между строк.

Сонхён разлипает глаза от ощущения чужого веса у себя на груди и понимает, что там покоится голова спящего Конхо. Тут же в голове всплывает картинка, как они вчера вечером смотрели ролики вместе на его кровати, а потом, видимо, так и вырубились. И неизвестно, кто первый. Сонхён чуть опускает голову, чтобы рассмотреть спящего друга и видит мокрое пятно на своей футболке. Отлично, мало того, что на свою кровать не ушёл, так ещё и слюней напускал. Сонхён откидывает голову назад и зажмуривает глаза, сквозь зубы признаваясь, что эта картина даже милая: Конхо мирно сопит на нём, приоткрыв рот. Сонхён пытается пошевелить рукой, которая была под Конхо, но тут же понял, что друг намертво обхватил её, что там, кажется, остановился приток крови. Сонхён в ловушке. Он снова откидывает голову на подушку и пялится в потолок, прислушиваясь к звукам вокруг: кто-то был в душе, жужжала кофемашина, неразборчиво слышался голос Джеймса. Значит, все уже встали. А он с Конхо ещё в кровати, и друг, кажется, даже не собирался просыпаться. И как только Сонхён об этом подумал, Конхо зашевелился. Сонхён уже обрадовался, что он начинает просыпаться, но нет. Конхо всего лишь поправил свою голову, уложившись на плечо, потираясь и губами причмокивая. Хоть и руку высвободил, но не дал полную свободу, а перекинул свою через торс Сонхёна, прижимая. Сонхён хочет устало вздохнуть. За что ему такая пытка? Хоть и сладкая, но она совсем не для их уровня отношений. Да, Конхо очень тактильный рядом с ним, но сейчас что-то новенькое. Конхо снова шевелится и лицо поглубже в шею Сонхёна зарывает, словно пытается спрятаться от солнца в окне и вырвать последние минуты сна. Сонхён еле сдерживается, чтобы не начать приглаживать взлохмаченные пряди Конхо. А потом он чувствует прикосновение на своём плече. Губы Конхо сухие и едва ли это вообще можно назвать поцелуем, но Сонхён точно чувствует, что это было специально. Он ощущает, как Конхо наклонил голову, чтобы прижаться, а потом снова удобно устроился. У Сонхёна начинает кружиться голова от смущения и переизбытка всех эмоций. Прямо как в зале аркад, когда Конхо так радовался своей победе, что поцеловал Сонхёна в висок. У него тогда в глазах потемнело от волнения, а ноги подкашивались. Он пытался твердить себе, что это Конхо просто так сильно обрадовался своей победе, которую зубами вырвал, что друг всегда был таким. Но сам Сонхён ведь знает, что раньше Конхо не был таким. Что-то в нём точно поменялось. И Сонхён сейчас не только про их тупую договорённость, чёрт бы её побрал. Он сейчас про само отношение. Все эти знаки внимания в виде лишней помощи, Конхо постоянно липнет к нему где-то сбоку, закидывая руку на плечо, или примостится рядом на кровати, то, как Сонхён начал замечать постоянные взгляды Конхо на себе... Не просто взгляды, как если просто зацепишься, когда осматриваешь помещение, а целенаправленные. Как будто глаза Конхо прилипли к Сонхёну намертво и тихонько блуждают. Это не жутко, это просто... смущает. Потому что Конхо не пялится, а именно смотрит. Действительно смотрит, словно пытаясь запомнить каждую деталь. И последним гвоздём в крышку гроба, где был похоронен здравый рассудок Сонхёна, был небольшой подарок, который Конхо вручил вчера на рынке. Простая красная ниточка с подвеской лисы. Но он почувствовал столько трепета, столько нежности в том, как Конхо аккуратно застёгивал браслет, что Сонхён чуть на месте там не расплылся. Хотелось так глупо-глупо заулыбаться от такого подарка, но получилось только скомкано поблагодарить за заботу и браслет. Он потом ещё так руку по-глупому сжал в ответ, как будто... как будто... Сонхён даже не может придумать оправдание на своё действие. Конхо снова зашевелился, потираясь лбом об плечо, и забормотал, что Сонхён понял, что надо бы отодвинуться, а то неизвестно, до чего доведут эти обжимания. Он аккуратно высвобождает руку из захвата Конхо и отодвигается к стене, из-за чего друг съезжает с плеча. Сонхён переворачивается на бок, подкладывая