Железное Сердце

Марк XXXVIII — для поднятия тяжестей, потому что обычным моделям не хватает мощностей, чтобы легко запустить турбину или тащить ядерную боеголовку. Марк XXXIX — с мощной системой жизнеобеспечения и встроенным кислородным баллоном, чтобы при отключении системы было чем дышать. Марк XLI — из легкого каркаса, чтобы быть быстрее любого инопланетного захватчика. И, наконец, Марк XLII — самое передовое его творение. Автономный, легкий, с удаленным управлением. Тони вшил себе под кожу микрочипы. Он провел серию болезненных операций, вживив себе под кожу сорок восемь микроскопических датчиков. Каждый чип был связан с его нервной системой и передавал сигнал напрямую Джарвису. Старк сделал себя частью системы. Пеппер еще не знала. Теперь броня могла прилететь к нему, даже если он был в душе или на другом конце города. Каждая часть костюма имела собственный независимый двигатель и датчик наведения. Это позволяло ему «быть везде и нигде», не покидая своей зоны комфорта мастерской. С 7-го по 42-й за полгода. Это был маниакальный темп. Защиты никогда не хватит. Можно нарастить слой за слоем, добавить сплавы, пластины, энергопоглощение, силовые ребра, но потом с неба все равно вылезет что-то или кто-то, кто окажется быстрее, сильнее, опаснее. Тони потер ладонью лицо. Под глазами тянуло от усталости, веки жгло, в шее что-то неприятно щелкнуло. Он не помнил, сколько времени сидел в мастерской. Часы давно перестали иметь значение. День, ночь, утро, снова ночь. Под кожей на предплечьях еще тянуло. Места имплантации иногда пульсировали тупой болью, особенно когда он подносил руку слишком близко к активному модулю. В теории имплантаты должны были работать лучше, чем браслеты-маячки. На практике левая перчатка уже дважды прилетала не туда, один раз разбила лампу, один раз врезалась в Дубину, а шлем на первом тесте слишком бодро попытался надеться ему на голову задом наперед. Но это были поправимые детали. Он даже стал разговаривать со своими костюмами, выстроенными в ряд перед платформой, каждый в своем боксе. Старк относился к ним, как к своим детям. Но, конечно, не в том смысле, в каком нормальные люди относятся к детям. Хотя, если подумать, дети тоже иногда разбивают лампы и врезаются в мебель. Приближалось Рождество. Пеппер настояла поставить елку, потому что «декабрь, Тони, это тот месяц, когда люди украшают пространство не только новой титановой игрушкой». Она лично выбрала пихту — огромную, почти до потолка — и украсила ее с тем безупречным вкусом, который был присущ только ей: теплые огни, стеклянные шары цвета глубокого синего и матового золота, живые ветки пахли смолой и чем-то, что Тони не мог назвать словами, но что раньше называл домом. Он проходил мимо несколько раз на дню. Иногда останавливался на секунду. В стеклянных шарах отражалось его лицо — искаженное, с темными провалами под глазами, с новой резкой складкой у рта, которой раньше не было. Он смотрел на это отражение так же, как смотрел на схемы систем перехвата: искал, что не так, где слабое место. Пока Пеппер составляла списки подарков для сотрудников, партнеров и всех, кого Тони каждый год забывал поздравить лично, он строил новые модели. Каждый законченный костюм был для него лучшим подарком. Но праздничную музыку он все-таки включал в мастерской, тестируя новые модели. — Пожалуйста, скажи, что ты не собираешься встречать Рождество в компании «Игоря» и «Близнецов», — как-то сказала Пеппер, спускаясь к нему в мастерскую, пока он в очередной раз проверял наведение репульсоров. Она стояла у нижней ступени, скрестив руки. На ней была его старая толстовка, она рассматривала ряд боксов с новыми моделями вдоль стены. — Рождество — это время мира, так? Вот я и обеспечиваю нам мир, — Тони обвел руками стройный ряд сияющих костюмов. Он услышал, как она сделала несколько шагов по бетонному полу и остановилась. — Ты не можешь просто… — она прикусила губу. — …просто быть со мной? — Я с тобой, Пеп, — отозвался Старк и слегка улыбнулся. — Просто меня стало немного больше. Она посмотрела на ряд костюмов, потом снова на него. Что-то в ее лице изменилось, как будто погасло. — Ладно, — сказала Пеппер и стала подниматься обратно по лестнице.

