Молочный шоколад

— Чего ты лезешь к нему? — рявкнул Джисон, и его голос был низким, рычащим, почти звериным. Стив опешил, но быстро пришёл в себя. — Вообще-то у меня с Минхо общий проект, — сказал он, пытаясь оттолкнуть Джисона с дороги. — Мы обсуждали детали. Он толкнул Джисона в плечо, но омега не сдвинулся с места. Ни на миллиметр. Его ноги будто вросли в пол, а глаза горели огнём. — Вали отсюда со своим проектом, — процедил Джисон сквозь зубы и сам пихнул Стива в грудь. Тот отшатнулся, потерял равновесие, но удержался на ногах. — Минхо, скажи ему! — возмутился Стив, глядя на альфу. — Ты же знаешь, мы правда должны были встретиться. Минхо, который до этого стоял и улыбался , сделал каменное лицо, словно ничего не мог сделать.Он покачал головой, изображая невинность, и развёл руками. — Извини, Стив, — сказал он, и в его голосе звенела усмешка. — Но ты всё слышал. Стив покраснел, надул губы, бросил злой взгляд на Джисона, развернулся и быстро зашагал прочь. Джисон выдохнул и повернулся к Минхо. Его лицо всё ещё горело, кулаки были сжаты. Он начал колотить альфу в грудь не больно, скорее обиженно, как нашкодивший котёнок. — От тебя пахнет! — крикнул он. — Вонючей! Карамелью! Минхо рассмеялся звонко, заливисто, и даже не пытался увернуться. Он просто стоял, позволяя омеге выплеснуть злость. — От меня пахнет только кофе. — А должно пахнуть мной! — выпалил Джисон, и его голос сорвался на обиженный всхлип. — Ты только мой альфа! Минхо перестал смеяться. Он взял лицо Джисона в ладони, посмотрел прямо в глаза и прошептал: — Твой. И пахну я только тобой. Просто ты сейчас слишком зол, чтобы это почувствовать. Джисон замер. Его ресницы дрогнули. А потом он уткнулся носом в шею альфы и глубоко вдохнул. Кофе. И немного молочного шоколада. Их. Свой. Минхо не стал ждать. Он наклонился и поцеловал Джисона — прямо в губы, нежно, но уверенно, при всех, кто ещё оставался в коридоре. Поцелуй был мягким, тягучим, почти целомудренным, но от него у омеги внутри всё перевернулось. Джисон замер на секунду, а потом отстранился. Его глаза всё ещё блестели от обиды, губы дрожали. — Этого мало, — прошептал он. Минхо вопросительно приподнял бровь. — Мало? А чего ты хочешь? Джисон не отрываясь смотрел на его шею — туда, где виднелась бледная кожа, где ещё не было его метки. Только засосы, оставленные им вчера, уже начали заживать. — А ну дай мне её укусить, — сказал он, и в его голосе не было шутки. Минхо хотел рассмеяться, подумал, что Джисон просто дурачится. Но взгляд омеги был серьёзным — тяжёлым, полным ревности и решимости. Альфа сделал шаг назад, выставив руки в примирительном жесте. — Нет, Джисон! — сказал он, и в его голосе послышался испуг. — Это должно быть романтично. Не в коридоре колледжа, когда на нас смотрят. И не потому, что ты ревнуешь! — Какая тут романтика, если к тебе лезут вонючие омеги! — выкрикнул Джисон, и его щёки пылали. — Я хочу, чтобы все знали, что ты мой! Прямо сейчас! Минхо не выдержал. Он звонко рассмеялся, развернулся и побежал по коридору, ловко лавируя между студентами. — Стой! — заорал Джисон и рванул за ним. — Минхо, дай мне укусить твою шею! — Не догонишь! — крикнул альфа через плечо, и его смех эхом разносился по всему этажу. — Я всё равно это сделаю! — вопил Джисон, не сбавляя темпа. — Ты мой альфа! Студенты оборачивались, кто-то улыбался, кто-то качал головой. Феликс, оставшийся у шкафчиков, просто закатил глаза и прошептал: — Идиоты. Но в его голосе слышалась любовь. ☕️🍫 Минхо бежал не слишком быстро. Он специально замедлялся, оглядывался через плечо, подзадоривал омегу смехом и игривыми взглядами. Джисон, красный от злости и бега, почти настигал его, и в какой-то момент альфа вовсе остановился, широко расставив руки. — Лови, — выдохнул он, улыбаясь. Джисон не раздумывал. Он прыгнул на него, и они оба рухнули на пол — прямо