руку под подушку. Рука Конхо, что до этого лежала на его талии, сейчас сползла на простыню. Сонхён рассматривал лицо Конхо, как тот начал окончательно просыпаться. Сонхён уже понял, что Конхо не спал всё это время, а лишь притворялся. И от этого жар по телу поднимался сильнее. Сонхён буквально застыл на месте, пытаясь переварить происходящее за последние две минуты, но получалось лишь снова и снова вспоминать это ощущение на плече, когда Конхо прижался к нему. Проклятье. И угораздило же их уснуть в одной кровати. Конхо разлипает глаза, чуть щурясь от солнечных лучей из окна. А потом переводит взгляд на Сонхёна и расплывается в улыбке, зарываясь лицом в подушку. Сонхён с трудом подавляет желание сейчас же прильнуть к Конхо обратно, чтобы почувствовать тепло. Сонхён прикрывает глаза и делает тихий глубокий вдох, чтобы удержать руки при себе. — Доброе утро, — шепчет Конхо хриплым ото сна голосом. Сонхён приоткрывает глаза, и чувствует, как по позвоночнику проходит рой мурашек от такого тембра голоса. — Доброе. И так лежат, рассматривая друг друга, ничего больше не говоря. За дверью голоса становились чётче и громче, но едва ли это волновало. Хотелось остаться в этом моменте ещё хотя бы немного. «Прямо как парочка», — фыркает про себя Сонхён, и это сравнение чуть не заставило его поёжиться. Хотелось задушить себя на месте. С каких пор он сравнивает их с парочкой? Взгляд Сонхёна скользит по родинкам на лице Конхо, начиная с брови, переходя на крыло носа, потом чуть выше на веко, следом опускаясь ниже... Внезапно Конхо протягивает руку и хватает Сонхёна за запястье левой руки, притягивая её ближе. На секунду дыхание замирает лишь от секундного ожидания, а потом Сонхён спокойно позволяет Конхо делать то, что он делает, окончательно расслабляясь. Сонхён опускает взгляд и видит, как на пальцах правой руки Конхо надеты кольца, которые он вчера ему подарил. Даже не снял перед сном. Видимо, вчера правда случайно вырубился и не подумал. — Ты не снял кольца, — всё же подмечает вслух Сонхён, чуть кивая головой в сторону руки. Конхо смотрит на свою руку, а потом большим пальцем поглаживает красный браслет на запястье Сонхёна. — А ты не снял браслет, — и улыбается так легко, словно он в тайне надеялся на такой расклад, чтобы сейчас лежать и держаться за руку Сонхёна. Сонхён усмехается, чуть наклоняя голову ближе. — Нравится. — Мне тоже. Конхо произносит без задней мысли, потому что это совершенно нормально — говорить, что нравится то, как на друге сидит какая-то вещь. Но у Сонхёна бабочки сейчас наружу вырвутся на самым приятным путём. Вон уже живот больно скручиваться начал, а пальцы на руках подрагивать. Сонхён шумно выдыхает через нос, сдерживая себя в руках, чтобы снова не наброситься на Конхо. Он буквально хочет застонать — от отчаяния или от чего-то другого, — до чего его доводит его же лучший друг (а друг ли после всего такого?). Тахикардия зашкаливает, голова бешено кружится, а комок в горле и не думает проглатываться. Хочется просто схватить Конхо за плечи и попытаться вытрясти из него все ответы, какого хрена он всё это исполняет. И Сонхён понимает, что пора бы уже вставать, а то оба ляпнут ещё что-то такое, из-за чего будут целый день отходить. Сонхён трёт лицо об подушку и приподнимается, намереваясь слезть с кровати. — Всё, пора уже вставать. Если Мартин встал, а я уверен, что он уже встал, то время переваливает за полдень. — Бегло произносит Сонхён, на ходу придумывая отмазку. — Мне ещё надо выпить воды и витамины. — Да-да, ты прав. — Вздыхает и соглашается Конхо таким же хриплым голосом, но Сонхён клянется богом, что слышал в нём разочарование. И также он уверен, что чувствовал, как чужие пальцы задержались на его запястье, словно в последнюю секунду Конхо решал, отпустить или притянуть обратно. В любом случае, друг выбрал первый вариант. И Сонхён не знает: радует это его или огорчает. Что угодно, лишь бы побыстрее отвлечься от того, до чего они оба друг друга довели своими полусонными разговорами и касаниями.

