Молочный шоколад

Минхо шёл по коридору колледжа вместе с Хенджином и Чанбином. Эти двое спорили о том, какая футбольная команда лучше. Минхо особо не разбирался, но оживлённо поддакивал Чанбину, чтобы разозлить Хенджина. Вы бы только видели, как тот начинал смешно злиться и пищать. — Вы два болвана, ничего не смыслите в спорте! — крикнул Хенджин, и проходящие студенты обернулись на него. — Ну чего вы пялитесь? Вы вообще все ничего не понимаете! — Хенджин, просто не у всех настолько хороший вкус, как у тебя, — Чанбин правда старался сделать понимающий голос, но рассмеялся в унисон с Минхо. — Ладно, погнали в столовую. — Минхо закинул руки на плечи друзей, ведя их на манящий запах столовой. — Вы обязаны купить мне бургер за моральный ущерб, — угрожающе проговорил Хенджин. — За какой ещё моральный ущерб? — хохотнул Чанбин. — За то, что я дружу с такими придурками, как вы! — Хенджин улыбнулся, но улыбка с его лица сразу спала, когда он заметил странное выражение лица Минхо. Молочный шоколад. Очень много молочного шоколада. Джисон. — Я тоже чувствую, — как-то испуганно проговорил Чанбин. Минхо резко посмотрел по сторонам, ища глазами знакомое лицо, но его не было рядом. Молочный шоколад мгновенно заполнил лёгкие, из‑за чего Минхо стал заторможенно соображать — и побежал на запах. С каждой секундой аромат становился ярче, а напряжение внутри нарастало. Омега выделяет феромоны сильнее в нескольких случаях: обычно это течка, либо когда он чувствует себя хорошо, либо, наоборот, когда ему страшно. Джисону страшно. Минхо остановился возле туалета, когда запах стал невыносимым — до дрожи, а сердце забилось сильнее. Он забежал внутрь и встретился с блестящими глазами-бобами, которые тут же посмотрели на него. — Джисон! — Он ещё не соображал трезво, что происходит, пока не оказался возле омеги. Минхо преодолел расстояние мгновенно, обнял Джисона, успокаивающе поглаживая по спине тем самым успокаивая и себя, что с ним всё хорошо, пропуская мимо ушей звук закрывающейся двери. С его Джисоном всё хорошо. Минхо выдохнул и только тогда отстранился, чтобы посмотреть на него. — Твой запах… — тяжело выдавил из себя Минхо. — Был очень сильный. Что случилось? — М-Минхо… — скулежно прошептал Джисон и ткнулся обратно в шею альфы. — Мой хороший, я рядом. Что такое? — Минхо дрогнул, заметив, что плечи омеги начали подрагивать, а возле уха послышался всхлип. Омега плачет. Его Джисон плачет. Нет, нет, нет, нет, нет. — Эй, Минхо, как Джисон? — в туалет зашёл Хёнджин. Альфа повернулся в его сторону, не выпуская омегу из объятий. — Боже, эти придурки тебя опять напугали, — Хван поджал губы. Минхо вопросительно посмотрел на друга. — Что за придурки? — Джейн и его компашка. Они вышли из туалета после того, как ты зашёл. Я думал, это ты их, ну, типа выгнал. И Чанбин хорошенько вмазал тому идиоту. — Хван почесал затылок, не понимая Минхо. Минхо и правда не видел никого, кроме Джисона. Ему нужно было увидеть и почувствовать омегу, успокоить его. И когда чёртов шоколад пробирается под кожу, Минхо не способен понимать что вообще происходит. — Джисон? — Ли отпрянул, но не отпустил его. — Они… они оп-опять, — всхлипнул омега, — лезли ко мне. Чт-что я должен п-помочь им с… — Я понял, не продолжай. Убью. — Хенджин и Чанбин собираются в столовую. Иди с ними, я скоро подойду, хорошо? — Он наклонил голову, мягко улыбнулся, руками обхватил его щёчки, заглядывая в блестящие от слёз глаза. Каждого. — Возьми всё самое вкусное, а после пар посмотрим твоё аниме, договорились? — Он провёл большим пальцем по щеке, вытирая влажную дорожку. Кто посмел заставить тебя плакать. — Но ты же его не хотел, — Джисон захлопал глазами, выпятив нижнюю губу. — Мы бы всё равно включили то, что ты хочешь. Разве моё мнение учитывается? — хмыкнул Ли. — Конечно, учитывается! Минхо потрепал его по волосам и посмотрел на Хёнджина. — Я тебе его доверяю. Хван кивнул и пропустил Минхо. — Минхо, а ты куда? Минхо этого уже не слышал. Да и Джисону не нужно было знать. — Не волнуйся за него, лучше волнуйся, что там сейчас раскупят мои любимые бургеры! — с ужасом проговорил Хенджин и потянул Джисона за собой в столовую. 🍫☕️ — Сколько — удар — раз — удар — я, блять, повторял — удар — не трогать его. — Минхо ударил очередной раз по кровавой челюсти, брезгливо откидывая Джейна на пол. — Ты говорил, что он твой омега, — тот выплюнул кровь. — Но, как оказалось, вы просто друзья. Тогда какого хера ты запрещаешь другим альфам общаться с ним? Минхо тяжело дышал и был готов накинуться на него снова, чтобы к чёртовой матери стереть этого ублюдка с лица земли, но в это время подскочил Чанбин, схвативший его за руку. — Заканчивай. Джисон ждёт. Лихорадка Минхо исчезла, когда он представил на миг, как сейчас Джисон сидит, смешно дует щёки, жуя бургер, и хихикает с Феликсом. Стало тепло. Минхо улыбнулся краешком губ, а затем посмотрел на парня, лежавшего на полу с окровавленным лицом. — Джисон мой друг. Но это не значит, что такие ублюдки, как ты, могут зажимать его в туалетах против его воли. — Понял я, идиот. Минхо был готов ударить его ещё раз с ноги, чтобы точно выбить всю дурь, но желание увидеть Джисона и почувствовать молочный шоколад было куда сильнее. — Хорошо ты его разукрасил, — хохотнул Чанбин, выйдя из кабинета. — Пусть только попробует ещё раз напугать Джисона. Будет собирать себя заново по частям, — буркнул Минхо, вытирая окровавленные руки салфеткой, которую протянул друг. — А если серьёзно, Минхо… Если бы мы с тобой не дружили, я тоже думал бы, что Джисон — твой оме… — Он и так мой омега. — Но не в том смысле, про который я говорю. Минхо остановился и вопросительно посмотрел на него. — Ты говоришь, что Джисон твой…твой омега типа как друг, потому что вы с детства вместе. Но ты хоть раз думал о нём как об омеге в другом плане? Джисон и Минхо друзья с самого детства, потому что их отцы начали дружить ещё в школе. Они оба — ещё до их проявления как альфы и омеги — знали, что будут вместе всю жизнь. Минхо всегда знал: когда у Джисона появится альфа, а у Минхо — омега, он всё равно будет рядом. По-другому никак. Они и жили вместе в общаге, потому что Джисон доверял и хотел жить именно с ним. Это как детская мечта — жить с другом, устраивать ночные посиделки за аниме, и никакая мама не скажет, что пора спать и расходиться по домам.  В детстве они часто спали вместе, потому что их дома были соседними и родители знали, что ребёнок в хороших руках. И когда они закончили школу, то оба поступили в один колледж Сеула, переехав из Кёнджу. Тогда родители Джисона сказали Минхо, чтобы их сын жил только с ним, несмотря на то, что они оба уже проявились как омега и альфа.  Родители знали: Минхо никогда не причинит вреда их сыну, а наоборот, защитит от невоспитанных альф. А как же течки и гон? Их они тоже проводили вместе. И да, они друзья:) Когда у Джисона начиналась течка, Минхо всегда был рядом — нельзя было оставить его одного, потому что шоколад заполнял весь этаж, созывая множество альф. А запах Джисона был крышесносным. Джисон хныкал, скулил и просил… на что Минхо лишь прижимал его к себе ближе и укрывал, чтобы согреть омегу, включал на ноутбуке разные фильмы или аниме, приносил в кровать еду и вкусняшки и залезал обратно в постель омеги, обнимая его. Было тяжело. Было пиздец как тяжело. Гон проходил немного по-другому. Минхо то кричал, чтобы Джисон вышел из его комнаты, то утыкался носом в его шею, судорожно вдыхая в себя его аромат, чтобы чёртов шоколад впитался в него самого. А Джисон… он был просто рядом. Ему было немного страшно. Нет, не потому, что Минхо мог сделать что-то плохое, а просто он не знал, как помочь. Минхо не соглашался на интимную связь ни в гон, ни в течку, хотя Джисон предлагал и говорил, что это нормально. Хотя кто трахается со своими друзьями? — Он мой, — совершенно спокойно ответил Минхо. — Это я понял. Но если у него всё же появится альфа? В голове иногда промелькали мысли, что когда-то у них будут семьи, что у Минхо будет омега, а у Джисона альфа. Но сейчас… что бы ни случилось, мысли об этом не было. — Если появится, то он должен попросить у меня благословение, — хохотнул Минхо, заходя в столовую. Но от мысли, что рядом с ним будет альфа, и этот альфа не Минхо, внутри всё неприятно сжалось. — Тогда вопрос в другом, а отдашь ли ты его? И тут Минхо замолчал. Конечно, он отпустит Джисона, если тот найдет хорошего и достойного альфу. Но для начала тот пройдёт проверку от Минхо. Однако сам Ли не искал себе омегу, ему и так было достаточно этого комочка, которого так и хотелось сжать и не отпускать, слушая его хихиканье. Джисон был его отдельным кусочком счастья, он частью его. Хотя нет. Не отдал бы. Но он не рассматривал Джисона как омегу для своего альфы, потому что он и так был его. Минхо не заметил, как на его лице растянулась улыбка, когда он увидел махающего рукой Джисона за столиком. Там уже сидел и уплетал свой бургер Хенджин, а рядом с ним Феликс. — Пошли, друг. Думаю, те сочные бургеры сейчас намного важнее, — официально проговорил Минхо и потащил Чанбина за собой за стол. — Минхо, Минхо! — затараторил Джисон, улыбаясь и хлопая по свободному месту рядом с собой. Альфа послушно сел возле омеги и потрепал его очередной раз по волосам под тихий смешок. — Серьёзно, семь за один раз? — выдохнул Чанбин. — Ты опять меня не понимаешь… я правда был очень голоден и всё ещё голоден… — Хенджин виновато захлопал глазами и запихнул в свой рот восьмой бургер. — Феликс, как он тебя ещё не съел? — Чанбин в ужасе покачал головой. — Не поверишь, но он и меня ест, — хихикнул блондин, обнимая альфу за плечи. — Хоть кому-то всё нравится, — пробубнил брюнет с полным ртом и обнял Ликса за талию. Джисон посмотрел, как рука Хенджина легла на талию Ликса, и тяжело выдохнул, коротко глянув на руку Минхо, которая держала банку колы. Минхо заметил этот взгляд и то, как губы Джисона надулись, и окольцевал его талию своей рукой, прижимая к себе. Хан хихикнул и уместил голову на его плече. Минхо глубоко вдохнул, чувствуя, как феромоны Джисона начали выделяться сильнее. — Так, ребята, прекращайте! Сейчас вместо вонючей столовки появится кофейня, — проговорил Чанбин, почувствовав, как в нос ударил запах кофе и молочного шоколада. — Ваши ароматы так хорошо сочетаются. Повезло вам, — как-то грустно произнёс Феликс. — Эй! Вишня и корица — это ещё вкуснее. — Я специально так сказал! Потому что от тебя никогда никаких комплиментов не дождешься! — То, что я каждую ночь вылизываю твой зад, не считается за комплимент? Весь гул в столовой резко исчез. — Ну, молодец. Теперь вся столовая знает, что ты вылизываешь мою задницу! — фыркнул Феликс, отворачиваясь от Хенджина. — Ты сам это только что сказал. Да и я этого не скрываю. Пусть все знают: самый вкусный зад у Ли Феликса, и он мой! — буркнул Хенджин. — Мой зад правда самый вкусный? — Феликс захлопал глазами. — Да. — Значит, много ты задниц перепробовал до меня! — Он ударил его по плечу. — Эй! Феликс начал молотить его руками. Хенджин пытался остановиться, но всё, что он смог, это увернуться и упасть со стула, потянув за собой блондина. — Мне и пробовать не нужно, чтобы знать, что ты самый вкусный. — Придурок! — Феликс последний раз ударил его в грудь и ткнулся в его шею. — Ну всё, всё, представление закончилось. Отвернитесь все! Вы их смущаете! — громко проговорил Джисон, и все студенты вернулись к своим тарелкам. Минхо с Чанбином рассмеялись, а Джисон уместил обратно свою голову на плечо альфы, чувствуя, как пальцы на его талии сжались сильнее. 