Железное Сердце

Тони стоял у разбитого панорамного окна в пентхаусе Башни Старка, прислонившись плечом к уцелевшей раме. На нем была пропахшая гарью одежда, а лицо украшали пластыри и ссадины. Шаурма оказалась ужасной на вкус, но она вернула ему ощущение реальности. Он смотрел на город и только сейчас, выдохнув от недавних событий и вернувшись сюда, мог оценить последствия разрушений. Манхэттен был похож на кровоточащую рану, он утопал в дыму, обломках инопланетного металла, пожарах. Тони впервые по-настоящему осознал, что никакая броня не дает стопроцентной гарантии безопасности тем, кого он любит. До этой битвы Старк верил, что он — венец технологий, способный «приватизировать мир во всем мире». Но вид бездонной черноты портала и бесконечной армии Читаури разбили эту иллюзию. Он смотрел на разрушенные здания и понимал, что Земля — лишь маленькая, беззащитная точка в космосе, полном угроз, которые невозможно просчитать. Тот факт, что он выжил, казался ему не триумфом, а случайностью, которую он теперь обязан был оправдать. Одного костюма мало. Но он сам один. На Щ.И.Т. нельзя полагаться. На Совет Безопасности тоже. Из-за их нелепых решений Тони чуть не отправился в небытие. Ему надо было рассчитывать только на себя, свой мозг и Джарвиса. Возможно, еще на Беннера. Этот паренек очень смышленый, но Тони еще не решил, насколько может ему доверять в плане секретных разработок. Тони провел рукой по лицу и поморщился, задев свежую ссадину. Ребра ныли после каждого вдоха. Плечи гудели так, будто костюм все еще висел на нем мертвым грузом, хотя броню уже утащили вниз, в мастерскую. Или то, что от нее осталось. Он должен был чувствовать облегчение, но каждый раз, закрывая глаза, Тони падал в космическую вакуумную пустоту. Тишина в шлеме. Корабль Читаури. Взрыв. Из раздумий его вывел тихий звоночек лифта. Он резко обернулся, надеясь увидеть там Пеппер. И действительно — вот она стояла в своем красивом белом костюме, с заплаканными глазами. На секунду они оба замерли. Пеппер смотрела на него так, будто все еще не верила до конца, что он настоящий. Тони улыбнулся своей самой широкой улыбкой, и Поттс понеслась ему навстречу. Секунда — и она упала в его объятия, сжимая так крепко, что у него искры из глаз посыпались. Сломанное ребро отозвалось острой вспышкой боли, но он лишь крепче прижал ее к себе, зарываясь лицом в изгиб ее шеи. Весь этот хаос, холод космоса и ядерный пепел, который только что едва не накрыл город — все это перестало существовать. Был только запах ее парфюма, тепло ее кожи и судорожная дрожь в ее руках. — Живой… — всхлипнула она, и Тони почувствовал, как его плечо намокает от ее слез. — Я же сказал, что вернусь. Он почувствовал, как она чуть отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо. Ее ладони обхватили его щеки, испачканные пылью, и Пеппер начала лихорадочно осматривать его ссадины и ожоги, словно пытаясь убедиться, что он действительно весь здесь, из плоти и крови. — Ты ушел в портал, — ее голос дрожал от сдерживаемой истерики. — Я не успела… Я смотрела на экран и… я видела, как он закрылся. Я думала, ты… — она замолчала, не в силах закончить эту фразу. — В космосе отвратительное покрытие, — он попытался отшутиться. — Я обязательно напишу жалобу провайдеру, как только подлатаю костюм. Пеппер слабо улыбнулась, из ее глаз все еще текли слезы. — Больше никогда, Старк, — прошептала она. — Слышишь? Пеппер ударила его ладонью в грудь. Не сильно, но прямо в реактор, и он все равно поморщился. — Не смей, Тони. Его снова накрыл черный космос. Мысль о ней, последняя и самая ясная. Он помнил, как хотел услышать ее голос. — Я люблю тебя, — сказал Тони. Пеппер смотрела на него, и в ее взгляде было слишком много всего: страх, облегчение, нежность, радость. — Я тоже тебя люблю, — ответила она. Помолчав, она добавила: — Я думала, что потеряла тебя. — Я тоже так думал. Тони прижал ее к себе. Пеппер уткнулась лбом ему в плечо, сжимая его футболку пальцами, будто боялась, что стоит отпустить, и он снова исчезнет где-то за закрывающимся порталом. — Пеп, — тихо сказал он. Она не подняла головы. — Нет. — Я еще ничего не сказал. — Я знаю. Ты собирался сказать что-нибудь «тонистарковское», чтобы я перестала плакать. Тони помолчал. — Вообще-то да. — Не надо. Он выдохнул почти со смешком и прижался губами к ее волосам. — Хорошо. Не буду. Они помолчали, слегка покачиваясь в объятиях друг друга. — Ты едва стоишь, — сказала Пеппер. Он попытался отмахнуться: — Детали. — Тебе нужен врач. — У меня есть Джарвис. — Тебе нужен настоящий врач. — Тогда у меня есть Беннер. Он настоящий врач. Иногда зеленый, но диплом, кажется, не отозвали. Пеппер вздохнула и отстранилась от него с измученной улыбкой. — Ты невыносим.

