между строк.

Сонхён понял, что играм пора прекратиться. Конхо уже добился своего. Он уже применил свои знания пикапа на том, на ком намеревался, так что и роль Сонхёна изжила себя. Они снова просто друзья. Никакого уговора между ними, никаких шуток и шныряний по углам, чтобы Конхо нашептал ему какую-то фразу из очередного рилса, а потом своим хитрым взглядом разглядывал в лице Сонхёна каждую эмоцию. Больше никаких случайных замираний сердца, если Конхо снова устроится на его плече, когда они сидят рядом, если прижмётся головой к груди Сонхёна, когда они лежали на диване или на одной кровати. Больше ничего. Баста. Но это лишь условие, которое Сонхён поставил для себя после того вечера. По правде говоря, эти два дня были в аду. Потому что без этого «всего» он больше не чувствовал себя полноценным. Поэтому они длились вечность и очень не хотели заканчиваться. Сонхён просыпался раньше всех, а потом целый день старался делать вид, что всё нормально. Что он чувствует себя более чем прекрасно, если избегает взглядов Конхо, если сам не смотрит на него целенаправленно, если подавляет абсолютно любое чувство, если оно вызывается Конхо. Ключевое слово «пытался». На деле же атмосфера в воздухе кардинально поменялась. И это чувствовали все. Но Сонхён отчаянно пытался убедить себя, что это лишь сомнения. Совершенно нормально, если они больше не ведут себя, как одно целое, если Конхо больше не будет просить делать селфи в каждом зеркале, если не будет постоянно валяться на кровати Сонхёна и уходить спать на свою только после долгих уговоров, если не будет при любом удобном случае называть его лисой. Всё в порядке, если между ними больше нет того, что можно назвать «их». Больше не должно быть «их». Теперь Конхо и Сонхён. Потому что так лучше. Потому что их уговор исполнен и потерял свою значимость. Если она вообще была. Теперь просто нужно время, чтобы всё вернулось в свою колею. Казалось, что за эти два дня случилось слишком много всего. Они тянулись так долго, словно в сутках теперь сорок восемь часов. Самовнушение, что всё на самом деле хорошо, не работало, а делало только хуже. Потому что это чувствуют все. И проявляется оно в подозрительных взглядах, избегании определённых тем разговоров, которые могли касаться Конхо, ощущении постоянной недоговорённости. Они за эти дни даже никуда не сходили толком — только по отдельности. Сонхён ощущал, что с ним обращаются как с больным, словно специально обходят даже малейшие триггеры, лишь бы лишь бы не потревожить какую-то расстроенную струну души. От этой мысли что-то неприятно шевелилось под кожей. Он как будто теперь неправильный. Словно теперь, когда решил делать так, как он думал, будет лучше для всех, он перестал быть Сонхёном. Когда он смотрит в зеркало по утрам, рассматривая свои отёкшие глаза, потому что ворочался до поздна, мелкие шрамы после акне, родинку над веком, радужку, то думает, что он тот же, что и вчера. А потом вспоминает, что теперь с Конхо не будет так же, как два дня назад — и перед ним больше не тот Сонхён. Теперь перед ним двадцатилетний парень, который делает вид, что всё так и должно быть. В такие моменты он чувствует, как тошнота с кислым привкусом подкатывает к горлу. Он больше не тот Сонхён, к которому Конхо прикасался. Он просто не может в это поверить. Ведь как Конхо мог обнимать его за плечи, прикасаться губами к плечу или виску, зарываться носом в волосы, улыбаться и смотреть на Сонхёна так, словно он центр его мира, а потом в клубе держать за талию кого-то другого? А, ну конечно, это их блядская договорённость. Сонхён уже противоречит сам себе. Сейчас Сонхён сидит на лавочке у входа в виллу, наблюдая, как муравей тащит на себе огроменный листик. Внезапно к его щеке прикладывается холодная банка с колой, заставляя Сонхёна вздрогнуть. Перед ним стоял Джеймс и протягивал напиток. Сонхён тут же взял и кивнул в знак благодарности. — Ты чего тут? — Джеймс стоял над душой и даже не думал садиться рядом. На его лбу был охладительный компресс, из-за чего друг выглядел слишком забавно, и на губы Сонхёна налезла слабая улыбка. — Сижу. — Почему именно здесь? Даже тенька нет. — Джеймс недовольно цокнул. — Просто захотелось. Джеймс промычал в ответ и зашёл обратно внутрь, но лишь на пару секунд, чтобы снова вернуться с двумя скейтами в руках. — Покатаемся? — протягивает Сонхёну его скейт. — В другом парке. Я недавно нашёл его и никому ещё не говорил. Сонхён пожал плечами и встал со скамейки, сразу направляясь к калитке. — Веди. Эти дни он проводил время по большей части с Джеймсом. Это было безопасно. Друг всё знал и лишних вопросов не задавал, а лишь был рядом и постоянно предлагал куда-то сходить, потому что видел, что Сонхён витает в облаках. Скорее всего, он даже догадывался, о чём думал Сонхён. Это же Джеймс — он самый наблюдательный из их компании. Они больше сблизились после того «рокового» вечера в клубе. Сонхён смотрит на спину друга, как он петляет по асфальту, всё больше разгоняясь на скейте, и снова вспоминает ночь два дня назад. Flashback. Сонхён бегло говорит Джеймсу, который всё ещё болтает с барменом, что он выйдет на воздух подышать. Друг быстро кивает, но всё равно не понимает, почему всё происходит слишком быстро. Сонхён не видит, как за спиной к барной стойке подбежал Конхо, ведь уже скрылся в толпе. Он выходит из клуба, оставляя позади себя весь гул и запах сладости алкоголя с дымом, садясь