RuneMaster - Мастер Рун

Лето прошло почти так же, как и предыдущее. Рон, Гермиона, Джинни, Невилл и Луна «помогали» Гарри записывать новые фильмы. Гарри даже убедил владельцев одного кинотеатра устроить закрытые показы старых лент специально для них — цена, которую он предложил, оказалась весьма убедительным аргументом. Гарри рассудил, что просмотр таких шедевров, как «Звездные войны», «Звездный путь» и прочей классики кинофантастики, подстегнет воображение молодых ведьм и колдунов. Он от души посмеялся над Роном, когда тот поднял на смех саму маггловскую идею о пришельцах с других планет во время просмотра «Дня независимости». Гарри лишь невозмутимо заметил, что это примерно так же «невозможно», как и магия, верно? В конце концов, Гарри раскрыл друзьям условия сделки, заключенной с Дамблдором. Как и следовало ожидать, Луна за него порадовалась, Рон позавидовал, а Гермиона пришла в неописуемое негодование. Как Гарри мог желать сокращения учебных часов?! Ему удалось успокоить её лишь указав на то, что он вовсе не отказывается от образования — он просто собирается сосредоточиться на том обучении, которое действительно имеет для него значение. Снова наступил сентябрь, отмеченный назначением нового преподавателя и кадровой перестановкой старого. В школе поднялся стон, когда стало известно, что Защиту от Темных Искусств будет вести Снейп. Для него это была золотая возможность наконец-то безнаказанно проклинать учеников! Невилл дрожал как осиновый лист при одной только мысли об этом. Гарри сказал ему, что это, напротив, шанс впервые получить законное право дать сдачи, если профессор перегнет палку. Эта мысль постепенно укоренилась в голове Невилла, немного его успокоив. Гарри планировал совершить набег на книжную лавку в Хогсмиде, чтобы купить собственные пособия по Защите. Снейп наверняка отступит от официальной программы, чтобы попытаться загнать его в ловушку. Гарри предстояло провести серьезную исследовательскую работу по каждой теме, которой они могли коснуться. Первый учебный день прошел гладко, а первый сюрприз года случился поздно вечером. Гарри был даже удивлен, что затишье в его студенческой жизни продлилось так долго. Когда он шел с Луной к их любимому месту для поцелуев — под сиденьями кинозала, — Дафна Гринграсс приказала ему следовать за ней в пустой класс. Луна слегка нахмурилась, но Гарри заверил её, что Дафна его не интересует. Луна многозначительно ответила, что это может быть не взаимно. Гарри нашел её первый настоящий приступ ревности довольно милым. Внутри класса сюрпризы продолжились. Возможно, со временем у него выработается к ним иммунитет. — Ладно, Поттер. Во-первых, с тобой говорит Малфой, а не Гринграсс. Можешь перестать пялиться. — Драко? Ого! Когда я советовал тебе отрастить яйца, я имел в виду совсем не это… — Заткнись, придурок, — ответил тот, не сумев сдержать ухмылки. — Она единственная, кому я могу доверить свои секреты. Сейчас она разгуливает по нашей гостиной, изображая меня. Мне нужно было срочно поговорить с тобой. — Хорошая идея. Может сработать не один раз. У меня приличный запас Оборотного зелья, так что давай назначим следующую встречу, и я передам тебе порцию. Итак, что за спешка? — Темный Лорд хочет, чтобы я убил Дамблдора. Это известие заставило Гарри замолчать. — Я сказал, что сделаю это. Согласился. А что мне оставалось? К счастью, я не давал никаких клятв, иначе были бы проблемы. Но мне придется совершать покушения в течение года, чтобы это выглядело правдоподобно. — Да… Это серьезная проблема. Есть идеи, почему его целью стал директор? Он ведь знает, что теперь только я могу его убить, — задумчиво произнес Гарри. — Снова взялся за ум, Поттер. Полезная привычка. Он пытается добраться до тебя. Хочет довести тебя до белого каления, чтобы получить преимущество, когда ты сам явишься к нему. Я слышал, что на этот год у него запланирована какая-то фоновая работа для этого. Не знаю, какая именно. Он почти оправился от того, что произошло несколько месяцев назад. Беллатриса — Хранитель Тайны его местонахождения. Тут я ничем не помогу: теперь он доверяет только ей. Большинство его последователей за решеткой, и у него проблемы с вербовкой новых — приходится использовать Империус. Он хотел бы устроить побег, но ты их надежно спрятал. Он понятия не имеет, где находится новый Азкабан. Гарри улыбнулся этой хорошей новости. Если Волдеморт пребывает в неведении, пусть так и остается. Нужно просто убедиться, что никого из тюремщиков невозможно подчинить Империусом. — Хорошо… хорошо… Дела налаживаются. Получается, в этом году у него нет другого плана, кроме как добраться до меня. Полагаю, с его ограниченными ресурсами и тем, что я постоянно их урезаю, он сосредоточится на мне. Отлично. Насчет Дамблдора… Думаю, ты можешь действовать по полной программе. Он умен и разгадает любую твою ловушку. Используй по-настоящему мерзкие штучки, чтобы Волдеморт был впечатлен. Это укрепит твое положение при нем. — Ты уверен? — спросил Драко очень женственным голосом. — Абсолютно. Я предупрежу его, он будет начеку. А если и ты будешь предупреждать меня заранее, у него вообще не возникнет проблем. — Хм… Ладно. У меня уже есть пара идей: темный артефакт, который я хочу передать ему через другого ученика, и бутылка отравленного вина. Пока это всё. Мне еще нужно их изготовить или достать материалы. — Хорошо. Я доложу директору. Если это всё, то я тебя отпускаю. Твой час почти истек. — Ты прав. Давай встретимся здесь же через две недели для обмена новостями. — Ты пользуешься своим нынешним телом, чтобы пригласить меня на свидание? — притворно ужаснулся Гарри. Драко закатил глаза и пулей вылетел за дверь. Луна проводила её… его… недобрым взглядом. То, что Гарри вышел из класса, широко ухмыляясь, тоже не помогало делу. — Пойдем, Луна. Я всё тебе расскажу, когда мы устроимся… поудобнее. — Тебе лучше так и сделать, мистер Поттер, иначе сегодня вечером будешь сидеть на холодном полу в одиночестве. Гарри усмехнулся этой не самой пугающей угрозе.

