Молочный шоколад

Джисон медленно, очень медленно, улыбнулся. Кокетливо. Опасной кошачьей улыбкой, от которой у альфы внутри всё перевернулось. А потом омега упёрся ладонями в грудь Минхо и легонько, но настойчиво оттолкнул его. — Не торопись, альфа, — прошептал он, скользнув со стола на пол. — Всему своё время. Минхо сглотнул. Взгляд его упал на стол — туда, где только что сидел Джисон. На светлой деревянной поверхности осталось влажное, прозрачное пятно. Оно ещё не высохло, и альфа понял — это смазка. Она вытекала из задницы омеги, пока тот сидел на столе, и теперь пачкала столешницу. Блять. Член дёрнулся в штанах, и Минхо представил, как проводит языком по этому пятну, собирая влагу, а потом опускается ниже, к заднице Джисона. Но сейчас не время думать об этом. Сейчас надо смотреть. Потому что Джисон начал раздеваться. Медленно. Не спеша. Словно дразнил, словно издевался. Он стащил футболку через голову, и ткань зашуршала, обнажая ключицы, плечи, живот. Метка на шее алела особенно ярко. Шорты сползли по бёдрам и упали на пол. Остались только боксеры влажные, с расплывшимся пятном. — Смотри на меня, — тихо, но твёрдо сказал Джисон. — И не смей отводить взгляд. Глаза омеги блестели в полумраке кухни. Губы приоткрыты, дыхание сбито. Он стоял перед Минхо в одном белье, мокрый, желанный, такой близкий и такой недосягаемый в эту секунду. — Нравится? — спросил он, и в голосе его звучала уверенность. — Можешь попросить меня продолжить. Минхо сжал зубы. Внутри всё горело нестерпимо, выжигающе. Но он не отвёл взгляда. — Я ни о чём не буду просить, — попытался хоть как-то съязвить альфа перед омегой, когда тот стоял перед ним вот таким в мокрых боксерах, с влажными глазами и губами, которые так и манили к себе. Джисон медленно, очень медленно, коснулся пальцами резинки боксеров. Провёл по ней, дразня, заставляя Минхо затаить дыхание. И вдруг резко остановился. — Тогда ладно, — совершенно спокойно проговорил он и убрал руки. Минхо быстро заморгал. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле. Внутри всё оборвалось — от обиды, от желания, от того, как жестоко омега умел играть с ним. — Н-нет, нет, нет... — слова вырвались прежде, чем он успел их обдумать. Голос дрожал. — Дж-Джисон... прошу... продолжай. Пожалуйста. Альфа внутри взвыл, заскулил, зацарапался изнутри. Минхо чувствовал, как его щёки горят, как внизу живота всё сжимается от стыда и желания одновременно. Он ненавидел себя за эту слабость, за эту мольбу, но не мог остановиться. — Пожалуйста, — повторил он, и его голос сорвался на хрип. — Я... я прошу. Умоляю. Джисон смотрел на него — на покрасневшие щёки, на стеклянные глаза, на то, как альфа кусает губу, сдерживаясь, чтобы не заскулить громче. Омега улыбнулся. — Вот так, — тихо сказал он. — Так бы и сразу Он снова взялся за резинку и потянул вниз медленно, издеваясь, не отрывая взгляда от глаз Минхо. — Смотри только на меня, — прошептал он. — Все для тебя,мой милый. Минхо смотрел, не отрываясь. Боялся моргнуть, боялся вдохнуть слишком громко лишь бы не пропустить ни одного момента. Как Джисон медленно стягивает боксеры, как они сползают по бёдрам, как обнажается всё мокрое, желанное, его. Омега стоял перед ним, ничем не прикрытый, и даже не думал смущаться. Только улыбался краешком губ, наблюдая за реакцией альфы. Омега подошёл вплотную и, не говоря ни слова, мазнул губами по шее Минхо. Губы Джисона скользнули к уху, и он прошептал так тихо, так интимно, что у Минхо перехватило дыхание: — Сегодня я тоже собираюсь оставить