🍫☕️ — А мы правда посмотрим аниме? — Джисон переоделся в свою длинную пижаму, притащил на их общий диван в зале пару подушек, одеяло и напитки, ожидающе смотря на Минхо. Минхо только вышел из душа — в одних боксерах, вытирая полотенцем влажные волосы. — Я же тебе обещал. Только переоденусь. Джисон кивнул, делая вид, что вообще не заинтересован в том, как сейчас привлекательно выглядит Минхо: такой домашний, с влажными волосами и капельками воды, стекающими по его торсу. Ли вышел из своей комнаты в домашних серых шортах. А на этом и всё, видите ли этому альфе постоянно жарко, и скажите спасибо, что он хотя бы соизволил надеть шорты. Джисон подвинулся, позволяя Минхо сесть на диван, и тут же закинул на него свои ноги, укрыв их тела одеялом. Ли тихо рассмеялся, залез рукой под кофту пижамы Джисона и принялся поглаживать кожу под ней. Так было абсолютно всегда. Ещё когда они учились в школе. Ещё до их проявления. Поэтому если для кого-то это казалось странным, что альфа и омега могут быть друзьями и позволять себе проводить время вот так, то для этих двоих это было нормально. — Ты опять надрал зад тому козлу? — Джисон приподнял голову, встречаясь с острой линией челюсти Минхо. — Теперь он точно не тронет тебя. И другие тоже не посмеют, — ответил альфа, не отрываясь от экрана телевизора и ища нужное аниме. — Спасибо… — прошептал Джисон и ткнулся носом в шею Минхо, вдыхая терпкий аромат кофе. — Слушай, а мы это аниме разве не смотрели? — поинтересовался Минхо, посмотрев на Джисона, но всё, что он увидел, это его макушку. — Смотрели. — Ты захотел ещё раз? — Я просто захотел ещё раз полежать с тобой вот так. — Ты можешь лежать со мной просто вот так всегда, Джисон. — Правда? — омега поднял голову и оказался слишком близко к альфе. Ли кивнул и тяжело сглотнул, отворачиваясь обратно к телевизору. — Я просто думал, что тебя напрягает, когда я вот так рядом с тобой… — Мне, наоборот, от этого спокойней, Джисон. Джисон довольно улыбнулся и тихо, смеясь, снова нырнул в шею альфы, чувствуя, как запах кофе стал ещё насыщенней. Минхо так и не включил ничего на телеке, уставился в потолок, прижал омегу к себе, всё так же продолжая одной рукой поглаживать его спину, а другой ноги, и уместил свою голову на его макушке. Было очень хорошо. Было до сумасшествия хорошо. Ли медленно, будто с запасом, втягивал в нос аромат шоколада, боясь, что он словно исчезнет. И да, Феликс был прав: как же вкусно сочетаются их запахи. Аромат кофе и молочного шоколада. Это запах Минхо и Джисона. И только их. 🍫☕️ — Минхо, ну пожалуйста! — протянул Джисон, захлопал глазами и дернул Минхо за край футболки. — Нет, — даже не посмотрев в сторону омеги, который мельтешил у него перед глазами с самого утра, альфа продолжил готовить блинчики. — Ну, Минхо, пожалуйста, припожалуйста, самое пожалуйста, — Джисон выпятил губы и заморгал ещё сильнее, как котёнок. — Нет. — Альфа, пожалуйста. — Блять. — Минхо прикрыл глаза и тяжело выдохнул. — Зачем ты так делаешь? — прорычал он и зыркнул на Джисона, чья довольная улыбочка расползлась по всему лицу. — Потому что я знаю альфа не сможет отказать своему омеге, потому что он очень хороший альфа. — А ты очень плохой омега, — холодно ответил Минхо, скрывая, как на самом деле реагирует его тело, когда Джисон называет его таким образом. Альфа не может отказать своему омеге. Своему омеге. Мой омега. Джисон — мой. — Значит, мы поедем с ребятами на отдых? — Джисон засиял, поджимая губы в ниточку, и замер в ожидании ответа. — Я переживаю за тебя, — прошептал Минхо, посмотрев на омегу, и взял его руки в свои, поглаживая большими пальцами. — Всё хорошо, я выпью подавители. — Я против этого. Аромат молочного шоколада стал сильнее. — Я знаю. Но тебе и мне нужен отдых от этой учёбы. И мы не каждый день с друзьями можем съездить отдохнуть. Я не хочу, чтобы ты и я лишались этих воспоминаний. Минхо покачал головой и провёл ладонью по волосам Джисона, заставив того как-то странно посмотреть на него. Вчера, когда они вдвоём уснули на диване, Минхо разбудил звонок по телефону. Он осторожно, чтобы не будить омегу, потянулся за телефоном и сбросил вызов. Сон Джисона важнее, чем звонок Хенджина в, мать вашу, три часа ночи. Но Хенджин — это Хенджин. Следом раздался ещё один звонок. Минхо осторожно переложил омегу поудобнее на диван — после того, как он узнает причину позднего звонка друга, обязательно переложит его на кровать. Ли улыбнулся, засмотревшись на сопящего Джисона, провёл пальцами по его щеке, задержался дольше нужного и ушёл в свою комнату. — Какого хера, Хенджин? — прошептал Минхо, не скрывая раздражения. — Минхо! Ты, Джисон, я, Феликс, Чанбин, Чонин мы едем в отпуск! — послышался радостный голос Хвана. — Какой к чёрту отпуск? — В конце этой недели мы вшестером поедем в Пусан. — Нет. — Да, Минхо, брось. У нас на следующей неделе не будет учёбы. Мы давно уже никак не развлекались и не проводили время вместе. — Почему ты так резко решил поехать именно в Пусан? — Мне попалось очень милое видео в инстаграме с Пусана, я даже прослезился! Нам срочно нужно туда! — пропищал Хенджин. — Минхо! — послышался голос Феликса, а затем какие-то странные звуки и крики Хенджина. — Я сам зол на этого дурака, но я тоже согласен. И Джисон будет рад. Для нас, омег, важно проводить время так со своими альфами. Со своими альфами. — В любом случае мы не сможем, — Минхо подошёл к окну, опершись одной рукой на подоконник, и выдохнул. — У Джисона, кхм… — он прочистил горло, — должна начаться течка. Сам понимаешь, что отпуск получится так себе. — А-а-а… — послышался расстроенный голос Феликса. — Может, подави… — Нет, — твёрдо ответил Минхо. — Его здоровье важнее. — Но, Минхо… — послышался тихий сонный голос, заставивший альфу обернуться.  — Всё, отключаюсь. — Минхо убрал телефон и затаил дыхание. Босые ноги быстро перебрали по полу и оказались возле него, снова хлопая своими блестящими глазами, что при свете луны казались ярче самих звёзд. — Поехали с ними. — Джисон, иди спать. — Я хочу в Пусан… хочу с тобой и с ребятами. — Как ты себе это представляешь? — Минхо напрягся, голос его стал намного твёрже, что заставило омегу немного испугаться. — Я выпью под… — Нет, Джисон. Никаких подавителей. Я не хочу, чтобы с тобой что-то произошло. — Я понимаю, но… — Будь хорошим омегой, Джисон, и иди спать. — Он отвернулся от него, игнорируя жалобный взгляд. Джисон поджал губы и посмотрел в пол. Он знал, почему альфа так реагирует, и это не могло не радовать — что он беспокоится. Но провести время с Минхо где-то ещё, кроме стен общежития, хотелось намного больше. И от того, что он один раз выпьет подавители, чтобы отложить течку, с ним ничего не произойдёт. Но почему же Минхо этого не понимает? — Хорошо… — Джисон развернулся и посмотрел на Минхо, выходя из его спальни. — Если что, я буду ждать тебя. Мне немного холодно. Минхо словно ударило током. Он резко посмотрел на Джисона, который уже скрылся за дверью. Альфа внутри снова заурчал и закричал: омега ждёт его.  Омега нуждается в нём. Хотя Ли и был зол, словно заезженная пластинка — «подавители», повторяли Ликс и Джисон, — Минхо был против всех этих препаратов. Знали бы они, как сносило его крышу, когда он не чувствовал запах Джисона, не чувствовал молочный шоколад. А всё из-за какого-то придурка, который сказал, что Джисон пахнет отвратительно. Конечно, после того как Минхо узнал про это, тот альфа очень долго не появлялся в колледже, а почему именно — было известно только Минхо, Хенджину и Чанбину. Потому что никто не смеет расстраивать омегу. Тем более Джисона. Хан много плакал и говорил Минхо не подходить к нему, мол, он неприятно пахнет. Тогда Минхо сам был готов заскулить, потому что Джисон… он пах невероятно, сумасшедше, безумно, крышесносно.  Хотелось вдыхать и вдыхать, чтобы этот чёртов шоколад впитался в каждую частичку кожи, чтобы он влился в Минхо и остался там на вечность. Хотелось не отпускать Джисона и вжать его в себя, чтобы этот запах был только для Минхо и чтобы никакие придурки не могли сказать что-то омеге. Несмотря на свою злость, он стоял уже возле двери в комнату Джисона, прислонившись лбом к косяку. — Минхо… — послышался тихий шёпот. — Ты здесь… Пожалуйста, зайди. Минхо открыл дверь. Омега лежал, свернувшись в комочек, укрывшись несколькими одеялами, из‑под которых торчали смешные шерстяные носки, которые они купили вдвоём на Рождество. Уголок губ альфы дёрнулся в улыбке. Омега похлопал ладонью по свободному месту, специально для альфы. Минхо лёг рядом на спину, и Джисон тут же обвил его руками и ногами, ткнувшись носом в шею. — Самое вкусное кофе Минхо сдержал томный стон, чувствуя, как его щекочет чужой нос, который словно пытался вдохнуть в себя всего его. — Спи, — Ли укрыл получше их тела и положил свою руку на спину омеги, поглаживая. 🍫☕️ — Ты пьёшь их первый и последний раз, — Джисон сбился со счёта, который раз это уже произносит альфа. — Хорошо-о-о! — хихикнул Джисон и обнял альфу со спины, пока тот собирал вещи в чемодан. Минхо улыбнулся и положил свои руки поверх рук Джисона, поглаживая. — Ты чудо, — как-то неожиданно произнёс альфа. Джисон удивлённо распахнул глаза и ослабил хватку. — И-извини, просто… — Минхо повернулся к омеге, хотел сказать, что «оно само вырвалось», но тут уже пришло время удивляться ему. Джисон потянул его за край футболки, из‑за чего альфа наклонился, и омега так быстро и так неожиданно — но достаточно, чтобы свести альфу с ума, — оставил короткий чмок на его щеке и выбежал из комнаты, хихикая, оставив Минхо в ступоре. — Боже, самым вкусным кофе несёт даже отсюда! — крикнул насмешливо Джисон из зала. Он. Меня. Поцеловал? Минхо коснулся пальцами щеки, где остался влажный след, и вздрогнул. БОЖЕ, ОН МЕНЯ ПОЦЕЛОВАЛ? Джисон. Меня? Что, блять, это значит? Он сел на край кровати, судорожно бегая глазами по комнате, будто так мог найти ответ на тысячу вопросов, которые посыпались в одно мгновение из‑за поцелуя омеги, выбившего его из колеи. — Ну, ты чего сидишь? Ребята нас уже ждут! — Хан зашёл в комнату как ни в чём не бывало, лучезарно улыбаясь, хотя феромоны начали выделяться сильнее. — Ты меня поцеловал. — Разве чмок в щёку можно назвать поцелуем? — Ну да? — Тогда да. — Пизда, вы долго? — к Джисону подошёл Хёнджин. — Чанбин уже ждёт в машине. — Он втянул носом воздух. — Минхо, ты воняешь. — Сам ты воняешь! — Джисон толкнул его в плечо и нахмурился. — Да ладно, ладно, — он поднял руки. — Просто слишком много кофе и шоколада. Чем вы тут занимались? — Хван ехидно улыбнулся и начал убегать от несущегося с кулаками на него Джисона. 