🌊🌊🌊

Сонхён с Джухуном со вздохом опускают сумки с пледами и едой на песок, пока Джеймс, Мартин и Конхо сразу же пошли наполнять водой свои водяные пушки, которые купили вчера. Народ вокруг уже собирался, всё больше заполняя пляж. Сонхён с Джухуном сразу махнули на остальных рукой, потому что если сейчас из этой тройки попробовать кого-то заставить начать расстилать плед или ставить зонтик, то через минуту это превратится в хаос из криков и недовольного ворчания Джухуна. Пускай они там будут со своими мячиками и пистолетами разбираться. Чем бы дитя не тешилось... — Напомни мне, — обращается к Сонхёну Джухун, доставая из сумки полотенца. — Чья была идея пойти на пляж, когда вот-вот будет жарить сильнее всего? — Мартина, Конхо и Джеймса. — И почему мы её поддержали? — Потому что мы ещё ни разу не были на пляже в это время, и они слёзно обещали, что будет весело. — Сонхён пожимает плечами. — Точно. Сонхён ставит зонтик, убеждаясь, что он точно крепко стоит и никакое чадо не сможет его на лету сбить. — Ну, ты в любом случае можешь уйти в любой момент, — пожимает он плечами, поворачиваясь к другу. — Да нет уж, — усмехается Джухун. — С ними и правда весело. Сонхён согласно мычит и усаживается на плед, снимая футболку. Определённо, не лучшей идеей было тащиться на пляж в самый час пик, но как будто всё равно хочется хотя бы один раз испытать эту атмосферу: словно ты в отпуске с родителями, они заставляют тебя тащиться на пляж в самое пекло, потом не пускают в воду больше часа, потому что «сначала надо согреться, хватит ныть, Сонхён, иначе вообще в воду не залезешь», где-то орут продавцы со своей кукурузой, мать нещадно мажет тебя солнцезащитным кремом, а потом запрещает нырять под воду, потому что если ещё раз случайно глотнешь хотя бы миллилитр солёной воды, то на следующий день ты обязательно сляжешь с отравлением и всю оставшуюся неделю отдыха будешь питаться сушками, манной кашей и полисорбом, а про экскурсию в зоопарк и на водопады можно забыть. А потом, по приезду домой, волшебным образом на компьютере появится папка с фотографиями «отпуск 2016», где ты выглядишь так, словно фотографировали перед походом на эшафот. Что, в общем-то, недалеко от правды. Сонхён наблюдает за остальной тройкой компании. Мартин отобрал у Конхо водяную пушку, начав поливать его сразу с двух рук. Конхо на это разозлился и, резко сняв майку, начал хлестать ею Мартина, чтобы хоть как-то отбиться. Но вместо этого крики и смех становились всё громче, а маты от Конхо чаще, потому что на него переключился ещё и Джеймс, а уже на него замахиваться футболкой себе дороже. В какой-то момент Сонхён понял, что засматривается совсем не на шуточную перепалку друзей, а на голые плечи друга, широкие лопатки, зауженную талию... годы плавания ощутимо дали свои плоды, из-за чего Сонхён, честно говоря, всегда не мог оторваться от такого зрелища. Хотелось дотронуться до смуглой кожи, которая так и вписывалась в общий морской пейзаж, хотелось... — Знаешь, я ощущаю себя какой-то гордой мамочкой, которая наблюдает за своими тремя ангелочками, что вот-вот разгромят весь пляж нахуй, — неожиданно из мыслей его вырывает голос Джухуна сбоку. Не о том, ты, Сонхён, блять, думаешь. Не о том. Сонхён на секунду смотрит на Джухуна, а потом обратно на Конхо и Джеймса с Мартином, которые наполняли пушки водой. — Точно. Через минуту они уже седлают акул и устраивают гонки, — подхватывает смех Сонхён, окончательно отвлекаясь от созерцания на чужое тело. — В море нет акул. — Они специально приведут их сюда. Или приручат дельфинов. Джухун усмехается. Через пару минут все трое одновременно подходят, чтобы оставить свои ненужные футболки и майки и обратно вернуться к безжалостной войне, но Джухун внезапно на самом деле включил