Чужая версия

Был уже вечер, но солнце последними лучами цеплялось за асфальт, размываясь полосами по мокрой дороге. Джеймс смотрел на окна дома, в котором жила Нора. Пытался выследить, где она могла жить. Даже в ночь убийства отца она попросила высадить ее там, на углу. Сказала, что дойдет сама. Он думал о том, как она быстро может взять себя в руки, настроиться на дело. Отпечатки прошлого или привычка? На первом этаже у кого-то было открыто окно. Телешоу сменилось новостями. Прозвучала противная заставка, а затем голос диктора затараторил: «Добрый вечер. В центре внимания сегодня — внезапная смерть кандидата на пост мэра. Виктор Райнхард скончался у себя дома поздно вечером. По предварительным данным, причиной стала острая сердечная недостаточность. Полиция не обнаружила признаков насилия. Врачи, прибывшие на вызов, констатировали смерть до прибытия в больницу. Известно, что в последние недели Райнхард вел напряженную предвыборную кампанию и часто жаловался на усталость. Семья политика просит не беспокоить их в этот час. Выборы, напомним, должны были состояться через три недели. О дальнейшей судьбе гонки — в следующих выпусках.» Джеймс усмехнулся. Давно пуля в сердце называется острой недостаточностью? Он вскинул голову, отошел чуть подальше, заглядывая в освещенные окна. В одном из них, на третьем этаже, он заметил привычный силуэт. Нора ходила по комнате, собирая разбросанные вещи. Попалась. Он быстро поднялся по лестнице на нужный этаж. Прислушался к соседям — тихие разговоры, шум телевизора. Ничего лишнего. Постучал в дверь. Нора открыла не сразу. Джеймс слышал ее аккуратные шаги, медленно приближающиеся к двери. Затем глазок потемнел — она смотрела в коридор. Щелкнул замок. Она приоткрыла дверь. — Как ты меня нашел? — спросила она, приоткрывая дверь шире. Отошла в сторону, пропуская мужчину в квартиру. — Научись закрывать жалюзи, — Джеймс шагнул через порог, удивляясь крохотному пространству внутри. — Весь двор может видеть, как ты переодеваешься. — Вот черт, — Нора закрыла дверь. Ногой отодвинула корзину с бельем, заталкивая ее в ванную. — Зачем ты приехал? Джеймс подошел к окну, опуская жалюзи. Комната, которую он видел с улицы, оказалась всей квартирой. Маленький островок кухни при входе, справа ванная комната, больше похожая по размерам на кладовку. Кровать занимала больше всего пространства, почти преграждая дверь в ванну. Сразу за стойкой, заменявшей обеденный стол, импровизированная гостиная — потертый диван и телевизор на комоде, забитый книгами. — Думал, дочка почти мэра живет получше, — проговорил он, садясь на диван. Рядом лежал черный рюкзак. Нора достала банку колы из холодильника. Черная надпись — без сахара. — Всякое бывает, — она села на край не застеленной кровати. Подальше от него. Открыла банку. — Ты здесь из-за отца? — По новостям не говорят про убийство, — он развернулся к ней, закинув руку на спинку дивана. Пружины скрипнули внутри. — Почему? — Смотришь на меня так, будто я его убила. — Ты не выглядишь как человек, который горюет. — Каждый переживает горе по-своему. — Что происходит? Нора смотрела на него. Задумчиво, чуть склонив голову. Решала, можно ли говорить. Джеймс знал, что скажет. Они оба уже были внутри этого, все видели. Девушка выдохнула. Сдалась. — Я не знаю, что происходит, — сказала она, убирая челку с глаз. — Только догадки. — Ты знала, что забрать, — Джеймс не спускал с нее глаза. Давил на расстоянии. Как всегда. Кивнул на рюкзак. — Еще не трогала? — Да все это странно. Его действия раньше не приносили таких успехов. А потом резко вступил в гонку на место мэра, и все пошло как по маслу. — Что-то в нем изменилось? — Он сам будто изменился. Привычки те же, только подача другая. Когда я начала жить отдельно, отец так бесился, пытался вернуть меня в дом. В семью, как он говорил. Даже платил людям, чтобы они со мной знакомились, чтобы узнать побольше, чем я занимаюсь. А затем резко стал добрым, понимающим. — Может он просто одумался? — Джеймс видел, как девушка усмехнулась. — Ага. У Райнхардов в крови третировать родственников. Лучшие результаты, чистые принципы… Телефон зазвонил. Нора подняла