на твоей шее свою метку. Чтобы все знали, что ты — мой. Минхо задрожал. Не смог сдержать эту дрожь — она прошла от затылка по позвоночнику до самых пяток, заставляя мышцы напрячься, а сердце биться где-то в горле. Его руки сами потянулись к омеге, обхватили голую, горячую талию, пальцы вжались в кожу, чувствуя, как она пульсирует под подушечками. Но Джисон легонько шлёпнул его по запястьям. — Нет, милый, — его голос был мягким, но твёрдым. — Я сказал смотреть. А не трогать. Минхо послушно убрал руки, сжал их в кулаки, чтобы не сорваться. Внутри альфа рычал, требовал, царапался, но Минхо терпел. Потому что Джисон сказал смотреть. Омега провёл пальцами по его груди, спустился к краю толстовки и медленно потянул ткань вверх. Минхо поднял руки, позволяя снять её. Толстовка упала на пол, и Джисон замер на секунду, рассматривая его торс. — Красивый, — прошептал он и опустился ниже. Пальцы омеги взялись за ширинку джинсов Минхо. Джисон расстёгивал её слишком долго, специально, дразня. Каждое движение было медленным, почти мучительным. Минхо слышал своё дыхание, рваное, горячее. Джинсы сползли по ногам, и Минхо остался в одних боксерах. Ткань была натянута, влажное пятно уже расползлось, а член выпирал так, что не оставалось сомнений — он был большим. Джисон выдохнул, обводя взглядом эту картину. — Боже, — прошептал он, и в его голосе слышалось благоговение. — Твой член даже под тканью слишком большой. И только мой. Джисон опустился на колени. Медленно, не торопясь, давая Минхо время осознать, что происходит. Альфа смотрел на него сверху вниз — на растрёпанные волосы, на блестящие глаза, на губы, которые уже тянулись к его телу. Воздух в комнате стал тяжёлым, липким, пропитанным шоколадом и желанием. Омега наклонился и поцеловал ткань боксеров — прямо там, где выпирал член. Легко, почти невесомо, но Минхо выгнулся, будто его ударило током. — Джисон… — выдохнул он. Джисон не ответил. Он принялся целовать его бёдра влажно, оставляя засосы на внутренней стороне, там, где кожа была особенно нежной. Каждый поцелуй сопровождался коротким укусом, потом сразу влажным языком, который зализывал след. Минхо дрожал, сжимая кулаки, чтобы не схватить омегу за волосы и не притянуть ближе. — Блять, — простонал он, закатывая глаза. — Джисон... дааа... Джисон втягивал кожу в рот, оставляя багровые пятна на бёдрах альфы. Потом снова лизал, потом кусал, потом целовал — и так по кругу. Боксеры уже промокли насквозь, ткань липла к телу, но омега не обращал на это внимания. Он дразнил, мучил, сводил с ума. Джисон оторвался от бедра, провёл языком по губам и посмотрел на Минхо снизу вверх — нагло, выжидающе. — Эти бёдра, — прошептал он, сжимая пальцами внутреннюю сторону, где только что оставил багровый засос. — Мои. Ты знал бы, Минхо, как они сводили меня с ума. Как я представлял их, когда трогал себя. Как хотел, чтобы ты сжал ими мою голову, пока я вылизываю тебя… — Блять, заткнись, — прорычал Минхо, и его голос дрожал от напряжения. Джисон замолчал, но не убрал руку. Только приподнял бровь, ожидая. Минхо выдохнул, судорожно, и его плечи опустились. — Нет… — прошептал он. — Прошу. Продолжай. Омега хмыкнул тихо, довольно, и снова припал губами к бедру, втягивая кожу, оставляя новый след. Его язык скользил по мышцам, пальцы сжимали ягодицы, и Минхо чувствовал, как тает от этих прикосновений. — Так и знал, — прошептал Джисон, не отрываясь. — Ты не можешь без моих слов. Без моей грязи. Такой чувствительный альфа. — Только для тебя, — выдохнул Минхо. — Только для