на бордюр неподалёку. Разом вся усталость накатывает на тело, оседая на плечи, словно придавливая к асфальту. В горле застрял комок, в глазах застыли слёзы, а пальцы нервно поправляют волосы, которые уже совсем разлохматились. Перед глазами застыла картинка, как Конхо наклоняется к девушке и смеётся с чего-то, как он кладёт руку ей на талию. И с каждой секундой в Сонхёне словно нож прокручивается. А вынуть его нельзя, потому что он сдерживает кровь, но боль доставляет адскую. Сонхён прикрывает глаза, вслушиваясь в шум улицы. За что всё это? Он словно уже начал думать, что Конхо его, что он уже забыл про договоренность и пускает свои фразочки потому, что это для них стало новой нормой. Потому что всё это в самом деле всегда было адресовано Сонхёну. Он не хочет думать, справедливо это или нет, он просто… хочет забыть произошедшее. Сонхён осознал, что он — шавка, что тоскует по ласкам никогда не виданных рук. Рядом приземляется чьё-то тело, и он надеется, что это не какой-то пьяница. Сонхён даже не поворачивает голову и не открывает глаза. Как будто уже стало всё равно на что-либо. — Ты как? Но над ухом раздаётся голос Джеймса. Довольно трезвый для того, кто пил шоты на брудершафт. Сонхён всё же открывает глаза и на секунду смотрит на друга, чтобы убедиться, что это правда он, а потом обратно отворачивается в сторону клуба, даже если смотреть на него уже тошно. — Сойдёт. Джеймс кивает, как будто понимает, что вряд ли Сонхён сейчас скажет правду. — Конхо очень хотел пойти, но я ему не дал. Ты очень подавленно выглядел. Я подумал, что из-за него, — медленно и тихо продолжал Джеймс. Услышав чужое имя, Сонхён прикрывает веки, чувствуя, как там уже навернулись слёзы. Перед глазами снова те же картинки. — Это… так? Сонхён не спешил с ответом. Хотелось начать все отрицать, отмазаться, что всё не так, ему просто стало плохо от такого количества людей и шума. Но он бы даже сам себе не поверил в такой ситуации, когда на лице написано, что ему плохо совсем не физически. И врать Джеймсу, который лучше всех чувствовал состояние других, казалось бессмысленным. Особенно когда он напрямую задал вопрос про Конхо. Сонхён сбивчиво кивнул, опуская голову. Он всё равно не смог бы поговорить с Конхо в данный момент. Сейчас было слишком больно. Сонхён зажмурил глаза и произнёс то, что крутилось в голове в те минуты, когда Джеймс ещё не пришёл. — Но это так неправильно… — голос едва дрожит, и Сонхён говорит тише, чтобы не выдать этого. — Мы друзья. Дру-зья. А я увидел, как он с той девушкой… и мне стало так хуёво, Джеймс. — С какой девушкой? — видимо, когда Сонхён вышел на улицу, а Джеймс начал осознавать ситуацию, той незнакомки уже не было. — Подошла к нему какая-то… — Сонхён слабо взмахнул рукой в воздухе. — Но он так положил ей руку на талию, он так с ней смеялся… Джеймс положил ладонь на плечо Сонхёна, еле ощутимо сжимая. — Сука, мне как будто изменили, — шепчет. — Но это так дико. Я не должен так думать. — Почему? — вопрос был таким наивным, но он вынуждал вывернуть самого себя наизнанку. — Почему? Потому что так не должно быль! Потому что я не должен думать, что он принадлежит мне! Это неправильно! Мы же… — Сонхён резко понижает голос. — Мы же друг другу не парочка какая-то. Он вполне имеет право вести себя так в клубе — это была его изначальная цель. На этот раз Джеймс не стал расспрашивать. — Я не должен думать, что он был моим. Это тупо. Фу, как я вообще мог такое подумать… — Сонхён тараторит. — Но все разы, когда он говорил мне те слова… когда он смотрел и касался меня… Я понял, что я уже его. Это же так, сука, тупо. — Не говори, что твои чувства — это глупости. Это совершенно нормально. — Медленно проговаривает Джеймс, чтобы до пьяного мозга информация дошла чётко. — Но не всегда легко. И правильно, что ты выговариваешься. — Но есть ли вообще в этом всём смысл? — Сонхён зарывается руками в волосы. — Я пытался читать между строк, додумывал то, чего, оказывается, не существовало. Я думал, что особенный, что уже никакой договорённости не существует… но, видимо, только для меня. Рука на плече медленно переходит на спину, аккуратно поглаживая и успокаивая. — Очевидно, что это была лишь игра. Ей свойственно заканчиваться. Конхо достиг того, чего хотел. — Сонхён опускает голову, больно оттягивая волосы. — Но почему так больно, сука… Слёзы начали бесконтрольно течь. Сонхён сразу начал их вытирать, надеясь, что они тут же прекратятся. Но не помогало. Джеймс приобнял его, чуть прижимая к себе. — Прости, я не должен был всё это рассказывать так резко, но… — Всё нормально, — сразу успокоил его Джеймс. — Иногда такое накапливается. Хорошо, если будет рядом тот, кто выслушает. Спасибо, что рассказал. Ты же знаешь, что я всегда рядом, если вдруг что. Сонхён быстро закивал. — Спасибо, Джеймс. На душе не стало легче по щелчку пальца. Но зато он смог выдать то, о чем боялся даже думать. Кажется, Джеймс был лучшим вариантом из тех, чтобы выслушать о чувствах Сонхёна. Он не уверен, смог бы это рассказать Джухуну или Мартину. В конце концов Сонхён ушёл на виллу. Больше пить, танцевать и видеть Конхо он не мог точно. Сонхён плюхнулся на диван, сразу вырубаясь. Он просыпается от поглаживания костяшками пальцев по щеке. — Сонхён-а… — голос Конхо звучал словно из-под толщи воды. — Сонхён-а, вставай… ложись на кровать, пожалуйста. Конхо положил ладонь на щёку Сонхёна, поглаживая её большим