режим мамочки и скомандовал всем остаться, чтобы намазаться солнцезащитным кремом, иначе на следующий день они все будут ходить и ныть, что кожа сгорела полностью, неприятно облазит, а тело безумно ломит. Проходили уже. На прошлой неделе, когда Мартин с Конхо целый день пробыли у бассейна, и если Конхо быстро сообразил про крем, то Мартин нет. И следующие три дня все выслушивали сначала нытье про ломоту в теле, а потом стоны боли, когда Джухун мазал крем от ожогов на руки и спину Мартина. — Хватит ныть, Мартин, ты как малолетний пиздюк, который ничего не хочет. — Начинает ворчать Джухун, стоило другу начать выпендриваться. Очевидно, что Мартин делает это специально, выводя на эмоции, но работает слишком хорошо. Главное не переборщить. А то уже было, когда Джухун не разговаривал с ним вплоть до следующего дня. — Ну всё, мам, я понял, — не может удержаться Мартин и тут же получает оплеуху от Джухуна, стоило ему сесть на плед. Сонхён смеётся с этой картины и поворачивает голову. Перед ним уже стоял Конхо, протягивая тюбик крема. Сонхён на автомате взял его, и друг тут же уселся перед ним спиной. Сонхён сглотнул слюну, видя такую картину перед собой, но всё же открывает мазь, выдавливая себе на руку. Главное ни о чём не думать, Сонхён, пока ты будешь просто намазывать ему спину кремом. Не думать о том, какие на самом деле крепкие у Конхо плечи. Не думать о том, какие у него мышцы. Не думать о том, какое подтянутое у него тело. Не думать о том, какая узкая на самом деле талия. Не думай, Сонхён, не думай. Не думай о том, как хочешь физически сесть ближе и сжать эти плечи, чуть царапая кожу, а потом прижаться носом к шее и провести по загривку... Фу, Сонхён, какой же пиздец. Это уже клиника. Они вообще на пляж пришли в водичке поплескаться, как утки, а не засматриваться на чужие плечи и воображать невесть что. Сонхён на секунду зажмуривает глаза и последний раз проводит ладонью по лопаткам, чтобы точно убедиться, что работа выполнена качественно. Даже если Конхо будет доволен, если Сонхён просто выльет ему этот жалкий крем и проведёт рукой для виду. Конхо даже не спешил вставать, а сидел всё так же неподвижно. Неужели задремал? Сонхён хлопнул его по плечу и только тогда Конхо вздрогнул, поняв, что бесплатный массаж закончился. Но всё равно вставать на спешил. Сонхён уже перестал обращать внимание, а просто откинулся спиной на плед, закрывая глаза от солнца и не заботясь, что в волосы попадёт песок, который хрен потом вымоешь. — Давай я тебе намажу? — внезапно над головой раздаётся голос Конхо, и Сонхён приоткрывает один глаз. — Джухуна попрошу, — Сонхён и не думал подниматься с тёплого песка. — Иди уже отсюда и не закрывай солнышко — мне нужен идеальный медовый загар. — Ты ненавидишь загорать. — Конхо. — Сонхён. Ну что Сонхён? Что? Как он объяснит Конхо, что не собирается просить помощи не потому, что действительно так охота просить Джухуна — ему в общем-то всё равно, — а потому, что лишь мысль о том, что Конхо голыми руками будет прикасаться к его голой коже, посылала слишком большой приток крови в лицу. — Давай уже, — всё не унимался Конхо. — Джухун всё равно другим занят. Сонхён повернул голову к другу и понял, что в самом деле Джухун был занят поливанием Мартина из водяного пистолета, пока рядом Джеймс снимал это на видео, громко смеясь. И Сонхён сдался. И вот они уже поменялись местами. Сонхён слышит сзади себя, как тюбик жалко издаёт последние всхрипы, пытаясь выдавить из себя остатки крема. Он прикрыл глаза, невольно напрягаясь, уже готовясь к кисло-сладкой пытке. Кислой, потому что эту жалкую минуту его тело будет сходить с ума, обостряя все органы чувств, тахикардия снова будет разгоняться, а пальцы трястись. А сладкой потому, что так или иначе это всё будет