Мир по ту сторону зеркал [ПЕРЕЗАПУСК]

— "Страшнее всего - запоздалое раскаяние, когда ничего уже нельзя изменить."

Автор неизвестный...

* * *

Фарай упрямо шёл, стараясь не переносить вес на Аврору. Каждый шаг давался через «не могу». Он даже зубы стиснул, чтобы не показывать слабость. Ещё минуту назад ему казалось, что он контролирует тело, что сил дойти хватит. Но реальность ударила резко, без предупреждения: изнутри, из самого позвоночника, вырвался разряд острой, рвущей боли. Она прошла по ногам судорогой, по рукам холодной дрожью, и на мгновение перед глазами всё побелело. Фарай пошатнулся, едва не рухнув, и его принципы вдруг показались смешными. Какая гордость, когда тело не слушается? Аврора ничего не сказала. Не упрекнула, не усмехнулась. Она только крепче перехватила его за талию. Сама тяжело дышала, с каждым выдохом издавая сдавленное «пф-ф-ф», но не сбавляла шага. Её плечо упёрлось ему в подмышку, создавая живую, горячую опору. Саша бросил на них быстрый взгляд. У него внутри всё сжалось от бессилия. В его руках до сих пор бесновала Фьёр, но с каждой секундой все слабее. Он вздохнул, взъерошил волосы и побрел за ними, чувствуя, как тяжело опускается воздух в лёгких. Помочь нечем. Разве что не мешать. Впереди Аврора, пошатываясь, но держа Фарая мёртвой хваткой. — Я сама! Он тяжело ранен, и ты можешь сделать ему только хуже. — Проворчала Аврора, словно по одному вздоху она поняла, что хотел сказать Саша. На это он лишь усмехнулся. Хоть и медленно, но они дошли до жилого корпуса, а там и до комнаты Фарая было рукой подать. Саламандра указал на дверь и болезненно простонал. Аврора кивнула и хотела сама открыть ее, но пострадавший начал невольно соскальзывать с ее плеча. Тут же сбоку возник Саша и открыл дверь. Девушка кивнула в знак благодарности и потащила вглубь комнаты. Целительница помогла парню улечься на кровать. Оборотень, в свою очередь, грубо кинул Фьёр на кровать. Она больше не дергалась, кажется, вообще потеряла сознание. Аврора уже успела найти тряпье и намочить в душевой. Девушка незамедлительно кинула холодные тряпки на горячее тело Фарая. Изумрудное сияние разлилось по комнате. Оно пульсировало в такт шёпоту целительницы. Аврора сидела у изголовья, закрыв глаза, и её пальцы, светившиеся на кончиках, зависли над телом Фарая, не касаясь, но явно что-то там перебирая, соединяя, выправляя. Саламандра молчал долго. Слишком долго. Стиснув зубы до скрипа, вцепившись пальцами в край простыни, он терпел - минуту, вторую, третью. Пот заливал глаза, мышцы на шее вздулись. Он даже дышать старался через раз, мелкими глотками, лишь бы не закричать. Но когда внутри что-то хрустнуло, влажно, точно переломили сырую ветку, его прорвало. Из груди вырвался глухой крик. Настоящий, звериный, от боли. На кровати у противоположной стены Фьёр валялась без сознания. Но от этого крика она подскочила, будто её ударило током. Глаза дикие, бешеные, ещё не до конца понимающие, где она, но тело уже знало. Пиратка уже на коленях у изголовья, руки обхватывают голову Фарая, прижимают к груди. Слезы выступили в ее глазах. Ее трясет крупной дрожью, плечи ходят ходуном, из горла рвутся надрывные, хриплые звуки, будто она кричит вместе с ним, но беззвучно. Фьёр бессильна. И это знание жжёт её сильнее любого проклятия. Она может убивать, может идти сквозь огонь, может держать удар, но не может вынуть из него эту боль. Не может встать вместо него под руки целительницы.