***

— Они всё равно остаются людьми! — громко заявил Гарри. — Твой юный ум слишком легко упускает из виду тот факт, что их принуждают к животной форме, мистер Поттер, — почти промурлыкал Снейп. — Способность превращаться в животное есть и у анимагов. Вы собираетесь объявить нашему преподавателю Трансфигурации, что она — темная тварь, нуждающаяся в особом надзоре? — Анимаги зарегистрированы в Министерстве, — парировал учитель. — Только в целях безопасности, на случай, если они решат использовать свою силу незаметно. И само по себе это правило довольно бесполезно. Кто потрудился запомнить, кто и в кого превращается? Вы что, собираетесь накладывать заклинание раскрытия анимага на каждого зверя, что вам встретится? — Минус десять баллов с Гриффиндора за то, что перебиваете меня… — начал Снейп и тут же поморщился. С факультета Слизерин тоже снялось десять баллов. Гарри ухмыльнулся. Времена, когда Снейп мог силой заставить его замолчать, прошли. — Важен разум, профессор. У оборотней разум человека… — За исключением одного раза в месяц, когда они его теряют, и всего остального времени, когда они становятся агрессивнее из-за своей врожденной природы вервольфа. — Любой может стать агрессивнее после травмирующего опыта. Укус — не единственная причина. Если измененное состояние сознания — единственное, что отделяет человека от нечеловека, тогда любая жертва заклятия Империус навсегда становилась бы «нечеловеком». — Разум, владеющий ими, всё равно оставался человеческим, — возразил учитель, видя, как его аргументация рушится. — Даже в том случае, если им овладел «полукровка»? Очаровала вейла? Даже рождение не определяет нас как людей. Кого-то кусают вампиры, кто-то становится дементором. Они родились людьми, но перестали ими быть. Но оборотни не становятся чистым порождением тьмы сразу после укуса. — То есть того, кто полностью склоняется к свету или тьме, следует считать нечеловеком? — спросил Снейп с ехидной усмешкой. — Именно, — ответил Гарри, хмурясь и не замечая ловушки. — Стало быть… согласно вашим собственным словам… вы разделяете некую связь с разумом темной твари. Распространяется ли этот разум и на вас? — спросил Снейп тихим, торжествующим голосом. Словесная дуэль на глазах у всего класса заставила учеников сидеть с разинутыми ртами. — Я могу сказать вам без тени сомнения, профессор, что он действительно стал темной тварью, более не заслуживающей звания «человека». Он пал, и я видел достаточно в его разуме, чтобы испытать полное отвращение и дистанцироваться от него морально на другой край спектра. И поскольку я не являюсь каким-то чистым существом света, я всё еще человек. В классе стояла мертвая тишина, пока не прозвенел колокол. — Напишите фут пергамента о действиях оборотней в истории и о переменах, которые вызвал закон 1674 года. Все свободны. Ученики вышли из оцепенения и закрыли свои почти не использованные учебники. Снова — уже в четвертый раз за четыре недели — спор между Гарри Поттером и Северусом Снейпом перерос в дебаты, продлившиеся до самого конца урока. Гарри спокойно собрал вещи: урок был окончен, и он больше не обращал внимания на своего оппонента. Выйдя в коридор, он увидел Гермиону, которая всё еще возилась с сумкой, пытаясь рассортировать записи, которые она туда запихивала. Всё это было в том безупречном порядке, в котором могла разобраться только она сама. — Прости, Гермиона, — извинился он, чуть опустив голову. — Ты же знаешь, как он меня заводит. Прости, что я сорвал еще один урок такого важного предмета. Я как-нибудь это заглажу. — Прости? Ты извиняешься? — недоверчиво переспросила она. — Гарри, это было грандиозно! Я всегда считала, что дискуссий на уроках — это именно то, чего Хогвартсу не хватает больше всего! Ты не представляешь, каким объемом информации вы обменялись во время этой стычки с профессором Снейпом! То, что ты сделал, показало, сколько исследований тебе пришлось провести, чтобы на равных спорить с учителем о правах оборотней! Можешь быть уверен, никто больше не будет думать о них так, как раньше! Рон усмехнулся. — Это да, но не мог бы ты в следующий раз продержаться подольше? Нам всё еще нужно написать эссе в фут длиной к следующей неделе. О чем ты будешь писать, Гарри? Гарри всё еще наслаждался комплиментом Гермионы, но вопрос Рона вернул его к реальности. Что бы такое сделать, чтобы допечь Снейпа еще сильнее? Было очевидно, что учебники истории предвзяты к оборотням и выставляют их в дурном свете. На его лице медленно расплылась лукавая улыбка. — О-оу. Гарри. Что ты задумал на этот раз? — с опаской спросила Гермиона. — Я? Ничего особенного. Он хочет эссе о действиях оборотней и влиянии закона 1674 года. Я собираюсь взять интервью у Ремуса о том, на каких работах он трудился после Хогвартса и как люди с ним обращались из-за последствий этого закона. Уверен, профессор Снейп будет в восторге, прочитав о части жизни друга детства. Ему придется это сделать — он обязан поставить оценку. Рон разразился хохотом. Гермиона покачала головой, улыбаясь. — Гарри! Ну правда! Ты действительно хочешь его раззадорить? Хотя тема и впрямь хорошая… — Да… Разве жизнь не прекрасна? — пробормотал Гарри, когда из-за угла вышла Луна. Увидев его, она широко улыбнулась. Да, жизнь действительно была хороша.

