Последний поход

Декабрь 1958 г., г. Первоуральск, Свердловская область На кухне пахло свежим борщом и сдобой — мама только что поставила на стол горячее, а на плите тихо шипели котлеты в сковородке. Это была совсем маленькая кухня, с облупившейся зелёной краской на шкафчиках, кружевной занавеской на окне и старым радиоприёмником на подоконнике. Игорь стоял у плиты, помогал накладывать еду, стараясь не крутить в голове недавний разговор с ректором. Ставил тарелки на стол аккуратно, чтобы не греметь. — Гось, — сказала мама, снимая с плиты кастрюлю, — да когда ж ты уже успокоишься со своими походами? Аспирантура ждёт, диплом надо защищать… А семья? Ну когда уже жить начнёшь, а не только бегать по горам? Вот Лида, дочь моей подруги Гали, очень хорошая девочка, скромная, умная… — она быстро накрывала борщ крышкой, тут же ставила миски на стол, — а то, смотри, всё в походах пропадаешь, а сердце твоё пустует! Игорь почувствовал, как внутри что-то дернулось — не потому что Лида ему не нравилась, а потому что сердце было давно уже занято. — Мам, спасибо, но… — начал он вежливо, слегка растерявшись, — мне это пока не интересно. Мама вздохнула, но не расстроилась. Она налила Игорю порцию борща, положила котлету и картошку. — Ну вот, садись, сынок. Пока ты тут, хотя бы поешь. — Слушай, мам! — сказал он, беря ложку. — Я ещё разок схожу, и всё! Этот поход — он последний, ну честно! А потом, обещаю, займусь всем остальным. Мама продолжала хлопотать, рассказывая, как она навела порядок на балконе, как соседка принесла свежие яблоки, как кот снова залез на подоконник. На кухне было тепло и уютно, но волнение никуда не исчезло — впереди предстояла огромная работа. В голове уже мелькали образы — карты, маршруты, приборы, о которых нельзя было никому рассказывать. Впрочем, дело привычное — собранность и ответственность давно стали его бессменными спутниками. — Спасибо, мам! — сказал он, целуя её в щёку. — Обед просто сказка! Но я пойду, у меня ещё есть несколько дел, которые не терпят отлагательств.