посреди коридора. Студенты шарахались, кто-то хихикал, но им было всё равно. Они лежали на прохладном кафеле, смеялись, запыхавшиеся, счастливые. Джисон тут же прильнул к шее Минхо, принялся расцеловывать её — жадно, по-собственнически, оставляя мокрые следы. — Сегодня ты будешь моим, — прошептал он, втягивая губами кожу. Минхо погладил его по голове, запустив пальцы в растрёпанные волосы. — Извини, — тихо сказал он, — но я правда сегодня останусь в колледже со Стивом для проекта. Джисон замер. — Но Минхо! — вскрикнул он, и в его голосе слышалась обида. — Просто проект, — мягко перебил альфа, всё ещё поглаживая его по спине. — Я сразу пойду домой. К тебе. Обещаю. Джисон надул щёки, сел на Минхо верхом, сверля его взглядом. Потом резко поднялся, отряхнув коленки. — Вставай, — буркнул он, не глядя. Минхо поднялся, хотел притянуть его к себе, оставить поцелуй на щеке или на губах — но Джисон вывернулся, буркнул что-то неразборчивое и, не оборачиваясь, быстро зашагал прочь. Альфа остался стоять посреди коридора. В ушах всё ещё звенел смех Джисона, на губах — вкус его губ. Минхо провёл рукой по тому месту на шее, которое только что целовал омега, и тихо выдохнул. Он всегда был таким ревнивым?                   🍫☕️  Джисон вышел из колледжа один. Феликс предлагал пойти вместе, но омега только отмахнулся: «Хочу прогуляться, подышать». Ему нужно было остыть, проветрить голову, перестать думать о том, что Минхо сейчас где-то там, в колледже, с этим вонючим (приторно-сладким) омегой. Мой запах все равно вкуснее! Как назло, начался дождь. Сначала мелкий, почти незаметный, а потом — настоящий ливень. Капли хлестали по лицу, смешиваясь со слезами, которые Джисон даже не заметил. Он шёл медленно, не ускоряясь, не пытаясь укрыться. Мысли крутились вокруг одного: Минхо с другим. С тем, кто касался его руки, кто смотрел на него с вызовом, кто был рядом сейчас с его альфой. В общагу он влетел весь мокрый, дрожащий, с красными глазами. Волосы слиплись, одежда промокла насквозь. Он представлял, как зайдёт в их комнату и увидит серую пустоту — холодную, без запаха кофе, без улыбки Минхо. Закроет дверь, рухнет на кровать и будет ждать, пока альфа вернётся. Он открыл дверь. И замер. Запах кофе ударил в нос — густой, терпкий, тёплый. Он заполнил лёгкие, разлился по телу, заставил сердце биться чаще. Ком в горле рассосался, уступая место чему-то другому — облегчению, удивлению, почти нежности. Минхо стоял у зеркала. На нём была чёрная рубашка, облегающая грудь и плечи, и чёрные брюки, которые так оттеняли его бёдра те самые, на которых Джисон оставил прошлой ночью красные следы от укусов. Следы, которые сейчас скрывала ткань, но омега знал они там. Джисон всхлипнул обиженно, по-детски. — Ты пришёл раньше меня, чтобы собраться на встречу с тем… с тем вонючим омегой, — проговорил он, и голос его дрожал. Минхо, не оборачиваясь, поправил воротник. — Да, собираюсь на встречу с омегой, — сказал он спокойно. — Но он не вонючий, как ты говоришь. Он повернулся и посмотрел на Джисона — прямо, в глаза. — А очень даже наоборот. Самый вкусный. Джисон нахмурил брови, не понимая. Альфа подошёл к нему, обнял за талию, притянул ближе, шепнул на ухо: — Сегодня у меня свидание с самым красивым, самым вкусным и очень ревнивым омегой. Джисон захлопал глазами, потом медленно поднял руку и показал пальцем на себя. — Я? Минхо хихикнул и прошептал: — Пошли. Я слишком долго тебя ждал. Джисон всхлипнул и вдруг вспомнил, что он весь мокрый, холодный, жалкий. — Но я весь мокрый! Там дождь был… и я… — Ты плакал, — тихо перебил Минхо, проводя пальцами по его щекам, стирая влажные дорожки. — Конечно, я плакал! — выпалил Джисон, и его голос снова дрогнул. — Ты ушёл от меня к другому омеге! Оставил меня одного! — Но я не уходил, — усмехнулся альфа, приподнимая бровь. — Нет, ушёл! — Джисон топнул ногой, как капризный ребёнок. — Ты был с ним, говорил, улыбался, а я… — Тогда почему я здесь? — Минхо развёл руками, глядя на него с лёгкой насмешкой. — Не знаю! — Джисон шмыгнул носом и вдруг выпалил: — Но ты и должен быть здесь! Ты мой альфа! До сих пор не верится. Минхо рассмеялся звонко, счастливо, и, не говоря ни слова, притянул Джисона за талию и поцеловал. Прямо в губы, мокрые, солёные от слёз, дрожащие. Джисон замер на секунду, а потом ответил жадно, отчаянно, вцепившись в рубашку альфы. — Твой, — прошептал Минхо, отрываясь. — Только твой.  — Давно пора это запомнить! — нагло проговорил омега пихая альфу в грудь. Минхо усмехнулся сквозь поцелуй притягивая омегу ближе.  Джисон бросился в ванную, пока Минхо ждал его, облокотившись о дверной косяк с лёгкой улыбкой. Омега быстро высушил волосы феном — они стали пушистыми и пахли чем-то сладким, шоколадным. Потом натянул чёрную рубашку, такую же, как у Минхо, и чёрные брюки, облегающие бёдра. Когда он вышел из ванной, Минхо присвистнул. Глаза его потемнели, и он, не сдержавшись, шлёпнул омегу по заднице — звонко, но не больно. — Ты слишком сексуален, — прохрипел альфа, и в голосе его слышалось желание. Джисон покраснел до кончиков ушей, но в ответ тоже шлёпнул Минхо и, сжав его ягодицу, прошептал: — Ты знал, что у меня фетиш на твои бёдра? Минхо приподнял брови, улыбнувшись своей кошачьей, чуть нагловатой улыбкой. — Я понял это только вчера, — сказал он, а потом перешёл на шёпот, приблизившись к самому уху Джисона: — Думаю, перед сном я тебе покажу, что ты с ними сделал. Джисон томно промычал, и в его животе стянулся узел предвкушения — тягучий, горячий, обещающий. Он сглотнул, но ничего не ответил, только взял Минхо за руку. Они вышли на улицу. У подъезда их ждало такси, которое вызвал Минхо. Машина мягко светилась фарами в вечерних сумерках. Минхо открыл дверцу такси, пропуская омегу вперёд. Джисон, сделав гордый вид, вздёрнул подбородок, окинул альфу взглядом сверху вниз — насколько это было возможно при посадке в машину — и, довольно промурчав, скользнул на заднее сиденье. Минхо хмыкнул, покачал головой и сел рядом. Едва дверца закрылась, его рука легла на бедро омеги — тёплая, тяжелая. Пальцы начали поглаживать ткань брюк, медленно, лениво, иногда сжимая. Джисон выпрямил спину, замер, а потом резко отвернулся к окну, уставившись на проносящиеся мимо огни. Он пытался сдержать себя, но в салоне вдруг стало тесно. Запах шоколада — сладкий, тягучий, липкий — заполнил пространство, и Минхо сразу понял. Он знал этот запах слишком хорошо. Альфа наклонился к его уху, почти касаясь губами, и заговорил тихо, так, чтобы водитель не услышал: — Прошу, потерпи, малыш. И передай это своей заднице. Иначе мне придётся вылизывать её вместе с этим сиденьем, если ты оставишь после себя хоть одну каплю. Джисон простонал сдавленно, сквозь зубы, и резко повернулся к Минхо. — Тогда заткнись! — буркнул он, щёки горели. — Я не могу, когда ты говоришь такие вещи. Минхо нагло улыбнулся и тихо хохотнул. — Так и хочешь, чтобы я снова вылизывал тебя? — Хочу, — выдохнул Джисон и снова отвернулся к окну, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения. Такси остановилось. Минхо вышел первым, протянул руку Джисону, но омега даже не посмотрел на неё. Он вылез и замер на месте, открыв рот. Перед ним раскинулся ночной Сеул — не тот, к которому он привык, с шумными улицами и дешёвыми забегаловками, а другой: сказочный, сверкающий, словно сошедший со страниц романа. Ресторан стоял на возвышении, окружённый небольшим водопадом, который переливался в свете сотен маленьких огоньков, подвешенных на ветках деревьев и на перилах террас. Влажный воздух пах свежестью и цветами. У входа стояли люди — в роскошных платьях, в строгих костюмах, с драгоценностями, которые отражали огни. Казалось, они попали не в ресторан, а в