***

Прошло несколько месяцев. Нью-Йорк потихоньку восставал из пепла. Больше всего пострадали районы Мидтаун и Адская кухня, прямо возле Башни Старка. Точнее, уже не Старка. Тони подумал, что, раз на фронтоне осталась лишь одна буква А, это был знак к перепрофилированию здания в штаб-квартиру Мстителей. Нехорошее предчувствие подсказывало ему, что это был не единственный раз, когда им пришлось бы собраться вместе, а снова быть под контролем Фьюри и Щ.И.Т.а Старку не улыбалось. Лучше уж здесь, на его земле. Тони и Пеппер восстанавливали ее уже с учетом того, что это станет базой для всей команды, хотя остальные Мстители разъехались по своим делам. Тор вернулся в Асгард, чтобы восстановить порядок в Девяти мирах после разрушения Радужного моста. Роджерс и Романофф остались в Щ.И.Т.е в качестве оперативных агентов. Бартон ушел в отпуск к своей семье. Беннер же сейчас жил в Башне и пытался работать в лабораториях Старк Индастриз, сохраняя низкий профиль. Тони совместно с правительством создал службу по ликвидации последствий. Они занимались не только стройкой, но и отслеживанием и сбором инопланетных технологий. Изначально контроль последствий существовал как небольшое подразделение внутри Щ.И.Т.а и занимался уборкой после «локальных» битв, но после вторжения Читаури был преобразован в полноценное правительственное ведомство по указу президента и при финансовой поддержке Старк Индастриз. В городе творилось что-то странное. Для обывателя Тони Старк стал Иисусом в титановом сплаве. Стены домов, которые еще вчера были залиты кровью Читаури, теперь украшали гигантские граффити с изображением Железного Человека. Дети бегали по Центральному парку в дешевых пластиковых масках Халка и Роджерса. В сувенирных лавках раскупали фигурки Мстителей. Люди на улицах поднимали глаза к Башне Старка с благоговением, видя в ней новый маяк надежды. Они праздновали окончание войны. Тони было невыносимо на это смотреть. Пока город спал спокойно, зная, что «Мстители на страже», он не мог сомкнуть глаз. Стоило ему провалиться в сон, как холод вакуума сдавливал грудь, а в ушах снова повисала та мертвая тишина космоса. Громкие звуки салютов заставляли его вздрагивать и инстинктивно искать взглядом ближайший источник угрозы. Его мучили кошмары. Пока гражданские восстанавливали кофейни и парки, Тони в своей мастерской в Малибу, окруженный десятками экранов, строил «Железный Легион». Так он его назвал. Неспособность контролировать свои страхи привела к одержимости. Он строил костюмы один за другим — это была его форма терапии. Появился Марк VIII, IX, X… XX… Тони не собирался останавливаться. Он начал использовать новые сплавы золота и титана, устойчивые к экстремальному холоду и перепадам давления. Ему в голову пришло решение проблемы одного костюма. Тони собирался модернизировать шлем и интерфейс так, чтобы он мог управлять десятками моделей одновременно через Джарвиса. Но это призрачное ощущение контроля и безопасности не помогало ему в борьбе с ПТСР. Старк сильно проигрывал. Голубое свечение дугового реактора, которое раньше его успокаивало, теперь напоминало свет Тессеракта. Он перестал выносить тишину. В абсолютной тишине Тони чувствовал только отсутствие воздуха в своем шлеме там, за гранью. Поэтому в мастерской 24/7 гремел рок или голос Джарвиса. Он почти перестал спать. Самым болезненным была дистанция с Пеппер. Тони любил ее, но его ПТСР заставляло его невольно отдаляться. Он верил, что если будет сидеть в подвале и строить роботов, Пеппер будет в безопасности. Когда она улетала по делам в Нью-Йорк или Вашингтон, ему становилось легче, что ее нет рядом. Он так и не рассказал ей, что видел «тот свет». Просто не мог найти подходящих слов. Он убедил себя, что это забота. Если он не спит, значит, успеет