* * *

Тем временем, пока Фарая тащили в его комнату, где-то в другой комнате стояла кромешная тьма. Даже единственное окно было занавешено тяжёлой тканью, не пропускавшей ни единого луча лунного света. Агна сидела на кровати, поджав под себя босые ноги, и вглядывалась в черноту пустыми глазами. Молодая кровь требовала действий для исполнение мечты, но Князь вновь и вновь останавливал её. “Всё должно быть выверено до секунды.” — частенько говорил он девушке. И она ему верила. Верила его бесподобному плану. Дверь комнаты бесшумно отворилась, впуская невысокую фигуру в просторном балахоне. Как только дверь за ним закрылась, он одним движением скинул капюшон. В непроглядной тьме нельзя было разглядеть черт лица, но Агна и так знала, кто перед ней. Игнис. Ключевая фигура плана. — Хах… Хорошо. — Голос Князя разлился по комнате. Хищная улыбка, растянувшая его тонкие губы, осталась невидима во мраке. Но вот холодок, пробежавший по спине Игнис ощутил всем своим нутром. — Я давно наблюдаю за действиями одного надоедливого эльфа. И, кажется, он подошёл вплотную к разгадке. Тишина затянулась. Агна медленно выпрямила ноги, и кровать жалобно скрипнула под её весом. — И что же ты от нас хочешь? — спросила она с напускным спокойствием, хотя внутри всё клокотало. — Убейте его. — В голосе Князя не было злобы. — Милочка, подумай сама: если он расскажет всем, что ты - мой сосуд, тебя казнят. А меня… отправят обратно в твой жалкий мирок, из которого я так долго выбирался. — Он сделал паузу, давая словам пропитаться. — Как вы это сделаете - меня, впрочем, не волнует. Результат. Мне нужен только результат. Игнис не проронил ни слова. Развернулся и скользнул за дверь.. Агна проводила его взглядом, в котором смешались брезгливость. Убить друга? Её губы дрогнули в усмешке. Без проблем. Если это поможет достигнуть цели, она переступит через любого.

* * *

Тот удар от Фьёр оказал на Лайта отрезвляющий эффект. Он понял, что вырос и теперь его окружают не только Фьёр и ее семья*, но и те, кто считают его другом и возлюбленным. Те, которые видят в нем опору. Что с ним стало после архива? Почему он так отреагировал на горе подруги? Каким бы умным он не был, но на такие простые вопросы про собственное же сознание он не смог бы отыскать ответ. Если Фарай не считает его другом, то и пусть, его выбор, но раз он близкий человек его друга, он обязан помочь. Пары были отменены давно из-за всеобщей тревоги, поэтому удариться в поиски не составило проблем. Он прочесал весь остров, всю Академию, стараясь не попадаться на глаза Фьёр. Она до сих пор была зла на него, и эльф понимал почему. Но зацепок никаких не было. Все вели себя как и всегда. Разные мысли разъедали его изнутри на ровне с совестью. Лайт должен помогать в поисках Князя, но он тратит все свое время на поиски возлюбленного подруги. Ему казалось, что теперь это его главная цель и он во что бы то ни стало ее добьется. Возможно, его бы поиски оказались успешнее, если бы он не висел на карандаше в списке на исправительный класс. Только поэтому он не нарушал правил Академии. Эльф не имел того же боевого духа, что и подруга. Он боялся наказания. От безысходности и усталости он пошел в комнату Феникса, чтобы забрать лук и стрелы и пойти в глубь острова снова, но и там ждала неприятность. Чернушка, за которой его друг должен был присмотреть сегодня, внезапно исчезла. Просто испарилась из комнаты. Лайт посмотрел на лицо парня, который, казалось, был на гране истерики, кивнул ему и побежал на поиски. Девчушку всегда тянуло за пределы территории. Ей хотелось изучить всю фауну острова, но в силу возраста родитель - профессор Лебедь, не выпускал ее за ворота.