замок, где всё дышало величием и тайной. Джисон споткнулся на ровном месте, не отрывая взгляда от открывшейся картины. — Ты… ты куда меня привёз? — выдохнул он, и голос его дрожал. Минхо довольно промурлыкал, глядя на его расширенные глаза и приоткрытые губы. Ему нравилось, что омега поражён. Ему нравилось, что он сам смог подарить ему это удивление. — Замолчи и иди за мной, — прошептал альфа, беря его за руку. Джисон послушно шагнул следом, всё ещё оглядываясь по сторонам, как ребёнок, впервые попавший в парк аттракционов. Внутри их встретила девушка в чёрном платье, с вежливой улыбкой. — Добрый вечер, господин Ли. Столик уже готов. Следуйте за мной. Она провела их через главный зал, где играла тихая музыка, между столиков витал запах дорогих духов и изысканных блюд, и поднялась по широкой лестнице на второй этаж. Там, у огромного панорамного окна, стоял небольшой столик на двоих. Стекло открывало вид на весь ночной Сеул — огни города, мост, реку, звёзды, отражающиеся в тёмной воде. — Ваш столик. Приятного вечера. Девушка удалилась, оставив их вдвоём. Минхо отодвинул стул для Джисона. — Садись. Джисон всё ещё не мог закрыть рот. Он опустился на стул, но взгляд его метался от водопада за окном к огонькам на потолке, от скатерти к бокалам. — Минхо… это всё… для меня? Альфа сел напротив, взял его руки в свои и поцеловал кончики пальцев. — Для тебя. Только для тебя. Сегодня особенный вечер. — Почему? — прошептал Джисон. — Потому что я хочу, чтобы ты запомнил его навсегда, — ответил Минхо и улыбнулся той самой улыбкой, от которой у омеги внутри всё переворачивалось. Глаза Джисона разбегались. Меню было большим, кожаным, с золотым тиснением, и на каждой странице — фотографии, от которых у омеги начинало урчать в животе. Он перелистывал снова и снова, не в силах выбрать что-то одно. — Это… это всё выглядит так вкусно, — прошептал он, прикусывая губу. — Заказывай всё, что хочешь, — сказал Минхо, откидываясь на спинку стула и наблюдая за ним с лёгкой улыбкой. — Я же твой альфа. Джисон поднял на него глаза, и в них блеснул огонёк. — А кто я такой, чтобы ослушаться своего альфу? — промурлыкал он и подозвал официантку. Заказ был внушительным: чизкейк с малиновым соусом, три вида маленьких пирожных, паста карбонара, ещё какой-то салат с креветками и, на десерт, дополнительно — ванильный крем-брюле. Минхо рассмеялся — тихо, счастливо, глядя, как омега сияет. — Ты съешь это всё? — Попробую, — ответил Джисон, лукаво улыбнувшись. Альфа закрыл меню, выбрал себе такую же пасту и бокал красного вина. Официантка удалилась, а Джисон вдруг посерьёзнел, положил руки на стол и спросил: — Минхо, а почему сегодня? Почему именно сейчас? — Потому что я хочу, чтобы у тебя было красивое воспоминание, — ответил альфа, беря его руку в свою. — О нашем… первом свидании. Всё-таки мы не были нигде, кроме кухни и общаги. Ну и Пусана. — он ухмыльнулся вспоминая. — А это свидание? — прошептал Джисон. — А ты как думаешь? Омега покраснел и опустил взгляд. — Я думаю… думаю, что я самый счастливый омега на свете. — А я самый счастливый альфа, — сказал Минхо. — Потому что ты у меня есть. Они ели медленно, растягивая удовольствие. Минхо смотрел на Джисона и не мог отвести взгляд. Свет маленьких лампочек, подвешенных над каждым столиком, отражался в глазах омеги, делая их ещё более блестящими, но Минхо знал: это не лампочки. Это сам Джисон сиял изнутри — от счастья, от уюта, от того, что они сидят здесь, вдвоём, в этом сказочном месте. Джисон пробовал пасту, чизкейк, пирожные, и от каждого кусочка тихо мурлыкал, зажмуриваясь от удовольствия. Но между этими моментами он замирал, опускал вилку и смотрел на Минхо. Долго. Внимательно. Словно боялся, что если отведёт взгляд, альфа исчезнет. Минхо положил руку на стол, ладонью вверх. Джисон тут же вложил в неё свои пальцы. — Я люблю тебя, — сказал