***

Наступил Хэллоуин, и праздник был в самом разгаре. Гарри находился в уютной комнате в подземельях — он и не думал, что такие здесь существуют — вместе с тридцатью другими студентами. Домовые эльфы разносили напитки и закуски, а гости весело болтали. Слизнорт всегда держал популярных учеников поближе к себе, расспрашивая, как поживают их родители и чем они занимались в последнее время. Разумеется, родители всех присутствующих, будь они чистокровными или нет, занимали важные посты в магическом мире. Вот сын директора Департамента магического транспорта. Сьюзен Боунс была очень популярна как племянница главы Департамента магического правопорядка. Гермиона была самой умной ведьмой в округе и пыталась скрыть румянец каждый раз, когда Гораций упоминал её последние академические успехи. Гарри быстро раскусил этого человека. Слизнорт медленно «выставлял напоказ» всех присутствующих, переходя от менее именитых к самым статусным ближе к концу вечеринки. Гарри без лишней скромности понимал, что его приберегли на десерт. В ожидании он общался с другими студентами, которые, казалось, сами по себе представляли интерес, а не просто грелись в лучах славы родителей. Второкурсница из Когтеврана, несмотря на юный возраст, проявляла многообещающие способности в рунах. Если Гарри сможет направить её в нужное русло, со временем она может стать частью команды, которую он собирался собрать для реализации своих многочисленных проектов. Ему нужно будет заполучить каждого талантливого резчика рун, которого он только сможет найти. Пара избранных инструментов для работы и обещание нескольких частных уроков должны были обеспечить ему её благодарность. Семикурсник из Когтеврана надеялся пойти по стопам отца — не в Министерство, а в магическую аудиторскую контору. Он хотел расширить их бизнес, добавив услуги вроде ведения судебных исков. Гарри было плевать на юридические процедуры, но это было необходимо, если ты надеешься на успех в бизнесе. Парень казался весьма компетентным и тратил свободное время на изучение дисциплин, которыми займется после школы. Гарри заговорил с ним о возможности создания компании, которая строила бы «кинозалы», подобные хогвартскому, но в масштабах всей Британии и за её пределами. Это заставило юношу задуматься об огромных процедурных сложностях, и Гарри слушал с интересом, даже если понимал не всё. Он сказал парню, что они, вероятно, вернутся к этому разговору через год или два, когда Гарри окончательно устроится вне школы. Он увидел, как блеснули глаза когтевранца. Тот понял намек: когда он закончит учебу, он может стать личным бухгалтером Гарри Поттера. Эта перспектива явно подстегнула его энтузиазм. В целом, вечер был продуктивным. Гарри находил людей, которым сможет делегировать всё, что казалось ему скучным, чтобы самому сосредоточиться на сути своих исследований. — Гарри! Вот вы где! — воскликнул профессор Слизнорт вскоре после того, как звон часов возвестил об одиннадцати вечера. Вечеринка скоро должна была закончиться, так что настала пора Гарри оказаться в центре внимания. — Профессор! Невероятный праздник! Еда была восхитительной, а декорации — весьма оригинальными! Вы действительно умеете праздновать. Опыт, я полагаю? — отозвался Гарри, идя навстречу учителю. Это вызвало смех и аплодисменты остальных студентов, пока Гораций изо всех сил старался выглядеть скромным и даже немного застенчивым. Он был настолько опытным, что это выглядело почти искренне. — Оставьте, Гарри! Зовите меня Гораций! Ваши комплименты согревают сердце старика. В конце концов, я делаю это лишь для того, чтобы собрать вместе будущее магического мира! Столько возможностей! Кстати говоря, когда вы откроете нам секрет тех эссенций, что используете в зельях? Мы все уже знаем об их существовании, но их истинная природа ускользает от нас! Прошу вас, расскажите! Гарри милостиво улыбнулся. Он начинал привыкать к управлению толпой. Все смотрели на него с ожиданием. Можно было бросить им кость. В конце концов, он сомневался, что кто-то еще сможет изготовить нужные специальные флаконы. Да и инструменты сами по себе стоили баснословно дорого. — Что ж, понимаете, всё, что я создаю, рождается из необходимости. А мне было необходимо, чтобы профессор Снейп от меня отвязался. Это вызвало новый взрыв смеха. — И тогда я… — Прошу прощения, что прерываю веселье. Но вечеринка должна закончиться прямо сейчас, — произнес директор, появившись буквально из ниоткуда. — Полноте, Альбус! — начал Слизнорт. — Ведь Хэллоуин! Давайте дадим этим храбрым студентам еще час или хотя бы полчаса праздника. Гарри пристально посмотрел на директора. Это не было обычное добродушное поведение дедушки, которое он демонстрировал в таких случаях. Обычно он позволял продлить время. Сейчас у него было «деловое» лицо — лицо человека, видевшего слишком много ужасов. Гарри бросил суровый взгляд на Рона и Гермиону и направился к Дамблдору. Директор пришел именно за ним. Это было связано с Волдемортом. — Прости, Гораций, но студентам пора спать. Ночь Хэллоуина не отменяет занятий завтра утром. Всем… Всем завтра понадобятся силы. Слова директора звучали зловеще. Вечеринка мгновенно свернулась. Студенты медленно побрели к своим гостиным, а Гарри молча последовал за Дамблдором. В пустом коридоре по пути к кабинету директора Дамблдор сбросил бомбу. — Произошли… нападения. Не один удар — множество, в течение всего вечера. Мы надеемся, что сейчас они прекратились. Мы всё еще оцениваем ущерб… и количество жертв. Гарри в ярости стиснул зубы. Всего один Хэллоуин, когда ему удалось выбраться из депрессивного настроения в годовщину смерти родителей… И теперь этот день станет траурным для множества других семей. — Кто? — Амелия Боунс — огромная потеря для магического мира. Она оставила племянницу совсем одну. Я знаю, что Сьюзен твоя подруга, Гарри, и что ты поможешь ей пройти через это. Редакция «Придиры», дом Лавгудов, тоже подверглась нападению. К счастью, отец Луны в это время был в пруду за домом — искал садовых гномов, чтобы взять у них интервью для следующего выпуска. Гарри потер виски, не зная, смеяться ему или пугаться. Отец Луны стал мишенью из-за него. Как они прошли сквозь защиту? — Я знаю, о чем ты думаешь, Гарри. Учти, что мистер Лавгуд не мог быть оповещен твоими чарами, так как находился вне дома. Утешайся тем, что Том явно бился об оборону здания, в котором цели даже не было. Из более печальных новостей: мистер и миссис Криви были найдены мертвыми в своем разрушенном доме. Почерк прослеживается повсюду: в Косом переулке учинены огромные разрушения, в основном из-за заклинания массового поражения. Предстоит большая уборка. Автобус «Ночной рыцарь» полностью уничтожен. Его водитель найден при смерти под обломками. Сейчас он в больнице святого Мунго, и мы не знаем, переживет ли он эту ночь. Что-то было не так. Гарри чувствовал это. Что-то ускользало. Как… как он мог не знать о происходящем? Его шрам связывал его с этим ублюдком! — Как он мог убить стольких, а мой шрам даже не покалывало? — спросил Гарри скорее себя, чем директора. Тот задумался лишь на секунду. — Он ни разу не использовал Убивающее заклятие. В основном это были усиленные базовые проклятия. Криви… Прости, что сообщаю детали, Гарри, но супруги Криви были убиты Костедробильным заклятием в голову. По спине Гарри пробежал холодок. Мерзкий конец. Том заплатит за это сполна. — Он не хотел, чтобы я узнал, — констатировал Гарри. — Он знал, что я его остановлю. Они вошли в кабинет, где камин ревел не умолкая. Люди со всей Британии пытались связаться с директором. Гарри догадался, что Министр сейчас в похожей ситуации. Он взял перо и свиток со стола Дамблдора. Альбус вернулся к ответам на вызовы. Если люди и удивлялись, видя Поттера в кабинете директора, записывающим данные о происшествиях, никто не подал виду. Нападения произошли в тридцати пяти точках. Гарри тщательно отмечал время каждой атаки. Последняя запись заставила его перо случайно вспыхнуть. Оно сгорело дотла за три секунды, оставив болезненные ожоги на руке. На стене Визжащей хижины было выжжено предупреждение: «Сдайся, или рыжие будут следующими. Ничто не скроет их от меня». Альбус с тревогой посмотрел на него, но молча протянул другое деревянное перо, которое, казалось, потемнело, когда Гарри продолжил писать, игнорируя боль. По крайней мере, он не бросился немедленно охотиться за Волдемортом. Это было хорошо. Затем последовали обычные звонки от людей, спрашивающих, что случилось и кто пострадал. Гарри делал копии своих заметок и в перерывах между каминными вызовами отправлял их в офис министра, запрашивая встречный отчет для сравнения фактов. К моменту, когда Альбус перестал принимать звонки, было уже три часа ночи. Гарри передал финальную копию своих записей директору. Тот взял её и сравнил с данными, полученными от Руфуса Скримджера. Гарри молча изучал списки. — Гарри… Я знаю, это сильно задевает тебя… — У нас нет времени на сентименты и анализ моих чувств, Альбус. Сейчас нужно понять, что творится в голове Волдеморта, чтобы помешать ему исполнить угрозу. Да, я в бешенстве, но я не хочу, чтобы это стало причиной гибели семьи Уизли. Вы видите какую-то систему в этом безумии? — сухо спросил Гарри. Альбус вздохнул, но из его глаз исчезла всякая жалость. Гарри был прав. Пришло время ему окончательно повзрослеть, а Альбусу — воспринимать его как равного. — Как я и говорил, использовались в основном базовые проклятия: костедробильные, взрывные, режущие, и одно крайне редкое разрывающее на «Ночном рыцаре», чтобы обойти его защиту… Никаких… нет, погоди. В отчете Министерства сказано, что четверо чиновников были подвергнуты пытке Круциатусом, а затем убиты Авада Кедавра. Это странно. Как это вписывается в общую картину? — Время атаки? — спросил Гарри, перебирая свои записи. — Сотрудники министерства были убиты за очень короткий промежуток времени, между десятью и одиннадцатью пятнадцатью вечера. — В то самое время, когда громили Косой переулок. Начинаю понимать. — Кажется, я догадываюсь, к чему ты клонишь. Их было как минимум двое, — рассудил Альбус. — Именно. Два сильных волшебника разделились, чтобы нанести как можно больше урона. Поскольку к министерским работникам было труднее подобраться, они не могли рисковать промахом и использовали Убивающее. Он послал за ними Беллатрису. Сам же довольствовался тем, что взрывал здания, надеясь убить тех, кто внутри. Готов поспорить, он поднял Черную Метку над каждым местом, даже там, где были выжившие. Дамблдор сверился со своими записями. — Да, так и есть. — Значит… — Да, Гарри. Ты был истинной целью всего этого. Это было сделано, чтобы доказать: он в силе, он может убить твоих близких, и он это сделает. Он провоцирует тебя. — Я понял… Но он не сможет исполнить угрозы. Он не может убить тех, кто мне дорог, просто так. Он только что это доказал. Если он попытается, я узнаю об этом через нашу связь. Вот почему сегодня он ни разу не использовал Убивающее лично. — Похоже, у него заканчиваются варианты. Это, безусловно, самый простой план из всех, что он когда-либо пробовал. Лицо Гарри помрачнело. — Это не значит, что я оставлю это безнаказанным. Он должен знать, что я не бессилен, а он не является недосягаемым. — Гарри… Это именно то, чего он хочет: чтобы ты погнался за ним. Гарри очнулся от мрачных раздумий, когда гораздо более приятная и коварная мысль пришла ему в голову. — Не волнуйся, Ал. Я не буду за ним гнаться, но я всё же возьму… нет, три дня отпуска. Если кто спросит, скажи, что это ради возмездия. — Почему это меня ни капли не успокаивает? — с любопытством спросил Дамблдор. — Не переживай так сильно. Я буду в безопасном месте. В каком-то смысле. И я беру Луну с собой.