🍫☕️ Дорога от Сеула до Пусана прошла довольно быстро. Феликс, Джисон и Чанбин пели песни, Хёнджин фотографировал двух омег и забавного Чанбина за рулём и, конечно, его недотрогу омегу Чонина, который не так сильно любил шум, но всё же тихо подпевал. А Минхо всё ещё прокручивал в голове этот короткий чмок как поцелуй, но хоть иногда кидал пару фраз в разговор, продолжая смотреть в окно и вслушиваться в поющий голос Джисона — это был самый сладкий мёд для его ушей. Понимаете, это нормально — лежать вместе, засыпать, обниматься и так сказать «помогать по-своему» во время гона и течки? А ещё в голове Минхо всё так же крутились слова Чанбина: «А отдаст ли Минхо Джисона другому альфе?» От мысли, что этот плюшевый комочек, вечно хихикающий и бьющий по заднице Минхо, будет рядом с другим аль… Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет. Не отдаст. Но Джисон никогда не давал повода думать о том, что они больше чем друзья детства. А все эти штучки — обнимашки, поглаживания, как говорил Хёнджин, «для пар» — появились ещё до их проявления, поэтому ничего особенного в этом не было. Почти. Но этот поцелуй вскружил внутри всё. Что это значило? Почему? Зачем? Чанбин остановился возле небольшого, но двухэтажного коттеджа — достаточно красивого, чтобы Хёнджин присвистнул. Рядом был небольшой бассейн, весь дом был обвешан лампочками, которые будут красиво освещать территорию при ночном свете. Также была зона для барбекю. Зайдя внутрь, они увидели большой зал, объединённый с кухней. На втором этаже находилось три спальни, куда заселились Чонин с Бини, Хёнджин с Феликсом и Джисон с Минхо. — Минхо… — прошептал Джисон, зайдя в их комнату и рассматривая её сияющими глазами. — Это так красиво! — Он захлопал в ладоши и накинулся на шею альфы, обнимая его. Минхо хохотнул и, поставив вещи на пол, обнял омегу в ответ. — Кажется, у нас самая красивая комната, не так ли? — он кивнул в сторону террасы с прекрасным видом на море. — Всё потому, что у меня самый прекрасный альфа! — Джисон запищал и ткнулся носом в шею Минхо. Альфа вздрогнул — по телу пробежали мурашки, хотя стоило бы уже привыкнуть, что на эмоциях Джисон может сказать и сделать всякое. — Надеюсь, этот отдых стоит того, что ты запихнул в себя эти таблетки, — Минхо положил ладонь на макушку Джисона, поглаживая. Джисон замер. — Ой. — Ой? — Минхо нахмурил брови, отстранившись. — Я же забыл взять свою подушку! Я не смогу без неё уснуть, Минхо! — Джисон в ужасе выпучил глаза, что заставило альфу рассмеяться. — Ты всё равно будешь спать на моей груди. — Тоже верно. Подозрительно молочным шоколадом запахло сильнее, но Минхо не стал обращать на это внимание. Омега постоянно выделяет феромоны рядом с ним. Чанбин и Чонин стояли у барбекю и болтали о чём-то своём. Хёнджин нарезал овощи под командованием Феликса. Джисон и Минхо стояли на своей террасе и шутили над друзьями, глядя на них с балкона. — Ладно, пошли поможем им, — Минхо потянул омегу за собой, но тот не сдвинулся с места. — Я поэтому и спрятался здесь, чтобы им не помогать! — Боже, Джисон… — Минхо рассмеялся. Смех альфы прошёлся дрожью по всему телу омеги. — Херова прячетесь! Почему один я страдаю! — выкрикнул Хёнджин. — Пойдём, а то нам и вправду придётся прятаться от них, — альфа скользнул пальцами в ладонь омеги, сплетая их. Джисон как-то странно покраснел и заторможенно проморгался. — Ты чего? — Минхо посмотрел на их руки, затем на Джисона. Он ничего такого не сделал, чтобы смутить омегу — ведь держаться за руки для них это уже повседневность. — Нет… нет, ничего, — он помотал головой как болванчик. — Всё хорошо, идём! — Джисон натянуто улыбнулся и пошёл вперёд, уже ведя альфу за собой. Чёртов молочный шоколад. Слишком много. Слишком тягучий. Минхо тяжело сглотнул, сдерживая желание закрыть омегу в этой комнате и втягивать, втягивать, втягивать этот запах в себя. На улице возле барбекю уже стоял небольшой столик, наполненный едой, и пара банок пива. — От тебя потом воняет! — буркнул Джисон, когда альфа открыл банку пива. — Так ты не лезь в мой рот, — хохотнул Минхо и сделал глоток, не отрывая взгляда от сердитого омеги. Вы бы видели его надутые щёки — это не могло не забавлять. — А я и не лезу! — фыркнул Джисон, отворачиваясь от Минхо. Альфа тихо рассмеялся и положил руку на его бедро, слегка сжав. Омега вздрогнул, посмотрел на руку на своём бедре, которая начала его поглаживать, и коленки непроизвольно соединились. Он посмотрел на Минхо, пытаясь спросить, что тот делает, но альфа увлечённо болтал с Хёнджином и Чанбином. Джисон поджал губы, сдерживаясь, чтобы не заскулить прямо за столом. Тёплая рука водила по бедру, то слегка сжимала его и сводила омегу с ума. Молочный шоколад стал слишком тягучим и сладким — это заметили и другие за столом, но ничего не сказали, потому что привыкли к тому, что Джисон постоянно выделяет феромоны рядом с Минхо. Только Феликс почувствовал, что запах Джисона стал слишком странным. — Всё хорошо? — тихо прошептал он, наклонившись к уху Джисона. Хан кивнул, сглотнув, чувствуя странное, тянущее тепло внизу живота и жар в теле. Феликс ещё раз покосился на него, но всё же отстал. Все о чём-то разговаривали и ели, но только не Джисон. Ему хотелось, чтобы рука скользнула выше — совершенно случайно. Минхо дразняще останавливался так близко и снова уводил руку. Омега тяжело задышал, пытаясь успокоить дыхание. Он знал, что так получится, но не думал, что этим вечером, за столом. Потому что Джисон не пил таблетки. Он правда хотел их выпить, чтобы не портить отпуск, но в спешке забыл — хотя Минхо несколько раз напоминал. А потом просто было страшно признаваться. Хотя, может, тогда они съездили бы и купили их, и сейчас всё было бы нормально. — Джисон, ты чего не ешь? — альфа посмотрел на полную тарелку омеги. — Я… я н-не хочу, — прошептал он, ёрзая на стуле. — Ты весь красный, тебе плохо? — Минхо коснулся ладонью лба Джисона, испуганно глядя на него. — Д-да, я пойду, отдохну, м-мне нужно лечь, — протараторил он, резко встал со стула и забежал в дом. Минхо несколько секунд смотрел ему вслед, затем опустил взгляд на стул. Блять… Он провёл пальцами по влажному пятнышку, которое оставил омега. Течка. Альфа судорожно выдохнул, глядя на свои мокрые пальцы. Он чувствовал, что молочного шоколада было слишком много — он перебивал запах всех пятерых. Минхо думал, может, омега выделяет свой запах из-за того, что чувствует себя хорошо с ним и друзьями, наконец-то на отдыхе, или всё же рука Минхо заставила Джисона так много выделять феромонов. Но в голову не пришла мысль, что это чёртова течка. — Я к нему, — резко бросил альфа, не глядя на друзей, встал из-за стола и направился за Джисоном. Минхо перешёл на бег и быстро оказался на втором этаже, остановившись возле двери. В нос ударил этот крышесносный запах, послышались всхлипы и тяжёлые вздохи омеги — внутри всё сжалось. — Джисон, всё хорошо, это я, захожу, — проговорил Минхо, прежде чем войти в комнату. — Ми-Минх-хо… — прошептал Джисон, выглядывая из-под одеяла и глядя на альфу стеклянными глазами. Альфа прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, и подошёл к кровати, сев рядом с омегой. Тот свернулся в комочек, укрылся одеялом и спрятался под ним. Всё тело дрожало, изо рта вырывались всхлипы и тихий скулёж. — Ты пил подавители? — попытался спокойно проговорить Минхо, успокаивая альфу внутри себя. — Я-я з-забыл, Минхо… из-извини меня, п-пожалуйста… — Джисон ёрзал по постели, сжимая в руках одеяло. Минхо смотрел на него не отрываясь, пытаясь придумать хоть что-то. — Ты злишься… извини м-меня… — голос сорвался в скулёж. — Я не х-хотел… — на глазах выступили слёзы. — Нет… — он сглотнул. — Я не злюсь. Минхо перелез через Джисона и лёг рядом, притягивая омегу к своей шее. Тот сразу приник к ней, жадно вдыхая кофейный аромат. Ли лежал и смотрел в потолок, вцепившись пальцами в волосы Хана. Сейчас его запах поможет успокоить омегу на некоторое время. А что делать ему дальше? Он не зол на Джисона, он винит себя. Что сейчас этому мальчику придётся переживать течку вдали от дома, да ещё и когда рядом в соседних комнатах омеги и альфы. Почему Минхо не доглядел за Джисоном? Почему вообще позволил эту поездку, зная, что должна быть течка? Даже если бы он выпил эти подавители, они могли бы не подействовать. И здесь нет вины Джисона. Только его. И сейчас омеге плохо. Из-за него. — Минхо… — Что, малыш? — Не уходи… — он впился пальцами в его грудь, словно так мог пригвоздить альфу к постели рядом с собой. — Не уходи от м-меня. — Я не уйду от тебя. — Я плохой омега… я очень плохой омега, п-прости меня. Минхо положил вторую руку на его спину, притягивая ближе. — Джисон, ты самый хороший омега. Самый красивый и самый вкусный омега. Джисон толкнулся вперёд, прижимаясь пахом к бедру Минхо. — Не говори так… Минхо напрягся, впившись пальцами в спину омеги. — М-мне тяжело, Минхо. — Я знаю, мальчик мой… я знаю. — Ты н-нужен мне, о-очень нужен. Минхо тяжело выдохнул, когда чужие ноги обвили его ногу, и он почувствовал, как омега начал тереться членом о его бедро. Так было практически всегда, и Минхо терпел. Даже когда Джисон умолял. — Минхо… прошу… — Джисон захныкал, усиливая трение между бедром и своим выпирающим из-под боксёров бугорком. Даже когда умолял. — Альфа, прошу… ты о-очень нужен мне. Мне, омеге. Минхо терпел. — Милый, это пройдёт, прошу, потерпи. — Альфа оставил поцелуй на лбу, ткнувшись носом в его макушку. — М-Минхо, клянусь, если ты мне не поможешь, я пойду к другому альфе! Минхо усмехнулся и встал с кровати. Джисон тут же дёрнулся и поднялся за ним, но из-за спазма в животе ему пришлось лечь обратно. — Пока ещё не ушёл, я наберу тебе ванну, чтобы вся эта боль успокоилась. Ванны, на счастье, в каждой комнате были свои, поэтому не нужно было никуда выходить. Ли включил тёплую воду и встал перед зеркалом, выдыхая. Тяжело находиться Минхо, как альфе, рядом с таким омегой. С желанным и просящим омегой. Запахи других омег не привлекали Минхо так, как запах Джисона. А во время течки он становился ещё более невозможным. И то, что испытывал Минхо… а что именно — он и сам не знал. Всё, что он знал, — это то, что Джисон его. И это чувство не позволяло воспользоваться омегой, когда тот в таком уязвимом состоянии, как это мог бы спокойно сделать другой альфа. Но точно не Минхо. Джисона хочется оберегать, защищать и отдать, подарить всё тепло и заботу этого мира. Поэтому рядом с этой омегой Минхо научился подавлять свои инстинкты альфы. Но это было невыносимо — слушать скулёж, всхлипы и это трение. Джисон трогал себя при Минхо и умолял, просил, требовал. Но нельзя. Нельзя, когда омега в таком положении. Потому что все эти слова и действия происходят только во время течки. А после — ничего, всё возвращается на свои круги. Это значит, обычный всплеск эмоций и желаний омеги во время течки, это природа, и с этим ничего не поделаешь. Поэтому Минхо не хочет, чтобы омега потом жалел и их дружба из-за этого разрушилась. Ведь если бы это были желания не только омеги, но и самого Джисона, то, наверняка, он поговорил бы об этом с альфой. Минхо ополоснул лицо холодной водой и вышел обратно в спальню, где всё так же лежал этот сладкий, трясущийся комочек. Альфа подошёл к нему и снял одеяло, откинув его в сторону. Он потянулся к резинке боксёров, стягивая их с омеги. — Всё-таки решил меня раздеть? — тихо хихикнул Джисон и позволил альфе освободить себя от одежды. Минхо улыбнулся краешком губ, но промолчал. Он взял омегу на руки, чувствуя, как тот снова ткнулся в его шею, вдыхая запах альфы. И Минхо до сих пор не знал, почему омега так реагирует на его аромат. — Джисон, отцепись. — Он наклонился, чтобы осторожно положить омегу в тёплую воду, но тот всё так и не отпускал его шею. Минхо замер, чувствуя, как пальцы омеги впиваются в его шею, не желая отпускать. Ванна уже наполнилась тёплой водой, пар поднимался вверх, запотевая зеркало. — Джисон, отпусти, иначе мы оба упадём, — прошептал альфа, но его голос дрожал. — Нет! Нет, не отпущу. Ты уйдёшь, как только посадишь меня в воду, — Джисон говорил сквозь всхлипы, его тело била дрожь. — Не уходи. Побудь со мной. Пожалуйста, Минхо… я не прошу секса. Я прошу тебя быть рядом. Я прошу тебя… помоги мне. Эти слова омеги пробрались под кожу, заставив альфу внутри глухо зарычать. Такой послушный — и такой его… Как же тяжело смотреть на него, когда он весь такой — податливый, дрожащий, до безумия желанный. — Я не уйду, Джисон. — Уйдёшь! — Отпусти меня, я сниму одежду и лягу с тобой. Омега оторвался от шеи и удивлённо, наивно захлопал глазами. — П-правда? — Да. Тогда Джисон позволил альфе отпустить себя в воду и отстраниться. Он не сводил взгляда с Минхо, наблюдая, как тот освобождается от футболки, затем от джинсов. Когда альфа остался в одних боксёрах, омега поджал колени к груди и замер в ожидании, не отрывая от него глаз. — Я здесь, — сказал Минхо и, не раздумывая, залез в ванну следом, усаживаясь напротив. Оба оказались в воде по грудь, их колени соприкасались под поверхностью. — И никуда не уйду. — Почему ты залез в трусах? — глаза Джисона были мутными, затуманенными желанием, полными слёз. — А ты хочешь посмотреть на мой член? — усмехнулся Минхо и тут же замер, вспомнив, кому и в каком состоянии это говорит. — Вообще-то да, — выпятил он губы. Минхо протянул руку и провёл пальцами по его щеке, вытирая влажную дорожку. — Я помогу тебе, — прошептал он. Он помог Джисону сесть к себе на колени, спиной к груди. Джисон откинул голову на плечо альфы и прикрыл глаза. — Так лучше? — спросил Минхо, обнимая его за талию. — Нет, — прошептал Джисон. — Мне нужно… я хочу… Минхо, ты знаешь.  — Знаю. Альфа провёл ладонью по животу омеги — от груди до пупка, затем ниже, к паху. Джисон всхлипнул, когда пальцы Минхо коснулись его члена через воду. — Ты хочешь этого? — спросил альфа, замирая. — Да. Да. Пожалуйста, Минхо. Умоляю. П-потрогай меня… — Не смотри на меня, — прошептал Минхо, чувствуя, как его собственное тело горит от желания. — Закрой глаза. Джисон послушался. Его ресницы дрогнули, и он закрыл глаза, полностью отдавшись в руки альфы. Минхо обхватил его член рукой. Член был твёрдым, горячим, пульсирующим — Минхо чувствовал каждый удар крови под тонкой кожей. Он начал медленно водить рукой вверх-вниз, и Джисон выгнулся дугой, вцепившись пальцами в его бедро. — Да… да… — прошептал он, и его голос сорвался на стон. Вода колыхалась вокруг них, создавая мягкие, успокаивающие волны. Но для Джисона не существовало ничего, кроме руки Минхо. Пальцы альфы скользили по стволу, сжимали головку, кружили вокруг неё, собирая капли предэякулята. Джисон скулил, хныкал, иногда громко вскрикивая, когда Минхо ускорялся или нажимал на особенно чувствительное место. — Т-тише, — прошептал альфа, хотя сам едва сдерживал рвущийся наружу стон. — Тише, малыш. — Не могу… не могу, — Джисон мотал головой, его тело била мелкая дрожь. — Минхо… ещё… быстрее… Минхо повиновался. Он ускорил темп, его рука двигалась ритмично, сжимая член омеги ровно настолько, чтобы доставлять удовольствие, но не причинять боли. Вода стала горячее — или это только казалось? В воздухе стоял запах молочного шоколада, смешанный с кофе, и этот коктейль сводил с ума. — Я… я сейчас, — выдохнул Джисон, его тело напряглось, пальцы впились в бедро Минхо до синяков. — Не спеши, — хрипло сказал альфа, хотя сам чувствовал, как его член пульсирует в мокрых боксерах, требуя освобождения. — Подожди. — Не могу! Минхо, пожалуйста! Блять…твой член.. И тогда Минхо сжал ствол сильнее, провёл большим пальцем по головке, и Джисон кончил — с громким, протяжным стоном, выгибаясь в руках альфы, сжимаясь всем телом. Его сперма смешалась с водой, и казалось, что сам воздух стал сладким. Он обмяк, откинувшись на грудь Минхо, тяжело дыша. — Спасибо, — прошептал он, не открывая глаз. — Спасибо. — Не за что, — ответил Минхо, поглаживая его по животу. Они сидели в тёплой воде несколько минут, пока дыхание Джисона не выровнялось. Потом альфа открыл слив и включил душ. Он помог омеге встать и аккуратно, но быстро смыл с него остатки спермы и пота. — Иди ко мне, — сказал Минхо, выключив воду. — Сейчас вытру. Он обернул Джисона большим мягким полотенцем и начал вытирать его — сначала плечи, затем грудь, живот. Когда он добрался до ног, взгляд упал на бёдра омеги. Из задницы Джисона медленно вытекала белесая жидкость — густая, вязкая, с характерным сладковатым запахом. Смазка, которую его тело вырабатывало во время течки. — Ой…я-я не контролирую..—, прошептал омега заметив взгляд альфы и покраснел. — Я знаю, — тихо сказал Минхо. — Не пугайся. Всё нормально. — он сделал глубокий вдох, чем смутил сильнее омегу. Минхо взял чистое полотенце и осторожко промокнул бёдра омеги, стирая вытекающую смазку. Джисон вздрагивал от каждого прикосновения, но не отстранялся. Он взял омегу обратно на руки и положил в постель. — Отдыхай,— мягко сказал он. — Я сейчас приду. Джисон послушно лёг в постель, свернувшись калачиком под одеялом. Через минуту Минхо вернулся, вытершийся насухо, в одних сухих боксерах. Он выключил верхний свет, оставив только ночник, и лёг рядом. Джисон сразу же придвинулся к нему и судорожно впился носом в шею альфы, жадно вдыхая его запах — терпкий, кофейный, родной. — Пахнешь… так вкусно… — прошептал он, не отрывая лица от чужой кожи. — Не могу дышать без тебя. — Дыши, — Минхо обнял его, провёл рукой по мокрым волосам. — Я рядом. — Обещаешь, что не уйдёшь? — Обещаю. — Даже когда течка пройдёт? — Даже тогда. Джисон всхлипнул и крепче прижался к нему, обвивая ногами его талию. — Я люблю тебя, Минхо, — прошептал он в шею. Минхо замер. — Знаю. — Я… я сказал, что люблю тебя, — повторил Джисон, и его губы дрожали. — Не как друга. Не как альфу. А как… как тебя. Просто тебя. — Ты сейчас это говоришь, потому что у тебя течка, — тихо сказал Минхо, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Завтра уже пожалеешь. — Не пожалею. Я хотел сказать это давно. Но боялся. А сейчас… сейчас я больше ничего не боюсь. Минхо молчал. В груди всё переворачивалось, сердце колотилось где-то в горле. — Ты молчишь… — прошептал Джисон. — Значит, я ошибся. Ты не чувствуешь того же. — он оторвал голову от шеи альфы, чтобы посмотреть на него. — Спи, — сказал он и крепче обнял омегу. — Ты же все равно будешь рядом? — Я всегда буду рядом. Спи, мой хороший. Джисон уткнулся носом в его шею, глубоко вдохнул привычный запах кофе и закрыл глаза. Внутри всё ещё ныло, тело требовало продолжения, но он знал — Минхо рядом, и это главное. Джисон уснул, крепко обнимая альфу, а Минхо ещё долго лежал, глядя в потолок и думая о словах омеги. За окном шумело море, а в комнате пахло молочным шоколадом и кофе. Что это было…?  Я ему, блять, дрочил.  Минхо, ты сошёл с ума. Но вы не представляете, как тяжело держать себя в руках рядом с ним. Он пытался успокоить себя: ничего такого не сделал. Ну да, просто подрочил своему другу — что такого? А ещё эти слова Джисона… во время течки он говорил, что любит и хочет, но не более. А в этот раз всё так странно и по-другому. Может?.. Хотя нет, точно нет. Если бы хоть что-то из его слов было правдой, омега сказал бы это альфе в обычное время, а не в таком состоянии. Джисон всё так же лежал и тихо посапывал, хмурясь во сне и сильнее утыкаясь носом в шею альфы. Он закинул на него свою ногу и всё так же, во сне, тёрся членом о тело альфы. Одновременно такой милый — и такой требующий. Минхо чувствовал, как по телу разливается вязкая нега. Внизу живота было тепло, а сердце колотилось так, что дыхание срывалось. — Прошу, успокойся уже… — прошептал себе под нос альфа. — Хочется… очень хочется… — бормотал Джисон уже во сне. — Я знаю, хороший, знаю… — альфа провёл рукой по его спине, прижимая к себе, и уткнулся подбородком в его макушку. — Завтра будет тяжелее, но ты сможешь. Джисон наконец успокоился: его грудь начала медленно подниматься и опускаться в такт с Минхо. И тогда альфа позволил себе погрузиться в сон, готовясь к завтрашнему дню. Второй день течки для Джисона — самый тяжёлый. Минхо проснулся от того, что на его груди кто-то тяжело дышал. И тёрся. Бёдрами. Влажно, отчаянно, почти судорожно. Джисон лежал на нём, уткнувшись носом в ключицу, и всё его тело била мелкая дрожь. Сквозь тонкую ткань боксёров альфа чувствовал, как омега трётся своей задницей о его стояк — уже твёрдый, пульсирующий, предательски откликающийся на каждое движение. — Джисон… — голос Минхо сел. — Т-ты чего? — Минхо… — проскулил омега, не открывая глаз. — Всё болит… Всё горит… Я не могу… Он сильнее прижался к альфе, и тот ощутил влагу — боксёры Джисона насквозь промокли от смазки. Её было так много, что она проступила даже сквозь ткань, оставляя мокрое пятно на животе Минхо. Запах молочного шоколада ударил в нос — густой, сладкий, сводящий с ума. — Не надо, — прошептал альфа, но руки сами легли на спину омеги. — Не надо, малыш. — Ноет… всё ноет, — Джисон всхлипнул и закусил губу. — Внизу… в пояснице… Минхо, я умоляю… хоть что-то… Он снова толкнулся бёдрами, и его задница скользнула по чужому члену. Минхо зарычал — низко, почти неслышно, и сжал его за талию, останавливая. — Нельзя. — Почему?! — Джисон поднял голову. Его глаза были мокрыми, затуманенными, зрачки расширены, щёки горели. — Ты же видишь… Я сейчас сойду с ума… Т-ты трогал меня вчера, почему не можешь с-сейчас? — Мы друзья, — выдохнул Минхо, и этот аргумент прозвучал жалко даже для него самого. — Плевать! — Джисон снова попытался потереться, но альфа держал его талию крепко. — Я не хочу быть твоим другом, я хочу… я хочу, чтобы ты… — Не говори. Минхо притянул его к себе и обнял — крепко, почти до боли. Прижал голову омеги к своей шее и закрыл глаза. — Я не могу, Джисон. Не сейчас. Когда течка пройдёт — поговорим. А сейчас я просто побуду рядом. — Я тебя ненавижу, — прошептал Джисон в солёную от пота кожу. — Я знаю. — И люблю. — Я тоже. Они лежали так долго — альфа гладил омегу по спине, а тот скулил и вздрагивал, иногда кусал его плечо, иногда втягивал носом запах кофе, смешанный со смазкой. Стекающая жидкость пачкала простыни, но Минхо не обращал на это внимания. Он просто держал Джисона в руках и молился, чтобы хватило сил не переступить черту. — Скажи что-нибудь, — попросил Джисон. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? Джисон всхлипнул и уткнулся в его подмышку, пряча лицо. — Я п-плохой и слабый омега… я испортил в-весь отпуск. Минхо усмехнулся и поцеловал его в макушку. — Ты самый хороший омега, Джисон. Это всё моя вина. — Нет! — всхлипнул Джисон, резко поднявшись. — Ты терпишь меня! — он ткнул пальцем в ничего не понимающего альфу. — Ты т-терпишь и помогаешь такому омеге, как я… я не заслужил тебя… я плохой, Минхо… — омега заплакал. — Я очень плохой омега, я не заслужил такого альфу, как т-ты! Джисон дрожал и плакал и всё так же, не замечая, продолжал ёрзать своей мокрой задницей по стояку альфы. Запах омеги был удушающим — интересно, как там сейчас Хёнджин и Чанбин? Минхо пытался контролировать себя, но жадно глотал пропитанный шоколадом воздух, чувствуя скопление мурашек и тянущую боль внизу живота. — Джис… — Нет! — вскрикнул он. — Не успокаивай меня! Ты сов… — Омега, сейчас говорю я. Джисон заскулил и выпятил губу, оказавшись резко под альфой. Его губы дрожали, а всё тело горело. Он судорожно пытался вдохнуть аромат кофе, который затуманил его разум. Минхо встал на локти по обе стороны от головы Джисона и обхватил его лицо ладонями, заставляя смотреть на себя. — Ты самый сильный и самый хороший омега из всех, кого я знаю. Самый вкусный, самый послушный и самый желанный. Ты слышишь меня? Джисон укусил себя за нижнюю губу, всхлипывая, и кивнул. — Нужно немного потерпеть, и мы пойдём домой, когда твоя течка пройдёт, хорошо? А то, что ты забыл выпить подавители, не делает тебя плохим омегой, — его голос был мягким и успокаивающим, отчего омега внутри Джисона чуть ли не мурлыкал. — Не только из-за этого… — Что ещё? — Т-ты не хочешь меня… Вы все альфы кидаетесь на омег, н-но я настолько плохой, что т-ты не х-хочешь меня. Минхо замер, тяжело сглотнул. Он прикрыл глаза, сдерживаясь, чтобы не расцеловать этот плюшевый комочек, не искусать, не оставить свои метки, чтобы все знали — это его омега. — Джисон, если я не сплю с тобой, это не значит, что ты плохой омега, — он провёл большим пальцем по его щеке, вытирая дорожку слезы. — Если бы ты был плохим, я бы не остался здесь. Не терпел бы твои стоны каждую ночь. Не помогал бы тебе в ванной, когда ты скулишь и плачешь от того, как сильно тебя хочет твоё собственное тело. — Минхо провёл большим пальцем по нижней губе Джисона, заставляя разжать её. — Я здесь, потому что ты мне не безразличен. Потому что ты — мой друг. Самый близкий человек. Джисон всхлипнул, и его ресницы намокли. — А если я хочу больше, чем просто друг? Минхо замер. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле. — Сейчас не время об этом говорить, — тихо ответил он. — Когда? — Джисон почти выкрикнул это, и его губы задрожали. — Когда? После течки? Ты опять скажешь, что это были просто гормоны? Что я ничего не понимал? — Джисон… — Нет! Я знаю, что говорю! Даже сейчас, когда у меня внутри всё горит, я знаю, что хочу не просто секса. — Он схватил Минхо за плечи и притянул ближе, так что их лбы почти соприкоснулись. — Я хочу тебя. Не как альфу. Тебя. Твоего смеха, твоих рук, твоего голоса. Твоей улыбки, когда ты думаешь, что я не смотрю. — Ты сейчас говоришь это, потому что тебе тяжело. — Минхо сглотнул.  — Ты не веришь мне, — прошептал Джисон, и в его голосе слышалась такая боль, что у альфы защемило сердце. — Верю, — Минхо провёл ладонью по его щеке. — Но я не могу воспользоваться твоим состоянием. Если завтра ты проснёшься и пожалеешь — я себе этого не прощу. — Не пожалею. — Ты не можешь знать наверняка. — А ты можешь? — Джисон посмотрел ему в глаза. — Можешь сказать, что не хочешь меня? Что не чувствуешь того же? Минхо молчал. Воздух в комнате стал тяжёлым запах шоколада и кофе смешался в единую сладкую патоку. — Ты молчишь, — прошептал Джисон. — Значит, я прав. — Джисон, прошу… — начал альфа, но договорить не успел. В дверь постучали. Коротко, настойчиво, трижды. — Минхо, — послышался голос Феликса. — Я попросил Чанбина и Чонина съездить в магазин. Они купили всяких вкусняшек для Джисона. Тут шоколадки, пудинг, фрукты, сок. Я зайду? Минхо переглянулся с Джисоном и крикнул: — Заходи, Феликс. Дверь приоткрылась, и в комнату вошёл Феликс — с большим шуршащим пакетом в руках. Из него виднелись коробочки пудинга, яркие обёртки шоколадок, бананы и яблоки. Он поставил пакет на тумбочку и только тогда поднял глаза на кровать. Джисон, услышав голос друга, оторвался от шеи Минхо и медленно, неловко слез с него. Его тело дрожало, боксеры промокли насквозь, а по бёдрам всё ещё стекала смазка. Он свернулся в клубочек на своей половине кровати, поджал колени к груди, укрылся одеялом и спрятал лицо в подушку. — Эй, малыш… — Феликс сразу сел на край кровати, отодвинул пакет и осторожно положил руку ему на плечо. — Ты как? — П-плохо, — прошептал Джисон в подушку, не поднимая головы. — Очень плохо. Феликс обнял его, прижимая к себе, и начал гладить по голове — мягко, успокаивающе, как мама. — Ничего, ничего… Я знаю, мой Джисони. — Я вс-сё испортил… — всхлипнул Джисон. — Отпуск… Мы должны были веселиться… а я… — Ты ничего не испортил, — Феликс поцеловал его в макушку. — Такое бывает. И мы все здесь, чтобы помочь. Я принёс тебе шоколадки и твой любимый сок! Джисон судорожно вдохнул и сильнее прижался к другу, пряча мокрое лицо в его футболке. Минхо тем временем сел на кровать, надевая поверх мокрых боксеров серые спортивные штаны. — А Хёнджин и Чанбин? Как они? Феликс поднял голову и улыбнулся. — Всё нормально. Хёнджин выпил блокираторы, Чанбин — тоже. Они сейчас внизу, смотрят фильм и стараются не подниматься на второй этаж. — А ты с Чонином? — спросил Минхо. — Всё хорошо. Наш дом пропитался молочным шоколадом — самым вкусным омегой, — он погладил Джисона по спине, хихикнув. Джисон всхлипнул ещё раз и прошептал: — С-спасибо… — Минхо, оставайся сегодня с ним весь день. Мы с ребятами приготовим поесть. Я или Чонин принесём вам, так что за это не переживай. — Феликс улыбался, продолжая поглаживать друга. — Твой запах его успокаивает. — Я знаю. — А тебя его. Минхо вопросительно приподнял брови. — Подумай над этим, — Феликс подозрительно улыбнулся и встал с кровати, направляясь к двери. — В течке омеги чаще всего говорят не на эмоциях, а о том, о чём давно уже думают, — бросил он на прощание, закрывая за собой дверь. Минхо не успел выдохнуть — комнату накрыло новой волной запаха. Шоколад стал густым, липким, почти удушающим. Джисон, который только что лежал свернувшись, вдруг резко сел на кровати, вцепился в простыню и заскулил — громко, отчаянно, на грани крика. — Не могу… не могу… — его голос сорвался. — Минхо… душно… слишком душно… Альфа мгновенно вскочил, распахнул окно настежь. Влажный морской воздух ворвался в комнату, смешиваясь с запахом омеги, но не вытесняя его — только разбавляя. — Тише, — Минхо подошёл к кровати, но Джисон отшатнулся, закрывая лицо руками. — Я воняю… — прошептал он, и в его голосе слышался такой стыд, что у альфы внутри всё перевернулось. — Я воняю этим… шоколадом… Минхо, закрой окно, все увидят… все почувствуют… — Никто не чувствует, кроме меня. — Ты врёшь! Ты пахнешь так, что у меня подкашиваются колени. Так, что я хочу разорвать на тебе эту дурацкую пижаму и вжаться носом в каждую складочку. Всё твоё тело пахнет — волосы, шея, даже слёзы. Я, блять, хочу тебя сожрать. Но Минхо сказал только: — Я не вру. Твой запах… он не отвратительный. Он просто сильный. Джисон заскулил громче, сжался в комок, и его тело затряслось мелкой дрожью. — Ты не понимаешь… Я чувствую себя грязным… Мокрым… Липким… — он провёл рукой по бёдрам, и его пальцы намокли от смазки. — Боже, Минхо, почему я такой? Потому что ты омега. Потому что твоё тело готовится принять альфу. Потому что ты — самый желанный, самый сладкий, самый пиздец какой желанный… Альфа сел на край кровати и осторожно, не касаясь, спросил: — Хочешь, я принесу влажные салфетки? Протру тебя. Только успокойся. — Не надо! — Джисон дёрнулся. — Не трогай… я весь… я не хочу, чтобы ты… Не хочу, чтобы ты? Я уже трогал тебя. Я уже обхватывал твой член рукой. Я уже чувствовал, как ты кончаешь под водой, и молился, чтобы ты не заметил, как у меня самого встало. — Джисон, посмотри на меня, — твёрдо сказал Минхо. Омега поднял голову. Его глаза были красными, опухшими, на ресницах ещё висели слёзы. — Ты не воняешь. Ты пахнешь так, как должен пахнуть омега в течке. Это естественно. И если бы это было противно, я бы не сидел здесь. — П-правда? — Правда. Правда, блять. Правда, что я хочу лизнуть твою шею, где капельки пота смешались с твоими феромонами. Правда, что я представляю, как ты опускаешься на мои бёдра. Правда, что я ненавижу себя за эти мысли — и одновременно хочу, чтобы они не прекращались. Минхо протянул руку и убрал мокрую прядь со лба Джисона. — Я открою окно пошире. Воздух поможет. — Не уходи… — Я рядом. Я просто открою. Он встал, распахнул вторую створку. Утренний бриз ворвался в комнату, колыхнул шторы. Джисон вздрогнул от холода, но не заскулил — только обхватил себя руками. — Иди ко мне. Джисон послушно прижался, уткнувшись носом в его шею, и медленно, прерывисто выдохнул. — Пахнет кофе… — прошептал он. — Только кофе… Ты не пахнешь шоколадом… ты чистый… — А ты пахнешь шоколадом. И это не плохо. Ты пахнешь моим шоколадом. — Ты пахнешь моим.. — прошептал омега. По телу альфы пробежала дрожь. Он сглотнул — в горле пересохло, слова застряли где-то в груди. Джисон не отводил взгляда, и в его мутных, затуманенных глазах было что-то новое. Не только желание. Требование. — Ты вчера трогал меня, — сказал омега, и его голос дрогнул. — Ты трогал меня там… и я кончил. Я кончил от твоей руки. Минхо сжал зубы.  И я чуть не кончил вместе с тобой, просто от того, как ты стонал. — Почему ты сейчас не можешь? — Джисон потянулся к его лицу, провёл пальцами по скуле. — Почему? Я очень хочу, Минхо. Просто прикоснись ко мне. Не обязательно секс. Просто… я умоляю. Ты не знаешь, как трудно мне держать себя в руках, когда ты смотришь на меня так. Когда ты пахнешь так, что у меня темнеет в глазах. Минхо не успел ответить. Джисон, собрав последние силы, навалился на него, толкнул в грудь. Альфа не сопротивлялся — рухнул на спину, голова ударилась о подушку. Омега оказался сверху, его бёдра сжали бока Минхо, а мокрая задница прижалась к его серым штанам, на которых уже проступило влажное пятно. — Джисон… — выдохнул альфа, но руки не поднялись оттолкнуть. — Молчи, — прошептал омега и начал двигаться. Медленно, отчаянно, вжимаясь в чужой стояк, чувствуя, как он пульсирует сквозь ткань. — Сними их… — его голос сорвался на скулёж. — Сними штаны, Минхо… Пожалуйста… Я не могу через ткань… Я тоже не могу. Я сейчас кончу, блять, просто от того, как ты ерзаешь на мне. Но Минхо не шевелился. Он лежал, вцепившись в простыни, и смотрел, как Джисон насаживается на него, как его затуманенные глаза блестят, как губы приоткрыты, как смазка пропитывает его серые штаны, делая их почти прозрачными. — Ты такой… — прошептал альфа, и сам не понял, что это было восхищение или проклятие. — Какой? — Джисон наклонился, его нос коснулся щеки Минхо. — Какой? Такой желанный. Такой мокрый. Такой мой. — Красивый. Омега всхлипнул и сильнее прижался к нему, и в этот момент Минхо не выдержал. Его рука скользнула под пижамную кофту Джисона, поднялась по животу вверх, и пальцы нащупали сосок. Твёрдый, набухший, чувствительный. Он провёл по нему большим пальцем. Джисон заскулил — громко, протяжно, выгибаясь в спине. — Минхо… ещё… Боже, какой звук… Альфа сжал сосок, покрутил, и омега закричал — не от боли, от того, как сильно его тело отозвалось на это прикосновение. — Ты… ты делаешь это специально? — простонал Джисон. — Нет. Я просто не могу остановиться. Внутренний альфа рвётся наружу. Он рычит, он требует взять этого омегу, сделать его своим, вжать в кровать и не отпускать. — Я тоже не могу, — прошептал Джисон и снова начал тереться, быстрее, отчаяннее. — Сними штаны, Минхо. Умоляю. Я хочу чувствовать тебя. Минхо не выдержал. Он перехватил его за талию и резко перевернул — теперь Джисон лежал на животе, а альфа навис сверху. — Не двигайся, — прорычал Минхо, и его голос был низким, почти незнакомым. — Я хочу… попробовать тебя. Джисон замер. Его тело дрожало, простыни под ним намокли от смазки. Минхо опустился ниже, раздвинул ягодицы руками. Дырочка была розовой, влажной, пульсирующей. Смазка вытекала из неё густыми каплями, стекала по внутренней стороне бёдер, пачкала постель. Запах шоколада стал почти физическим — сладким, тяжёлым, удушающим. Я должен это сделать. Я должен почувствовать её вкус. Альфа наклонился и провёл языком — первый раз. Легко, почти невесомо, собирая смазку, которая выступила на поверхности. Джисон вскрикнул — коротко, удивлённо. — Что ты… — Заткнись, — прорычал Минхо и лизнул снова, глубже, вжимаясь в складки. Смазка была тёплой, сладковатой, с горьковатым послевкусием. Он провёл языком по всей дырочке, собирая её, и сглотнул. Чёрт. Она пахнет тобой. Если я попробую ещё раз, я сойду с ума. — Минхо… о-о-о… — Джисон выгнулся, вцепившись в подушку. — Ещё… пожалуйста… ещё… Альфа повиновался. Он вжался языком в само отверстие, чувствуя, как мышцы сжимаются вокруг него. Смазка текла прямо в рот, густая, липкая, и он глотал её, не переставая водить языком внутри — то круговыми движениями, то проникая глубже, то отстраняясь, чтобы облизать складки снаружи. — Ты… ты глотаешь… — прошептал Джисон, и его голос сорвался на стон. — Боже, Минхо… Язык Минхо скользил внутри, раздвигая стенки, чувствуя, как горячо и узко. Он водил им вверх-вниз, обводил края, втягивал в себя смазку, смешанную с феромонами. Джисон извивался под ним, как змея, его стоны стали громче, отчаяннее, пальцы вцепились в простыни, разрывая их. — Не останавливайся… не