***

Комната была небольшой. На столе лежали аккуратно разложенные книги и тетради с формулами, схемами и заметками, рядом стоял старый радиоприёмник, его антенна извивалась к потолку, словно в поисках сигнала из далёких миров. На полках — стопки научных журналов, учебников по физике и радиотехнике, а между ними кое-где спрятаны маленькие детали, аккуратно упакованные в коробочки. В углу комнаты стоял рюкзак со свёрнутой тент-палаткой. Они не привлекали внимания, почти сливаясь с обстановкой. На стене висела карта с отмеченными точками, несколько фотографий друзей и старый настенный календарь с зарубками. Игорь сел за стол, приоткрыл верхний ящик и аккуратно вынул оттуда маленькую фотографию девушки. Она была удивительно красива: тёмные волосы струились мягкими волнами, обрамляя изящное лицо, а глаза сияли тем самым огнём, от которого становилось одновременно неловко и радостно. Игорь знал, что помимо этого, она ещё невероятно добрая и умная. К сожалению, это знал не только он. И от этого почему-то становилось грустно. Что написать ей? В голове сами собой сложились строки: «Милая Зина! Я так соскучился по тебе, что всё вокруг кажется каким-то тусклым и серым…» Он остановился, посмотрел на чистый лист, и, вздохнув, начал писать: «Зина, здравствуй! Рад, что ты добралась до Каменска и уже включилась в работу. Постарайся не перегружать себя чертежами и СКО — знаю, как ты стараешься, но берегись, чтобы не утомиться раньше времени. Мы тут в «Хибине» готовимся к походу, проверяем снаряжение, маршруты и топографические карты. Если сможешь, прихвати с собой часть инструментов, чтобы не таскать всё в последний момент. Что касается твоей практики: постарайся пройти всё плановое до приезда наших, чтобы получить тему диплома без задержек. Я думаю, ты разберёшься и без посторонней помощи. Пиши, когда сможешь выехать, чтобы я знал точные даты — нам нужно подстроить график выхода группы. В институте все по-прежнему. Четвёртый курс сдаёт, народ бегает злой и невыспавшийся. Никола Попов пока не приезжал, Верхотуров вроде собирается. Передавай привет всем, с кем из наших пересекаешься. А нам без тебя здесь скучновато стало. Жду твоего письма с точными датами и любыми новостями. С уважением, Игорь» Он бережно взял фотографию, немного помедлил, прежде чем положить её обратно в ящик. На душе было тепло и радостно — писать Зине всегда было важно. И именно в этой тишине мысли опять вернулись к главному. Волнение так и не отпустило его после того разговора на кафедре — вот уже несколько недель. Игорь тогда подумал: «Переигрывает. Зачем так старается?» Его никогда раньше не называли по имени-отчеству. А тут — сам ректор. Сейчас, уже в декабре, сидя над рюкзаком, он снова вспомнил об этом. « — А команда?» ...Вспомнил, как ректор тогда запнулся на полуслове. Но потом вздохнул и снова полилось мёдом: «Будет по-твоему, собирай сам…» Он заметил подвох, но интерпретировал его в рамках своей картины мира. «Ясно, — подумал Игорь тогда. — Хочет прибрать результаты эксперимента к рукам. Снять все сливки, выслужиться перед кем-то в Москве. Обычная история». Ну понятно, конечно, чего ж тут непонятного. Начальство всегда такое, но отказываться из-за этого глупо. Проект настоящий, цифры интересные, а условия — именно то, что нужно для… На столе лежала толстая тетрадь с аккуратной карандашной надписью: «РАУ». Не казённая — личная, затёртая по краям от частых рук. Он взял её, но раскрывать не стал. Всё, что в ней написано, он знал едва ли не дословно. Обдумывал не месяц, не два, и, по правде говоря, не один год. Он никогда не думал об этом всерьёз, но теперь — всё складывалось слишком удачно. Быть может, это единственный шанс для… … для настоящей проверки. Там, где на триста километров вокруг ни одной живой души. Не ради успеха или похвалы. Из чистого исследовательского любопытства.