***

— Добрый день! У меня бронь на имя Гарри Поттера, — произнес безупречно одетый молодой человек клерку на стойке регистрации в лобби отеля. На нем был очень дорогой костюм — клерк знала в этом толк, она повидала немало богачей. Но на таком юноше… Пока она смотрела в монитор, то бросила слегка завистливый взгляд на девушку, висевшую на его руке. Та мечтательно озиралась по сторонам с широкой улыбкой. У неё были самые великолепные длинные светлые волосы, что клерк когда-либо видела; они каскадом спадали на обнаженную спину, открытую ослепительным атласным летним платьем. И это не было шуткой. В списке клиентов на сегодня действительно значился некий Гарри Поттер. Он забронировал президентский люкс. Как часто его снимали? Дважды в год? Номера такого класса в «Хилтоне» стоили недешево. — Да, мистер Поттер! Ваш номер готов. У вас есть… багаж? — Нет, спасибо. Мы обойдемся тем, что предоставит ваше заведение. Мы путешествуем налегке, — сказал он с широкой улыбкой. Посыльный проводил их до номера, и Гарри оставил ему щедрые чаевые. Он подошел к окнам, обнимая свою девушку за талию. Отсюда была видна Эйфелева башня. Франция действительно была романтичным местом для отдыха. Спальня была размером с гостиную Гриффиндора, а мебель, вероятно, заставила бы поместье Малфоев выглядеть лачугой. Гарри вздрогнул, когда из другой комнаты люкса донесся голос: — Гарри! Наконец-то! Я думала, вы приедете раньше! Флёр, ослепительная как никогда, вышла из хозяйской спальни. У Гарри буквально отвисла челюсть, и на то было множество причин. Почему она здесь? Как она вошла? Откуда узнала, что он будет здесь? Как этот куцый халатик вообще умудряется хоть что-то скрывать, учитывая, насколько он маленький и невесомый? И вообще, как долго он протянет, глядя на неё в таком виде, когда рядом стоит Луна? — Я... Я-Я-Я... Раздался хрустальный смех Луны. — Не переживай, Гарри! Это я рассказала ей о твоем плане. — Что? Разве ты не... ревнуешь к тому, что мы встречались раньше? — неуверенно спросил он. — Конечно нет, глупенький! Это же было до того, как мы сошлись! Я бы ревновала к любым СЛЕДУЮЩИМ женщинам, которые попытаются прибрать тебя к рукам. Против тех, кто был до меня, я ничего не имею. К тому же мне всегда было интересно, как чары вейлы подействуют на другую женщину. Флёр восприняла это как сигнал, и её халатик соскользнул на пол, обнажая тот факт, что под ним она была абсолютно обнажена. Луна последовала её примеру мгновение спустя, а Флёр просто испарила одежду Гарри взмахом палочки, лежавшей на ближайшем столе. После этого обе девушки утащили потрясенного до глубины души волшебника обратно в спальню, закрыв за собой дверь.

Три дня спустя:

Беллатриса возвращалась с одного из дальних заданий по вербовке, на которое её отправил Повелитель. Всё прошло неплохо, пусть даже новые наемные палочки были не совсем в её вкусе. Странно: Волдеморта не было в комнате, которую он превратил в свой «тронныи зал». В подвале он тоже никого не пытал. А ведь был разгар дня. Неужели он... всё еще спит? Она не смогла сдержать любопытство. Тихонько подойдя к хозяйской спальне, она приоткрыла дверь. Кровь застыла в её жилах, и из груди вырвался крик, эхом разнесшийся по всему поместью Малфоев, где они до сих пор прятались. Волдеморт, самый опасный темный маг из ныне живущих, растянулся на кровати в позе морской звезды. Из его глаз, ушей и носа текла кровь, которая уже успела засохнуть на лице, испачкав подушку. Его рот и глаза были открыты в беззвучном крике. Она поняла, что в какой-то момент он, должно быть, кричал во всю глотку. Проверив пульс, она с облегчением отметила, что его почерневшее сердце всё еще бьется, пусть и с трудом. Устремившись к шкафу за зельями, она гадала: что же этот поттеровский щенок делал последние три дня, раз довел разум её господина до такого состояния?

***

Магическому миру потребовалось время, чтобы оправиться от удара. В прошлую войну подобные события не были редкостью; они следовали одно за другим. Тех, кто пережил самый разгар той войны и пострадал от неё больше всех, охватили страх и паранойя. Предупреждение подействовало на Уизли еще сильнее. Гарри знал, что Волдеморт выбыл из игры на какое-то время, но он вернется. Он оправится от этой атаки. Конечно, теперь у Гарри было предостаточно мысленного материала, которым можно было донимать Волдеморта. Он не мог сдержать идиотской улыбки при воспоминании о том, что произошло за эти три дня. Но он не мог просто отдыхать. Преимущество было на его стороне. Том хотел навредить Уизли? Что ж, Гарри защитит Нору чарами до такой степени, что Том пожалеет, что не попытался вместо этого ограбить Гринготтс. Одним воскресным утром Гарри предстал перед удивленной Молли Уизли с чемоданом в руках. Он свел приветствия к минимуму и впервые осмотрел дом взглядом мастера по защитным барьерам. Задача предстояла сложная. Такое здание, как Хогвартс, защищать проще: оно огромное и каменное. Камень справляется с мощными рунами лучше, чем дерево. Он спросил миссис Уизли, нет ли поблизости карьера или места, заваленного большими валунами. У Гарри ушло много времени на сбор материалов, так как ближайший карьер находился довольно далеко, а трансгрессия в обнимку с косой и камнем весом в несколько тонн не входила в его планы. Левитация огромных валунов, которые были заметно выше его самого, заняла целый день. Он расставил семь из них широким кругом вокруг Норы, настолько далеко, насколько возможно, чтобы они не теряли друг друга из виду. На следующий день он приступил к высеканию рун, пропустив уроки по ЗОТИ. Прискорбно, но он предупреждал Дамблдора об этом еще в начале года. Он собирался делать то, что хочет, там, где хочет, и тогда, когда должен. Молли переживала из-за того, что он пропускает школу; но каждый раз, когда она заговаривала об этом, Гарри спрашивал её, как поживают Билл, Перси, Чарли или Артур. Когда она отвечала «хорошо», он просто переспрашивал: «Вы уверены?». Это было жестоко, и каждый раз заставляло её бежать проверять семейные часы. После третьего раза она всё поняла. И просто спросила, чем может помочь. Гарри знал, каково это — чувствовать себя беспомощным. Он попросил её очистить наружные стены Норы, чтобы он мог вырезать на них руны без примесей, замедляющих работу. А также приготовить комнаты для Чарли, Билла и Перси, которых он, если потребуется, заставит жить здесь, пока Волдеморт представляет угрозу. Высекание рунных кластеров на камнях требовало времени. Уйма времени. Он не мог вырезать их все за один присест. Приходилось сделать часть, активировать, переходить к другому валуну, вырезать там, активировать... Он пристрастился трансгрессировать от одного к другому. Конечно, он никогда толком не учился трансгрессии, но то чувство, которое он испытывал, делая это вместе со своей косой, просто давало ему знание, как это совершается. Он осознал это после второго использования. Этот навык получил отличную практику. Теперь он делал это не задумываясь, настолько был поглощен наложением рунных щитов. Кому-то пришлось бы деактивировать всю систему целиком, чтобы пробиться внутрь — а это далеко не детская забава. Это были не просто камешки, а твердокаменные барьеры. Чем ближе подходишь к дому, тем сильнее они становились. Сами валуны были практически неразрушимы. Он вложил в них свою жизненную силу, сделав их неломаемыми и самовосстанавливающимися в случае необходимости. Он заложил память о рунах глубоко в сердце камней, так что они могли чинить себя сами. Любой, кто использует атакующие заклинания, для начала почувствует жуткую тяжесть: гравитация для него увеличится до тех пор, пока он касается своей палочки. Любая палочка, сотворившая Непростительное заклятие, станет мишенью для чар, закодированных в камне — весьма специфических чар: проклятий, ломающих дерево и плавящих сердцевину палочки. Земля глубоко под ногами нападающего превратится в грязь, пытаясь поглотить его заживо. Кислород покинет то место, откуда пришло атакующее заклинание. В случае если атака будет огненного типа, барьер сработает с точностью до наоборот, насыщая область вокруг колдующего кислородом, чтобы тот сам себя взорвал. Щиты были спроектированы так, чтобы подниматься вокруг самого дома — множественные слои специализированных щитов: огненные барьеры, ледяные, отпугивающие змей и так далее. Земля под ногами группы нападающих могла самопроизвольно взрываться. Вокруг них мог вспыхивать огонь, ничем не питающийся. Если нападавшие каким-то образом преодолеют всё это, вокруг Норы образуется еще один пузырь. Воздух сожмется так плотно, что превратится в чистый белый щит из бронированного воздуха. У Гарри ушло почти пять дней подряд, чтобы вырезать всё это. После третьего дня он увидел приехавшего с багажом Билла. Тот как-то странно на него смотрел и не сразу подошел поздороваться; то же самое было и с Чарли. На самом деле они казались немного раздраженными. Перси в своей обычной манере подошел очень официально поблагодарить его за работу. В последний день, чувствуя себя усталым и опустошенным, Гарри зашел на кухню и буквально сполз на стул. Наконец-то он закончил! Система была запущена и работала. — Мог бы и ноги вытереть, прежде чем входить, Поттер. Только маме лишнюю работу создаешь, — бросил проходивший мимо Чарли. Билл, мывший посуду после ужина, ничего не сказал в его защиту. Молли нигде не было видно. Перси находился в соседней комнате, но у него хватало ума не вставать между двумя старшими братьями, когда те были в таком настроении. — С чего это у тебя хвост занесло, Чарли? Выкладывай уже, что на уме. Ты последние три дня только и делаешь, что бросаешь на меня злые взгляды, — сказал Гарри, переводя дух. — Зачем нужно было говорить маме, что мы в опасности и должны вернуться жить сюда? У меня вообще-то своя жизнь, знаешь ли! Свой дом, своя работа! Я могу сам за себя постоять! Мне пришлось взять отпуск в драконьем заповеднике, чтобы приехать сюда! Просто потому, что ТЫ посчитал, что так «безопаснее». Билл, может, ничего и не говорит, но думает точно так же! — Он тоже может быть расстроен, но помалкивает, потому что знает: организация, которая его нанимает — Гринготтс, — отвалила кучу денег, чтобы её защитил своими чарами я, мелкий и невзрачный. Так что он ПОНИМАЕТ, что в Норе теперь безопаснее. А еще он знает, что гоблины его по головке не погладят, если узнают, что он ведет себя со мной как-то иначе, кроме как дружелюбно. Громкий скрежет тряпки по идеально чистой поверхности донесся из кухни, и Билл напрягся. Возможно, он об этом не подумал. — И это всё? Ты расстроен тем, что вернулся в дом своей матери? Считаешь, что прячешься за её юбкой? Очнись. Образ того, как ты прячешься под моей мантией-невидимкой, подходит куда больше. Я собираюсь попросить Дамблдора сделать экстренный портал для каждого из вас, ведущий сюда, на случай беды. Вам повезло, что я не прошу вашу мать заставить вас сидеть здесь безвылазно. Я всё еще даю вам возможность покидать дом. Это больше, чем было у меня большую часть жизни. Представь, каково это — быть запертым благодаря любви других; это фрустрирующее чувство, когда тебя защищают, потому что ты бессилен перед нависшей угрозой. Возможно, это станет хорошим уроком смирения. Разговор прервался, когда в дом вошла миссис Уизли с охапкой овощей для вечернего рагу. Гарри с трудом поднялся и помог ей разложить их в раковине. Она тут же запричитала, видя, как он устал, и не сказала ни слова о грязи, которую принесли его ботинки. Он сообщил ей, что закончил работу и должен вернуться в Хогвартс, чтобы доложиться Дамблдору. Она всучила ему еду, которую он сможет съесть в замке, заметив, что эльфы в такой поздний час предложат ему разве что пирожные. Он с улыбкой поблагодарил её и воспользовался камином, чтобы переместиться в хижину Хагрида. Молли огляделась и увидела песок на кухонном полу. Чарли, выйдя из оцепенения, мягко остановил её, когда она потянулась за тряпкой. — Всё в порядке, мам, я сам уберу. Присядь, ты и так много работала в последние дни.