пальцем. На душе снова стало тошно. И как Конхо вообще мог прикасаться к нему так после всего, что произошло? Сонхён даже не хочет приоткрывать глаза, чтобы не видеть лицо Конхо. Он хмурит брови и дёргает головой, чтобы сбросить от себя чужую ладонь. — Конхо, отъебись, а. И отворачивается на другой бок, полностью игнорируя его. Он слышит сзади себя, как Конхо тихо вздыхает и встаёт с корточек. — …Ладно. Голос чуть хриплый и расстроенный. Сонхён даже не хочет дальше задумываться об этом. Как только чужие шаги скрылись на втором этаже, он снова уснул. End of flashback. С того дня Сонхён стал больше общаться с Джеймсом. Это случилось как само по себе разумевшееся. Он не вёл с Сонхёном так, словно он больной, не обходил конкретных тем, а просто был обычным, что не хватало Сонхёну. Это заземляло. Джеймс только лишь тихонько намекал, что с Конхо нужно поговорить. Даже через силу. Но Сонхён не мог. Не готов. Навряд ли, что вообще будет когда-либо. Они сидят на трапе, свесив вниз ноги. Новый скейт-парк, который показал Джеймс, оказался неплохим. Он был меньше по размеру, но присутствовало всё необходимое. Теперь у них есть место, где их никто не найдет. Джеймс делает глоток энергетика. — Всё же не решился поговорить с ним? — аккуратно интересуется непринужденным голосом, словно спрашивает о погоде. — Нет. Само уж как-то устаканится. Сонхён даже не хотел думать, что разговор в самом деле может состояться. А что они скажут друг другу? Как поговорить и не сболтнуть чего-то лишнего? Сонхён мотает головой, чтобы отмахнуть мысли. Джеймс мычит в ответ и больше ничего не говорит. Сонхёну нравится, что Джеймс всегда не лезет не в своё дело, даже если очень хочется — это было заметно. По его лицу можно понять, что он очень хочет поинтересоваться ещё, расспросить или даже надавить, но нет. Всему своё время. И Сонхён благодарен. Всему своё время.

🌊🌊🌊

Конхо проебался. Настолько сильно, что даже не знает, можно ли что-то исправить, чтобы полностью забыть про тот случай. Конхо очень хочет, чтобы у него магическим образом в руках появилась машина времени, ведь, видимо, только так можно всё сделать так, как надо. Он скучает по Сонхёну. Даже если они всё ещё живут на той же вилле, видятся каждый день и спят в одной комнате. Но Сонхёна больше нет рядом, как он был пару дней назад. И всё из-за Конхо. И теперь друг полностью закрылся от него. И это самая ужасная часть. Ведь Сонхён не подпускает его к себе, сколько бы Конхо ни пытался хотя бы просто подойти и попробовать заговорить или сделать что-то для Сонхёна. Но тот ни в какую. И заслуженно. Но от этого ещё больнее становится. Ведь Сонхён ещё никогда не был настолько холодным к нему: он избегал любого взгляда, сам никогда не смотрел, перестал садиться рядом, намеренно разговаривал с кем-то другим, а если и отвечал, то односложными предложениями или просто кивал. И от этого становилось больнее всего. Потому что это больше не тот Сонхён. И всё по вине самого Конхо. Каждый раз от этой мысли хотелось убежать куда-то в кусты или в туалет, чтобы избавиться от чувства тошноты. Конхо от самого себя становится противно, когда он вспоминал о своём поступке. В какой-то момент он даже начал думать, что Сонхён правильно делает, что избегает разговоров и не пускает Конхо к себе. Возможно, так даже быстрее получится привыкнуть к их «новым» отношениям. Даже если они в разы хуже предыдущих. Это станет наказанием Конхо за то, что сделал больно Сонхёну. В тот день в клубе он уже был готов признаться в чувствах, сделать Сонхёна полностью своим, ведь был более чем уверен в взаимности. Хватит с них этих игр: Конхо хочет говорить Сонхёну приятные вещи просто так, без какого-либо предлога. Он хочет, чтобы они были наконец вместе. Потому что уже было невозможно смотреть на Сонхёна, которого ты хочешь не просто обнимать и класть голову на него, а целовать каждый сантиметр тела, пометить, что он его. Конхо уже готовился, что пригласит Сонхёна потанцевать и скажет ему всё до единого. И всё почти случилось. А потом подошла она. Девушка, что очень сильно хотела познакомиться и потанцевать. А Конхо не хотел. Ему нужен был только один человек. Но незнакомка не отставала. Что-то шептала ему, хихикала, намекала... Конхо пытался ей максимально вежливо объяснить, что он занят, что не ищет знакомств. Конхо всеми силами старался игнорировать чужие руки на своих плечах, не вслушивался в её слова и попытки что-то донести. Он отвечал что-то, что уже не вспомнит, вежливо смеялся для виду, а она всё не отставала. Видимо, до пьяного мозга даже не хотело доходить, что он не собирался даже узнавать её имя. Девушка становилась ближе, напирала всё сильнее и рассматривала Конхо слишком двусмысленно, опуская какие-то комплименты. Она шагнула ближе, из-за чего Конхо рефлекторно отступил назад и споткнулся. И совершил главную ошибку. Чтобы не свалиться окончательно, Конхо инстинктивно положил ладонь на чужую талию, даже если изначально не думал об этом. А потом он поднимает голову и замечает взгляд Сонхёна, сразу понимая, как они выглядят со стороны. Конхо хотел тут же сорваться с места, объяснить Сонхёну, исправить свой проёб на месте и больше никогда об этом не вспоминать. Хотел вывалить всё, что он планировал рассказать о своих чувствах. Но ноги приросли к полу, тело не отвечало на команды мозга, а внутри всё больше скапливался страх. Страх, что это конец. Кажется, так и