***

Тем погожим летним днём, после сессии, они прогуливались втроём по институтскому скверу. Пахло нагретой листвой и влажной землёй после утреннего полива, а по аллеям неторопливо тянулись такие же счастливые студенты — шумные, смеющиеся, с папками под мышкой и куртками через плечо. Игорь шёл вместе с Юрой и Зиной, слушал их перебранку вполуха и улыбался совершенно без причины. Юра сегодня был особенно разговорчив, шагал широко, размахивал руками, отпуская одну шутку за другой, а Зина смеялась так звонко и открыто, что все прохожие оборачивались; солнечный свет цеплялся за её волосы, выбившиеся из-под косынки, и на щеках проступал тёплый румянец. — Может, «ДДК»? — вдруг предложил Юра с видом человека, которому только что пришла в голову великая идея. — «Дятлов - Дорошенко - Колмогорова». Зина рассмеялась ещё громче и махнула рукой, отгоняя эту нелепицу. — Ой, ну что ты, Юр… Мы учёные что ли какие? Нескромно, как людям потом в глаза смотреть! — А что? — Игорь вступился за друга, не сдержав смеха. — Учёные! И не какие-нибудь, а очень даже перспективные. Особенно вот этот экземпляр! Он хлопнул Юру по широкой спине, и тот цыкнул, хотя по лицу было видно — доволен. — Да ну тебя! Я тут вообще сбоку припёка. Гося всему голова! Это была неправда. У Зины удивительно ясный ум, а Юра внимателен к деталям. С ними любое дело двигается легче — каждый может подхватить чужую слабую сторону и закрыть её своей. Все вместе они составляли крепкую связку — ту самую команду, с которой в пору хоть на край света. — Ты так не говори, — возразил Игорь уже серьёзнее. — Ну, тогда… — Юра на секунду задумался, щурясь на солнце, пробивающееся сквозь тополя, и произнёс медленно, почти по слогам: — Резонансный атмосферный усилитель! А, Гось, как тебе? Зина шмыгнула носом сквозь смех: — Ой, мальчишки… Ну вы и фантазёры! — А что? — Юра пожал плечами. — Чем фантазия плоха? — Совершенно верно, — поддержал Игорь. — Все серьёзные вещи когда-то начинались с чьей-нибудь фантазии. И ракеты, и радио, и полёты через полмира. Без мечты человек вообще далеко не уйдёт! Юра довольно усмехнулся: — Слышала? Научно подтверждено! — Да вас вдвоём вообще слушать нельзя, — сказала Зина, хотя по глазам было видно: слушала она с удовольствием. Навстречу шла компания девчат с химического в лёгких летних платьях. Поравнявшись, одна из них, смеясь, бросила с поддёвкой: — Ну что, Зинаида, кавалеров сразу двоих завела? Девчонки дружно захихикали, а Зина только закатила глаза и рассмеялась вместе с ними, без тени смущения. — Это не кавалеры, это горе одно! — Она легонько толкнула Игоря локтем в бок. — Один постоянно спорит, второй куртку забывает. — Между прочим, один раз всего было, — немедленно возмутился Юра. — Два, — спокойно поправил Игорь. — Предатель. Так они и болтали, тогда ещё просто три товарища — без всяких сердечных коллизий.