***

Рождество приближалось стремительно, и Гарри был погружен в раздумья. Недавно он встречался с Альбусом, который сообщил, что ему нужна помощь. Директор признался, что планировал это давно, но надеялся избежать необходимости навязывать Гарри это поручение. Не то чтобы оно было опасным, скорее… неприятным. Нужно было добыть воспоминание у профессора Слизнорта. Альбус рассказал, что ему удалось получить одно, но оно было искажено. Скорее всего, в оригинальном воспоминании говорилось о количестве крестражей, которые создал Том. Им необходимо было это знать, иначе охота могла затянуться навечно. Но учитель был упрям. Он менял тему каждый раз, когда Гарри заговаривал о Волдеморте. Его явно мучила совесть, это было очевидно. Последние недели Гарри работал над схемой, которая заставила бы профессора выговориться. Решение должно было исходить от самого Слизнорта, но он должен был чувствовать, что обязан Гарри. На следующий день он нанес последние штрихи в свои планы, отправив почту совой. За завтраком, за пять дней до Рождества, полярная сова протянула изысканный конверт преподавателю зельеварения. Гораций Слизнорт узнал сову, как и многие в Большом зале, но Гарри подчеркнуто игнорировал взгляды. Старик с шиком вскрыл письмо и прочел то, что выглядело как формальное приглашение на чай в самую большую теплицу Хогвартса, сегодня, ровно в 19:00. Гораций закрыл карточку и убрал её, сообщив любопытствующим, что это просто светская встреча с учеником. Снейп лишь закатил глаза, а Макгонагалл с трудом подавила ухмылку. Альбус заметил, что Горацию повезло, ведь его уже давно не приглашали на чай в места, где не обсуждались бы плохие новости или его собственная некомпетентность вполголоса. Гораций явился в неофициальном, но теплом наряде — погода на улице к концу месяца не становилась дружелюбнее. Он постучал в дверь, и Гарри ответил почти сразу. Интерьер стал для Горация сюрпризом: он ожидал чего-то более приземленного. Растения были повсюду: от пола до потолка. Деревья и цветы в горшках, овощи и… разноцветная трава под ногами. Узкая каменная тропинка вела в дальнюю часть теплицы, почти свободную от растительности, где стояли небольшие книжные шкафы и несколько верстаков. В центре располагались два уютных кожаных кресла и низкий кофейный столик с уже приготовленным чайным сервизом. Вот это уже другой разговор! Гораций вынужден был признать, что место было очень вдохновляющим и полным тем для беседы. — Был удивлен получить твое приглашение, Гарри. Я думал, наша следующая чашка чая будет на рождественской вечеринке! — весело сказал он. — Чай на Рождество? Я ожидал как минимум глинтвейна и эгг-нога! И с чего бы это вам быть единственным, кто устраивает спонтанные приемы? Традиции должно поддерживать и молодое поколение! Горацию было приятно осознавать, что он оставил свой след на еще одном поколении, и он широко улыбнулся. Они сели и начали светскую беседу. Вскоре Гораций сам предоставил Гарри возможность, которую тот искал. — Итак, над чем ты работаешь в последнее время? — спросил Гораций, прихлебывая чай. Лицо Гарри слегка осунулось — это было тонко рассчитано, но он не терял улыбки. — Ну, вы наверняка слышали о защите для Уизли. — Кто же не слышал! «Действительно, кто бы сомневался», — подумал Гарри. Защитные чары уже стали знаменитыми, напоминая какое-то древнее друидическое наследие. После первоначальной угрозы Темного Лорда люди ожидали услышать о смерти кого-то из рыжеволосых в ближайшие дни. Прошла неделя. Затем две. Не услышав ничего, несколько любопытных даже отправились с визитом, подозревая, что власти что-то скрывают. «Ежедневный пророк» даже прислал журналиста, чтобы взять интервью у Молли Уизли. Увидев, что всё семейство в целости и сохранности находится внутри самого защищенного дома в Британии, статья приняла совсем другой оборот. Опросив Уизли, журналист большую часть материала посвятил описанию того, что окрестили «последним великим творением Поттера». Специалисты со всего мира съезжались, чтобы изучить их. Молли даже однажды вызвала мракоборцев, чтобы прогнать одного типа, который подкрался к самой стене дома, пытаясь рассмотреть руны, вырезанные Гарри. — Видите ли, это было то, что я мог сделать, чтобы защитить их, дать им убежище, — сказал Гарри своему учителю. — Но они всё равно будут в опасности, пока Волдеморт на свободе. Я тот, кому суждено победить его, я знаю это. Но… он сделал так много, чтобы стать неуязвимым, зайдя так далеко, что расколол свою душу на части, чтобы привязать себя к этому плану бытия. Часть из них я уже уничтожил. Моя догадка такова: он до сих пор не подозревает об этом. Я знаю, что только применение Убивающего заклятия вызывает шок такой силы, что душа может расколоться и создать крестраж, но он убил стольких! Сколько таких крестражей можно создать? Как я могу вести войну, не зная, должен ли я уничтожить армию? А что, если он имитирует свою окончательную смерть, дождется, пока я умру от естественных причин, прежде чем снова прийти к власти, когда его уже некому будет остановить? Что же делать… Гарри не ждал ответов и не задавал вопросов. Он резко поднялся с кресла, словно охваченный глубоким смятением, и подошел к своему верстаку, склонившись над ним и опустив голову. Он был самим воплощением трагического героя. Слизнорт был в смятении. Как он мог оставить это без внимания? У него есть знания, которые могут помочь! Но ведь так он может оговорить самого себя! Что станет с его репутацией? Он поднялся, чувствуя дрожь в ногах, и подошел к Гарри. Оказавшись прямо за его спиной, он увидел, что верстак завален вещами: множество флаконов с рунами лежали в беспорядке, создавая видимость напряженной работы. На верхней полке стоял великолепный деревянный сундук с отделкой из серебра и зеленого бархата внутри. Содержимое было еще более впечатляющим: коллекция эссенций. Там еще оставались пустые места, но Гораций достаточно долго наблюдал за работой Гарри, чтобы понять: это не его уровень мастерства. Гарри внезапно показался смущенным и захлопнул крышку, прекрасно зная, что Гораций увидел всё, что нужно. — Просто… небольшой побочный проект к Рождеству… Простите, профессор, мне нехорошо. Нам стоит вернуться в замок. Учитель, у которого пересохло во рту, лишь кивнул. Он надел пальто, и Гарри последовал за ним, идя медленно и погрузившись в думы. Гарри пожелал ему доброго вечера и ушел в свою гостиную. Гораций слабо поприветствовал его, мечтая лишь о том, чтобы это гнетущее чувство прошло. Пять дней спустя наступило Рождество. Гарри проснулся и увидел гору подарков в ногах своей кровати. Небольшой зелено-золотой сверток на самом верху мгновенно привлек его внимание. Он открыл его, заранее зная, что там обнаружит: флакон. Внутри клубился серебристый туман воспоминания, хранящего самый мрачный секрет Волдеморта. Семь. Всегда это магическое число. После завтрака Гарри отправился к директору для короткого обсуждения. Собственно, обсуждать было особо нечего. Семь. Они покончили с дневником, кольцом и медальоном. Три из семи, осталось четыре. Конечно, был еще сам Волдеморт. Альбус был уверен, что Нагайна — еще один. Четыре и пять. Оставалось два. Где и чем они могли быть? Гарри мерил шагами пустые коридоры, пытаясь во всем разобраться. Это могло быть что угодно! Книга выглядела как любая другая, а кольцо вообще считалось утраченным артефактом великой силы! Что дальше? Фонтан магической дружбы? Ложка для мороженого у Фортескью? Третий этаж Хогвартса? Гарри замер как вкопанный. Хогвартс. Ну конечно! Как он мог быть таким слепым? Каждый волшебник и ведьма в Британии проводят здесь семь лет своей жизни! Количество тайников просто сводит с ума! Потеряв всякий покой, Гарри сломя голову бросился к гостиной Гриффиндора. Он бегал туда-сюда, не отрывая взгляда от своего «радара крестражей». Есть! Стрелка качнулась, едва заметно! Это значило, что один из них где-то в