тебя. — Невероятный, — прошептал он и снова припал к бедру, оставляя новый засос, прямо рядом с резинкой боксеров. Минхо застонал громче, откинув голову назад. Внутри всё горело, член пульсировал, и он знал — ещё немного, и он сорвётся. Но пока терпел. Пока смотрел, как Джисон вылизывает его кожу, оставляя свою метку там, где её увидят только они двое. — Да... да... блять, — выдыхал он. — Ещё. Не останавливайся. Джисон не спешил. Он знал, что Минхо ждёт, знал, что альфа внутри уже рычит и царапается, но не спешил. Он хотел растянуть это мгновение, сделать его вязким, как тягучий мёд, как тот самый шоколад, которым пахло от него самого. Пальцы омеги скользнули под резинку боксеров, и Минхо выдохнул — шумно, с всхлипом. Глаза закрылись, голова откинулась назад. Он не видел, но чувствовал каждое движение: как Джисон медленно стягивает ткань, как освобождает его член, как горячее дыхание касается головки. — Ты можешь меня наказать, — прошептал омега. — Потому что я был плохим омегой. Я кидал тебе фотографии, когда ты был на парах. Я дразнил тебя, заставил кончить в туалете колледжа. Я хотел, чтобы ты сорвался. Я хотел, чтобы ты сделал со мной что-нибудь грязное. Накажи меня, альфа. Минхо замер. Внутри всё оборвалось, а потом вспыхнуло с новой силой. Альфа внутри зарычал, заскулил, затребовал. — Ты… — голос Минхо сел. — Ты уверен? Джисон не ответил. Вместо этого он медленно, очень медленно, приоткрыл рот, показывая, готовясь принять. Его пальцы вцепились в бёдра альфы, сжали, притягивая ближе. Минхо застонал. Низко, хрипло, сорванно. — Блять, — выдохнул он, и его бёдра толкнулись вперёд сами, непроизвольно, на рефлексах. Головка коснулась губ Джисона, влажных, горячих, и омега принял её, впуская, не закрывая глаз. Альфа начал двигаться. Сначала медленно, плавно, боясь сделать больно. Но Джисон сжал его бёдра сильнее, притягивая ближе, и Минхо понял — омега хочет большего. Он ускорился. Член скользил между губ, упираясь в язык, в нёбо, потом глубже, к горлу. В комнате стало тихо — только дыхание Минхо, прерывистое, и влажные звуки, которые издавал Джисон. Глотание. Хрипы. Всхлипы. Каждый раз, когда головка касалась горла, омега сглатывал, и его горло сжималось вокруг члена, заставляя Минхо стонать громче. — Да… да… — простонал альфа, запрокидывая голову. — Так… блять, так хорошо… Джисон не мог говорить, но его хрипы были громче любых слов. Они были влажными, сдавленными, отчаянными. Из глаз навернулись слёзы, но он не отстранился — только сильнее сжал бёдра Минхо, притягивая ближе, заставляя член входить глубже. Минхо ускорился. Толчки стали резче, глубже, ритмичнее. Влажные звуки наполнили комнату Джисон хрипел, издавая короткие, сдавленные звуки, похожие на скулёж, и Минхо чувствовал, как член пульсирует в такт каждому движению горла. — Ты такой…— выдохнул альфа, сжимая волосы омеги, не направляя, просто держась, чтобы не упасть. — Такой горячий…так глубоко…такой старательный омега. Джисон сглотнул снова, и Минхо почувствовал, как горло сжалось вокруг головки. Из груди вырвался низкий, протяжный стон. — Блять, я сейчас… я сейчас кончу… Но он не кончил. Он замедлился, дразня, выходя почти до конца и снова погружаясь. Джисон заскулил — громче, отчаяннее, и его язык скользнул по стволу, умоляя, требуя. — Хочешь? — прохрипел Минхо. — Хочешь, чтобы я кончил тебе в рот? Джисон не мог кивнуть, но его руки сжали бёдра альфы сильнее, притягивая ближе, заставляя член войти глубже. Минхо понял. Он ускорился — быстро, резко, вколачиваясь в рот