делать Конхо. И со всеми этими мыслями он даже не заметил, как Конхо уже начал водить ладонью по спине и плечам. И от этого ощущения хотелось расплыться лужей. Сонхён сосредоточился на том, как чужая ладонь прошлась по плечами, переходя на лопатки, потом на спину и снова на лопатки с плечами... Он даже пропустил момент, когда Конхо начал намеренно тянуть время и уже мять ему шею, как будто именно в этом заключалась его истинная цель, ведь друг делал это так уверенно и умело, словно готовился к этому моменту заранее. И Сонхён понял, что ему уже всё равно на то, о чём он переживал прошлые минуты две-три. Сейчас ему хотелось лишь откинуться назад на чужую грудь и забыться. Сонхён слышит, как кто-то из друзей ноет, что солнце начало настолько жарить, что он вот-вот растает. Кажется, это снова был Мартин. И тут руки Конхо останавливаются на плечах, и друг ощутимо приближается ближе. Сонхён чувствует чужое дыхание у уха, а потом усмешку и: — От чего тает снег? А? Сонхён ослышался? Он на секунду впадает в ступор, ведь правда совсем забылся в своих мыслях и ощущениях. — Ну... — голос чуть хрипит, и Сонхён тут же прокашливается, отвечая. — От солнца? — А я от тебя. Сонхён замирает. Ну и что это сейчас было? У него что, адекватные аккаунты по подкатам закончились? Сонхён уже хочет съязвить, сказать, что это было слабо, а потом его прошибает осознание. Конхо, кажется, впервые что-то сказал в тему. Рядом проходил Мартин со своим нытьём из-за солнца, и тут Конхо тут же сказал эту фразу. Не потому, что она была у него в голове какое-то время, а потому, что это подходит под атмосферу. Глупо, убого, но подходит. А был ли это единственный раз, когда Конхо что-то говорил в тему? И Сонхён снова понял, что нет. Это просто он никогда не замечал и не задумывался. Тот случай в магазине, или когда они лежали на кровати, а Конхо говорил про притяжение и глаза... он ведь даже по имени обратился... И это небольшое осознание заставляет грудь стянуться. Можно ли допустить мысль, что Конхо уже давно делает это не как в виде тренировки? Сонхён медленно поворачивает голову к Конхо. Ещё скрипа двери не хватает для пущего эффекта. А Конхо выглядит таким довольным-довольным, как собака, которой дали кость. Потому что всё идёт по его плану. Сонхён заворожен и уничтожен. И их лица находятся так аномально близко, что заставляет Сонхёна сглотнуть и с усилием смотреть в глаза, а не чуть ниже. И тут Конхо резко прижимает обе своих ладони на щёки, начиная больно массировать, размазывая остатки крема на руках. — Ты такой милый, Сонхён-а... — и сжимает щёки, из-за чего губы складываются в трубочку. — Не смотри на меня так — я и влюбиться могу. У Сонхёна даже нет сил вопить и возмущаться. Он просто зажмуривает глаза и терпит отношение к себе, как к какой-то игрушке. — Такой лисёнок, я не могу... — всё не унимается Конхо. — У тебя так покраснели уши. И тут Сонхён всё же решает перестать быть терпилой, отпихивая от себя Конхо. — Айщ, хватит уже свою хуйню нести! — и резко встаёт с пледа, трогая своё лицо, чтобы нормально распределить крем. — Фу, Конхо, нахер ты мне в лицо полез? Я и так на вилле уже намазал эспиэф. И тут он слышит смешок. И это был не Конхо. Сонхён поворачивает голову и видит, как Джухун губу закусывает, лишь бы не засмеяться. Сонхён сразу меняется в лице, хмурясь. Как он мог так опозориться, позволив кому-то из друзей увидеть это? Как Конхо мог вообще начать тут исполнять, если рядом сидел Джухун, которому уж точно не надо видеть их такую сторону. Сонхён начинает закипать. — А ты чё ржешь? — но получается сказать больше разочаровано, чем грозно. Это же надо было так... — Я весь оставшийся отдых буду тебя по утрам шлангом из воды поливать, если посмеешь кому-то рассказать об этом. Но тут на