альфа. Они сидели так, забыв о еде, официанты тихо обходили их стороной, и казалось, что весь мир застыл, чтобы не мешать двум влюблённым, которые наконец нашли друг друга. Джисон смотрел на бокал Минхо, на тёмно-рубиновую жидкость, которая отражала огоньки лампочек, и вдруг попросил: — Налей и мне. — Ты уверен? — удивился альфа. — Сегодня особенный вечер. Хочу пить с тобой. За нас. Минхо улыбнулся, подозвал официантку и заказал второй бокал. Когда вино принесли, Джисон взял его в руки, поднёс к носу, вдохнул терпкий аромат и сделал первый глоток. Поморщился — как котёнок, пробующий что-то новое, — но потом сделал ещё один. — Вкусно? — спросил Минхо. — Да, — ответил Джисон и отпил ещё. Они чокнулись. Джисон пил не спеша, но с каждым глотком его щёки розовели всё сильнее, а глаза становились влажными и немного одурманенными. Тело расслабилось — плечи опустились, спина перестала быть напряжённой, он даже откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу. Минхо смотрел на него и не мог наглядеться. Джисон был прекрасен — в этом дорогом ресторане, при мягком свете, с бокалом вина в руке, счастливый, расслабленный, почти пьяный. Он допил бокал и потянулся за бутылкой. — Ещё? — удивился альфа. — Ещё, — кивнул омега и налил себе почти до краёв. — Не переусердствуй, — усмехнулся Минхо. — Не буду, — пообещал Джисон, но отпил половину. Его глаза совсем затуманились, а на губах застыла блаженная, немного глупая улыбка. Он смотрел на Минхо и улыбался, и альфа улыбался в ответ — не скрывая, не сдерживаясь, от всего сердца. — Ты красивый,— ответил Джисон, икнул и прикрыл рот ладошкой. — Извини. Минхо рассмеялся чувствуя, как внутри разливается тепло, не только от вина, но и от того, что этот омега сидит напротив и смотрит на него с таким доверием, с такой нежностью, что хочется обнять весь мир. Минхо зашёл в туалет, быстро справил нужду и подошёл к раковине мыть руки. Вода текла тёплая, мыло пахло ванилью, и он уже потянулся за бумажным полотенцем, как вдруг почувствовал чужие руки на своей спине. Чей-то нос ткнулся в его макушку, вдохнул, и тёплое дыхание обожгло кожу. Минхо вздрогнул, резко развернулся — и выдохнул, увидев перед собой Джисона. — Ты что здесь делаешь? — спросил он шёпотом, но не зло, скорее удивлённо. Джисон прижался к нему, уткнулся носом в грудь, и его голос был пьяным, сонным, обиженным. — Тебя так долго не было… я соскучился. — Я просто в туалет ходил, — тихо рассмеялся Минхо, погладив его по волосам. — Всё равно, — пробормотал омега и вдруг начал целовать его прямо через ткань рубашки, в грудь, в то место, где билось сердце. Губы были влажными, горячими, немного неуверенными. Минхо выдохнул, схватив его за плечи. — Боже, что ты делаешь? — прохрипел он, но не оттолкнул. — Целую тебя, — ответил Джисон, поднимая голову. Его глаза блестели, зрачки были расширены, дыхание пахло вином. — А что, нельзя? — Не здесь, — прошептал Минхо, оглядываясь на дверь. — А мне всё равно, — улыбнулся Джисон и снова прижался к нему, обнимая за талию. — Ты мой. Джисон неожиданно развернулся к нему спиной, прижался плотнее и медленно, очень медленно, повёл бёдрами, вжимаясь задницей в пах Минхо. Альфа тяжело выдохнул, его руки непроизвольно дёрнулись, но Джисон уже взял их сам — поднял, положил себе на грудь, поверх рубашки, и откинул голову назад, на плечо альфы. — Поцелуй меня, — прошептал он, и его голос был хриплым, пьяным, умоляющим. Минхо завороженно наклонился, прижался губами к шее омеги — сначала легонько, пробуя. Кожа пахла шоколадом и вином. Он провёл языком, втянул её в рот, начал посасывать, оставляя лёгкие красные следы. Джисон выдохнул, откинувшись сильнее, и его бёдра снова пришли в движение — он начал тереться задницей о член Минхо, который уже стоял, упираясь в ткань брюк. — Джисон… — прохрипел альфа, отрываясь от шеи. — Мы в