замке. Гарри бежал в указанном направлении, пытаясь вычислить точное место. Он использовал Карту Мародеров для сверки координат. Это работало плохо: стрелка указывала на стену, которая на карте выглядела монолитной. Карта утверждала, что за ней ничего нет. Пустое пространство? В замке? В школе? Абсурд. Гарри встал перед пустой стеной, а радар четко указывал прямо за неё. Он начал расхаживать перед ней. Крестраж! Он должен найти место, где тот спрятан! Он должен… Стоп. Это что, дверь только что появилась из ниоткуда? В стене действительно возникла дверь. Гарри понимал толк в магии, когда видел её. Он провел здесь пять с половиной лет, но комната, скрытая магией? Это было так… очевидно и одновременно немыслимо! Просто, но в то же время невероятно сложно в исполнении. Гарри медленно повернул ручку и открыл дверь. Ого. Ну и беспорядок. Кое-где вещи были свалены буквально до потолка. Огромное количество всего и вся. Так, где этот проклятый артефакт? Гарри посмотрел на свой компас и пошел вперед. Ближе… еще ближе… обжигает! Вот она. На груде хлама лежала диадема. Он взял её. Почувствовал. Провел радаром над ней. Стрелка следовала за каждым движением без тени сомнения: шестой известный крестраж. Уничтожить Волдеморта окончательно — это возможно. Действительно возможно. В качестве рождественского подарка Гарри уничтожил еще одну часть души Волдеморта на глазах у Альбуса. Тот был в восторге — и от этого события, и от комплекта мантий с климат-контролем, которые подарил ему Гарри. Жарко? Они охлаждают. Холодно? Включают функцию подогрева. Пошел дождь? Они высыхают в то же мгновение, как вода касается ткани! Настроение у Гарри было на подъеме. Луна радовалась, видя, что он стал меньше времени проводить, терзаясь тенью Волдеморта над их головами. Директор же, напротив, казался… печальнее. Из-за чего? В его глазах читалось некое невысказанное сожаление. Гарри спросил его об этом. Дамблдору было трудно ответить. Его слова прозвучали загадочно. — Я позволил этому злу захватить мир, Гарри. Я несу ответственность за эти ошибки, но ты почему-то всегда платишь по моим счетам. Над тобой висит пророчество, распоряжающееся твоей жизнью. Я так сильно сожалею. Не волнуйся. Я всё еще связан клятвой рассказать тебе всё необходимое, чтобы обеспечить нашу победу. Гарри показалось, что слова были подобраны слишком осторожно, но он решил довериться. К тому же клятва — это серьезно. Директор не мог лгать. Он едва ли мог даже просто исказить истину. — Теперь остался только один крестраж, не считая Нагайны и самого Волдеморта. Что показали исследования в его приюте? — спросил Гарри, пытаясь нащупать новый след. — Воспитатели говорили о месте, куда он иногда исчезал в те времена, куда водил других детей, чтобы напугать их. Но я не думаю, что там сейчас что-то есть, — неуверенно произнес Альбус. — Что? Это же отличные новости, Ал! Это запросто может быть следующим и последним тайником! Где это было? — Это пещера в скале на морском побережье. Я мог бы проверить её, если хочешь, Гарри, но это настолько очевидно, что я сомневаюсь… Гарри странно посмотрел на директора. Почему он пытается отговорить его от осмотра этого места? — Вы… что-то скрываете? Гарри мог поклясться, что заметил, как тот поморщился. Дамблдор помедлил мгновение, прежде чем опустить голову. — Я… просто не хотел, чтобы ты вспоминал собственное несчастливое детство, Гарри, посещая это место. Я сейчас довольно занят, но мы могли бы организовать поездку, когда погода станет более подходящей. Проход, должно быть, забит льдом на среднем уровне. Если это действительно одно из убежищ Волдеморта, он наверняка защитил его от любого магического способа перемещения. Гарри подумал и был вынужден согласиться. — Хорошо, Альбус. Сделаем так. Кстати, я даю вам время до нашего возвращения из этой поездки, чтобы вы рассказали мне, что вас так гложет. Это касается меня. Директор выглядел старым как никогда. — Спасибо, Гарри. Думаю, к тому времени я смогу тебе всё рассказать. Гарри провел часть дня в беспокойстве об этом секрете, жалея, что не потребовал ответа немедленно, но он не мог по-настоящему принуждать этого человека. Дамблдор был его другом, и Гарри решил дать ему шанс примириться с теми сожалениями, что у него остались. Ему удалось поднять себе настроение, сыграв партию в шахматы с Роном и обсуждая предстоящую вечеринку с Гермионой. Прием у Слизнорта обещал стать самым громким событием года. Гарри надеялся, что в этот раз его не испортит очередная истерика Волдеморта. Его враг сейчас затих. Слишком затих, Гарри понимал это, но регулярные контакты с Драко в облике Дафны подтверждали его подозрения: Том тщательно скрывал свое местоположение и процесс сбора войск. И да, он собирал войска — и в больших количествах. Драко сказал, что, судя по обрывкам информации, которые он услышал и вывел из частых отлучек Беллатрисы, их численность быстро росла, не встречая сопротивления. Странно было одно: в те редкие моменты, когда Драко возвращался в поместье, он видел там только Беллатрису. Он обещал попытаться узнать больше во время рождественских каникул. Казалось, он преодолел страх перед Темным Лордом. Гарри даже удивился, услышав, как Драко однажды назвал его «Волдемортом». Гарри не стал заострять на этом внимание, позволяя всему идти своим чередом. Итак… он вербует людей, но никто из врагов не группируется в поместье и не присылает отчеты… Что всё это значит? Гарри долго думал об этом, но в итоге отбросил эти мысли, решив, что они решат эту проблему, когда придет время, и надеясь, что почва не уйдет у них из-под ног. На вечеринку Гарри надел свой лучший выходной костюм. Это было почти как на Святочном балу. Гермиона даже сделала прическу и накрасилась! Преподаватель зельеварения умудрился превратить соседний класс в великолепный бальный зал. Прошлый опыт Гарри на подобных приемах был достаточно хорош, чтобы его повторить. Разумеется, вечеринка Слизнорта не могла обойтись без обычных деловых разговоров и лести, которую Гораций так любил. Рон на этот раз ходил хвостом за Гарри, время от времени закатывая глаза. Гарри как-то повернулся к нему с забавленным видом. — Что такое, Рон? Не в своей тарелке? — Да брось, Гарри! Люди здесь просто хлопают друг друга по плечу и хвастаются! Тебе действительно всё это нравится? — Не совсем, но есть одна мысль, которая заставляет меня улыбаться, — ответил Гарри, усмехнувшись краем рта. — И какая же? — с любопытством спросил Рон. — Мои проекты, Рон! Мне нужны эти люди, чтобы воплотить их в жизнь! Вещи, которые мы сможем создать, стоят всех этих «похлопываний по плечу»! Подумай сам. Нельзя вести дела без связей. Нельзя вести ХОРОШИЕ дела, не зная свои связи досконально. Это золотая возможность запустить проекты без борьбы на каждом шагу! Тебе пора начать думать, что ты хочешь делать со своей жизнью, Рон. Если бы тебе это было интересно, я бы сделал тебя своим представителем, но если ты не выносишь таких мероприятий… Рон задумался на несколько мгновений. — Это скорее по части Гермионы… — сказал он, глядя на свою девушку, которая прекрасно проводила время, болтая в небольшом кругу людей. Гарри обдумывал эту идею примерно две секунды. — Возможно, ты прав. Надо будет предложить ей эту работу. Знаешь, некоторые проекты только и ждут моего выпуска из Хогвартса, чтобы стартовать. Рон кивнул, а затем печально улыбнулся. — Мне лучше подыскать себе какое-нибудь стоящее занятие, а то не ровен час, именно я останусь дома присматривать за детьми! Гарри искоса взглянул на него с коварной ухмылкой. Рон осознал, что только что ляпнул, и покраснел как свекла. — Даже не смей, Поттер! Не смей это комментировать! — Ладно. Тогда мне лучше сказать об этом Гермионе? — Сказать мне что? — спросила Гермиона, как раз возвращавшаяся к ним. Перед Гарри стоял непростой выбор: смутить лучшего друга или избежать возможной болезненной мести? Решения, решения…