его плечо приземляется рука Конхо, чуть прижимая к себе. Джухун уже в открытую ржёт, и Сонхён разочаровано вздыхает. — Ну что ты, а? Всё не так глубоко, успокойся. — Посмеивается Конхо, растирая плечо Сонхёна, чтобы тот мигом расслабился. Всегда помогало. Он снова говорит, поворачивая голову к Джухуну. — У Джухуна и своих забот хватает. Да, Джухун-а? И друг мгновенно замолкает, закатывая глаза. Сонхён в очередной раз убеждается, что между ними что-то есть. Через секунду Конхо предлагает присоединиться к Джеймсу и Мартину, которые пытались поиграть в волейбол. Ключевое слово «пытались», потому что даже с ростом Мартина, тот никак не мог нормально подать или отбить мяч. Сонхён не видел поводов отказаться. За ними следом пошёл и Джухун. И уже через десять минут их простое перекидывание мяча через сетку превратилось в настоящее соревнование. Конхо с Мартином орали так, словно на кону олимпийская медаль и их жизнь. Они сражались не за обед в виде асаи, а за смерть. Сонхён хотел с них посмеяться, сказать, что они слишком драматичны, но вскоре они начали раздражать друг друга специально, выводя на эмоции. И уже всем хотелось выдать максимум своих возможностей. В ход шло всё: и маты, и шуточные оскорбления, которые действуют на нервы, и подмигивания. Последний пункт особенно, потому что этим пользовался Конхо, как будто знал, что Сонхён постоянно наблюдает за ним, смотрит прямо в глаза. И отвлекается. Ведь Конхо так хитро улыбается или подмигивает, что дыхание спирает. А потом мяч летит мимо, и Джухун засчитывает очко команде Мартина и Конхо. Они шли плечом к плечу, ноздря в ноздрю, постоянно догоняя друг друга по очкам. Но всё же решающее двадцать пятое очко забил Джеймс, быстро подбежав к сетке и подпрыгнув, чтобы мяч упал прямо Мартину под ноги. Кажется, этот разочарованный вопль слышал весь пусанский пляж. Джеймс с Сонхёном радостно кричали, прыгая на месте и давая друг другу пять, Джухун всё фиксировал на видео, а Конхо шокировано смотрел на происходящее, ведь всё случилось слишком быстро. Сонхён считает, что это была месть Конхо за все его деяния. И было по-особенному приятно ощущать вкус победы, наблюдая за поникшими спинами Конхо и Мартина, когда те, хоть и притворно, но уныло плелись за асаи.

🌊🌊🌊

Ночной клуб встретил их яркими вспышками и громкой музыкой ещё с самого порога, стоило зайти в само помещение. Сонхён сразу поморщился, когда басы жёстко ударили прямо по барабанным перепонкам, но он быстро привык к шуму. Он хоть и не особо жаловал такие места, но с друзьями сходить всегда не прочь. Иногда надо отвлечься от тошнотворной рутины и почувствовать себя просто человеком, который может позволить себе отдохнуть. Они заранее забронировали столик, предусмотрев вечную переполненность клубов в летний сезон, что не даёт просто зайти и сесть на свободное место. На самом деле выбор адекватного клуба дался им сложнее, чем выбор ужина, потому что их душеньки не могут есть каждый день одно и то же. Всё дело в том, что Мартин с Конхо строили из себя знатоков таких мест, по картинкам в приложении карт оценивая качество заведения. Да, определённо они клубы посещали чаще, чем остальные в их компании, но всё равно ходили в один и тот же. И поэтому даже сейчас они просто искали что-то похожее на то, что есть в Сеуле, чтобы было легче ориентироваться. В итоге после бурных обсуждений и споров, все наконец смогли сойтись на чём-то одном. Сонхёну, в прочем, было всё равно на место, которое выберут друзья. Главное, чтобы меню было разнообразным и само помещение опрятным. А ещё чтобы музыка хорошая была. Но там уже как попадёшь. Они уселись на диванчики у заказанного столика и принялись листать меню. Коктейлей на самом деле было много разных, что глаза начали разбегаться уже на