***

Теперь всё стало сложнее. Когда между Зиной и Юрой… разладилось. Игорь всё ещё не мог к этому привыкнуть. В его представлении всё было просто: сошлись — значит, вместе идут дальше, не сложилось — значит, нет. А как после этого продолжают разговаривать, работать, держаться рядом — он не знал. Он не раз ловил себя на том, что к Юре относится теперь с двойственным чувством. Тот мог опоздать, мог забыть мелочь, которую потом приходилось срочно исправлять, мог махнуть рукой там, где Игорь бы остановился и проверил ещё раз. Раздолбай, — подумал бы кто-то со стороны, но Игорь не любил это слово. Может быть, всё ещё вернётся на своё место? Такое ведь тоже бывает. Особенно, если общее дело объединяет. Хотел бы он, чтобы так и вышло? Ответ не складывался. С одной стороны — конечно, да. Это его друзья, и они были счастливы вместе — это чувствовалось. И если это можно вернуть, значит, так и должно быть. Он наблюдал за ними обоими, порой не давая себе в этом отчёта: здороваются ли они, не избегают ли друг друга. Прикидывал, как развести задачи, чтобы никому не было тяжело. И всё же это было не единственным. Мысль о Зине возникала отдельно — сама по себе, не как намерение, а как возможность, которую он тут же отодвигал. Он не позволял себе думать о таком всерьёз. Она из тех, на кого всегда обращают внимание — живая, открытая, лёгкая. С ней просто говорить и трудно не заметить, как начинаешь ждать этих разговоров. Он не строил никаких планов. То, что было между ней и Юрой, казалось естественным. И то, что это закончилось, не превращало всё остальное в возможность по умолчанию. И всё же, где-то на уровне, который он не привык разбирать, оставалось ощущение: а что, если вдруг… Он недоговаривал даже про себя. Такие вещи не решаются в один миг. И уж тем более не сейчас. Сейчас было важно другое. Он отвечает за людей, не только за расчёты и сроки, но за то, чтобы всё держалось вместе: разговор, работа, общее чувство, без которого любая схема остаётся просто набором деталей. Если каждый будет на своём месте — этого достаточно. Остальное можно оставить на потом. Мысли снова вернулись к насущному: к маршруту, к ребятам, к тому, что вскоре им предстояло сделать вместе. Информация была важной и необычной, и теперь он должен был поделиться ею с друзьями, чтобы подготовить всё к следующему этапу работы. От них могла потребоваться не только помощь в походе, но и кое-что посерьёзнее. Он знал — друзья не обидятся на прямую просьбу. С ними можно говорить открыто, они поймут и поддержат, как всегда. Мысль об этом придавала Игорю уверенности. Сашке Колеватову можно написать чуть свободнее — конечно, не совсем без цензуры, но, по крайней мере, на домашний адрес, не опасаясь посторонних глаз. Довольно быстро письмо было готово: «Привет, Саша! Надеюсь, у тебя всё хорошо. Мне удалось получить весьма необычное предложение на кафедре. Зная твою смелость, любознательность и азарт, думаю, ты оценишь эту затею, даже если она не совсем по твоей части. Пишу с просьбой — нам понадобится твоя помощь. Собираемся провести одну интересную проверку в походных условиях, и без некоторых деталей нам не обойтись. Нам очень нужны… Дальше шёл длинный перечень радиодеталей, проводов, креплений и обозначений с цифрами и буквами, способных поставить в тупик любого постороннего, — всего того, без чего их идея так и не вышла бы за пределы тетрадных страниц. Понимаю, что это редкость, и никто официально такого не продаёт. Но твои связи могут помочь, и мы будем очень благодарны! Сама проверка будет только в горах, в походных условиях, так что пока всё спокойно и не требует ни бумаги, ни разрешений. Держи меня в курсе, что получится. Очень рассчитываю на твою помощь. С уважением, Игорь» С письмом для Юрки Криво, который вот уже год пропадал на своём секретном ящике, выходила целая головоломка: в таких местах слишком много чужих глаз, через которые мог пройти этот конверт, прежде чем попасть к адресату. Открыто писать об эксперименте нельзя — ни по правилам, ни по здравому смыслу. И всё же Игорю нужно было придумать, как сказать главное без единого лишнего слова. «Юра, привет! Как ты сам, как дела? Надеюсь, работа не слишком грузит, и ты находишь время хоть немного передохнуть. Спешу поделиться новостями о грядущем походе — появились некоторые изменения и новые задачи, непростые, но очень важные. Сейчас не всё успеваю написать, расскажу больше при встрече. Скажу одно — рано или поздно каждому выдаётся шанс занять своё место в истории, и, возможно, это наш». Игорь перечитал написанное, призадумался. Нет уж. Будь он сам тем, кто просматривает чужие письма, первым делом спросил бы: что это у вас там за «место в истории», товарищи туристы? И почему о нём нельзя написать прямо? Такие слова хороши для выступлений и газетных передовиц, а не для письма на секретный ящик. Нет, пожалуй, лучше подойдёт маскировка под обычную болтовню. Он взял новый лист и начал заново: «Недавно в институте предложили хорошую тему для диплома. Как раз из тех, о которых мы с тобой когда-то болтали до хрипоты. Помнишь, спорили, чем вообще стоит заниматься, если уж тратить на это жизнь? Сейчас расписывать не буду, в походе наговоримся. Знаю, тебе будет непросто выкроить время, но без тебя нам просто не обойтись, так что, если решишь остаться дома, потом будешь жалеть». Надо бы сразу предупредить Юрку: ближайшее время — без фокусов. Зная характер друга, Игорь понимал, что просьба совсем не пустая. Потерять его из-за какой-нибудь глупой истории сейчас было бы крайне досадно, да и лишнее внимание сверху им совершенно ни к чему. Игорь ненадолго задумался, подбирая формулировку поосторожнее. «Знаю, что на работе у тебя период напряженный, поэтому прошу: постарайся избегать лишних волнений и держать парус ровно. Надеюсь, у тебя на душе тихо и спокойно. Пусть работа спорится, и всё остаётся под контролем!» Ну вот, этого должно хватить. «Жду твоего ответа, надеюсь, у тебя получится вырваться. Игорь» Когда письма были закончены, Игорь откинулся на спинку стула и глубоко вздохнул. Волна воодушевления смешивалась с тревогой, но уверенность в успехе придавала силы. Скоро начнётся важное дело — и он был готов к нему. Тетрадь с надписью «РАУ» отправилась в самый низ ящика, под старые конспекты и расчёты. Ректор считает, что отправляет его испытывать новую разработку — вот и хорошо. А об остальном ему знать вовсе не обязательно.

***