случилось. Конхо лежит на диване, пялясь в потолок. Джухун с Мартином ушли на улицу. Либо на свиданку, либо куда-нибудь ещё, лишь бы больше не выносить нагнетающую атмосферу на вилле. Он слышит, как Джеймс что-то воодушевлённо рассказывает Сонхёну. Кажется о том, что ему выпал новый персонаж в игре. Конхо в принципе заметил, что они стали проводить больше времени вместе. Возможно, Сонхён уже начал приходить в норму, найдя поддержку в лице Джеймса. И Конхо завидует. Самой чёрной и унизительной завистью. Ведь он больше не может подойти к Сонхёну так же, как и раньше, закинуть руку на плечо, предложить сходить вместе куда-то или просто полежать вместе на кровати или диване и посмотреть ролики в интернете. Как же он скучает по Сонхёну. Сильнее, чем когда Сонхён уезжал к родителям на каникулах. Дерьмо. Конхо отворачивается к подушкам и закрывает глаза. В голове снова всплыло воспоминание с клуба. Flashback. Конхо резко отмирает, как только видит, что Сонхён уходит. Надо его догнать, надо всё объяснить. Уже абсолютно всё равно на эту девушку и на происходящее вокруг. Ему срочно надо объясниться перед Сонхёном, сказать эту тупую фразу, что всё не так, как он мог подумать, что это всё ошибка. Что он любит только его, что все эти подкаты бред... Конхо проталкивается сквозь толпу, пытаясь поспешить за Сонхёном, но его резко хватают на руку. Он оборачивается и видит перед собой Джеймса. И взгляд у него совсем не добрый. — Ты куда? — хватка на руке становится с каждой секундой всё сильнее, как будто Конхо собирался сбежать. — Я за Сонхёном. Он же на улицу пошёл, да? — Не думаю, что он готов с тобой разговаривать. — Нет, Джеймс, я должен сейчас ему всё объяснить... — Конхо пытается вырвать руку, но хватка становится ещё сильнее, причиняя боль. — Сука, отпусти, Джеймс. — Нет, Конхо, он не будет тебя слушать. — Джеймс произносит чётко и ясно для человека, который бокал сегодня вечером из ладони не выпускал. — Я всё видел. И я знаю Сонхёна. Конхо перестал сопротивляться, и хватка тут же ослабла. Он сдался и больше не пытался убежать, а со скрипом на душе принял. Потому что он тоже знает Сонхёна. И Джеймс прав. — Но если я сейчас ему всё не расскажу... — принимает последнюю словесную попытку сопротивления, опустив голову. — Я знаю, что, возможно, не облегчаю дело тем, что не позволяю тебе идти к нему, но... — Джеймс полностью отпускает Конхо, отходя на шаг назад. — Если сейчас пойдёшь именно ты, то точно всё сделаешь хуже. Вы все пьяные и не можете до конца управлять собой. Особенно Сонхён, который становится слишком чувствительным. Конхо слабо кивает, соглашаясь с другом. Джеймсу со стороны всегда было виднее. Через пару минут Конхо снова оказывается за их столиком. Атмосфера ощутимо поменялась. Джеймс ушёл разговаривать с Сонхёном, и Конхо точно знает, что ничем это хорошим не закончится. Он уже крупно проебался. И последнее, что хотел Конхо — так это всё сделать ещё хуже. Он себе этого не позволит. Конхо знает, что произошедшее — не полностью его вина. Но даже пьяный мозг сейчас соображает, что он мог бы среагировать быстрее, сразу отстранить от себя настырную незнакомку. И теперь Конхо чувствует себя кобелём. Отвратительно. Они ещё не очень долго сидели после того, как Сонхён ушёл. Конхо с усилием сдержался, чтобы не помчаться за ним и помочь дойти. Но Джеймс уверил всех, что Сонхён достаточно протрезвел, чтобы сообразить, как добраться до виллы. Все, кроме Конхо решили ещё прогуляться по району перед тем, как вернуться обратно и завалиться спать. Сам Конхо мигом ушёл домой, потому что ему нужна гарантия, что с Сонхёном всё хорошо. Может, ещё можно что-то сделать. Хотя другая часть Конхо думает, что вряд ли даже нахождение рядом сделает что-то лучше, если не больнее. На первом этаже горела только белая лампа на кухне. Конхо хотел сразу направиться в их комнату, надеясь, что Сонхён там, но повернул голову в сторону дивана и увидел там спящего друга. Он тут же подошёл к нему, начиная рассматривать спящего Сонхёна: одна рука свисла с края дивана, другая — под головой, губы приоткрыты, волосы растрёпаны, а выражение лица слишком расслабленное. Это почему-то успокоило Конхо. Он присел на корточки, продолжая рассматривать лицо Сонхёна. Конхо поправил его руку, положив её на диван, а сам приблизился ещё. Хотелось сказать слишком много, но всё бессмысленно, потому что Сонхён спит и ничего не услышит. Конхо прикоснулся ко лбу Сонхёна своим, прикрыв глаза. Он пытался не давить сильно, чтобы дай бог не разбудить. Это словно был единственный и последний шанс за этот вечер побыть рядом с Сонхёном ещё раз настолько близко. Конхо тихо выдохнул и слабо потёрся, едва касаясь его носом. — Прости, — шепчет. — Прости меня, Сонхён-а. Я идиот. Я... Прости меня. Конхо в последний раз коснулся его носа и отстранился. Надо вернуть Сонхёна в кровать, иначе он потом будет жаловаться на боли в спине из-за жёсткого дивана. Конхо не стал толкать Сонхёна, а прикоснулся костяшками пальцев его щеки, поглаживая и называя его по имени. На этот раз Сонхён нахмурился, медленно просыпаясь. — Сонхён-а… — теперь Конхо говорил громче, чтобы друг точно проснулся. Он положил ладонь на его щёку, начиная поглаживать большим пальцем. — Сонхён-а, вставай… ложись на кровать, пожалуйста. Конхо думал, что больше не может прикасаться к Сонхёну вот так. Не после того, что произошло. Но с ним он не умеет по-другому, и переучиваться не собирается. Сонхён встряхивает головой, чтобы сбросить чужую руку — Конхо отдёргивается, как от кипятка. Друг поворачивается к нему спиной, явно показывая, что не намеревается вставать и вообще разговаривать с ним. — Конхо, отъебись, а. Конхо сглатывает ком. Он получил то, что заслуживает. Справедливо. Но от этого легче не стало, а наоборот, словно рана стала ещё шире. — ...