***

Потом появился какой-то Мандарин. «Очень праздничная кличка». Пока Старк строил высокотехнологичный щит, этот человек использовал примитивные, но пугающие методы: взломы телеэфиров, загадочные взрывы и пафосные речи. Тони вытащил Роуди в бар, надеясь, что присутствие старого друга и привычная обстановка — шум, алкоголь, приглушенный свет — помогут ему заземлиться. Но все вышло наоборот. Роуди рассказывал о своей новой «патриотичной» раскраске костюма, который Старк все-таки согласился оставить ему. Они говорили о Мандарине. Для Роуди война была работой с четким графиком и приказами. Для Тони война была везде. Бар казался слишком тесным, музыка — слишком громкой, а люди вокруг — слишком надоедливыми. Полковник тоже беспокоился за его состояние, но он столько раз слышал похожие слова от Пеппер, что по привычке отмахивался фактами из жизни Эйнштейна. Какая-то девочка с маленьким братом принесла ему свой рисунок и попросила автограф. Железный Человек с ракетой в руках. Роуди под руку стал говорить о пришельцах и Нью-Йорке, и он вдруг нажал с такой силой, что сломал карандаш. Тревога подкатила прямо к горлу, все звуки оживленного бара ушли на второй план. Пацаненок в очках, что стоял рядом с сестрой, прошептал ему в самое ухо: — Как вы вернулись из того… Это было последней каплей. Тони накрыло с головой, стало абсолютно нечем дышать. Стены бара дрогнули и начали осыпаться, превращаясь в черноту космоса. Роуди что-то говорил, но его голос доносился как из-под толщи воды. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот разобьет реактор. Старк вскочил, опрокинув стул. Ему нужно было наружу. Ему нужно было в костюм. «Мощнейшая паническая атака». Он спешно улетел домой.

***

Тони не спал 72 часа. Проблемы со сном ухудшились. Отношения с Пеппер оставались слегка натянутыми. Не то чтобы между ними что-то сломалось окончательно, но времени они вместе почти не проводили. И Старк все еще не мог ей сказать правду, что скрывалось за его одержимостью. Слова заканчивались раньше, чем начинались. Ровно как и не мог до конца нормально объяснить ей, почему не мог спать. Страх сковал его изнутри, парализовал систему. Он уже не мог вспомнить, как было «до». Вечеринки, машины, девушки, пресса, казино, автографы, конференции — все это казалось ему ненастоящим, будто никогда не происходило в его жизни. Но портал, инопланетяне, смерть… это все еще было настоящим, ничего из этого не ушло в прошлое. Он жил этим, но не боролся, а подчинялся тревоге и панике. Портал не закрылся для него в тот майский день. Он остался внутри, в той звенящей тишине, и все, что он делал теперь — строил бесконечные железные стены, пытаясь отгородиться от звезд и вспышки ядерного взрыва. Рождество на календаре подобралось совсем близко. Он заказал для самый нелепый подарок, который только можно было придумать — плюшевого зайца размером с целый этаж. Это был его способ откупиться за свое отсутствие. Подарок был глупым, даже слишком. В нем не было ничего личного, ничего, что могло бы заменить разговор, который он снова и снова откладывал. Пока Тони в подвале Малибу калибровал системы наведения, Хэппи в офисе Старк Индастриз калибровал подозрительные взгляды посетителей. Теперь он работал не на Старка, а на Пеппер, был назначен главой службы безопасности. Сегодня