* * *

План Князя был безупречен, в этом Игнис не сомневался ни на мгновение. Тот, кто привык просчитывать всё на несколько ходов вперёд, не мог допустить случайностей. И хотя Князь прямо заявил, что помогать соратникам не станет, его пальцы, барабанившие по столу в тот вечер, сказали Игнису больше, чем любые слова. Он дал однозначный намек, когда нужно начинать действовать. Город у моря встретил солёным ветром и криками чаек. Узкие улочки, выложенные потрескавшимся камнем, вели к порту, где рыбаки чинили сети, а их жёны развешивали бельё. Игнис скользнул в тень между домами. Чёрный балахон с глубоким капюшоном скрыл лицо, оставив на виду лишь скулу и угол рта. Жертву он выбрал случайно. Не слишком упитанный мужчина лет сорока, с красным лицом и руками, пропахшими рыбой. Игнис подошёл сзади, никто из прохожих даже не обернулся, так естественно он двигался в толпе. Короткое движение, ладонь легла на затылок, пальцы нащупали нужную точку. Мужчина обмяк мгновенно, даже не охнув, и тело его превратилось просто в груз, в тяжёлую тушу, которую предстояло волочь. Игнис подхватил его под мышки и поволок прочь от порта. Ближе к лесу, тем тяжелее он пыхтел и смачной бранью поливал свою жертву. Для случайного свидетеля это выглядело именно так: какой-то мужик из последних сил тащит бессознательное тело в чащу. Игнис даже позволил себе пару раз остановиться, уперев руки в колени, громко и наигранно отдуваясь. На самом деле его мышцы даже не заметили веса. Для наёмного убийцы, который таскал трупы тяжелее, такой груз был детской забавой. Но смысл был не в том, чтобы сделать хорошо, а в том, чтобы сделать заметно. Князь не сказал, чьё внимание нужно привлечь. Но Игнис доверял расчёту — если нужно шуметь, значит, кто-то должен услышать. Зашуршало слева, где-то в папоротнике. Кто-то затаился в трёх шагах, пропустил дыхание, замер. Игнис медленно повернул голову. Капюшон скользнул чуть в сторону, открывая профиль. В зарослях мелькнуло что-то тёмное, копна волос, чёрных как смоль. Они метнулись вглубь, к стволам деревьев, и исчезли. Он молча разжал пальцы. Ноги жертвы с глухим стуком упали на землю. Тело осталось лежать в неестественной позе. Игнис медленно, очень медленно выпрямился. — Ну и? Дальше то че делать? — Буркнул Игнис, пытаясь взглядом найти Агну или Князя, но никто так в поле зрении не показался. Зато за спиной послышалось нежное женское ворокование: — Убей и уходи отсюда. Осталось дождаться, пока девка притащит сюда эльфа. С остальным я разберусь сама. Это отродье не должно помешать моей мести. — Сказала Агна, вставая за спиной Игниса в точно таком же балахоне. Рост их, конечно, существенно различался, но они надеялись, что ребенок точно не запомнил черты фигуры какого-то там человека в лесу. А Чернушка, сбив все колени в кровь, бежала в сторону Академии. Девчушка думала, что тот мужчина из леса гонится за ней. Не сдерживая слезы, она не заметила еще одну корягу, торчащую из земли. Споткнувшись, она кубарем покатилась по тропинке, пока чьи-то руки не подхватили ее. Ребенок истошно заверещал, думая, что это убийца схватил. Она брыкалась, пыталась кусаться, но когда открыла глаза, она увидела только перед собой скривившего гримасу Лайта. Он и без того не был в восторге от того, что Феникса постоянно окружают дети профессора Лебедя, а тут еще эта девчонка хотела его укусить. Чуть успокоившись, Чернушка выкрикнула, да так громко, срываясь в новом приступе истерики: — Там! Там! Мужчина тащит Фарая! У тропинки с