Ладно. Конхо встал с пола и сразу пошёл в спальню. Он сделал всё, что мог. На сегодня с них хватит. Когда Конхо засыпал, в голове пульсировала одна-единственная мысль, что завтра уже не будет как прежде. И всё из-за него. End of flashback. Идёт уже третий адский день. Время ощущается вязкой массой, которая медленно течёт по стене. Вроде и ничего не меняется, а вроде и солнце уже село за горизонт. Конхо всё не оставлял попыток приблизиться к Сонхёну, но в ответ получал одно и то же. От отчаяния хотелось просто лечь на пол и ничего не делать. Конхо не хотел думать, что всё может улечься, что для них настанет «новая» норма. Он если и хотел, чтобы у них был новый статус, то точно не от друзей к незнакомцам. Но в голове было совершенно пусто. Конхо попросту уже не знал, как можно подойти к Сонхёну. И он понял, что пора снова нажаловаться Джухуну. Может, он что-то знает про Сонхёна и поможет. Конхо хочет на это надеяться. Конхо заходит в комнату к Джухуну и видит прекрасную картину перед собой: Джухун с Мартином лежат на одной кровати вплотную, переплетя ноги и смотря что-то в телефоне. Мартин перекинул руку через плечо Джухуна, оперевшись щекой на его макушку. Ну хоть у кого-то в жизни всё хорошо. Вот только Конхо хотел бы поговорить только с Джухуном. — Джухун... — Конхо неловко жмётся на месте. Он как будто прервал что-то личное. — Можем поговорить? Джухун поднял голову. — Говори. — Друг даже не собирался вставать с кровати или прогонять Мартина. Слишком они хорошо устроились. — Наедине. — Да ладно тебе, — на этот раз говорит Мартин, подняв голову, чтобы посмотреть на Конхо. — Если это про Сонхёна, то уже нечего скрывать. Всё и так абсолютно понятно. — Не то чтобы вы скрытные. — Добавляет Джухун. — Если тебе нужен совет, то я с радостью помогу. Я мастер в этом! — гордо заявляет Мартин, на что Джухун закатывает глаза. Джухун пихает Мартина в бок, ворча: «ты хотя бы здесь можешь обойтись без своих шуток?», но тот лишь усмехается и целует его в висок, сильнее к себе прижимая. Конхо морщится от такой сладости, отводя взгляд. А ещё от зависти, потому что с Сонхёном хотелось так же. Конхо тихо вздохнул. Он понимает, что уже всем известно об их с Сонхёном ссоре, но всё равно не готов вслух произносить это ещё и Мартину. Всё же Джухун знает обо всём с самого начала, может просто выслушать и назвать Конхо конченным идиотом, если не дать какой-то совет. Конхо надеется, что это будет последний раз, когда он будет ныть другу про Сонхёна, ведь уже от самого себя по себе, что он постоянно обращается кому-то за помощью. Но в этот раз это на самом деле важно. — Джухун. Наедине. Конхо говорит твёрдо и чётко, давая понять, что он не намерен начинать разговор в присутствии кого-то. Джухун всё же вздохнул и встал с кровати, выпутываясь из чужих объятий. Они прошли на кухню, Джухун подошёл к кувшину с водой, налив себе в стакан воды. Конхо принял это как за знак говорить. — Я проебался перед Сонхёном. — Это я уже понял позавчера. — Джухун кивает. — Что произошло? — Он вроде как видел, что я был с какой-то девушкой на танцполе. Каждое слово давалось с трудом, и Конхо пытался как можно понятнее объяснить обходными путями, чтобы оттянуть момент, когда надо говорить самую суть. — Вроде как или видел? — Видел. Джухун снова медленно кивнул. — Ну и... что послужило проёбу? — Я... — Конхо сглатывает, — положил руку ей на талию. Это получилось случайно, клянусь! Но... я сам понимаю, как это выглядело со стороны. — Конхо, ты еблан. — Я знаю. Повисла небольшая тишина. Конхо зарывается пальцами в волосы, больно оттягивая их. Рассказ Конхо звучит слишком глупо, как какое-то оправдание перед всеми, что это не он козёл, а обстоятельства так сложились. И в голове уже не единой мысли, как всё исправить. Джухун напротив тоже о чём-то думал, стоя с полными щеками воды. Возможно, обдумывал, насколько эффективно будет обрызгать Конхо водой. — Ну так... — Джухун проглотил воду. — Как ты так «случайно» зацепился за её талию, что между вами всё настолько плохо теперь? — Я ей неоднократно говорил, что не ищу знакомств, что я... боже, что я занят, чёрт возьми... — Конхо проводит рукой по лицу. — Но она прям напирала! Физически! Я споткнулся, и, чтобы не упасть, инстинктивно схватился за неё. А потом увидел Сонхёна... Боже, я такой идиот... — Не спорю. И снова оба замолчали. Конхо ковыряет пальцы от нервов, пытаясь правильно в голове сформулировать вопрос в голове, чтобы Джухун точно помог ему, а не послал с позором, сказав, что всё кончено и Конхо может уезжать в Сеул раньше времени. Ещё чуть-чуть и он начнёт рвать на себе волосы. — Ты думал, что мог грубо отказать ей? Уйти сразу к Сонхёну? — Джухун ставит пустой стакан на столешницу. — Да, Джухун, я прекрасно знаю. Но в тот момент у меня в голове такая каша была от выпитого, что я вообще не думал о последствиях, — Конхо садится на столешницу. — А потом, когда я встретился с ним взглядом, то меня сковал такой страх, что тело буквально не слушалось. Я мог просто стоять и наблюдать, как