туалете ресторана. Нас могут… — Плевать, — перебил омега, поворачивая голову и ловя его губы в поцелуе. — Хочу тебя. Сейчас. Не могу больше ждать. Минхо зарычал, прижал его к стене, вжался бёдрами и снова впился в шею, оставляя метку за меткой. Джисон извивался в его руках, тихо постанывал, и запах шоколада стал почти удушающим — густым, сладким, липким. — Прошу… — прошептал омега, выгибаясь. — Пожалуйста… — Тихо, — выдохнул Минхо, зажимая ему рот ладонью. — Тихо, малыш. Иначе я здесь и правда тебя трахну. А я хочу, чтобы наш первый раз был особенным. Не в туалете. Джисон всхлипнул и кивнул. Его глаза были мокрыми, но он послушно замер. — Тогда пошли домой, — прошептал он. — Пожалуйста. Я больше не могу терпеть. Минхо поцеловал его в висок, взял за руку и вывел из туалета. Они быстро расплатились, даже не дождавшись сдачи. В такси Минхо не успел закрыть дверцу — Джисон уже вцепился в него, притянул за ворот рубашки и впился в губы. Поцелуй был жадным, мокрым, почти диким. Альфа ответил, забыв о водителе, о городе за окном. Их языки сплетались, слюна стекала по подбородкам, и из груди Джисона вырывались тихие, сдавленные стоны, которые он не мог сдерживать. Водитель кашлянул, покосился в зеркало, но промолчал — такие клиенты попадались не впервые. — Тише, — прошептал Минхо в губы омеги, но сам прикусил его нижнюю губу, втянул, не давая ответить. — Не могу… — выдохнул Джисон и снова набросился, царапая затылок альфы, запутываясь пальцами в его волосах. Влажные звуки поцелуев наполнили салон — чмоканье, прерывистое дыхание, тихие всхлипы. Алкоголь ударил в голову, или феромоны, или просто они оба сходили с ума друг от друга. Когда машина остановилась, они вывалились наружу, не разрывая поцелуя. Минхо прижал Джисона к дверце, потом отстранился на секунду, схватил за руку и потащил к подъезду. Они шли, спотыкаясь, целуясь на ходу, врезаясь в стены. Лифт не стали ждать — побежали по лестнице, и на каждом пролёте Минхо прижимал омегу к перилам, вжимался в него, кусал губы, шею, ключицы. — Ключи, — прохрипел он, когда они влетели в коридор. Джисон дрожащими руками открыл дверь, и они ввалились внутрь, не включая свет. Минхо толкнул омегу в спальню — свою, ту, где пахло кофе и шоколадом — и они рухнули на постель, перекатываясь. Джисон оказался сверху. Его бёдра сжали талию альфы, и он начал двигаться — медленно, потираясь задницей о стояк Минхо. Поцелуй стал глубже, отчаяннее. Джисон стонал прямо в рот альфы, и его стоны были громче, чем в такси. В комнате пахло ними — терпким кофе, сладким шоколадом, вином, желанием. — Минхо… — прошептал омега, отрываясь на секунду. — Я хочу тебя. Сейчас. Пожалуйста. — Тогда не буду больше заставлять ждать. Минхо перевернул Джисона на спину, навис сверху, придерживая себя на локтях, и начал медленно, одну за другой, расстёгивать пуговицы его рубашки. Пальцы дрожали — от нетерпения, от желания, от того, как сильно он хотел этого омегу. Джисон выгнулся, помогая снять ткань с плеч, и рубашка упала на пол. Альфа замер на секунду, рассматривая его. Грудь омеги вздымалась часто, прерывисто; соски уже набухли, розовые, чувствительные, призывно выделяясь на бледной коже. Запах молочного шоколада стал почти удушающим. — Какой ты блять…красивый,— прошептал Минхо и наклонился. Он припал губами к груди Джисона сначала легонько, пробуя. Провёл языком вокруг соска, чувствуя, как под ним напрягается тело омеги. Джисон всхлипнул, вцепившись в плечи альфы. — М-минхо… Альфа не ответил. Он втянул сосок в рот, начал посасывать медленно, смакуя, чувствуя, как тот твердеет под языком. Влажные звуки наполнили комнату — чмоканье, прерывистое дыхание, тихие стоны Джисона, который извивался под ним, вжимаясь бёдрами в постель. — Ещё… — прошептал омега. Минхо послушался. Он усилил напор, покусывая сосок, потом сразу зализывая, не давая