первых двух страницах. Неужели бармен столько выучил рецептов? Они вообще между собой различаются? Сонхён поднимает взгляд с меню и видит, как Мартин уже ловко показывает что-то официантке, заказывая. Других, видимо, подождать не судьба. Значит, пока что можно заказать что-то простенькое для начала. И через час их уже начало уносить. Громкие басы, голоса, которые пытаются перекричать музыку — всё сливалось в общий шум. Уже особо никто не парился о том, какая музыка играла, потому что под алкоголем ты уже меньше заботишься о том, под что тебе дрыгаться. Сонхён сбился со счёта, сколько они уже все выпили. Такое чувство, что официантка всё не прекращала приносить новые и новые шоты с коктейлями, как будто уже просто так. Голова и так ватная, но всё равно хотелось выпить чего-то ещё. Кажется, на этот раз у него были просто виски с колой. Мартин выдохнул дым как можно дальше от Джухуна, чтобы он не дай бог не почувствовал хотя бы запах. Хотя в этой смеси из всего было трудно учуять вейп. Они, кажется, обсуждали очередной новый бит Мартина, который он написал на днях. Этот человек вообще не умеет отдыхать. Сонхён откидывается на спинку диванчика и тоже делает затяжку, почти сразу выдыхая дым в сторону, а потом делая глоток из своего бокала. К нему подсаживается Конхо, который ходил к бару за очередным напитком, потому что официантку ждать ещё долго. Она им ещё закуски должна принести. — Серьёзно? Виски с колой? — Конхо кивает на содержимое бокала Сонхёна. А сам-то сидит с непонятным месивом из тоников и сиропов. Зато красиво мятой украшено. — Ты как минианал. — Миллениал, придурок, — вяло отвечает Сонхён, даже не посмотрев на Конхо, задирая голову к потолку. — Виски — это классика. — Это скучно. — Но всяко лучше твоего... — Сонхён всё же поднимает голову, чтобы рассмотреть напиток Конхо. Но всё равно ничего не было понятно при различных вспышках. — Что это, блять... Конхо недовольно цокнул и отпил с трубочки свою термоядерную смесь, морщась от сладости. И через секунду он уже забыл о теме их разговора, потому что начал указывать пальцем, как Мартин с Джеймсом пили шот на брудершафт. Ну и придурки. Спасибо Джухуну, который за Сонхёна отвесил Мартину подзатыльник. Конхо снова громко засмеялся почти на ухо Сонхёну, закидывая руку ему на плечо, прижимаясь. Сонхён уже перестал сопротивляться и просто позволил себе расслабиться в этом прикосновении, кладя голову на плечо Конхо, который всё не прекращал смеяться. Сонхён делает ещё одну затяжку, выдыхая в сторону, сразу предлагая Конхо тоже. Тот не стал брать вейп, а вдохнул дым с рук Сонхёна, тоже выдыхая его куда-то вниз. Через секунду он опускает голову и зарывается носом в волосы Сонхёна, но тот даже не обращает на это внимания. Кажется, это уже стало нормальным. Мартин всё не выпускал телефон с включённой камерой из рук, делая новые и новые фотографии. То пустые бокалы и разбросанные закуски выглядят слишком эстетично, то Джеймс рожу скорчит. Или он снова уговорит сделать Джухуна «последнее» селфи, а на деле сделает с ним ещё несколько десяток поз, а друг будет всё рот открывать да язык показывать. И Сонхён клянётся, как видел их переглядки между кадрами, из-за чего улыбка на лицо лезла сама по себе. Между ними определённо что-то поменялось, что даже атмосфера вокруг смягчилась. Сонхён поудобнее укладывает голову на плече Конхо, цепляясь своей ладонью за его. И впервые ему захотелось, чтобы Мартин сфотографировал их так, чтобы на утро наигранно начать возмущаться, а на самом деле хранить эту фотографию как настоящее сокровище. Музыка сменяется на очередную попсу, и Мартин сразу хватает за руку Джухуна, утягивая его на танцпол. За ними сразу поднимается Конхо, оставляя Сонхёна на диване. Но через буквально минуту Джеймс