останавливайся… я сейчас… я… — Не смей кончать без моего разрешения, — прорычал Минхо, отрываясь от его задницы на секунду. Его губы блестели, подбородок был мокрым. — Ты же сам так долго просил. — Но я… — Я сказал нет. Альфа снова вжался языком, теперь глубже, почти до предела. Он чувствовал, как внутренние мышцы пульсируют, как смазка всё ещё течёт, и он глотал её, не переставая двигаться. Джисон плакал — беззвучно, только слёзы текли по щекам, и его тело била мелкая дрожь. — Минхо… я не могу… я больше не могу… — Самый хороший и послушный омега. Минхо вылизал его ещё несколько минут, пока не почувствовал, что сам уже на грани. Его член ныл в штанах, пульсировал, и каждое движение языка отдавалось пульсацией в паху. — Если я не остановлюсь, я кончу прямо так, не прикасаясь к себе. От вкуса, от запаха, от того, как ты стонешь. Он отстранился, выпрямился и рывком перевернул Джисона на спину. Омега ахнул, но не сопротивлялся. Его глаза были мокрыми, красными, зрачки расширены, грудь тяжело вздымалась. — Смотри на меня, — приказал Минхо, нависая над ним. — Смотри, как альфа вылизывает такого сладкого омегу. Джисон смотрел. Не отрываясь. Его губы дрожали, и из горла вырывались тихие, сдавленные стоны. — Ты н-не альфа… ты мой Минхо… Альфа снова опустился к его паху, но на этот раз не стал вылизывать задницу — он взял в рот член омеги. Джисон закричал — громко, на весь дом, выгибаясь дугой, вцепляясь в его волосы. — Минхо! Минхо! Я сейчас… я сейчас кончу… Минхо сжал основание члена рукой, останавливая. — Нет. Не сейчас. — Почему?! — Потому что я хочу, чтобы ты кончил, от моего члена. Даже если не войду. Даже если просто приставлю головку. Я хочу чувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня. Он поднялся, стащил с себя мокрые штаны и боксеры одним движением. Член встал твёрдый, головка блестела от смазки — чужой и своей. Джисон смотрел на него расширенными глазами. — Ты… такой большой… — Помолчи. Минхо лёг на него, прижался всем телом, и их члены соприкоснулись. Он начал двигаться — медленно, ритмично, втираясь в Джисона, чувствуя, как влага омеги смешивается с его собственной смазкой. — Чувствуешь? — прошептал он в ухо Джисона. — Я тоже мокрый. Для тебя. Омега застонал и обхватил его ногами, прижимая ближе. — Войди… пожалуйста… — Нет. Не сегодня. — Минхо… — Я сказал — нет. Он продолжал тереться, иногда надавливая головкой на вход, но не проникая. Джисон скулил, всхлипывал, умолял, царапал его спину. Но Минхо не сдавался. — Я обещал себе, что не перейду черту. И я не перейду. Когда Джисон снова был на грани, Минхо сжал его член рукой и провёл по головке большим пальцем. Омега кончил — с криком, содрогаясь, заливая живот Минхо своей спермой. Альфа кончил следом — не прикасаясь к себе, просто от вида, от запаха, от того, как Джисон сжимался под ним. Он упал рядом, тяжело дыша, и притянул омегу к себе. Джисон не сопротивлялся — наоборот, сам вжался в него, уткнулся носом в шею и замер. Его тело всё ещё дрожало, но это была уже не судорожная дрожь от желания, а тихая, расслабленная вибрация, похожая на мурлыканье сытого котёнка. — Минхо… — прошептал он, и в его голосе не было ни боли, ни отчаяния. Только что-то тёплое, мягкое, почти невесомое. — Что? — Спасибо. За что? За то, что я мучил тебя? За то, что не дал того, о чём ты умолял? — Не за что, — ответил альфа, но Джисон покачал головой, не отрывая лица от его шеи. — За то, что ты есть. За то, что ты рядом. За то, что ты меня… — он запнулся, и его губы коснулись чужой кожи. Не поцелуй — просто касание, тёплое, влажное. — За то, что ты меня почувствовал. Я тебя не просто почувствовал. Я тебя впитал. Твой вкус, твой запах, твои стоны — они теперь во мне навсегда. Минхо не ответил. Он просто гладил Джисона по спине, водя ладонью вверх-вниз, успокаивая, согревая. Джисон улыбнулся. Минхо не видел его лица, но почувствовал — по тому, как расслабились его плечи, как частота дыхания выровнялась, как из груди вырвался тихий, счастливый выдох. — Ты улыбаешься, — сказал альфа. — Откуда ты знаешь? — Чувствую. Джисон приподнял голову и посмотрел на него сверху вниз. Его глаза ещё блестели от слёз, но в них не было боли — только свет. Настоящий, живой, такой яркий, что Минхо на секунду ослеп. Боже, ты так выглядишь, когда счастлив? Я никогда не видел тебя таким. Почему? Почему я не делал этого раньше? — Ты сияешь, — прошептал альфа, и сам удивился своим словам. — Это ты меня таким сделал, — ответил Джисон и наклонился, оставляя короткий, почти целомудренный поцелуй на его щеке. Потом — ещё один, на скуле. Потом — на уголке губ. Минхо замер. Что ты делаешь? Остановись. Или не останавливайся. Блять, я не знаю. — Ты пахнешь мной, — прошептал Джисон, втягивая носом воздух у самой его шеи. — Шоколадом. Моим шоколадом. — А ты мной.  Джисон усмехнулся и вдруг прикусил его шею — не больно, а ласково, оставляя маленький красный след. — Джисон… — Я хочу, чтобы ты пах мной всегда, — прошептал омега и переместил губы на плечо, снова кусая, потом зализывая. — Чтобы все знали… Чтобы все знали, что ты — мой. Даже если ты сам этого ещё не понял. Минхо сглотнул и осторожно отстранился. — Пойдём в душ. Ты весь липкий. — А ты нет? — Джисон кивнул на его живот, покрытый белыми разводами. — Я тоже. Поэтому пойдём. Он помог омеге встать, и они пошли в ванную вместе. Джисон послушно залез под тёплую воду, прижался к альфе спиной и позволил себя мыть. Минхо водил мочалкой по его плечам, груди, животу, бёдрам, каждый раз задерживаясь на тех местах, где кожа была особенно чувствительной. Джисон вздыхал, иногда тихо постанывал, но не просил остановиться. — Ты невероятный, — прошептал он, когда Минхо намыливал ему спину. — Это мыло невероятное. Пахнет ванилью. Минхо не ответил. Он просто закончил мыть, сполоснул Джисона, потом быстро ополоснулся сам. Вытеревшись, он помог омеге надеть чистое бельё и большую мягкую футболку, которая пахла кофе. — Так лучше? — спросил он. — Лучше, — Джисон улыбнулся, и Минхо поймал себя на мысли, что готов смотреть на эту улыбку вечность. Он уложил омегу в кровать, накрыл одеялом, а сам сходил к тумбочке, где стоял пакет, принесённый Феликсом. Достал шоколадки, пудинг, сок — разложил всё рядом с Джисоном. — Ешь, — сказал он. — Не хочу. — Хочешь. Тебе нужно восстанавливать силы. Джисон послушно взял шоколадку, отломил маленький кусочек и положил в рот. Его глаза снова заблестели. — Вкусно? — М-м-м. Минхо лёг рядом, взял планшет, включил первое попавшееся аниме. Они лежали в тишине, смотрели на экран, но никто из них не видел, что там происходит. Джисон прижимался к альфе всё теснее, дышал в его шею, иногда покусывал плечо, иногда просто терся носом. Сейчас он похож на котёнка. Сытый, счастливый, мурчащий. Никогда бы не подумал, что течка может его таким сделать. — Как ты? — спросил Минхо, не отрывая взгляда от планшета. — Всё ещё хочу тебя, — честно ответил Джисон. Блять. Ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя. — Ты ненасытный омега, — усмехнулся альфа. — Это ты меня таким сделал. — Я тебя вообще никаким не делал. Ты сам такой. Джисон хихикнул и укусил его за плечо — уже сильнее, почти больно. — Ай! Ты с ума сошел? — он расширил глаза улыбаясь своей кошачьей улыбкой. — Только когда ты рядом. Минхо покачал головой, но не отодвинулся. Наоборот, притянул омегу ближе. Они смотрели аниме ещё минут двадцать, пока в дверь не постучали — коротко, вежливо, дважды. — Ребята, — послышался голос Чонина. — Я принёс ужин. Тут рис и кимчи. Поставлю у двери, ладно? Минхо переглянулся с Джисоном. — Спасибо, Чонин, — крикнул он. — Поставь, мы заберём. — Хорошо. — Шаги удалились. Тишина снова заполнила комнату. — Пойду, возьму, — сказал Минхо, но Джисон не отпустил его. — Не уходи. — Я только до двери. — Не уходи, — повторил омега, и в его голосе снова послышался страх. — Пожалуйста… Минхо вздохнул, покачал головой, но остался. — Ладно. Пусть стоит. Потом. Он снова притянул Джисона к себе, и тот уткнулся носом в его шею, вдыхая запах кофе. — Пахнешь… — Знаю. Кофе. — Моим. — Твоим кофе, — поправил альфа и закрыл глаза. За дверью стоял поднос с рисом и кимчи. А в комнате, укутанные в одеяло, лежали альфа и омега — два друга, которые давно перестали быть просто друзьями. Минхо не знал, что будет завтра. Но знал, что сегодня он счастлив. Только бы не спугнуть. Только бы не разрушить то, что начало расти между нами. Он поцеловал Джисона в макушку и закрыл глаза. Джисон проснулся оттого, что солнце било прямо в глаза. Он зажмурился, перевернулся на другой бок — и уткнулся носом в чью-то грудь. — Доброе утро, — раздалось над ухом. Минхо уже не спал. Он лежал на спине, одной рукой обнимал омегу, второй листал что-то в телефоне. — Ты чего не спишь? — сонно пробормотал Джисон, не открывая глаз. — Смотрю, как ты спишь. Ты пускаешь слюни. — Неправда. — Правда. И храпишь. — Не храплю! Джисон пихнул его в бок, но сил не было, и получилось не больно, а скорее ласково. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Минхо, убирая телефон. — Странно, — честно ответил омега. — Всё ещё тянет внизу, но уже не так сильно. И голова не кружится. — Можешь встать? — Могу. Но не хочу. — Ленивый омега. — А ты вредный альфа. Они переглянулись и рассмеялись. В комнате до сих пор витал лёгкий запах шоколада — уже не удушающий, а приятный, как после десерта. Никто не упоминал то, что было — ни ванну, ни вылизывание, ни стоны. Но странно, неловкости не было. Наоборот, стало как-то... правильно. Будто так и должно было быть. Мы перешли какую-то черту, но не упали, а просто шагнули на новую ступень. И она оказалась не страшной. Через час в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, вошёл Феликс — с подносом, на котором дымилась каша, стоял стакан сока и чашка чая. — Несу завтрак, мои сладкие — объявил он, ставя поднос на тумбочку. — Хёнджин сказал, что если ты не поешь, он лично придёт и запихает в тебя эту кашу ложкой. — Пусть только попробует, — буркнул Джисон. — Я ему передам, — усмехнулся Феликс. — Кстати, он уже внизу, ревнует, что вы тут без нас обнимаетесь. — Не ревную я! — донёсся снизу возмущённый крик. — Ага, — Феликс закатил глаза и вышел. Джисон посмотрел на кашу, потом на ложку. — Я не голоден. — Ешь, — сказал Минхо. — Не хочу. — Джисон. — Ну не хочу! Минхо вздохнул, взял ложку, зачерпнул кашу и поднёс к его губам. — Открывай рот. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Я не ребёнок, чтобы меня кормили с ложки. — Тогда ешь сам. — …ладно, давай сюда. Он открыл рот, и Минхо аккуратно положил кашу. Джисон сморщился, но проглотил. Они просидели так минут десять. Минхо кормил его, Джисон жаловался, что каша слишком горячая, потом слишком холодная, потом слишком сладкая, потом недостаточно сладкая. — Ты привередливее, чем в детстве, — заметил альфа. — Я всегда был привередливым. — Раньше ты хотя бы не ныл. — Я не ною. Я высказываю конструктивное мнение. Минхо рассмеялся. Джисон надул губы, но улыбнулся краешком рта. — Смотри, я поел, — сказал он, показывая пустую тарелку. — Молодец. — Похвали меня. — Ты самый лучший омега на свете, который умеет открывать рот и глотать кашу. — Придурок. — Твой придурок. Снова повисла тишина. Но не неловкая — та самая, уютная, которая бывает только между близкими людьми. В течение дня ребята заходили по очереди. Хёнджин принёс фрукты и потребовал, чтобы Джисон съел хотя бы яблоко. — Яблоко? — Джисон скривился. — Я ненавижу яблоки. — Ты ненавидишь всё, что не шоколад, — парировал Хёнджин. — А ты ненавидишь всё, что не Феликс. — Это разные вещи. — Абсолютно одинаковые. Феликс, стоявший в дверях, закатил глаза. — Вы двое невыносимы. — Мы любим друг друга, — в один голос сказали Джисон и Хёнджин и тут же скривились от отвращения. — Фу, даже шутить про это не хочу, — пробормотал Джисон. — Вы как дети, — вздохнул Минхо и потянул Джисона за рукав. — Пойдём уже вниз. Вечером Джисон впервые за два дня спустился в гостиную. На нём была длинная кофта Минхо, которая доходила почти до колен, и мягкие спортивные штаны. Он выглядел как сонный котёнок — такой же пушистый, такой же недовольный и такой же милый. Чанбин и Чонин уже сидели на диване, играли в приставку. Хёнджин разливал чай. Феликс нарезал печенье. — О, наша звезда соизволила спуститься, — пропел Чанбин. — Заткнись, — беззлобно ответил Джисон и плюхнулся на диван рядом с Минхо. И тут же придвинулся вплотную. Альфа внутри заурчал. Минхо покачал головой, но обнял его, и Джисон тут же уткнулся носом в его шею, обхватил за талию и замер. Они смотрели фильм. Какой-то старый боевик, который выбрал Чонин. Минхо гладил Джисона по спине, иногда щипал, чтобы тот не уснул. Джисон иногда покусывал его плечо, иногда просто дышал, чувствуя, как запах кофе успокаивает и согревает. — Извините, — вдруг тихо сказал он, когда фильм закончился. — Что я испортил отпуск. — Ты ничего не испортил, — тут же отозвался Чонин. — Течка с этим ничего не сделаешь. — сказал Феликс. — И мы все равно выбрались хоть куда-то, помимо магазина у колледжа. 🍫☕️ На следующий день они вернулись в Сеул, в общежитие. Комната встретила их привычным лёгким запахом кофе и шоколада — но не таким, как раньше. Джисон был другим. Тот день, когда Джисон последний раз был рядом с ним — это был последний день течки. После этого всё поменялось. Он отсел в машине от Минхо к окну, даже не смотрел в его сторону. А вернувшись домой, омега бросил тихое «спокойной ночи», взял свои вещи и зашёл в комнату, оставив альфу одного в зале. Остальные дни были сырыми… холодными… Альфа внутри Минхо кричал, злился, царапал изнутри. Омега просыпался, даже не завтракал, уходил в колледж без Минхо. На учёбе Минхо встречался с ним взглядом, пытался что-то сказать или позвать в столовую — но Джисон краснел, его запах выделялся сильнее, что значило, что он нервничал, и уходил. Я  всё   испортил. Минхо знал. Знал, что спугнёт его, и боялся, что это произошло. Всё это — феромоны омеги, всё это — Джисон, всё это — слабость альфы перед Джисоном. Знал, что это гормоны и слабость омеги, которой Минхо поверил. Поверил в то, что друг его захотел. — Джисон… — окликнул его Минхо. Джисон поджал губы и поднял взгляд на альфу, переминаясь с ноги на ногу. — Всё в порядке? — обеспокоенно спросил альфа. Глаза Минхо, и без того стеклянные, были влажными — казалось, он вот-вот заплачет от того, что Джисон стал таким… Он стал отдаляться. — Минхо… — Джисон открыл рот и сразу же закрыл его. — Д-да, всё хорошо, — он рванул с места, но чужая рука схватила его за запястье. — Ты не ел сегодня перед колледжем. — Я не хоч… — Я не спрашивал. — Минхо отпустил запястье, но сразу же скользнул пальцами в ладонь Джисона, соединяя их. Молочный шоколад снова ударил в нос, заполняя всё внутри. Минхо на мгновение прикрыл глаза, втягивая в себя запах Джисона. Открыв глаза, он смутился от опущенного взгляда омеги и сразу же повёл его в столовую. Твой запах творит со мной невероятные вещи. Минхо кивнул Джисону, чтобы тот сел за столик, и сам пошёл набирать на поднос всю еду, которую любил омега. Через пару минут перед Джисоном стоял столик, забитый едой: от риса и кимчи до молочного коктейля и пирожных. — Ешь, — буркнул Минхо, садясь напротив. Джисон бегал глазами по столу, изучая всё, что принёс ему альфа. — Это в-всё? — он захлопал глазами. — Не знаю, сколько съешь. Взял, что ты любишь, — в голосе Минхо звучала обида. Джисон чувствовал это, и от этого омега внутри скулил и хныкал — хотелось обнять альфу, почувствовать кофе… но он боялся. — Хватит, — сказал Минхо. — Ч-что? — омега поднял глаза на альфу. — Твой запах. — Я… я не специально… просто ты позаботился, и и-мне приятно… и хорошо… — Джисон покраснел, смущённо кусая губу. Феромоны Джисона заставляли Минхо трястись. Он пытался дышать ровно, чтобы прямо в столовой не зарычать и не наброситься на Джисона, не вбить в себя его запах. — Было бы хорошо, если бы ты не вёл себя так, — фыркнул Минхо и встал из-за стола, направляясь к выходу. Джисон соскочил и, споткнувшись о собственную ногу, удержался от падения, хватаясь за альфу. — М-Минхо, стой! — Он схватился за его плечи. Ли вздрогнул и развернулся, удерживая омегу за талию. — Чего? — голос был холодным. Но по взгляду было видно, что он испугался за Джисона. — Я веду себя так, потому… — Мне всё равно, — перебил Минхо, поставил омегу ровно и вышел из столовой под удивлённые взгляды студентов. Минхо видели таким впервые рядом с Джисоном — грубым и холодным. Все привыкли видеть, как альфа расцветал и сиял, чуть ли не прыгая возле омеги. Да и Джисон всегда был рядом с ним — ярким, как солнышко. — Эй, Минхо! — Хёнджин зашёл в столовую вместе с Чанбином, но тот проигнорировал его, выйдя из неё. Джисон стоял посреди столовой и сдерживался, чтобы не заплакать. Он опустил голову. Настроения уже не было, да и оставалась последняя пара. — Джисон, что случилось? — спросил Хван, подходя к нему. Джисон пожал плечами, не поднимая головы. — У вас всё только закрутилось — и уже всё? — Ничего и не начиналось, — прошептал он и шмыгнул носом. — Я пойду найду его, — сказал Чанбин и оставил их вдвоём. Минхо, выйдя из столовой, перешёл на бег. Он выбежал из колледжа, расталкивая всех, и тяжело выдохнул. Внутри всё кипело и рвалось. Он был зол. Не на Джисона. На себя. Хотелось придушить самого себя. Он не позволил договорить Джисону, потому что боялся услышать «это была ошибка». Потому что Минхо это знал. Когда у Джисона закончилась течка, Ли собирался с ним сразу поговорить, но даже не было мысли отстраняться. Когда они сели в машину, Ли хотел положить голову на его плечо, а руку — на бедро, но Хан отодвинулся, показывая, что не желает контактировать. Он жалеет. Настолько сильно, что я ему даже не нужен? Минхо не собирался давить. Если омеге так легче, нужно дать время, чтобы тот сам пошёл на контакт. Но Джисон стал его вообще избегать, хотя останавливался, пытался что-то сказать, но в итоге выдыхал, закрывая рот, говорил «я в колледж» — и всё. Джисон ушёл с последних пар, думая, что Минхо тоже, так как его не было в колледже. Но дома было пусто. Холодно и тихо. Диван в зале уже давно пустовал; казалось, что обнимашки и смех по вечерам на нём были каким-то сном. Омега внутри захныкал, желая почувствовать альфу рядом, увидеть его улыбку. Он бросил рюкзак у порога и обессиленно плюхнулся на диван, сжимаясь в комочек и обнимая подушку, на которой постоянно лежал альфа, вдыхая остатки кофе. На душе стало теплее, но одновременно что-то неприятно кольнуло. Хотелось, чтобы Минхо был рядом. Он лежал так пару часов, дожидаясь альфу — мало ли что тот придумал, — но его не было. Джисон ткнулся носом в подушку и тихо заплакал — просто от того, что он такой слабый, что не смог сказать Минхо о том, как хорошо ему было в Пусане. Он правда был готов поклясться, что собирался дождаться, когда альфа вернётся домой, но этот день взял верх — и Джисон уснул на диване. Тело приятно задрожало, внутри что-то заурчало — чужое тепло, кофе. Руки подхватили хрупкое тело, потом мягкая постель и подушка. Лучи солнца ложились мягкими дорожками на лицо. Омега нахмурился, помахав руками, словно так мог отодвинуть солнце в сторону. Ну а что? Джисон проморгался, складывая остатки вчерашнего дня в один пазл, и понял, что находится в своей комнате. Видимо, Минхо вернулся домой поздно и, заметив Джисона на диване, отнёс его в комнату омеги. Джисон мягко улыбнулся, хихикнув. Было приятно, что даже сейчас альфа беспокоится о нём. Он соскочил с дивана. Может, альфа на кухне? Проснулся и ждёт его? Тогда Джисон прямо сейчас выскажет ему всё, что не мог сказать из-за стеснения. Но, распахнув дверь в зал, он увидел пустоту. Улыбка сползла с лица. Он подошёл к комнате Минхо и втянул запах. Кофе. Минхо спит. Джисон не стал его будить — альфа и так вернулся поздно, пусть ещё поспит, время до пар всё ещё есть. Сходив в душ, одевшись, Джисон даже позавтракал, тянув максимально время, чтобы встретиться с альфой. Потом, как оказалось, Минхо был только ко второй паре, поэтому смысла ждать его не было, и Джисон ушёл. — Ну, Джисониии! Мне грустно видеть тебя таким… — протянул Феликс, обнимая его за руку. — Мне самому грустно, — Джисон поджал губы и натянул улыбку. — Может, купим что-то перекусить? — Эй! Ты давай меня тут едой не затыкай! — пригрозил ему блондин. — Тебе нужно с ним поговорить — или сейчас в колледже, или когда вернётесь домой! — Точно не в колледже. — А что? Пусть все знают, что Джисону очень понравилось, как альфа Минхо надрачивал ему в ван… — Замолчи! — пискнул Хан, затыкая ладонью рот Феликсу. — Да ладно, ладно, — хихикнул Ликс. — Но всё равно признайся, что тебе просто сложно о таком говорить. Но тебе всё понравилось, и ты бы хотел, чтобы Минхо стал твоим альфой, и так далее. Он не будет на тебя долго злиться, потому что любит! — он ткнул пальцем в его грудь. — Любит? — Какой альфа будет таким хорошим и не воспользуется омегой в таком уязвимом состоянии, если не любит? Тем более Минхо — он очень хороший альфа, и только для тебя. Я тебе давно говорю, он смотрит на тебя не как на друга. — И как же? — Как альфа на своего омегу. Альфа на своего омегу. Я омега Минхо. — Эй! Джисон!!! — вскрикнул Феликс. — О чём ты там думаешь!? — Это всё Минхо! — Смотри, как реагирует твоё тело просто от мысли о нём, — Ликс улыбнулся и обнял Джисона. — Ты будешь хорошим омегой для Минхо. Джисон улыбнулся и обнял Феликса в ответ. — О, Джисон! — крикнул Хёнджин, подходя к ним. — Где Минхо? — Он не в колледже? — Джисон напрягся. — Неа, Чанбин и я звонили ему, но он не берёт. Я его так сильно обидел, что он не пришёл в колледж ? Джисон не помнил, как выбежал из колледжа. Ноги несли сами, сердце колотилось где-то в горле, а в груди всё скулило — отчаянно, громко, невыносимо. Внутренний омега выл и царапался, требуя немедленно быть рядом с альфой. Минхо один. Минхо злится. Минхо думает, что я его избегаю. А я… я просто трус. Он бежал, не разбирая дороги. На углу снёс какого-то парня, даже не извинился — только выдохнул «прости» на бегу и помчался дальше. Лёгкие горели, в боку кололо, но он не останавливался. Вот и общежитие. Дверь поддалась с глухим ударом плеча. Джисон влетел в их комнату и замер. Запах ударил в нос с порога. Кофе. Густой, терпкий, удушающий. Не тот лёгкий утренний аромат, который будил их по утрам — нет. Этот был тяжёлым, липким, почти осязаемым. Он заполнил лёгкие, проник под кожу, заставил разум потемнеть, а колени — задрожать. Он один.  Он страдает.  