кустами! — Девочка ткнула в сторону леса, а слезы по новой потекли по лицу. Она долго наблюдала за тем, как Лайт пороги обивает, ищет этого паренька, как иголку в стоге сена, и с перепугу подумала, что раз его до сих пор не нашли, то значит, этот мужчина из леса убил его! Эльф поставил девочку на землю и в приказном тоне сказал: — Чернушка, возвращайся к Фениксу, он тоже тебя ищет. А я пойду посмотрю, кто там кого тащит. — Испарина выступила на лбу холодной липкой волной. Лайт резко выдохнул, в горле пересохло. А что, если Чернушка не соврала? Что если там и вправду Фарай? Сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле. Как он посмотрит в глаза Фьёр? Как объяснит, что не успел, что промедлил, что позволил себе усомниться? Ни слова больше. Только треск веток под сапогами. Лайт рванул в указанную сторону, перемахивая через гнилые коряги. В голове крутились разные сценарии: а если ребенок врет? А если ребенок не соврал? А точно ли ребенок послушался его и ушел? Рой мыслей пульсировали в висках. Лайт добежал до места за считанные мгновения. Упал на одно колено за толстым стволом старого дуба, зажимая ладонью рот. Дыхание рвалось наружу слишком громко, предательски. Медленно, очень медленно эльф выглянул из-за шершавой коры. Сначала он увидел только распростертое тело на мшистой земле. Нет. Это не Фарай. У того не было такой смуглой кожи. И уж точно у жертвы не было таких огненно-рыжих волос. А затем взгляд непроизвольно метнулся на высокую, стройную фигуру в балахоне, стоявшую над телом. Но Лайт был асом. Эльфом, который не привык бежать в кусты, оставляя раненого за спиной. Он знал только одно: если кто-то нуждается в помощи, он не пройдёт мимо. Глубоко, почти до боли в лёгких, втянул лесной, сырой воздух, пахнущий грибами, прелой листвой и чужим потом. Пальцы сами на автомате вцепились в рукоять лука. Лайт сделал шаг. Второй. Вышел на открытое пространство, ветки царапнули по плечам, пропуская его вперёд. Он встал напротив незнакомца, чуть расставив ноги для устойчивости, лук так и держал наготове. — Ты кто? — Спокойно задал вопрос эльф, сжимая сильнее рукоять. Фигура ничего не ответила, повернула голову в его сторону. На секунду показалось, что у человека и вовсе рта не было, только красноватая впадина в тени. — Отвечай на мой вопрос! — Лайт вскинул лук, натягивая тетиву до предела. Стрела с костяным наконечником смотрела прямо в грудь незнакомцу. Тот даже не вздрогнул. Рука в поношенной перчатке легла на рукоять меча и тот вышел из ножен с тихим звоном. Клинок встал между ними. Фигура двинулась. Лайт выстрелил дважды. Первая стрела ушла в пустоту, незнакомец просто качнулся вбок, и наконечник пропахал пустоту. Вторая встретила меч. Короткое, резкое движение запястья и древко разлетелось щепками, а сталь даже не звякнула. Незнакомец приблизился вплотную, толкая своего соперника. Лайт опрокинулся на спину, затылок приложился о корень, из глаз посыпались искры. Он ещё не успел вдохнуть, а в лицо уже прилетел первый удар и скулу разорвало до кости. Второй - в переносицу, хрустнуло так, что мир поплыл кругами. Третий - в губу, разбив её в кровавое месиво. Четвертый - куда-то в висок. Удары сыпались без разбора, без системы, цель которых не нокаут, а ослепление. Залить глаза кровью, заставить тело сжаться в комок и молить о пощаде. Но Лайт не сжался. Он прикрыл лицо предплечьями, принял еще два удара в руки. В следующую секунду эльф взвыл не от боли, а от ярости. Всё тело пружиной сжалось, и он пнул. Туда, где у