остыть. Свободной рукой он сжимал вторую грудь, массируя её, играя с соском, заставляя Джисона стонать громче. — Блять… — выдохнул омега, запрокидывая голову. — Твои губы… твой язык… — Нравятся? — прохрипел альфа, отрываясь на секунду. — С ума сводят. Минхо улыбнулся и снова припал к груди уже к другой, не менее чувствительной, и начал вылизывать её, втягивая сосок, дразня кончиком языка, покусывая, зализывая. Из груди Джисона вырывались хриплые, сорванные стоны, и он сжимал простыни, не в силах больше терпеть. — Я хочу тебя, — прошептал он. — Пожалуйста… не останавливайся. Минхо поднял голову, посмотрел на его затуманенные глаза, на мокрые от слёз ресницы, на приоткрытые губы, и понял — он тоже не может больше ждать. — Не остановлюсь, — ответил он и потянулся к ремню брюк. Минхо оторвался от губ Джисона, сполз ниже, раздвинул его бёдра и провёл языком по влажной, липкой коже внутренней стороны бедра, собирая смазку, которая текла из задницы омеги. Она была густой, сладкой, с горьковатым привкусом шоколада. Альфа втянул её, сглотнул и поднял голову. Джисон смотрел на него из-под полуопущенных ресниц, тяжело дыша, с приоткрытым ртом. Минхо встал с кровати прямо перед омегой. Медленно, не торопясь, начал раздеваться. Сначала расстегнул рубашку одну пуговицу, другую, третью. Джисон смотрел, не отрываясь, его рука сама скользнула вниз, к собственному члену, сжала его, начала водить медленно, в такт движениям альфы. — Хочешь посмотреть? — усмехнулся Минхо, стягивая рубашку с плеч и бросая её на пол. — Хочу, — выдохнул омега, ускоряя руку. Альфа поддразнивал его специально: долго возился с ремнём, расстегнул пряжку, вытащил его из шлёвок, свернул и отбросил в сторону. Джисон застонал, сжимая член сильнее, и его бёдра дёрнулись вверх. — Нетерпеливый, — прошептал Минхо, расстёгивая пуговицу на брюках. Он стянул их медленно, вместе с носками, и остался в одних боксерах. Ткань была натянута, влажное пятно уже расползлось, а член выпирал. Джисон застонал громче, его рука двигалась быстрее. — Смотри на меня, — приказал Минхо, облизнулся и, не торопясь, потянул резинку боксеров вниз. Член выскочил наружу стоял колом, пульсируя, с каплей смазки на головке. Омега замер. Его рука замерла. Он смотрел, широко раскрыв глаза, и не мог отвести взгляд. — Нравится? — спросил альфа. — Да, — выдохнул Джисон, и его пальцы снова пришли в движение медленнее, осознаннее. — Боже, да. Минхо наклонился, прижался губами к плечу Джисона мягко, почти невесомо. Потом скользнул выше, к шее, оставляя влажные, тягучие поцелуи. Чмок, ещё, ещё. Кожа под его губами пахла шоколадом и вином, и от этого вкуса у альфы внутри всё сжималось. — Но сегодня, — прошептал он в щеку омеги, не отрываясь, — ты тоже должен постараться. Ты должен сделать меня своим. Джисон заурчал низко, довольно, как сытый хищник. В его глазах зажёгся огонь, в груди разлилось предвкушение. Минхо встал перед ним на колени, провёл рукой по его бёдрам, раздвигая их шире. — Но сначала я подготовлю тебя, — прошептал он. — Хочу, чтобы ты чувствовал каждое моё прикосновение. Всего меня. — Смотри на меня, — приказал Минхо и коснулся пальцем входа. Джисон замер, вцепившись в простыни. Альфа вводил палец медленно, по фаланге, чувствуя, как узкое колечко сжимается, не пускает, потом поддаётся. — Расслабься, — прошептал Минхо. — Это я. Твой альфа. — Знаю, — выдохнул омега, зажмурившись. Второй палец вошёл легче. Смазки было много, она текла по пальцам, по бёдрам Джисона, пачкала простыни. Минхо двигал ими внутри, раздвигая, растягивая. — Блять… — прошептал Джисон. — М-м? — Ещё. Хочу ещё. Третий палец вошёл туго, и омега вскрикнул — не от боли, от полноты. — Так хорошо… — простонал он. Минхо наклонился и лизнул его член, не переставая двигать пальцами. — Да… да… — выдыхал Джисон, выгибаясь. — Я готов. Войди. Пожалуйста. Альфа убрал пальцы, растер собственную смазку по стволу и приставил головку к пульсирующему входу. — Как же я долго этого ждал..