мобильник с подоконника, служившего прикроватной тумбочкой. Палец завис над экраном. Номер автоопределился. — Кто? — Джеймс двинулся по дивану, ближе к ней. — Купер. Дэниел. — Ты его хорошо знаешь? — Нет, — она прикусила губу изнутри от нервов. — Где он вообще мой номер нашел? — Не бери, — Барнс привстал. Раздвинул пальцами жалюзи. Внизу уже стояло несколько машин. Черные, блестели под фонарем. — Что такое? — Нора, чувствуя, как воздух в комнате изменился от тревоги, поднялась. — Надо уходить, — он поднял рюкзак с пола, посмотрел на встревоженную девушку. — Куча машин под окнами. Явно не на чай приехали. — А что с квартирой будет? — взгляд девушки бегал по вещам, ища, что может понадобиться. — Я не могу так все бросить. — Если не уйдем сейчас, то нечего будет спасать, — накинув рюкзак на плечи, Барнс подтолкнул девушку к выходу. Та сняла с кривого крючка толстовку на молнии, быстро ее натягивая. — Может узнать, что им нужно? — спросила она, стоя позади Джеймса, пока тот, высунувшись в коридор, слушал звуки вокруг. — Либо ты, либо то, что в рюкзаке, — взяв девушку за рукав кофты, он повел ее к черному выходу. Мотоцикл стоял на парковке перед домом. Прямо рядом с пятью машинами, к которым лучше не приближаться. Решил, что вернется за ним потом. Когда все утихнет. — Вызови такси. На угол соседней. — Хорошо, — она выудила телефон из кармана джинс, который снова звонил. Смахнула вызов, стараясь не споткнуться на ступенях. Джеймс отпустил девушку. Зря. Она застыла на пролете, когда сверху, с третьего этажа, послышался грохот. Вскочив по ступеням к девушке, он снова потащил ее вниз. — Что это звуки? — спросила она, сбив дыхание. Плечи дрогнули от очередного удара. На экране — карта города с приближающейся точкой. — Ломают дверь в квартиру, — бросил он, выглядывая в мутное окно рядом с дверью. Никого. — Не отставай. — Стараюсь, — спрятав телефон в карман, Нора, неосознанно пригнувшись, скользнула по стене на улицу следом за Барнсом. Машина их уже ждала впереди. Только дорогу перейти. — Так тихо, — прошептала она, держась как можно ближе к мужчине. Тот ничего не ответил, смотря по сторонам. Добравшись до такси, открыл дверь. Нора, замешкавшись, села внутрь. Он сел с другой стороны. Водитель обернулся. Джеймс назвал адрес. Машина медленно тронулась, увозя их по пустой улице. В салоне тихо играло радио, было слышно, как неровно дышит Нора. — Куда мы едем? — спросила она, сползая чуть ниже по сиденью. Спрятала руки в карманы, чтобы скрыть тревогу. — Ко мне, — сухо ответил Джеймс. — Дальше придумаем, что делать. Водитель посмотрел на них через зеркало заднего вида. Обратился к Норе: — Все в порядке? — Да, спасибо, — кивнула она. — Выглядите напугано. — Мы просто бежали, чтобы не платить за ожидание, — выдавила Нора, криво улыбнувшись. Джеймс кинул на ее взгляд. Умеет выкрутиться. Хоть что-то. Минут через десять машина затормозила у нужного дома. Барнс расплатился наличкой. Нора вылезла из машины, осматриваясь по сторонам. Люди бродили по улице, ночная жизнь только начиналась. Но они шли внутрь, подальше от глаз. Молча поднялись на лифте. Пока он отпирал дверь, Нора стояла рядом, смотрела под ноги. Нахмуренные брови выдавали тревогу. Взгляд пустой. — Заходи, — Джеймс щелкнул выключателем. Впервые за долгое время. Сам он привык к свету фонарей, которые едва освещали квартиру. Нора молчала, следуя за ним. Квартира была пустой. Небольшая кухня только с нужной техникой. Одна вилка, одна чашка, одна тарелка. Сковородка и лопатка. Стола не было. На полу лежал матрас, служивший кроватью. Комната под гостиную пустовала. — Я недавно переехал, — сказал Джеймс, кидая на кровать скинутую подушку. — А где коробки тогда? — она так и осталась стоять на пороге комнаты. Чувствовала, словно подглядывает в чужой глазок. — Ладно. Не недавно, — он снял рюкзак. Сел на пол, под окном. — Можешь поспать здесь. — Спасибо, — Нора опустилась на матрас. Хотела сказать, что не устала, но адреналин выбил все силы. Джеймс смотрел, как она свернулась на краю кровати. Ее дыхание стало ровнее, глубже. Спит. Он устало провел рукой по лицу, оперся на стену. И во что он ввязался?