увидел, что тот всё еще здесь, он выглядел старее и печальнее, чем когда-либо. — Чего ты ждешь, Гарри? Ты же хотел уйти. Иди. У Гарри перехватило горло. Он любил этого старика как дедушку, но не мог позволить чувствам мешать делу. — Профессор. Причина, по которой я рассказал Министру больше, чем вам в этом году… их две, на самом деле. Во-первых, хотя он знает, что мне всего пятнадцать, он слушает меня, слушает мои идеи и воспринимает их серьезно. Он принимает мои методы, понимая, что на войне нельзя всегда оставаться с чистыми руками. Я не смогу победить Волдеморта обезоруживающим заклятием, понимаете? Это даже обсуждать смешно. А вторая причина… ну… он занимает высокий пост, и им легко манипулировать. Его «кнопки» легко найти и нажать, в отличие от ваших… — закончил Гарри, взъерошив волосы рукой. Дамблдор тихо усмехнулся. — Так что ничего личного. Просто… вы всё еще видите во мне ребенка, которого нужно защищать, даже зная, что я обязан сделать. Вы пытаетесь навязать мне свое видение Светлой стороны. Простите, профессор, но с той жизнью, что у меня была, моя душа не такая кристально чистая, как ваша. Я воспользуюсь преимуществами этого факта и ударю по Тому там, где он меньше всего ожидает. — Не такая чистая, как моя? — прошептал Альбус. — Неужели ты так слеп, Гарри? Ты ЗНАЕШЬ о тьме. Но ты не её часть. — Я убивал, профессор, — прошептал Гарри. — Да! — почти выкрикнул Дамблдор. — Но сколько Убивающих проклятий ты выпустил? Одно? Десять? Дай угадаю: ноль! Ты не можешь! В тебе этого нет. Ты хоть раз всерьез думал об этом? Вот почему тебе приходится использовать оружие. Оружие, которое не прощает. Гарри… Даже единороги убивают, когда им угрожают. Каждая смерть, которую ты принес, должно быть, причиняла тебе жуткую боль, но ни одна не очернила тебя. Мне тяжело это признавать, но они заслужили это. Я не одобряю, но они заслужили. И всё же ты чувствуешь боль от убийства. Пожалуйста, Гарри. Расскажи мне о том последнем заклинании. Гарри задумался. — Я не… не помню слов. Оно просто вылетело из моей палочки в ту связь, что у нас с Томом. Это как… патронус, но в виде ментальной атаки. Оно несло в себе то чувство… ну… вы понимаете… то, что я чувствую, когда я с Полумной. — Не стыдись этого, Гарри. В какой бы форме это ни проявлялось — это любовь. Разговоры о силе любви могут звучать банально или неловко, но твоя мать спасла тебя именно ею. И ты только что прогнал самого опасного Темного Лорда за столетия с её помощью. Не сомневайся. Эта сила растет по мере использования на благодатной почве твоей души. То, что ты смог воплотить это заклинание в столь чистом виде, Гарри, доказывает: твоя душа всё еще незапятнана. Гарри кивнул. Несмотря на обнадеживающие новости, его голос оставался серьезным. — Альбус, больше не относись ко мне как к ребенку в этих делах. Не пытайся оттолкнуть меня из страха, что мне будет больно или что я потеряю сон. Сделай это для меня. — Хорошо, Гарри, я постараюсь, — признал директор, кивнув. — Тогда я расскажу вам всё, что смогу. Обсуждение снова затянулось до самого утра. Они даже уладили вопрос со следующим летом, принеся Непреложный обет: Гарри снова останется у Дурслей на один месяц и одну неделю. Взамен Альбус обязался делиться с Гарри всем, что узнает о Томе Реддле или частях его души, прежде чем предпринимать какие-либо действия. Гарри также попросил разрешения воспользоваться камином, чтобы отправить свои доспехи и оружие в Гринготтс. — Но, мальчик мой, ты не можешь уйти! Ты под домашним арестом, помнишь? — лукаво заметил Альбус. Гарри устало, но широко ухмыльнулся. Он повернулся к дверям кабинета. — Как пожелаете, директор. Думаю, завтрак уже в самом разгаре. Схожу перекушу, прежде чем отправлюсь в спальню. Вы уж извините, но сегодня я возьму выходной. Альбус Дамблдор побледнел. Он же не посмеет! Он посмел. Гарри даже снова надел шлем. Мрачный Жнец прошествовал через весь Хогвартс, вызывая панику, крики и заставляя многих сыновей Пожирателей Смерти намочить штаны. Затем Жнец уселся за стол Гриффиндора и преспокойно принялся за завтрак.