любого мужчины нет брони. Противник взвизгнул. Тело в балахоне скрутило, завалило на бок, меч выпал из разжатых пальцев и уткнулся в мох. Чужак корчился молча, только судорожно хватал воздух ртом, поджав колени к животу. Лайт вскочил. Кровь заливала левый глаз, губы распухли и не слушались, но руки работали сами. Он подхватил лук, на ощупь выдернул из колчана стрелу. Натянул тетиву. Наконечник уставился в голову скрючившейся фигуры. Незнакомец не двигался. Лежал, даже не стонал. Может, отключился. Может, притворялся. Лайт не сводил с него глаз. Рука противника приподнялась над землёй, пальцы дрогнули… и качнулись в сторону. Алый свет вспыхнул на кончике указательного. В следующее мгновение в правое плечо врезалось что-то тяжёлое. Лайт дернулся всем корпусом, стрела сошла с тетивы и улетела в кусты, повинуясь инерции развернутого плеча. Лук он удержал. Но из зарослей папоротника послышался болезненный вскрик. Показались черные волосы,а затем и огромные глаза переполненные страхом и слезами. Это была Чернушка. Она прижала руку к плечу. Из-под пальцев сочилась темная кровь. Лайт дернулся к ней, забыв о противнике, но окаменевшая от ужаса девочка не двигалась с места, только дрожала мелкой дрожью, вжавшись в кусты. Этих секунд хватило. Лайт успел услышать шорох. Успел начать поворачиваться. Но не успел ничего сделать. Чужак уже поднялся. Меч, что валялся на земле, снова был в его руке. Лайт оскалился, стиснул зубы до хруста, только не успел издать и звука. Как тут же что-то горячее и острое полоснуло по правому предплечью чуть выше локтя. Сначала только холод. Странный, обжигающий холод, который бывает глубокой зимой, когда ветер пробирает до костей. Лайт смотрел вниз, пытаясь понять, что произошло. Рука от локтя и ниже вдруг стала лёгкой. Слишком лёгкой. И почему-то мокрой. А потом пришла боль. Она пришла не сразу. С тихим, нарастающим гулом. А потом она накрыла с головой, что мир на мгновение потерял всякие краски. Лайт открыл рот, и из горла вырвался крик, которого он никогда от себя не слышал. Низкий, рваный, полный животного отчаяния. Кровь хлынула фонтаном, заливая рубаху, штаны, землю. Лайт смотрел на то, что осталось от руки, и не верил своим глазам. Кость торчала из рваной плоти, мышцы судорожно сокращались, обнажая сухожилия. Он посмотрел влево и увидел свою руку на земле. Лайт упал на колени, прижимая обрубок к груди, пытаясь заткнуть дыру, но кровь текла сквозь пальцы, горячая, живая, уходящая в землю вместе с жизнью. Перед глазами всё ещё стояла Чернушка и её испуганное лицо, её раненое плечо. Чужак стоял в двух шагах, чуть наклонив голову, будто рассматривал насекомое перед тем, как раздавить. Меч в его руке был весь в крови эльфа. Он сделал шаг вперед, занося меч. Маленькая девочка завизжала и бросилась в сторону Академии, тем самым привлекла внимание убийцы. Этого мгновения хватило для того, чтобы Лайт осознал. Если сейчас он не покончит с ним, то этот человек убьет Чернушку. Он не мог допустить смерти ребенка. Эльф всем телом бросился на незнакомца, повалив. Земля под ними забурлила, наполнилась черной жидкостью Лайта. Он решил сожрать этот сраный кусок дерьма. Розоволосый понимал, что понесет за это наказание, но ребенок… Он останется живым. Лайт вжал человека в балахоне в землю, молился, чтобы субстанция поглотила тело быстрее. Но силы стремительно покидали эльфа. Кулак убийцы вспыхнул алой магией и ударил Лайта. Так сильно, что тот кубарем врезался в дерево, где был оставлен лук. Перед глазами