404

Сегодня Архангел решил устроить себе выходной. Всё-таки вчера был сложный день. Не каждый раз приходилось лично выезжать на убийство, тем более совершать его самому. Плюсом добавились хлопоты в виде поиска адреса Глеба, имя которого так и не выходило у Сидорина из головы. Он долго думал, чем же заняться, но в итоге не нашёл ничего лучше, чем просто отдохнуть в компании Пирыча. Когда Серафим шёл по улице, люди обходили его стороной. Когда он сел в такси, водитель испуганно побледнел и принял купюру чуть дрожащей рукой со словами «да не надо было». Когда он проходил мимо детской площадки и долго смотрел на маленькую девочку, она заплакала. На душе стало паршиво. После череды неудач, Сидорин завалился к Графу домой. — Всё те же на манеже. Здорова, Фим. — Ой бля, завали, композитор недоделанный. Есть чё выпить? — Обижаешь. Химию сегодня не рассматриваешь? — Не, щас марафонить нельзя. Делов важных прибавилось. Но против травки ниче не имею. — Услышал. На столе начали появляться бутылки разносортного алкоголя. — Что будешь? — Хуй знает. Давай чё покрепче, надо выбить дурь из бошки. Через час они распивали уже вторую половину дорогущего виски, параллельно затягиваясь косяком. Граф и Архангел не были друзьями. Они не обсуждали последние новости, не делились личным. Просто Серафим иногда заваливался к подчинённому под предлогом «хуевого дня» и зачищал его запасы алкоголя, и не только. Ближе к полуночи Поэт неожиданно объявил: — Серыч, я пойду. — Че? Куда? — Хочу прогуляться. А то с этими вечными прятками я на улицу нормально не выходил уже года три. Сидорин ему не поверил, но допытывать не стал. А Граф действительно вышел на улицу, но далеко не просто «прогуляться». Он направился к «Кривому зеркалу». Когда Поэт дошёл до места назначения, вокруг стояла глубокая ночь. Он спустился в подвальное помещение, полавировал между нескончаемыми бетонными коридорами и наконец наткнулся на нужную дверь. Казино Южных встретило его характерной атмосферой: яркий неон, зеркала, танцы «выигравших» до упада, кокаин на столах в вип-ложах. Вдоль стен располагались ряды игровых автоматов, по всей площади были раскиданы столы для рулетки, покера и прочих подобных игр. Прямо по центру под потолком висела огромная золотая люстра, которая никак не сочеталась с остальным интерьером. Она отсылала к типичным итальянским казино: сразу вспоминался красный бархат, ковровые дорожки, махровые диваны, шторы из чистых шёлковых тканей, пальмы и статуи. Справа от входа находился небольшой ресторан, а слева ютился мини-бар с личным барменом. Граф зашёл в заведение. Осмотревшись, отыскал взглядом бар и направился в его сторону. — Здравствуйте. Что будете заказывать? — Холодной зелёный чай с жасмином, пожалуйста. Бармен удивился, но виду не подал. Только незаметно нажал какую-то малюсенькую кнопочку под стойкой. Когда все вокруг глушили виски и шампанское, кто в здравом уме, тем более в казино, будет заказывать чай? Через две минуты к ним спустилась девушка. Она выглядела роскошно: тёмно-бордовое облегающее платье, чёрные кружевные перчатки, круглые серебряные серьги и высокие кожаные сапоги. Несмотря на образ, казалось бы, сорокалетней жены состоятельного мафиози, на вид девушке было не больше двадцати. Алиса заметила его сразу, ещё по камерам. Не потому, что человек привлёк её внимание своей красотой, хотя это тоже был факт, а по его взгляду. Когда она подавала ему чашку, он смотрел на неё не с вожделением. Он смотрел с любопытством, как на неизвестного зверька в террариуме. Девушка привыкла к своим: они улыбались всегда, даже когда убивали. Они пахли гиннесом, травой и