***

Том Реддл на время затаился. Лишь слухи о темной активности шепотом передавались в случайных компаниях по всему магическому миру. Прошел слух, что дементоры где-то группируются, так как их нигде не было видно. Невозможность отследить их перемещения вызывала нешуточную тревогу. Несмотря на отсутствие нападений, они слишком долго были рядом, чтобы люди просто забыли о них и о том, с кем они на самом деле в союзе. В школе Дамблдор предотвратил покушение на самого себя в виде бутылки отравленного вина, присланной анонимно. Один из его многочисленных детекторов на столе начал истошно вопить, стоило директору откупорить бутылку. Профессора Снейпа, находившегося в тот момент в кабинете, попросили идентифицировать вещество, и он подтвердил его смертоносную природу. Всего один глоток убил бы человека за сорок секунд. На мгновение Гарри стало не по себе. На следующей встрече он спросил об этом Дафну-Драко. Тот (или та) ответил, что узнал детектор яда в кабинете директора: это был артефакт, часто встречающийся на кухнях чистокровных семей… Гарри воспользовался случаем, чтобы посоветовать ему быть осторожнее, так как Крэбб исчез — он больше не появлялся в школе. Позже что-то случилось и с Дафной. У Драко закрались сомнения. Она почти перестала разговаривать с ним — да и вообще с кем-либо. Он был уверен, что что-то произошло с ней или её семьей. Она всё еще помогала с Оборотным зельем, но он не знал, как долго это продлится. Он обещал всё разузнать, но напомнил Гарри следить за собой в оба глаза. Пока что в поместье не было заметно никакой активности. Беллатриса отсутствовала большую часть времени и никогда не требовала отчетов. Зато она обчистила их скрытую библиотеку в поисках всего, что касалось ритуалов крови. Новости не предвещали Гарри ничего хорошего. В ближайшем будущем ничего не планировалось, но это дало ему чувство срочности — нужно было довести охоту на крестражи до конца. Дни и недели после Рождества тянулись мучительно долго. Погода не спешила меняться. Тем временем он заметил то, о чем говорил Драко: Дафна стала затворницей. Казалось, она живет на автомате, постоянно опустив голову. Гарри это огорчало. Количество заслуживающих доверия слизеринцев и так было невелико; он не мог допустить, чтобы кто-то из них подвергался преследованиям из-за верности светлой стороне! Январь… Гарри был занят получением патентов на свою «Проекционную комнату» и многие другие изобретения. Февраль… Невилл и Гарри начали массовое производство защитных деревьев, устанавливая среди них рунные камни, чтобы ускорить их рост. Март… Гарри пробовал что угодно, чтобы забыть о последнем крестраже, прежде чем придется заняться самим Волдемортом. Он довел до совершенства свое заклинание против змей, надеясь, что оно сработает против Нагайны. На уроках защиты Гарри предложил попрактиковать это заклинание, но Снейп счел это пустой тратой времени. Что и требовалось ожидать от слизеринца — нянчится со своими змеями… Гарри же обнаружил, что многие люди опасаются змей и хотят выучить заклятие. Чтобы досадить новому учителю защиты, Гарри основал клуб под названием «БК» — клуб «Борьбы с Кусачими». Реклама обещала помочь людям подготовиться к противостоянию ползучим гадам этого мира; забавно, что лишь немногие слизеринцы вступили в него. Луна вызывала змей в феноменальных количествах, и обучение заклинанию быстро превратилось в подобие стрелкового спорта. Клуб стал больше напоминать тренировочную площадку, и по робкой просьбе Рона они расширили практику на восьминогих мишеней. Наступил апрель, и лед наконец начал таять. Гарри потерял интерес к клубу и занялся полетами в лесу на Милашке. К несчастью для неё, гнезда пауков опустели. Инстинкт самосохранения… Гарри взял выходной, чтобы навестить великанов. Он летел на спине Милашки до самых земель, некогда кишивших мантикорами. Теперь это была страна великанов. Министерство сдержало обещание, и Гарри был этому рад. Они пошли так далеко, что даже привезли основные строительные материалы и инструменты. Лопаты размером с великана лежали вокруг огромной ямы посреди их новых владений. Улыбающиеся великаны складывали поблизости огромные валуны, явно готовясь к строительству под стать своим пропорциям. Гарри поприветствовал Грука, который щеголял в странной шляпе, сделанной из… камня. Это напомнило ему магловские защитные каски на стройплощадках. Гарри выкрасил её в желтый цвет, сказав Груку, что она ему очень идет. Великан был в восторге. Он сказал Гарри, что теперь, когда у них есть своя земля, они наконец могут построить дом. У Гарри немного сжалось сердце при мысли об их несчастной судьбе — вечно гонимые и преследуемые из-за страха перед ними, неспособные построить настоящий очаг. Грук показал Гарри их план. Это был большой рисунок на песке, который быстро сдувало ветром. Грубая картинка изображала полукруглую груду камней с одним входом. Гарри не был художником, но сумел дополнить «план»: мелкими деталями вроде окон и крыши. Он объяснил Груку концепцию опорной стены, что заставило того глубоко задуматься. Объяснение, что это похоже на создание множества пещер внутри здания, оказалось гораздо проще. Концепция отдельных комнат пришлась Груку по душе, и Гарри пообещал себе в следующий раз объяснить, как работают лестницы. На вопрос о том, что стало с мантикорами, Грук ответил одним словом: рагу. Наступил май, и в первый же день месяца решительный Гарри отправился к директору. Одного взгляда на его лицо Альбусу хватило, чтобы понять: время пришло. — Сегодня вечером, директор. Это и так тянулось слишком долго. — Хорошо, Гарри. Я предупрежу учителей о своем отсутствии и усилю защиту. Встретимся у главных ворот с метлой в девять часов, — ответил усталый старик. Гарри подготовился как мог. Он взял в запертом кейсе несколько избранных эссенций, которые могли пригодиться. Он знал, что может призвать свою косу и доспехи в любой момент. Маленькую косу он закрепил в кожаной кобуре на поясе. Перед выходом он постарался как следует отдохнуть. Гарри рассказал Рону и Гермионе о своей поездке и обещал поведать всё, как только вернется. Гарри встретил директора у ворот, которые тот запер за ними. — Пойдем, — просто сказал Дамблдор, садясь на свою метлу. Гарри смотрел на директора так же пристально, как и на маленькую лодку. Они оба попытались забраться в неё, но та не сдвинулась с места. После нескольких секунд осмотра Альбус пришел к выводу, что причиной были чары, так как никаких рун не было видно. Лодка была настроена определять, пытается ли переправиться более одного человека за раз. Но почему директор был так удивлен? Когда они вошли в пещеру, они нашли явные следы пребывания Тома; и теперь Дамблдор выглядел так, будто ему только что сказали, что дважды два равно пяти! — Ну, мне придется найти способ пересечь это озеро, — просто констатировал Гарри, — раз мы не можем вдвоем плыть в лодке. Дамблдор кивнул, рассеянно озираясь в поисках