предлагает пойти к бару, если он не собирается танцевать. Сонхён не видит поводов отказываться. На этот раз он заказал кровавую Мэри. Да, Конхо бы снова сказал, что это слишком старомодно и, сморщившись от томатного сока, пошёл бы заказывать какую-нибудь термоядерную сладкую бомбу, в которой алкоголя меньше, чем сиропа со вкусом сладкой ваты, но друга сейчас нет рядом, а значит, и глупые шутки никто не будет выпускать в радиусе метра. Джеймс уже завёл слишком глубокий и интересный разговор с барменом, так что Сонхён снова в одиночку. Он повернулся к танцполу и сразу заметил Мартина с Джухуном, которые стояли чуть ли не в обнимку ближе к углу. Кажется, они даже не танцевали, а просто стояли и разговаривали. Мартин стоял вплотную, закинув руки за шею Джухуна, наклонившись к его уху. А тот в свою очередь пальцами теребил край лонгслива Мартина, посмеиваясь с чего-то. Сонхён снова усмехнулся, сделав глоток коктейля. Но вот взгляд цепляется за Конхо. В отличие от друзей он всё же танцевал вместе с остальной толпой, прыгая. Сонхён уже думал, что допьёт свою Мэри и присоединится к другу, как к нему подходит девушка. Она была небольшого роста в вечернем тёмно-зелёном платье, прямые волосы спадали на плечи, а на лице играла заигрывающая улыбка. Сонхён сразу начал больше наблюдать за реакцией друга, а не за девушкой, которая всё продолжала что-то ему щебетать, хихикая. Конхо ещё голову специально наклонял, чтобы её услышать. Незнакомка кладёт руки на плечи Конхо, начиная танцевать вместе с ним, как будто пытаясь всё ближе к нему притереться. Сонхён закатил глаза. И чего она добивается? Конхо кладёт руку ей на талию, снова что-то шепча на ухо, а потом смеётся. Сонхён сильнее сжимает бокал с напитком, продолжая пялиться на эту картину. И тут их взгляды встречаются через весь танцпол. Оба замирают. Улыбка с лица Конхо тут же спадает, но это не мешает той девушке что-то продолжать щебетать ему на ухо, проводя ладонями по плечам, спуская по рукам. Но Конхо с Сонхёном продолжают держать взгляд. Музыка орёт где-то на фоне, вспышки света уже не бьют по глазам. На данный момент для Сонхёна самое главное — Конхо, который смотрит на него в ответ пьяным, но чуть испуганным взглядом. Но для Сонхёна всё становится понятным. Это ведь была изначальная цель Конхо — натренироваться в своих глупых пикапах, чтобы подцепить кого-то в клубе и поразвлечься. Это нормально. Это же изначальный их уговор. Сонхён был для него тренировочным манекеном, и возмущаться сейчас — глупо и по-детски. Конхо следовал изначальному плану и он не виноват, что Сонхён влюбился. То, что было между ними эти две недели — нормально. Они же друзья. Лучшие друзья. Супермегапуперлучшие друзья. На что Сонхён надеялся? Что Конхо резко поменяет ориентацию и скажет, что всё это время было игрой, чтобы закадарить самого Сонхёна? Какой же, сука, бред. И в какое же, блять, дерьмо вляпался Сонхён. И уже неважно что говорил Конхо в магазине, на кровати, на пляже. Неважно, как он прижимался к нему утром и прикасался. Неважно, как он о нём заботился. Это всё было ради момента, что происходит сейчас. Тренировка. Просто способ подвесить язык. А Сонхён вместо того, чтобы начать стебать друга или просто забить на всё, влюбился. По-юнешески и слишком легко, как будто он обратно вернулся в среднюю школу, когда его ласкал только ветер. Фу, Сонхён, как же тебя так угораздило-то, а. Он сглатывает слюну и чувствует, как ноги уже еле держат. А Сонхён всё не отводит взгляд от Конхо, который так же стоял на месте и не реагировал ни на что. В Сонхёна словно выстрелили из ружья. К горлу подкатывает комок тошноты, а пальцы подрагивают. Тело одолевает слабость, как будто он в самом деле теряет кровь. И ни одной мысли в голове. Лишь тонна сожалений.