омеги, чувствуя, как горло сжимается вокруг головки, как слюна и смазка текут по подбородку Джисона, как влажные звуки становятся громче, неприличнее. — Да… да… сука… — простонал альфа, и его тело напряглось. — Джисон… Он кончил — с хриплым, сорванным стоном, вцепившись в волосы омеги. Член пульсировал, изливаясь горячим, и Джисон сглатывал, снова и снова, принимая всё, не отстраняясь. Горло сжималось, хрипы смешивались со стонами Минхо, и запах кофе заполнил комнату, смешиваясь с шоколадом. Когда член перестал пульсировать, Минхо медленно вышел, опустился на колени и притянул Джисона к себе. Омега был мокрым — слёзы, слюна, смазка — но он улыбался. — Ты… — выдохнул альфа, вытирая его лицо. — Ты невероятный. Минхо провёл рукой по волосам Джисона, убирая мокрые пряди со лба. Пальцы дрожали от нежности, от переполнявших чувств, от того, как сильно он любил этого омегу. — Хороший омега, — прошептал он. — Самый лучший. Так старался ради своего альфы. Джисон прикрыл глаза, кивнул и замурлыкал тихо, довольно, как сытый котёнок. Он ткнулся носом в ладонь Минхо и поцеловал её. Альфа не выдержал. Он подхватил Джисона под бёдра, приподнял, и омега обхватил его ногами за талию, повис на шее, уткнувшись лицом в плечо. Минхо понёс его в свою спальню. Как только они переступили порог, его ударил запах. Молочный шоколад. Густой, сладкий, насыщенный — он заполнил всю комнату, пропитал постель, одеяло, подушку. Альфа внутри зарычал, заурчал, забился в груди. — Бляяять, — прохрипел Минхо, чувствуя, как член снова начинает пульсировать. — Что ты тут делал? Джисон поднял голову. Его глаза блестели, губы растянулись в детской, почти невинной улыбке. — Мне было плохо без моего альфы, — прошептал он. — Поэтому я немножко поиграл в твоей комнате. — Поиграл? — Минхо приподнял бровь. — М-м-м, — Джисон уткнулся носом в его шею. — Лёг на твою кровать, обнял твою подушку, вдыхал твой запах… и трогал себя. Долго. Представлял, что это ты. Минхо застонал — низко, хрипло, и опустил омегу на кровать. Джисон откинулся на подушки, раскинув руки, глядя на альфу снизу вверх. Постель под ним была влажной — от смазки, от пота, от того, как долго он здесь лежал и ждал. — Я хочу, — прошептал Минхо, и его голос был хриплым, почти незнакомым. — Хочу, чтобы ты сел мне на лицо. Джисон подавился воздухом. Глаза расширились, щёки залились густым румянцем. — Т-ты… — заикнулся он. — Ты ч-что? П-правда? — Правда, — ответил Минхо, и в его глазах горел огонь, который не оставлял сомнений. Альфа лёг на подушку, откинул голову и посмотрел на Джисона сверху вниз — ожидающе, требовательно, нежно. — Иди ко мне. Джисон колебался секунду, но потом медленно, неуверенно, приподнялся на коленях и переступил через тело альфы. Ноги дрожали. Сердце колотилось где-то в горле. Он опустился на колени по обе стороны от головы Минхо и замер. — Не бойся, — прошептал альфа.  Джисон кивнул, сглотнул и медленно опустился ниже. Руки Минхо легли на его бёдра — тёплые, крепкие, уверенные. Пальцы сжали кожу, погладили, успокаивая. Потом альфа потянул его вниз, и Джисон послушно опустился, чувствуя, как горячее дыхание касается его самого сокровенного места. Минхо провёл языком — первый раз. Легко, почти невесомо, собирая влагу, которая уже выступила на коже. Джисон вздрогнул и всхлипнул, вцепившись в изголовье кровати. — М-минхо… — Тише, — выдохнул альфа. — Просто чувствуй. Он начал вылизывать. Медленно, тщательно, водил языком по складкам, вбирая в себя смазку, которая текла густыми каплями. Сладко, терпко, с