решения. Гарри вздохнул. Рассеянный Альбус в таком месте — это было опасно. Он вынул из кармана камень в форме снежинки. Он предполагал, что нечто подобное может случиться. Гарри активировал вырезанные на устройстве руны и швырнул его в озеро как можно дальше. Сначала ничего не произошло. Гарри нахмурился. Внезапно на поверхности озера появился лед, который начал медленно расползаться. Мало-помалу замерзшее кольцо расширилось, соединяя берег и островок посреди пещеры. — Довольно остроумное решение, Гарри! Нам даже не понадобится лодка. Она бы всё равно застряла во льдах, — с интересом проговорил директор. — Да, Ал. Но есть проблема: мой артефакт был достаточно мощным, чтобы заморозить уже больше половины озера. В воде скрыта какая-то серьезная магия. Что-то… осквернило её. Как только лед стал достаточно толстым, чтобы по нему можно было идти, они начали осторожную переправу. Лица мертвецов смотрели на них из-под толщи льда, бессильные и неподвижные. — Вот и ответ, Гарри: инферналы, — заключил Дамблдор, возвращаясь в строй. — Пока лед их сдерживает, но они найдут путь в обход или проломят его, если возникнут условия для атаки. Мы должны быть готовы к бою, прежде чем выберемся отсюда. — Тогда нам лучше найти крестраж, и быстро, — отозвался Гарри. Дамблдор открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал и повернулся к цели. Гарри начинало раздражать его упрямство. После всего, через что они прошли, неужели он не может просто высказаться? Они достигли подобия алтаря — чаши на каменном постаменте в центре островка. Внутри была какая-то жидкость, а рядом лежала простая чарка. Было очевидно, что от них требуется, но Гарри был категорически против того, чтобы пить что-либо, оставленное Томом. С другой стороны острова, где вода не замерзла, начали выбираться инферналы. Кольцо льда перестало расширяться — Гарри пожалел, что не вложил больше сил в свой артефакт. Времени оставалось мало. — Займись мертвецами, Ал. Я разберусь с этой головоломкой, — заявил Гарри, доставая рунное перо. Он направил палочку на кончик инструмента, накладывая усиленное согревающее заклятие. Пока Дамблдор сотворял огненный бич, кромсая ряды оживших трупов, Гарри принялся резать камень постамента. Он не рискнул резать саму проклятую чашу, предпочитая избавиться от подозрительной субстанции внутри нее. Он спешно чертил грубые руны, в этот раз полагаясь больше на грубую мощь, чем на тонкую работу. Несколько контролирующих рун, чтобы не пострадать самому... Готово! Когда он уже собирался охладить перо в ближайшей луже, ему пришлось вскинуть палочку и снести голову наседавшему инферналу мощным Взрывным заклятием. Альбус на секунду обернулся, понимая, что нежить начинает окружать их. За считанные секунды он трансфигурировал огромный валун в барана и оживил его. Каменный зверь бросился в сторону Гарри, без труда сбивая с ног ближайших врагов. — Не хочу нагнетать, Гарри, но ты скоро закончишь? — Уже почти, директор! — громко крикнул Гарри, бросаясь обратно к алтарю, добавляя последние руны и, наконец, охлаждая перо. Он напитал свою работу силой обеих рук, стараясь не сломать их в спешке. Как только первая связка рун вспыхнула, Гарри заставил себя работать быстрее — температура постамента подскочила почти мгновенно. Он обжегся, активируя последнюю руну. Камень задымился. Гарри развернулся, призвал доспехи и косу и начал прорубаться сквозь ряды инферналов. Он работал в паре с каменным бараном, расчленяя тех, кто падал после его ударов. Просто обезглавить их было мало. Только огонь мог окончательно остановить их. Или полное отделение конечностей. Гарри этот вариант вполне устраивал. Альбус стоял в круге из горящей плоти на другом конце островка — истинное воплощение древней мощи, противостоящей волне бездушных тварей. Обернувшись проверить, как дела у Гарри, он удивленно приподнял бровь, увидев того в полном боевом облачении, в то время как постамент под чашей медленно становился красным. Директор с улыбкой повернулся к рядам нежити, выползающим из воды. Этот мальчик был полон сюрпризов. Постамент стал ярко-красным, светясь от накопленной энергии. Цвет сменился на желтовато-красный, а затем стабилизировался на желто-белом. Жар шел волнами, несмотря на руны, пытавшиеся направить всё тепло на чашу. Само собой, чаше приходилось несладко: защитные чары не были рассчитаны на раскаленный добела камень. Жидкость внутри закипела и начала испаряться быстрее, чем заклятие самовосполнения успевало её заменять. Гарри подбежал к алтарю и, стараясь не касаться камня, заглянул в чашу — и нахмурился. Что это значит? Он вытащил компас, и его опасения подтвердились. — Ал! Там нет крестража! Это подделка! Копия медальона Блэков! — закричал юноша в «костюме Смерти». — Тогда уходим! Скорее всего, он когда-то здесь был, но кто-то заменил его до нас! — перекрывая шум, крикнул директор. Он сорвался с места с поразительной скоростью. Гарри и баран прокладывали путь по ломающемуся ледяному кольцу. Темная сила инферналов в сочетании с жаром постамента оказалась слишком велика для рунной «снежинки». В спешке они несколько раз поскользнулись и преодолели оставшуюся часть пути вплавь — баран окончательно проломил лед своим весом. Перед выходом из пещеры Гарри послал инициирующее заклятие в светящуюся мишень постамента. Он успел нырнуть за поворот туннеля прежде, чем заклинание ударило в камень, заставив его высвободить накопленную энергию огненным торнадо. Альбус и Гарри выбрались наружу, когда пламя уже лизало их мантии. Только то, что они были насквозь мокрыми, спасло их от ожогов. Они оказались на холоде в промокшей одежде. Дамблдор высушил обоих заклинанием, прежде чем они трансгрессировали в Хогсмид, где их ждали метлы. — Что ж, это было... любопытно, — сказал Гарри, летя в спокойном темпе. Адреналин спадал, и ему пришлось подавить зевок. — Весьма точное наблюдение, мистер Поттер. — Но что еще более интригующе — вы этого ожидали. Вы никогда не верили, что там есть крестраж. Нет, скажем так: вы ЗНАЛИ, что его там нет. И всё потому, что вы знаете, где находится последний, но не сказали мне. Мы прошли через всё это только потому, что вы не можете решиться. Думаю, мы достаточно долго играли в эти игры с чувством вины, — констатировал Гарри. Воцарилась тяжелая тишина. — Гарри... Если бы я только мог, я бы никогда не открыл тебе эту правду. Даже после того, как ты победил бы Тома. Он избегал взгляда Гарри. — Видишь ли... О нет. Ты не против, если я потяну время в самый последний раз, Гарри? — взмолился директор, глядя вдаль. Гарри проследил за его взглядом в сторону замка, который был еще далеко. Вокруг него вспыхивали огненные следы. Гарри достаточно часто видел охоту Милашки, чтобы узнать этот почерк воздушной атаки. — Драконы? — просто констатировал он. — В Хогвартсе? Кто... Гарри осознал всю глупость своего вопроса. Вербовка, секретность: Волдеморт не просто собирал волшебников. Он собирал темных тварей.