он позвонил Хэппи в перерыве после тестов Марк XLII, чтобы чуть сбросить напряжение. Налил себе красного вина, поставил телефон возле тарелки с сыром и виноградом и сел в кресло, наблюдая, как новая броня спускается в специальный «гараж» под домом. Хоган сообщил ему о странном визите некоего Олдриджа Киллиана. Высокий, уверенный в себе мужчина с ослепительной улыбкой. Киллиан расхаживал по кабинету Пеппер, демонстрируя голограммы какого-то своего проекта, но Хэппи не смог перевернуть камеру, так что Тони не увидел ни проекта, ни самой Пеппер. Он быстро вывел поисковую строку, пролистал пару старых публикаций, фотографии с конференций, данные по AIM. Информации, что он достал в интернете, вполне хватило для того, чтобы испытать укол ревности. — Знаешь, что я тебе скажу? Эта женщина — твоя самая большая удача в жизни, а ты ее просто… игнорируешь, — выпалил Хэппи в камеру. Тони отшутился по привычке и повесил трубку, но эти слова кольнули. Хоган был прав. Киллиан. Олдридж Киллиан. Красивое имя для человека, который расхаживает по кабинету чужой девушки с голограммами «большого мозга» наперевес. Он поднялся наверх впервые за несколько часов. Где-то около семи заказал ужин на двоих из ресторана — хорошего, того, который Пеппер любила, с белыми скатертями и курьером в смешной форме (по версии Тони). В половину восьмого она не приехала. В девять он съел все сам, стоя у окна и глядя на темную полосу океана. Ревность была глупой. Он это понимал. Пеппер была генеральным директором крупнейшей технологической компании в мире, к ней приходили люди с проектами, это называлось работой, и Киллиан со своей ослепительной улыбкой был просто очередным человеком с проектом. Раздражало другое: Тони Старк, с его памятью на лица и детали, не мог вспомнить этого человека вообще. Ни единого фрагмента. Конференция в Берне существовала в его голове как белое пятно. Тони поставил бокал и пошел в мастерскую. Свое раздражение он хорошо умел выражать через занятия спортом. Заяц (подарок Пеппер, который он выбрал) прибыл в два часа дня на грузовом лифте — курьеры потребовали дополнительную оплату и оставили его прямо у входа, потому что дальше он просто не пролезал. Тони постоял, посмотрел на это сооружение из плюша и синтепона ростом с небольшой дом и думал, что идея была отличная. Семьдесят два часа без сна давали особую ясность мышления. Ему показалось, что будет комичным усадить Марк 42 на диван, чтобы тот встретил Пеппер, а он бы через нейроинтерфейс в обруче на голове узнал о ее приходе домой, не прерывая своих занятий. Так он и сделал, через пару минут костюм вальяжно расселся — рука на спинке дивана, нога на ногу, полный расслабон. Наконец, около половины десятого Пеппер прошла через входную дверь с черной папкой в руках, такая элегантная в своем приталенном белом костюме. — Прости, что опоздала, — ее взгляд упал на Марк 42. — Что за…? Что это? Теперь и дома в костюме ходишь? С помощью нейроинтерфейса он поднял костюм на ноги, пока Пеппер приближалась к креслу напротив. — Теперь и дома в костюме ходишь? Это что, Марк 15? — Да… плюс-минус… Незачем было Пеппер знать, сколько именно моделей Тони успел сконструировать бессонными ночами. Она бы наверняка разозлилась, узнав правду. — Знаешь, у каждого должно быть хобби, — сказал он, в это время находясь