он уходит. — Ты пробовал с ним поговорить потом? — Конечно! Сразу же! Но Джеймс мне не дал, — Джухун на это кивнул, соглашаясь, что в тот момент не лучшим решением было бы пытаться всё объяснить. — А потом Сонхён перестал меня подпускать к себе. Я пытался заговорить с ним, но он ни в какую. — Справедливо. — Не надо было вообще начинать разговор с ней... не надо было выходить танцевать... — Конхо снова хватается за волосы. Но Джухун резко прерывает его твёрдым голосом. — Не надо было начинать свой цирк с подкатами, — друг складывает руки у груди. — Сначала было смешно, да. Но ты его запутал, Конхо. Ты не замечал, как он тоскливо смотрел на тебя, как он буквально замирал, если ты что-то вытворял. А со стороны всё видно. Ты сделал ему больно. Теперь он думает, что это всё было ради клуба. — Но это ведь ты предложил мне?.. — Конхо недоверчиво смотрит. — Это было сказано от балды, потому что ты в упор не хотел замечать его отношение к тебе. А ты воспринял это в серьёз. — И придумал какую-то хуйню с тренировкой. — Да, и придумал какую-то хуйню с тренировкой. — Джухун вздыхает. — Я просто поражаюсь тобой. Конхо согласно кивает. — И... что мне делать? — наивно спрашивает, как будто друг может решить всё по щелчку пальца. — Я не знаю, Конхо, не знаю. Ты заварил эту кашу — тебе и расхлёбывать. — Джухун разводит руками. — Навязывайся к нему, всеми силами добивайся... но единственный способ всё разрешить адекватно — поговорить. Мои полномочия на этом заканчиваются. Конхо снова кивает головой. Потому что знает, что ничего лучшего и не предложишь. Он дёргает заусенец на большом пальце, из-за чего сразу начинает идти кровь. Вот дерьмо. — Спасибо, что выслушал. — Кто ещё, если не я? — пожимает плечами. — Надеюсь, у вас всё наладится. Джухун хлопает его по плечу, Конхо кивает. Разговор окончен и Джухун снова уходит на второй этаж в свою комнату. Конхо так и остался сидеть на столешнице, слизывая кровь с пальца, которая никак не хотела останавливаться. Были слышны слабые разговоры Мартина и Джухуна, но слова никак не разобрать. В горле застрял жгучий комок с неприятным привкусом. Тело кричало, что надо бежать за Сонхёном, уговаривать его на разговор, чтобы он его хотя бы выслушал, но голова говорила наоборот, что надо просто дождаться, когда он вернётся домой, и спокойно прямо спросить. Потому что Сонхён не любит, когда на него давят. Что если быть слишком настырным, то он закроется окончательно и, возможно, уйдёт навсегда. А этого Конхо крайне не хотелось. Неизвестно сколько времени Конхо просидел на одном месте, но в какой-то момент открылась входная дверь, впуская слабый смех Сонхёна и бурную речь Джеймса. Конхо решил на терять времени и попытаться спросить сразу. Может быть, уже пора. Конхо неловко подходит к коридору, сразу встречая двоих друзей. Джеймс, увидев Конхо, сразу прошёл дальше, а Сонхён остановился. — Мы можем... поговорить? — тихо спрашивает Конхо, продолжая ковырять пальцы из-за нервов. Он выглядит как пристыженный щенок, который разорвал все обои и ждёт наказания. Сонхён замирает и сразу отшагивает назад. Кажется, он впервые за три дня посмотрел Конхо в глаза. Вид у него не очень: покусанные губы, усталый взгляд, помятая футболка. Волосы зачёсаны назад черным ободком, на воротнике футболки висели солнцезащитные очки. Конхо на секунду опускает взгляд и видит, как колени Сонхёна покрыты синяками и царапинами. Конхо сглатывает. Через секунду Сонхён отмирает, словно до него наконец дошли слова Конхо. Его взгляд холодеет, а нижняя куба закусывается. — Не сейчас, — и проходит мимо Конхо, чуть не задев его плечом. Он сразу меняется, обращаясь к Джеймсу, крича ему через всю гостиную. — Джеймс хён, ты знаешь, где у нас хлоргексидин? И в горле снова комок. Конхо опускает голову и глубоко вздыхает, сдерживая слёзы. Какой же он, Конхо, придурок.

🌊🌊🌊

Джеймс отбивает шарик для пинг-понга ракеткой, и он перелетает через стол. Мартин радостно кричит, ведь впервые за всю партию ему забили очко, а не наоборот. Сонхён слабо смеётся с чужой реакции и стоит наготове отбить следующий мячик. На этот раз подаёт Джухун, слабо ударив по мячу, чтобы он перелетел сетку. Бросок получился не очень удачным, из-за чего мячик просто катится по столу и падает на пол. Сонхён даже не успел среагировать и просто упустил мячик. На другой стороне снова раздался поражённый вопль Мартина и смех Джухуна. Через время Сонхён остался сражаться наедине с Мартином, потому что тот настоял, что ему нужно отыграться. Сонхён со смехом согласился, ведь играть с Мартином в какие-то виды спорта — тот ещё стенд-ап, потому что Мартин плох буквально везде, хоть он и старается, как на олимпийских играх. Такие моменты нужно обязательно документировать и фиксировать на камеру, чтобы было что показывать внукам. Джеймс с Джухуном ушли разорять запасы чипсов и рамёна, продолжая наблюдать за турниром по пинг-понгу. Счёт снова был в пользу Сонхёна. Когда он забивал Мартину очередное очко, то делал вид, что ему слишком скучно, ведь друг то и дело, что постоянно либо отбивал слишком сильно, либо слишком слабо. И этот раз не стал исключением. Мартин слишком сильно подал мячик, из-за чего он даже не коснулся стола со стороны Сонхёна, а просто перелетел, врезавшись в панорамное окно. — Мартин, тебе так нравится унижаться? — со смешком произносит Сонхён, поднимая мячик. — Я стараюсь как могу, клянусь! — орёт Мартин в