среагировать. Если он проверяет протоколы эвакуации, значит, она будет жить. Если он строит еще один костюм, еще один модуль, еще одну автономную систему перехвата, значит, в следующий раз он не окажется слишком медленным. Она могла стоять перед ним в домашней футболке, босиком, с чашкой кофе в руках, и Тони вдруг видел не ее, а собственное падение, закрывающийся портал, телефон, который так и не соединил их вовремя. Она могла коснуться его плеча, и он вздрагивал. Однажды ночью она спустилась в мастерскую. Тони сидел перед тремя голографическими моделями орбитальной системы защиты, с четвертой чашкой кофе и дрожащими от усталости руками. На полу валялись детали Mark XV, недособранная грудная пластина и обгоревший шлем, который он зачем-то хранил рядом, хотя давно должен был выбросить. — Ты снова не спал. Он даже не обернулся. — Неправда. Я моргал. — Тони. Он выключил одну из голограмм. — Мне нужно закончить это. — Что именно? Старк махнул рукой на схемы. — Все. Он услышал ее вздох и удаляющиеся наверх шаги по лестнице. На секунду Тони замер, борясь с желанием догнать ее. «Надо работать». Так проходили дни, недели, месяцы. Пошел уже пятый по счету. Они стали ссориться. — Ты обещал подняться на ужин. — Я был в середине теста. — Ты всегда в середине теста. — Потому что, как ни странно, незаконченные тесты требуют моего присутствия, — язвительно отзывался Тони. Она поджимала губы, и у него внутри все неприятно сжималось. Однажды Пеппер застала его посреди ночи в броне, зависшего в нескольких футах над полом мастерской. Репульсоры гудели неровно, на мониторах мигали предупреждения о перегрузке. — Что ты делаешь? Тони опустился на пол слишком быстро, едва не потеряв равновесие. — Проверяю стабилизацию. — Сейчас три часа ночи. — У гравитации нет рабочего графика. — Ты понимаешь, как это звучит? Он снял шлем. Волосы прилипли ко лбу, под глазами легли глубокие темные круги. — Как гениальная фраза. Запиши, Джей. — Я серьезно, Тони. — Я тоже. Стабилизация провалилась на шестой секунде, значит, если меня выбросит из здания еще раз… — Если тебя выбросит из здания еще раз? — перебила она. Голос сорвался. — Ты слышишь себя? — Пеппер, — он начал злиться. — Ты не понимаешь. — Да, я не понимаю! — она тоже перешла на повышенные тона. — Не понимаю, что с тобой происходит! — Тебя там не было! — сорвался Старк на крик. Она замолчала, ее глаза заблестели. — Да, не было! И что прикажешь теперь? Повиниться? Он прикрыл глаза от накатившего раздражения. — Дело не в этом. Мне надо быть готовым. — Ты одержим, Тони. Вот что, — в ее голосе появились стальные нотки. — Утром я улетаю в Нью-Йорк, согласовывать твои, между прочим, идеи по логову Мстителей. Не за что. Махнув рыжими волосами, она быстро поднялась по лестнице и исчезла. Он провел ладонью по лицу, задел пальцами край шлема и с раздражением сорвал его окончательно. Металл глухо ударился о верстак, прокатился пару сантиметров и замер. — Джарвис, — сказал Тони хрипло. — Скажи что-нибудь умное. Желательно не про мои навыки коммуникации. — Боюсь, сэр, умное замечание в данной ситуации неизбежно затронет именно их. Тони усмехнулся без веселья. — Предатель. Он выдохнул и оперся обеими руками о стол. Голограммы над ним продолжали вращаться: схема стабилизации, траектория падения, расчет скорости реакции Марк XXXV, красные отметки там, где система дала сбой. Он правда только что накричал на нее за то, что ее там не было? Тони устало закрыл глаза. Перед ним снова вспыхнула черная пустота. Белый свет. Собственное левитирующее тело. Голос, которого он не услышал. Тони резко открыл глаза и включил ближайший монитор. — Возвращаемся к стабилизации. — Сэр, сейчас 3:17 утра. — Значит, у нас куча времени до завтрака. — Мисс Поттс будет недовольна. — Мисс Поттс уже недовольна.