в мастерской. — О-о… и… ты в своем хобби ходишь по дому? — с легкой улыбкой отозвалась девушка, опустившись в кресло и расстегивая туфли. Тони послал Марк 42 обойти гостиную и встать за спиной у Пеппер: — А я его… разнашиваю. Они новые вечно поджимают мое, — Марк 42 слегка покрутил бедрами. — …достоинство. Пеппер рассмеялась. «Настроение у нее хорошее… Олдридж поднял?» — О, а ты видела свой Рождественский подарок? — Да, видела… я даже не представляю, как я могла бы не заметить свой Рождественский подарок, — она взяла со столика пачку детских рисунков. Их присылали со всей Америки, ящик был завален однотипными каракулями маленьких фанатов Железного Человека. Тони ничего не имел против детей, но все рисунки изображали одно и то же: его в броне, ракету, портал. Нехорошо для ПТСР. — Он в дверь-то пройдет? — Очень уместный вопрос. Я на завтра вызвал парней, они взорвут вот ту стену, — Марк 42 указал пальцем на дальнюю от входа стену. — Чудно. — День… э… прошел хорошо? — Марк 42 положил механические руки на плечи Пеппер, и стал слегка сжимать, как будто умел делать массаж. Через интерфейс это было примерно как гладить кошку в перчатках, но Пеппер, кажется, оценила жест. — У-у… плечики напряжены, как и сама… извини, но я не понял: тебе зайка понравился? Ему правда было интересно, ведь измученный бессонницей мозг искренне считал, что подарок отличный. — Понравился ли?.. — В точку попал? — …нет слов, — Пеппер развернулась в кресле к костюму лицом. — Я благодарна, что ты обо мне подумал, — она встала, проводя руками снизу вверх по железному торсу. — Может быть, ты все-таки снимешь свою маску и меня поцелуешь? «Ой-ой». Ее лицо было очень близко, Тони видел через нейроинтерфейс, и поспешил сказать что-то, чтобы не довести ситуацию до неблагоприятной: — Бим-бом… пик-пик… — Марк 42 постучал по голове. — Да, черт, не выйдет. Ну да… мы хотели тебя немного… развлечь, угу. — А давай я сбегаю в гараж за циркуляркой, чтобы вскрыть эту консервную банку? — не дождавшись ответа, девушка уже направилась к лестнице в мастерскую. «О нет». — За циркуляркой? О, о-о… слушай, у меня там случилась… э… утечка радиации, — Тони до последнего пытался спасти ситуацию, направил Марк 42 следом. Пеппер уже бодро сбегала по лестнице: — А я рискну. — Это опасно. Надень хотя бы защитный костюм, — Тони в мастерской подтягивался на турнике. — Возьми счетчик Гейгера, и… Пока тело механически выполняло подтягивания, мозг лихорадочно анализировал разрозненные данные по Мандарину, и Тони не сразу понял, что Пеппер уже стоит у него за спиной. Старк спрыгнул с турника и повернулся на нее. Дубина услужливо поднес к Пеппер тарелку с сыром и виноградом, но она отодвинула ее от себя со словами: — Слушай, Тони, — этот тон он знал наизусть. — Ты, кажется, заигрался. — Прости. Марк 42 подошел и встал рядом с Пеппер. — А! И поужинал без меня, — она заметила пустые контейнеры с едой на столе. — В вечер нашего свидания. Тони почувствовал легкий укол вины. — Он просто… — Он — это ты, — напомнила Пеппер, перехватив его мысль насчет Марк 42. — Ну, просто мы хотели тебя немного… — он скрыл экраны с новостными репортажами. — …развлечь… Она издала возмущенный смешок. — …пока я заканчивал… дела… — Ага… — тон был раздраженный. — А перекусил я потому, что не знал, может… Он знал, что договаривать