потемнело. Субстанция снова скрылась в недрах земли. Сознание ускользало, словно песок, но защитить мирных жителей - это его долг. Схватив правой рукой лук он зубами натянул тетиву. На ней моментально появились три золотых стрелы. Это был последний шанс Лайта победить противника. Убийца уже поднялся на ноги, взял в руки меч, и медленно направлялся в сторону эльфа, только чтобы добить. Как говорится, свидетели долго не живут, а девчонку он и потом убьет. Лайт тяжело выдохнул и отпустил тетиву. Две стрелы, что летели в грудь и голову человека в балахоне были моментально обезврежены, а третья воткнулась в плечо. Но он не издал и звука. Просто вырвал стрелу и выбросил, будто для него это был надоедливый комарик. Надежда канула в воду. По лицу эльфа потекли слезы. Какому бы он там искусству не учился, он оставался подростком до сегодняшнего дня. — Прости… Прости, Фьёр! Я сказал это от обиды! Я пытался его найти! — Лайт завалился на бок, не прекращая повторять одно и тоже. Левое плечо, вернее, то, что от него осталось, взорвалось новой вспышкой агонии, когда он оперся на обрубок, пытаясь оттолкнуться от земли. Ноги скребли по мху и прелым листьям, но слушались плохо, слишком быстро темнело в глазах. Пальцы правой руки впивались в землю, вырывая горсти влажной почвы с кусками дерна. Лайт волочил за собой тяжелеющее тело и даже не замечал, как громко, по-детски всхлипывает. Слезы мешались с кровью, заливая разбитое лицо, и он не мог их остановить. В ушах гудело собственное дыхание, но сквозь этот гул он слышал шаги. Тяжелые, размеренные, неумолимые. Шаги того, кто не спешит, потому что знает - жертва никуда не денется. Чужак надвигался бурей. Лайт заскулил громче. Рассудок захлебывался в истерике, тело жило отдельно, пытаясь уползти от смерти. Это была не трусость. Это был инстинкт выживания, который кричал громче боли. В ближнем бою ему не победить. Ступня тяжело опустилась на его лопатки. Лайт распластался лицом вниз, и последний воздух вышибло из легких коротким, сиплым выдохом. Он замер. Рука с переломанными пальцами неподвижно застыла в листве. Лайт повернул голову набок. Чужак даже не взглянул на него сверху. Только протянул правую руку вперёд, и алая магия вспыхнула на пальцах, она сворачивалась в длинные изогнутые когти. Лайт почувствовал жар. Не боль, пока только жар, тяжелый, сухой, как от раскалённой печи, приблизившейся к голой спине. Раздался мерзкий, хлюпающий, звук. Смесь треска позвонков и разрываемой плоти. Лайт хотел закричать, но не успел. Боль настигла его и убила мгновенно. Алый свет на миг вспыхнул ярче. Пальцы убийцы сомкнулись вокруг чего-то скользкого, сплетенного из нервов и костных отростков. Одним плавным, почти небрежным движением выдернули это наружу. Сердце вышло из спины эльфа легко, будто ниточка из старой ткани. Лайт больше не дышал. Живой блеск исчез из его глаз. Зрачки остекленели, рот приоткрылся в последнем беззвучном крике, которого никто не услышал. Кровь из культи и из разверстой спины смешалась в одну тёмную лужу, расползающуюся под неподвижным телом. Убийца откинул орган куда-то в сторону и обтер руку о балахон. — Девчонку бы по-хорошему тоже убить. — Проворковала Агна, будто ничего не случилось. Она сладко потянулась, а рана на ее плече моментально затянулась. На ее голос из тени показалась тень с ухмылкой издевк на лице. — Превосходная работа. С малышкой я сам разберусь, скройся. — Сказал Князь и сам растворился в тени. Девушка только хмыкнула и пошла куда-то в глубь леса.