дешёвыми духами. Их смех был громким, движения - резкими, взгляды - голодными. Этот человек был другим. Он не был похож ни на Южных, ни на типичных клиентов. Когда Алиса отдавала ему заказ, она заметила множество ожогов на его запястье. Старых, но чётких: словно от сигарет, которые намеренно затушили об кожу. Девушка знала политику Южных в этом отношении: они глушили боль чем угодно, но своё тело не трогали. А вот Северные - наоборот. Они всегда носили свои грехи на себе, не пытаясь спрятать их в таблетках или алкоголе. После того, как Граф допил свой чай, Алиса пригласила его в личную гостиную. Они сидели за зеркалом Гезелла: стеклом, за которым был виден весь зал казино, но их оттуда видно не было. Поэт решил начать диалог первым, не растрачиваясь на предисловия. — Я знаю, кто ты. Южная. Карта. Ты убиваешь богатых мужиков после того, как они проигрывают. Красиво, согласен. Неэффективно, но красиво. Алиса, сложив два плюс два, ответила ему с холодной улыбкой: — А я знаю, кто ты. Ты из Северных. Граф. Продаёшь смерть в пакетиках и сам ею же травишься. Зачем ты пришёл? Убить меня? — Если бы я хотел тебя убить, ты бы меня не заметила. Я пришёл посмотреть. Алиса напряглась. — Зачем? Что ты хотел увидеть? — Тебя. Фраза окончательно ввела девушку в ступор. Они молчали несколько минут. За стеклом кто-то выиграл джекпот, были слышны крики, звон монет. А здесь стояла немая тишина, которая давила на каждую клеточку тела, словно мешала сделать вдох. Через время Граф достал из кармана пузырёк с таблетками и положил на стол. — Это для особо буйных клиентов. Транки, сильные. Бесплатно. Алиса металась взглядом с баночки на его ожоги и обратно. — Почему? Поэт неразборчиво повёл плечами: — Потому что у вас, Южных, нет своего дилера, который отдавал бы наркоту за копейки. И потому, что… ты мне понравилась. Не так, как обычно нравятся женщины. По-другому. Не смогу описать. Ты просто посмотрела мне в глаза и не отвернулась. Такая роскошь стоит дорого. Алиса всё-таки взяла пузырёк и спрятала в маленькую сумочку. — Я не буду врать, что ты мне совсем безразличен. Но ты знаешь, что я не смогу быть с тобой. Если Архангел узнает - ты труп. Если Руслан - я. Граф встал, поправляя воротник воротник пальто. — Знаю. Поэтому я не предлагаю быть вместе. Я предлагаю быть… мм… союзниками. Я даю тебе транки, а ты даёшь мне… знать, что жива. Иногда присылай мне фото. Не обнажённые, просто своё лицо. Чтобы я помнил, почему ещё не сдох. Алиса замолчала. Впервые за долгое время она не знала, что сказать. Поэт развернулся и направился к двери, под конец оборачиваясь: — И да. Если твои люди вдруг решат, что я лишний, пусть стреляют первыми. У меня нет желания умирать от твоей пули, но от чужой - пожалуйста. Граф ушёл. Не хлопнул дверью, а аккуратно её прикрыл. Алиса вновь достала пузырёк и сжала его в кулаке. Он не лез к ней в трусы, это была редкость. Девушка находилась в смятении. Она не знала, что делать дальше. Через несколько дней ей на почту пришла открытка с красной розой. Пустая, без текста внутри. Зато на ленточке розы было написано время и место. Алиса удивилась, но на точку пришла. Там состоялась их вторая встреча. С тех пор у Графа с девушкой началась своеобразная переписка: если они хотели встретиться, то присылали друг другу такую же открытку с розой. Если кто-то не мог, то присылал пустой конверт. Иногда Поэт отправлял Карте чёрный конверт: это означало, что он либо в запое, либо марафонит. В один из дней Граф внезапно решил передать Алисе транки лично, когда девушка не ждала его. Тогда в казино зависал Коля под предлогом проверки барахлящих камер, хотя