не надо. Знал за долю секунды до того, как открыл рот, и все равно сказал: — …ты пойдешь выпивать с Олдриджем Киллианом… От изумления Пеппер открыла рот, а Марк 42 повернулся на нее. Она посмотрела на него: — Что? — Что? — Олдридж Киллиан? Ты что, за мной следишь? Марк 42 удалялся в свой бокс, пока Тони раздумывал, зачем он вообще это сказал. — Хэппи позвонил. — Нет, ты шпионишь за мной! — Это абсурд, — Старк стоял со скрещенными на груди руками. — Так, все, я пошла спать, — устало сказала Пеппер и развернулась, чтобы пойти наверх. — Погоди, ну брось! — «Ошибка. Это была ошибка». — Пеппер! Тони вдруг понял, что пришел момент раскрыть перед ней все карты. Иначе он рисковал потерять ее. Передать в руки какого-то там Киллиана, или еще кого… кто будет с ней обращаться лучше, чем он. — Ладно, ты права, — крикнул он ей вдогонку, вскидывая руки вверх в знак капитуляции. — Я виноват. Сработало — Пеппер остановилась на третьей ступеньке и теперь смотрела на него. — Прости, — секунду он колебался: — У меня проблемы. Ее взгляд изменился. Он снова непроизвольно скрестил руки на груди. Даже от осознания того, что ему придется сказать это вслух, поднималась тревога. — И это продолжается… довольно давно. Пеппер стала спускаться обратно. — Нью-Йорк перевернул все. — Серьезно? Я… ничего не замечала, совсем, — Тони уловил в этой фразе сильный сарказм, но не среагировал. Ему потребовалось много месяцев, чтобы он смог собраться и наконец поговорить с ней об этом, нельзя было теперь отступать. — То, что там произошло… я до сих пор не могу найти этому объяснения. Боги, пришельцы, а я лишь букашка в броне. Пеппер смотрела на него с каким-то глубоким сочувствием. — Я не свихнулся окончательно лишь потому, что ты была рядом. Мне повезло, — Тони подошел к ней ближе. — Я люблю тебя, очень, но родная… я… я не могу спать. Она молча смотрела на него все тем же взглядом. — Ты ложишься, а я спускаюсь сюда, работаю. Конструирую… Тони устало присел на стол. Слова давались тяжело, как будто каждое приходилось вырывать силой. — Просто… новые угрозы неизбежны, и ядолжен защитить то самое дорогое, что у меня есть. Тебя. Это признание вымотало его, но сбросило огромный груз с плеч. Он ощутил, как накатила усталость от полугода постоянного подроствования. — Мои костюмы, они… — Машины, — вставила Пеппер. — Они — часть меня. — Они лишь фасад. — Возможно. По лицу Пеппер проскользнуло облегчение. Он не понял, то ли от того, что он наконец смог нормально с ней поговорить, не уходя в работу и не замыкаясь в себе, то ли от того, что он имел смелость признать, что она может быть права. Девушка подошла к Старку, провела руками по его плечам и шее. Так нежно, заботливо, что Тони понял, как сильно соскучился. Он уронил ей голову на грудь, и она прижала его к себе. Он не помнил, когда последний раз позволял себе просто стоять вот так, не думая ни о системах перехвата, ни о протоколах эвакуации. Осторожным движением Пеппер освободила его от кругового обруча с нейроинтерфейсом и посмотрела прямо в глаза. Он не знал, что именно она сейчас видела в нем, но отводить взгляд не стал. Много мыслей разом пронеслось в голове Тони. — Пойду приму душ. — Хорошо, — он, конечно, не совсем на это рассчитывал. Уже в дверях мастерской она обернулась: — И ты идешь со мной. — Прекрасно.