— прошептал он. — Мой Джисон. Он вошёл медленно, чувствуя, как тело омеги раскрывается, принимает его. Джисон закричал — от восторга, от долгожданного наполнения, от того, как альфа заполнил его целиком. — Блять… Минхо… — Узко..— прохрипел альфа, начиная двигаться. — И только для меня. Минхо двигался сверху, глубоко, ритмично. Он вбивался в Джисона, и с каждым толчком омега стонал громче, срываясь на крик. Влажные звуки чавканья смешивались с их хрипами. Пот стекал по спинам, смешиваясь с запахом кофе и шоколада — терпким, сладким, сводящим с ума. — Перевернись, — прохрипел Минхо, и Джисон послушно перекатился, оказавшись сверху. Он сел на член альфы, глубоко, и начал двигаться — подпрыгивать, насаживаясь, с силой опускаясь на бёдра. Минхо вбивался снизу, помогая, ускоряя темп. Смазка хлюпала, вытекала из задницы омеги, заливала ягодицы, бедра, пах альфы. — Да… да… — выдыхал Джисон, откинув голову. — Сильнее… Минхо схватил его за талию, вколачиваясь так глубоко, что омега закричал. — Сейчас… сейчас… — простонал Джисон. — Я тоже, — прорычал альфа. Они были на грани. Пот смешался, смазка хлюпала, запахи стали удушающими. — Укуси меня, — прохрипел Минхо. — Сделай меня своим. Джисон наклонился и впился зубами в шею альфы — в то самое место, где пульсировала вена. Минхо закричал, чувствуя, как зубы впились в его шею, и в тот же миг его тело содрогнулось от оргазма глубокого, выворачивающего наизнанку. Член пульсировал внутри Джисона, изливаясь горячим, и омега застонал в ответ, сжимаясь вокруг него, принимая всё до последней капли. Джисон оторвался от шеи, облизал кровь, смешанную со слюной, и провёл языком по свежей метке. Минхо дрожал, тяжело дыша, и не мог пошевелиться — только лежал, чувствуя, как внутри разливается тепло, такое сильное, что, казалось, он сейчас растворится. — Теперь ты мой, — прошептал омега, уткнувшись носом в его шею. — Навсегда. — Твой, — выдохнул альфа, обнимая его. — Весь твой. Они лежали так долго, в тишине, только дыхание прерывистое, тяжёлое нарушало покой. Комната пахла кофе, шоколадом, потом, смазкой и чем-то ещё — новым, их, общим. — У нас есть ещё время, — прошептал Минхо. — До утра. Я хочу тебя снова. — Я тоже, — ответил Джисон, проводя пальцем по его груди. — Но сначала в душ. Я весь липкий. — И я, — усмехнулся альфа. Он помог омеге встать, и они пошли в ванную, держась за руки. Вода была тёплой, успокаивающей. Они мыли друг друга — медленно, не торопясь, целуя мокрые плечи, шеи, ключицы. — Ты знаешь, — сказал Минхо, намыливая спину Джисона, — я боялся, что у нас не получится. — Чего? — Сделать больно. Не оправдать ожидания. — Ты оправдал, — тихо ответил омега. — Всё. Даже больше. После душа они перестелили постель — мокрые простыни полетели в стирку, новые легли свежими, пахнущими порошком и их феромонами. Минхо обнял Джисона со спины, уткнулся носом в его затылок. — Спи, — прошептал он. — А ты? — Я ещё немного посмотрю на тебя. — Смотреть буду я, — ответил омега, переворачиваясь и зарываясь лицом в его грудь. — Ты слишком красивый, чтобы отводить от тебя взгляд. Минхо хохотнул и поцеловал его в макушку. — Спокойной ночи, мой омега. — Спокойной ночи, мой альфа.                 Я так долго тебя ждал.     Никогда не думал что мои чувства к тебе                   так далеко зайдут.                            Всё это                            Весь ты                 Было просто моей мечтой.      А сейчас спишь, вдыхая мой аромат                     и полностью мой.   Рождены ли мы, чтобы быть вместе?                 Этого я точно не знаю.        Но с самого детства я знал что буду рядом.           На всю жизнь. Только с тобой.                 Джисон, я люблю тебя.                Мой молочный шоколад.