ответ, оттягивая волосы на голове. Он фыркает и разворачивается в сторону кухни, где стоял Джухун. Мартин яростно хлопает ладонью по арке, приближаясь к нему. — Джухун-а! Дай мне мотивацию! Сонхён поворачивается в их сторону, пытаясь разглядеть за спиной Мартина, что там делает Джухун. Друг отложил свою тарелку с рамёном, смеясь. Мартин нависнул над ним, опираясь ладонями об столешницу. Джухун поправляет волосы Мартину и кладёт руки ему на плечи, не очень понимая, что от него хотят. Эдвардс тут же показывает, что надо сделать вид, что его бьют по щекам, чтобы передать энергию на победу. Джухун снова смеётся, но делает так, как его попросили. Перед тем как уйти обратно к столу, Мартин два раза поцеловал Джухуна в губы. Джеймс поморщился от того, что ему пришлось лицезреть на эту нежность, но всё равно усмехнулся, закидывая в рот горстку чипсов. Сонхён смотрел за друзьями со слабой улыбкой, даже если внутри кошки скреблись от зависти. Потому что то, как Мартин льнул к Джухуну, было довольно мило. Мартин снова вернулся к столику, уже намереваясь в этот раз разнести Сонхёна в щепки после того, как он зарядился от Джухуна. Он снова подал, но опять ударил слишком сильно, а Сонхён специально упустил мяч. И тут же раздался поражённый вой Мартина от очередного проигрыша. Друг сполз на пол, истерично смеясь. Уже даже Мартину не верится, что он настолько плох в спорте. Пока Сонхён прибирал ракетки и мячики, заметил, как Мартин снова прицепился к Джухуну, обняв его за спину, чтобы его утешили. И Сонхёна снова накрыла зависть. Он тихо глубоко вздыхает и решает, что на сегодня с него хватит созерцать на чужие нежности, когда у самого происходит полная хрень. Сонхён выходит на задний двор, где был бассейн, и садится на шезлонг, опустив голову. Он вспомнил, как сегодня к нему подходил Конхо и просил поговорить. А Сонхён отказал. Потому что он всё ещё не готов. Ведь как поговорить, не рассказав обо всех своих чувствах? Но теперь Сонхён понял, что просто боится. Боится, что если расскажет обо всём, то его отвергнут и они больше никогда не вернутся к тем же Конхо и Сонхёну. Может, дружба и останется, но между ними уже ничего не будет так же, как прежде. В бассейне заплескалась вода, и Сонхён тут же вздрогнул от неожиданности. Он совсем забыл, что Конхо решил немного поплавать вечером. Они смотрят друг на друга так же пристально, как и было в клубе. Только вокруг не было людей и музыка не била по ушам. Сонхён сглотнул, замерев. Ноги приросли к плитке, пальцы нервно сжали край шорт, а сердце, кажется, пропустило пару ударов. Что теперь они будут делать? Конхо вышел из воды и тут же накинул на голову полотенце, которое лежало у бортика. Сонхён думал, что он тут же уйдёт обратно в дом, ведь ему сегодня уже отказали в разговоре. Но нет, Конхо остановился перед Сонхёном, смотря на него сверху вниз. Сонхён словно инстинктивно отодвинулся на край жезлонга, намекая Конхо сесть рядом. Всё происходило молча: вокруг лишь были слышны звуки с улицы, шуршание полотенца и слабые голоса друзей из виллы. Сонхён сложил руки в замок на коленях и смотрел, как вода слабо волнуется в бассейне. Ему всё ещё было страшно. Он совсем не знал, в какое русло может пойти разговор, но теперь Сонхён подумал о том, что также боится упустить возможность поговорить. Они молчат уже третий день, и с каждым часом становится всё хуже. А вдруг больше не появится шанса, если не сейчас? Пластырь надо отрывать резко. — Ты хотел поговорить. — Аккуратно начинает Сонхён хриплым голосом. — Хотел. И всё ещё хочу. — А есть что рассказать? — Сонхён говорит так, словно не готов поверить в объяснения Конхо, что бы он там ни рассказал. Но это было не так. Сонхён просто хочет, чтобы Конхо сначала рассказал всё сам. — Сонхён... — Конхо медлит. Сонхён поворачивает голову и видит, как он нервно ковыряет пальцы, а потом обратно отворачивается к бассейну. — То, что произошло в клубе — случайность. Я споткнулся и случайно положил руку на неё. Понимаю, как это выглядело со стороны, но я правда ей говорил, что не ищу знакомств, но на меня всё напирали. Понимаю, что это может тупо звучать, но всё так и происходило на самом деле. Я понимаю, что ты на меня злишься... Я мудак, и я полностью осознаю вину. — Конхо, — тихо прерывает его Сонхён. — Зачем ты передо мной оправдываешься? Мы же друзья. — Сонхён, ты сам в это веришь? Что мы просто друзья? — Что? — Сонхён снова поворачивается к Конхо, заглядывая тому в глаза. — Если бы мы были просто друзьями, я бы не чувствовал себя так, словно изменил тебе. Если бы мы были просто друзьями, ты бы не отстранился от меня. — Конхо быстро облизывает нижнюю губу. — Сонхён... вся эта «тренировка», все эти подкаты, которые я так усердно выбирал, все эти касания и подарок... были потому, что адресованы тебе. Потому что это изначально было для и ради тебя. Потому что я хотел, чтобы именно ты обратил на меня внимание. Никакой клуб мне не нужен был, никакие знакомства тоже. И в первый день я «дипсику» писал про то, как подкатить к другу. Сонхён от удивления расширяет глаза. — Потому что я уже не знал, как тебе явно показать, насколько сильно ты мне нравишься. — Конхо склоняет голову. — А потом ты меня спалил и мне пришлось срочно придумывать что-то. И в итоге я тебя запутал. — Я тебе нравлюсь?.. — наивно произносит, как будто не может поверить в слова Конхо. — Да, Сонхён, очень сильно. Так сильно, что я настолько