У него гон. Джисон едва удержался на ногах, вцепившись в стену. Внизу живота пульсировало, смазка потекла по бёдрам, но он не обратил на это внимания. Всё, что имело значение — это дверь в комнату Минхо, из-под которой сочился этот безумный, сводящий с ума аромат кофе. Он подошёл, поднял руку и постучал. Два раза — тихо, неуверенно. — Минхо? — голос дрожал. — Ты там? Тишина. А потом — рычание. Низкое, хриплое, почти звериное. Джисон ощутил его всем телом: волна мурашек прошла от затылка до пяток. — Минхо, можно я зайду? — он постучал сильнее. — Пожалуйста. Рычание повторилось — громче, отчаяннее. И сквозь него прорвалось хриплое: — Уйди. — Нет. — Я сказал уйди, — голос альфы сорвался, и Джисон услышал всхлип. У него самого сердце разрывалось на части. — Не уйду, — он прижался лбом к двери. — Ты не один. Я здесь. Я всегда здесь. Тишина. И снова рычание — но в нём уже не было злобы. Только боль. Джисон не выдержал. Он дёрнул ручку — дверь не была заперта. И открылась. Джисон распахнул дверь и замер. Минхо лежал на кровати, сжавшись в комок. Весь красный, мокрый, липкий от пота. Футболка задралась до груди, волосы слиплись, на лбу блестели крупные капли. Боксеры промокли насквозь — влажное пятно расползлось по ткани, а член торчал, твёрдый, набухший, головка блестела от смазки. Постель была смята, простыни сбиты, подушка наполовину слетела на пол. Дыхание срывалось, из груди вырывались хриплые, прерывистые выдохи. Запах кофе ударил в нос с такой силой, что Джисон пошатнулся. Он втянул его, и из горла вырвался тихий, непроизвольный стон. Минхо заметил его. Дёрнулся, схватил одеяло, натянул до подбородка, прижимая к себе, и отполз к стене, сжался там. — Уйди, — прохрипел он. — Выйди. Не надо. Уходи, Джисон. — Нет. — Прошу. Я не… я не хочу, чтобы ты видел меня таким. Джисон не послушался. Он сел на край кровати, осторожно, почти невесомо, и положил руку поверх одеяла, на колено альфы. — Дай мне помочь тебе, — тихо сказал он. — Как ты помог мне в Пусане. Помнишь? Ты был рядом. — Нет! — Минхо закричал, и в его голосе слышалось что-то надломленное, почти детское. — Нет, чтобы ты потом всё равно бросил меня? — Почему я должен тебя бросить? — Потому что ты… ты делаешь вид, что того, что было в Пусане, не было! — Минхо задыхался, ёрзал на постели, сжимая одеяло. — Ты отодвинулся в машине. Ты не смотрел на меня. Ты убегал, когда я пытался заговорить. Я думал, ты жалеешь. Я думал, тебе было противно. Что я тебе противен. Джисон заскулил — громко, отчаянно. Он подвинулся ближе, но Минхо отодвинулся, вжимаясь в стену. — Нет, нет, нет, Минхо, нет, — зашептал омега. — Не противно. Наоборот. Было слишком хорошо. Ты сделал меня счастливым. Я не жалею. Ни секунды. — Тогда почему ты так себя вел? — Потому что я испугался, — голос Джисона дрогнул, и слёзы потекли по щекам. — Испугался, что мне было слишком хорошо. Что я хочу большего. Что я хочу тебя. По-настоящему. Не как друг. Не как омега в течке. А как Джисон, который хочет своего альфу. Я стеснялся, Минхо. Я не знал, как сказать. Я боялся… боялся, что ты не захочешь меня так же. — Ты… — Минхо сглотнул, его губы дрожали. — То, как ты трогал меня, — продолжал Джисон, не отрывая взгляда. — Как ты касался меня. Твоя рука, которая сводила меня с ума. Твои губы, твой язык, твой запах. Это было лучшее, что со мной было. Я хочу, чтобы ты делал это снова. Я хочу тебя, Минхо. Не из-за течки. Из-за тебя. Минхо зарычал — низко, глухо, и уткнулся лицом в подушку. Джисон замер. Сердце колотилось где-то в горле. Альфа не двигался, только плечи подрагивали. Кофе всё ещё витал в воздухе — густой, тягучий, смешанный с шоколадом. — Минхо, — прошептал Джисон. — Посмотри на меня. Пожалуйста. Джисон смотрел на него — на красного, возбуждённого, жалкого, дрожащего, мокрого от пота и смазки. Минхо лежал, сжимая подушку, и не поднимал головы. Только плечи вздрагивали, и из груди вырывалось прерывистое, хриплое дыхание. — Минхо, — прошептал Джисон, и его голос дрожал. — Позволь мне помочь. Пожалуйста. Я не могу видеть тебя таким. Я умоляю. — Мне не нужен секс, — глухо ответил альфа в подушку. — Я понимаю, — быстро сказал омега. — Я просто… позволь мне быть рядом. Дай мне сделать тебе хорошо. Не так, как ты думаешь. Просто… доверься мне. Минхо не ответил. Не отодвинулся. Джисон протянул руку и осторожно коснулся его плеча. — Можно? Тишина. Потом едва заметный кивок. Джисон взялся за резинку мокрых боксеров и потянул вниз. Минхо замер, но не сопротивлялся. Боксеры сползли по бёдрам — и член выскочил наружу. Твёрдый, набухший, головка блестела от смазки. Омега сглотнул, чувствуя, как внутри всё переворачивается, как его собственное тело начинает гореть. Но он сдержался. — Встань, — тихо сказал он и потянул Минхо за руку. Альфа нехотя поднялся, шатаясь. Весь голый, весь мокрый, весь дрожащий. Он стоял посреди комнаты, опустив голову, и казался таким уязвимым, что у Джисона защемило сердце. — Подойди к зеркалу, — сказал омега, и Минхо послушно сделал несколько шагов к большому зеркалу на стене. Встал перед ним. Посмотрел на себя — красное лицо, стеклянные глаза, взъерошенные волосы, член, пульсирующий и блестящий. И отвернулся. Джисон встал позади. Он не спеша стянул с себя футболку, бросил на пол. Потом джинсы. Потом бельё. Остался голым, и его тело отразилось в зеркале рядом с телом альфы — горячее, напряжённое, со смазкой, уже стекающей по бёдрам. Он шагнул вперёд и встал перед Минхо, так, чтобы они оба смотрели на своё отражение. — Смотри на нас, — прошептал он. — Смотри, как хорошо мы смотримся вместе. Не отводи взгляд. Минхо смотрел. На себя, на Джисона, на то, как их голые тела блестят в вечернем свете. Джисон смотрел в зеркало на их отражения. На себя, на Минхо, на то, как альфа дрожит, как его член пульсирует, как смазка стекает по стволу. Он прижался к нему плотнее, спиной к груди. — Трахни меня в бёдра. Смотри на нас. Ты не сделаешь мне больно. И тебе станет легче. Пожалуйста, Минхо. Альфа зарычал — низко, хрипло, и сглотнул. Его кадык дёрнулся, но он не шевелился, только сжимал кулаки. — Я не могу, — прохрипел он. — Тогда я сам. Джисон опустил руку, нащупал член Минхо — горячий, скользкий, пульсирующий — и сжал его. Потом сомкнул бёдра, прижал член между ними и начал двигаться. Медленно, сначала, проводя головкой по влажной коже. Минхо простонал. Глухо, сорванно. Его руки сами легли на талию омеги, сжали её, и он начал толкаться — сначала робко, потом всё увереннее. Член скользил между ног Джисона, смазка смешивалась, становилось влажно, липко, горячо. — Да… да… — выдохнул альфа, вдалбливаясь в бёдра, и его голос срывался на рычание. Джисон потянулся к своему члену — твёрдому, мокрому от смазки. Но Минхо перехватил его руку. — Не надо, — прорычал он. — Я сам. Он обхватил член омеги, провёл большим пальцем по головке, собирая капли, размазывая их по всей длине. Круговыми движениями массировал уздечку, заставляя Джисона скулить и выгибаться. Потом сжал ствол и начал водить в такт толчкам — быстро, грубо, сжимая у основания и разжимая у головки. — Твоя рука… блять… — простонал омега, вцепившись в плечо альфы. — Какая? — прохрипел Минхо, ускоряясь. — Такая? Или такая? Он изменил ритм, скользя пальцами по уретре, надавливая на самые чувствительные места. Джисон закричал, извиваясь в его руках, его колени подогнулись. он уже не стоял, а висел на Минхо, держась только за его талию. — Да, да, блять… хорошо, — выдыхал он, запрокидывая голову. — Альфа… самый хороший альфа… Минхо вбивался в его бёдра, шлепки разносились по комнате. Из промежности омеги текла смазка, заливая бедра альфы, капая на пол. Их запахи смешались до невозможности разделить — кофе и молочный шоколад, терпкие, сладкие, липкие. — Я сейчас… я сейчас… — простонал Джисон. — Нет, — прорычал Минхо и укусил его в шею — не сильно, почти ласково. Сразу лизнул, втянул носом воздух, жадно вдыхая шоколад. Потом снова укусил, потом лизнул, потом уткнулся лицом в его плечо. — Ты такой сладкий, — прошептал он. — Альфа… Толчки стали глубже, резче. Джисон уже не мог стоять, он просто висел на альфе, ловя каждое движение. Его скулёж переходил в стоны, стоны в крики. — Люблю… люблю… люблю… — прошептал он, как в лихорадке,положив голову на плечо Минхо. — Я тоже, — выдохнул Минхо и прошептал: — Давай. Джисон кончил первым — с криком, содрогаясь, заливая пальцы альфы своей спермой. И в тот же миг Минхо кончил следом, между бёдер омеги, горячо, обильно. Их жидкости смешались, стекая по ногам Джисона, капая на пол. Запах стал почти физическим — густым, сладким, терпким, сводящим с ума. Альфа зарычал, поцеловал Джисона в шею, потом в плечо, потом снова в шею, втягивая носом воздух, впитывая его запах. Он подхватил омегу на руки — хрупкого, трясущегося — и перенёс на кровать. — Ложись, — прохрипел он. Джисон послушно опустился на простыни, и Минхо навалился сверху, целуя его шею, плечи, ключицы. Покусывал, зализывал, снова втягивал носом запах молочного шоколада. — Ты мой, — прошептал он. — Твой, — ответил омега, обнимая его. — Ты весь мой, блять. Ты слышишь? Ты — Хан Джисон — мой, — выдохнул Минхо, отрываясь от его шеи и глядя прямо в глаза блестящим, влажным взглядом. — Я твой омега, Минхо, — Джисон взял его лицо в ладони, чувствуя, как пальцы касаются мокрой от пота кожи. — Ты мой? — в голосе альфы слышалась дрожь, и запах кофе стал гуще, смешиваясь со сладостью молочного шоколада. — Сам же сказал, что я твой, — Джисон хихикнул, приподнимаясь на лопатках, и от этого движения его грудь коснулась груди альфы, а сердце пропустило удар. Минхо снова ткнулся носом в его шею, жадно втянул воздух — шоколад, только шоколад, и от этого внутри всё сжималось и ныло. — Альфа… самый хороший альфа, — прошептал Джисон, проводя рукой по его волосам, откидывая голову назад, подставляя шею, открывая доступ, позволяя всё. — Самый красивый альфа, и мой. Минхо заурчал — низко, довольно, и его член дёрнулся, случайно толкнувшись в бедро омеги. — И такой ненасытный альфа, — хмыкнул Джисон, чувствуя, как стояк снова упёрся в него. — Почему?.. — проскулил Минхо где-то в шее, и его голос был таким жалким, таким потерянным, что у Джисона сжалось сердце. — Что такое, мой хороший? — Почему ты такой… всегда такой? Омега… сводишь меня с ума. Не могу думать ни о чём. Всегда. Только ты, Джисон. — Минхо поднял голову, и его глаза были влажными от напряжения, от желания, от того, как долго он это терпел. — Как давно я тебе нравлюсь? — спросил омега, замирая. Минхо посмотрел прямо в его глаза. В его взгляде была такая глубина, что у Джисона перехватило дыхание. — Лет с семи? — тихо ответил альфа. Джисон подавился воздухом, расширив глаза. — Т-так давно? — А я? Я нравлюсь тебе? — прозвучало как то наивно и по детски. Джисон медленно провёл ладонью по его щеке, чувствуя, как под пальцами бьётся пульс. — Очень…ты мне нравишься, Минхо, — прошептал он, и в его голосе не было ни капли сомнения. Альфа потёрся щекой о его ладонь, как котёнок, и уронил голову на грудь омеги, подняв глаза, изучая каждую чёрточку. — А когда именно начал нравиться? — голос Минхо дрожал, выдавая его волнение. — Мне просто… интересно. Омега зарылся пальцами в его волосы — всё ещё мокрые от пота, спутанные — и задумался. — Когда я проявился как омега, ты тогда ещё был ни альфой, ни омегой, но мне было с тобой хорошо и спокойно. А когда ты стал альфой… твой запах стал для меня единственным. — Джисон сжал пряди. — Ты всегда был моим, даже когда не знал этого. — Значит, в 14? — уточнил Минхо, и в его голосе послышалось что-то тёплое, почти нежное. Джисон кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Альфа слабо улыбнулся, потёрся носом об его грудь и оставил несколько коротких, почти целомудренных чмоков прямо на сердце. — Ты как кот, — усмехнулся Джисон, и его пальцы зарылись в волосы альфы. Минхо в ответ довольно лизнул его скулу и чмокнул в щёку, оставляя влажный след. Джисон зажмурился от удовольствия, но не отстранился — только захихикал тихо, счастливо. Тогда Минхо поставил руки по обе стороны от его головы, навис сверху и начал осыпать его лицо поцелуями — лоб, глаза, скулы, нос, уголки губ — везде, кроме самых главных заветных пухлых губ омеги. — Ты дразнишь, — прошептал омега, и его дыхание сбилось. — Я слишком долго тебя ждал, чтобы получить всё сразу, — ответил альфа, и его голос был полон обещания. — Омега…— хрипло прошептал Минхо и глубоко вдохнул, — мой омега.  Конец?;)))