***

Душ в малибуйском доме был большим — Тони проектировал его сам, с подогревом пола и тремя лейками, потому что мог себе это позволить. Сейчас он был благодарен своему прошлому самому за этот конкретный архитектурный каприз. Пеппер первой зашла под воду, не глядя на него — просто сняла костюм, распустила волосы, и в этой обыденности движений было что-то такое, от чего у него перехватило дыхание. Тони снял футболку и остановился. Она обернулась, и ее взгляд прошелся по нему медленно — по торсу, по реактору, по новым и старым шрамам, которых за последние полгода прибавилось. Пеппер с легкой улыбкой протянула ему руку. Он шагнул под воду. Горячие струи ударили в плечи, и Тони на секунду просто закрыл глаза, позволяя теплу добраться до мышц, которые, кажется, не расслаблялись с мая. Пеппер стояла совсем близко, ее волосы потемнели от воды и прилипли к шее и плечам. Он поднял руку и убрал их с ее лица, очень осторожно, словно боялся разрушить момент близости между ними. Тони притянул ее к себе, и первые несколько секунд они просто стояли вот так, соприкасаясь лбами, под шум воды. Ее ладони лежали у него на груди, он чувствовал ее тонкие пальцы, от чего на душе стало тепло. — Пеп… — сказал он тихо. — Знаю, — ответила она так же тихо. Он поцеловал ее медленно, без спешки — не так, как целовал ее последние месяцы в те редкие моменты, когда вообще вспоминал, что надо бы, а по-настоящему, с самого начала, давая себе время почувствовать, что она здесь и никуда не делась. Пеппер ответила сразу, ее руки скользнули выше, на плечи, и он ощутил, как она чуть придвинулась ближе всем телом. Тони провел руками по ее спине, по талии, чувствуя под ладонями теплую мокрую кожу. Она тихо выдохнула ему в губы, и от этого звука у него внутри что-то окончательно отпустило. Он прижал ее к стене — аккуратно, спиной к кафелю, который уже успел прогреться. Ее пальцы нашли его волосы, и Тони начал покрывать поцелуями ее шею, чувствуя, как Пеппер запрокидывает голову. Под его губами билась жилка — быстро, неровно — и он подумал мельком, что вот это и есть то самое, ради чего стоило строить все сорок два костюма. Не ради взрывов и порталов. Вот это. Его руки двигались медленно, и у него не осталось никаких мыслей об орбитальных системах защиты, протоколах эвакуации и визитах гостей с ослепительными улыбками. Пеппер тихо втянула воздух, когда его пальцы нашли нужное место, и сжала его плечо крепче. — О, Тони… Старк поднял голову и посмотрел на нее. Вода стекала по ее лицу, по ключицам, по груди. Она смотрела на него в упор, без той осторожности, которая появилась между ними за последние месяцы, и он понял, что соскучился по этому взгляду сильнее, чем готов был признать. Он приподнял ее, и она обвила его ногами, не возражая, доверяя ему себя так легко и естественно, как будто они никуда не терялись друг от друга. Он входил в нее медленно, давая им обоим время, и Пеппер выдохнула протяжно, зарывшись пальцами в его волосы. Тони прижался лбом к ее виску и на несколько секунд просто замер, чувствуя ее дыхание у своего уха, ее тепло и пульс. Потом они начали двигаться вместе — сначала медленно, в такт воде и тишине, и она тихо произносила его имя, и он отвечал каждый раз прикосновением губ к ее шее, плечу, щеке, ключицам — везде, куда мог дотянуться. Пеппер запрокинула голову, и он почувствовал, как она сжимается вокруг него, услышал ее короткий сдавленный звук, и это окончательно сломало весь его контроль над темпом. Он двигался быстрее, крепче держал ее, и она только сильнее притягивала его к себе, пока у него не потемнело в глазах от напряжения, и он не уткнулся ей в шею, не в силах больше сдерживать ничего. Только она, горячая вода и полная, абсолютная тишина в голове — та хорошая тишина, которой он не чувствовал очень и очень давно. Потом они долго стояли под водой, и Тони держал ее, уткнувшись носом в мокрые волосы, а Пеппер не торопилась никуда уходить. — Ты сегодня поспишь? — спросила она наконец. — Попробую, — честно ответил Старк. Девушка улыбнулась ему и выключила воду. С лейки упали последние капельки воды.