на самом деле ему просто было скучно, да и халявный виски лишним никогда не бывал. Граф вошёл в помещение не через главный вход, а через служебный, по просьбе Алисы. Она встретила его на лестнице и молча забрала кейс с транками. Они обменялись взглядами. Поэт кивнул, и Карта спрятала баночку в сумку. Аккурат в этот момент из-за угла вышел Коля с ноутбуком. — О, Алиска! А я тут камеры чиню. Что это за красавчик? Новый клиент? Лицо незнакомое. Граф замер. Его правая рука медленно скользнула к поясу, где покоился нож. Девушка украдкой бросила на него предупреждающий взгляд: «нет. не здесь». Она повернулась к Коле, надела свою лучшую улыбку и начала: — Это… Лаки. Он мой новый поставщик. С бриллиантами. Правда, Лаки? Поэт молчал. Он не был готов к такому отыгрышу, да и вообще не особо умел импровизировать. Шут прищурился. — Поставщик, значит. А чё такой угрюмый? Обычно поставщики улыбаются, когда видят тебя, Алис. Ты ж у нас конфетка. Карта звонко рассмеялась: как стекло, которое вот-вот разобьётся. Она продолжала игру. — Лаки не улыбается, это его фишка. Он из Питера, там все такие. Граф едва заметно сморщился. Коля сделал шаг вперёд и обошёл Поэта кругом. Тот стоял подобно статуе: каменное лицо, стальные глаза. Алиса слышала, как медленно расстегнулась застёжка на ножике. Тихий металлический щелчок. Шут случайно заметил ожоги на его запястье. — А это чё у тебя, ожоги? От чего? Напряжение достигло пика. Граф медленно повернул голову к Коле. В его глазах была тьма, которая совсем не вязалась с неоном казино. Одуван сглотнул. На самом деле, Шут заметил не ожоги, а то, что Поэт стоял вполоборота к камере - так, чтобы лицо не попадало в объектив. Профессиональная привычка Северных. Он задумался на секунду, но его перебил сам Граф. — Одноклассники в школе издевались. Не хочу вспоминать, знаешь ли. «Лаки» наконец-то втянулся. Алиса резко двинулась вперёд и встала между ними, взяв Колю за плечи и развернув к себе. — Лучик, милый, ну ты же умный мальчик. Ты понимаешь, что если бы он был врагом, то ты бы уже валялся в луже собственной крови? Лаки пришёл ко мне. Всё. Точка. А теперь иди и проверь камеры в зале с рулеткой. У тебя краснеет нос, когда ты врёшь, а ты врёшь, что ты здесь из-за камер. Ты здесь из-за халявного виски, которое я тебе наливаю, пока ты ноешь, что тебя никто не ценит. Коля усмехнулся. Его эго было накормлено: слова «умный мальчик» сделали своё дело. Он отступил, но бросил Графу на прощание: — Ну, удачи с поставками, Лаки. Алиса - девочка дорогая. И опасная. Если ты ей что-то не то поставишь, она тебе в чай насыпет, и можешь прощаться с жизнью. Наконец, он ушёл, насвистывая себе под нос какую-то попсовую песенку. Граф выдохнул впервые за три минуты. — Чёрт, это было нечто. Ты его просто развернула. Он псих? Алиса поправила платье, попутно незаметно вытирая пот со лба. — Он нарцисс. Ему достаточно сказать, что он умный, и он растает. Ты в порядке? Он ничего не заметил? — Он заметил мою стойку, но я его вроде как отвлёк. Оба понимали, что только что чуть не проебались по-крупному. Если бы Коля узнал, что Граф из Северных, то контрабанда была бы мгновенно раскрыта, Алису бы казнили свои же, а Поэта - свои. — Ладно, мне, пожалуй, пора. Не провожай. И… Алис. Она обернулась. — Ты… это стоит того. Твоя улыбка. Когда ты её включаешь, я начинаю понимать мужиков, которые отваливают за это миллионы. Граф покинул казино через служебный выход. Девушка осталась стоять в коридоре, прижимая к груди сумочку, в которой покоился кейс с транками. Её руки дрожали от страха, от адреналина и от того, что Алиса не знала, рада ли она, что он ушёл.