отчаялся и пошёл на такие меры. Ты мне нравишься так, что я думал, что сойду с ума за эти дни, пока ты не подпускал меня к себе. — Конхо аккуратно берёт руку Сонхёна и протягивает её к своей щеке, прикасаясь к тыльной стороне костяшек. — Мне очень стыдно, что я запутал тебя и причинил боль тогда. И я готов исправить это любой ценой. Только, пожалуйста, позволь быть рядом, Сонхён. Необязательно сейчас отвечать мне... Сонхён не даёт ему договорить. Потому что Сонхён целует его. Поцелуй выходит аккуратным — только прикосновение к губам. Но потом Конхо кладёт вторую свободную руку на затылок Сонхёну, прижимая его ближе, углубляя поцелуй. Рука Сонхёна скользит по голому плечу Конхо, чуть впиваясь ногтями в кожу. Он двигает губами, подстраиваясь под ритм Конхо, чуть наклоняя голову, чтобы не столкнуться носом. Сонхён чувствует солёный привкус хлорки, но это не капли его не смущает, а наоборот, заставляет понять, что всё происходит на самом деле. Первым отстраняется Сонхён с тихим чмоком, прижимаясь ко лбу Конхо. Оба сбивчиво дышат, набираясь воздуха после поцелуя. Сонхён прикрывает глаза, вслушиваясь в звук дыхания. Но потом он начинает говорить: — Ты мне тоже, Конхо. Ты мне тоже нравишься, — снова выдыхает, — И я тоже думал, что сойду с ума. Но мне кажется, что это уже произошло, когда я осознал чувства. Сонхён отстраняется от Конхо, садясь прямо. Он берёт его руку в свою, большим пальцем потирая тыльную сторону ладони. — Они всегда были со мной, просто я не давал им названия. Но когда ты начал ко мне... подкатывать... — усмехается. — Я понял, что всё это не просто так. И когда ты сказал про мои глаза, у меня в голове что-то щёлкнуло. Тогда я понял, что это оно. Конхо расслабленно улыбнулся, и Сонхён наконец расслабился. Страх полностью отступил, заменившись облегчением и радостью, что всё происходит на самом деле. Сердце стучало неимоверно быстро, но уже от счастья. Конхо подвинулся ближе и за плечи обнял Сонхёна, уже уверенный, что ему снова можно быть так же близко, как и пару дней назад. Сонхён кладёт руку ему на спину, слабо вырисовывая круги. — Но это не значит, что я перестал на тебя злиться из-за клуба. — В шутку произносит, продолжая гладить Конхо по спине. — Ну теперь-то я точно никуда от тебя не отойду, — тихо смеётся Конхо и быстро клюёт Сонхёна в щеку. Тот в ответ усмехается и щекой прижимается к макушке Конхо, когда тот снова устроил голову на плече. Они бы так и остались сидеть на шезлонге, но через пару минут Конхо встал и потянул за руку Сонхёна, чтобы тот встал тоже. Он попытался утащить его в бассейн, но Сонхён слишком сильно сопротивлялся, смеясь. Конхо тянул его за обе руки, но тот был слишком упёртым. Когда они подошли к краю, Конхо неожиданно притянул к себе Сонхёна, прижимаясь к его губам. Но это лишь для отвлечения внимания, потому что через пару секунд они вдвоём летели в воду. Сонхён тут же выныривает, откидывая мокрые волосы назад. Стоило Конхо вынырнуть следом, как в его плечи вцепились, пытаясь утопить под воду в отместку за то, что скинул их в бассейн. И вскоре это превратилось в небольшую перепалку. Сонхён обливал Конхо брызгами, чтобы тот не смог подойти ближе. Но в итоге Конхо всё равно удалось схватить Сонхёна и притянуть к себе за талию. Тот, в общем-то, не очень и сопротивлялся, а продолжал смеяться, наигранно пытаясь отпихнуть от себя Конхо. Но его хватка была слишком крепкой, поэтому после нескольких попыток Сонхён всё же выдохся и успокоился. Теперь они просто стояли и смотрели друг на друга. Вокруг было темно: только свет с виллы и подсветка бассейна позволяли что-то разглядеть. Сонхён рассматривал, как голубоватый свет обрамлял черты лица Конхо, как он постоянно облизывал губы из-за воды, что стекала с волос. Конхо слабо улыбнулся, заметив чужой взгляд, и снова приблизился, прижимаясь к губам Сонхёна. На этот раз поцелуй получился медленным, мокрым и со вкусом хлорки. Конхо прижимал Сонхёна ближе, чтобы полностью погрузиться в это ощущение с головой. Руки Сонхёна легли на затылок, зарываясь в волосы Конхо, слабо царапая кожу ногтями. Но не успел Сонхён приоткрыть рот, как оба слышат, как открывается стеклянная дверь виллы, выпуская громкий крик Мартина: — Ну наконец-то! Теперь у нас дома снова всё радужно и мило! Но Сонхён с Конхо лениво отрываются друг от друга, как будто их только что не спалили прилюдно их же друзья. Конхо не отпускал Сонхёна, а лишь гладил бока большими пальцами. Следом раздаётся ворчание Джухуна: — Дай людям нормально помириться, — Джухун закатывает глаза и пытается оттянуть Мартина обратно внутрь, но тот сопротивляется. Сонхён смеётся и прикладывается лбом к плечу Конхо. — А мне кажется, что они обо всём уже поговорили, раз плескаются в воде. И ровно через секунду все смотрят за тем, как Мартин прямо в домашней одежде с разбегу прыгает в воду бомбочкой. Сонхён с Конхо в последний момент отходят к боковой стенке бассейна, чтобы их не дай бог не придавил чужой двухметровый рост. — Мартин, твою мать! — в последний момент кричит Джухун, оставаясь стоять в дверях. Следом слышится смех Джеймса, который тоже подошёл посмотреть на зрелище. Мартин выныривает и встряхивается, обрызгивая всё вокруг в радиусе трёх метров, за что Сонхён начинает обливать его водой, а Конхо нападает сзади, надавливая на плечи, чтобы потопить друга. Следом к ним прыгает и Джеймс. Тоже в домашней одежде. Джухун устало вздыхает.