горьковатым послевкусием. Запах шоколада заполнил всё — рот, лёгкие, каждую клетку тела. — Боже… — прошептал омега, и его голос сорвался. Минхо вжался языком глубже, и Джисон застонал — громко, отчаянно, запрокидывая голову. Руки альфы сжали его бёдра, направляя, помогая. — Двигайся, — прохрипел Минхо. — Сам. Я хочу, чтобы ты сам насаживался на мой язык. Джисон послушно начал двигаться. Вверх-вниз, вверх-вниз, и с каждым движением язык альфы проникал глубже, раздвигая стенки, собирая смазку. Из глаз омеги потекли слёзы от того, как сильно, как правильно это было. Смазка вытекала ещё сильнее. Она заливала лицо Минхо, стекала по подбородку, по шее, пачкала подушку. Альфа глотал — жадно, не переставая водить языком, чувствуя, как каждый глоток отдаётся пульсацией в члене. — Минхо… Минхо… я сейчас… — простонал Джисон.  Альфа замер. Язык остановился. Джисон всхлипнул от неожиданной пустоты, но Минхо уже знал, что делать. Он не убрал лицо, не отстранился. Он просто чуть отодвинулся и открыл рот, глядя на член омеги, который пульсировал прямо перед его губами. — Давай, — прохрипел Минхо. — Трахни мой рот. Джисон замер на секунду, его глаза расширились, но потом омега понял. Его бёдра дёрнулись вперёд, и член скользнул между губ альфы. Минхо принял, сглотнул, и Джисон застонал — громко, отчаянно. — Б-блять… Он начал двигаться. Медленно, сначала, привыкая к тому, как горячо и влажно внутри. Язык Минхо скользил по стволу, дразня, облизывая, но сам альфа не двигался — он замер, позволяя омеге взять инициативу. — Да… да… — выдохнул Джисон, ускоряясь. Член входил в рот альфы глубже, упираясь в горло, и Минхо сглатывал, чувствуя, как горло сжимается вокруг головки. Слюна и смазка смешивались, стекая по подбородку, но он не обращал внимания. Он смотрел на Джисона снизу вверх — на растрёпанные волосы, на мокрые глаза, на приоткрытый рот, из которого вырывались стоны. — Трахни меня, — прошептал он, насколько это было возможно. Джисон послушался. Он ускорился, его бёдра двигались быстрее, резче, вколачивая член в рот альфы. Влажные звуки наполнили комнату — чавканье, сглатывание, стоны Джисона, которые становились всё громче, отчаяннее. — Минхо… я… я сейчас… Альфа сжал его бёдра, притягивая ближе, и Джисон кончил — с криком, содрогаясь, заливая рот Минхо горячей, густой спермой. Минхо глотал, не отрываясь, чувствуя, как член пульсирует на языке, как смазка и сперма смешиваются, стекая в горло. Минхо облизал губы, посмотрел на Джисона снизу вверх и улыбнулся — той самой довольной, чуть нагловатой улыбкой, от которой у омеги внутри всё переворачивалось. — Знаешь, — сказал альфа, и в его голосе звучала лёгкая хрипотца, — если бы я знал, что ты везде такой сладкий, я бы давно вылизывал тебя и просил трахнуть мой рот. Он игриво хохотнул, и Джисон, который всё ещё сидел на его груди, тяжело дыша, прошептал: — Я давно тебе предлагал. — Нужно было сказать, — Минхо провёл пальцами по его бедру. — Но твоя задница… она очень сладкая, знаешь? От неё невозможно оторваться. Джисон засмущался. Щёки залились румянцем, он опустил взгляд и тихо, неуверенно слез с Минхо. Лёг рядом, уткнувшись носом в его плечо. — Ты с ума меня сводишь, — прошептал он. — Взаимно, — ответил альфа и обнял его. Джисон лежал рядом, уткнувшись носом в плечо Минхо, и тихо, прерывисто дышал. Его тело всё ещё дрожало после всего, что было. Пальцы вцепились в руку альфы, не желая отпускать. — Знаешь, — прошептал он, — я скидывал тебе все эти фотографии и видео не просто так. Я хотел, чтобы этой ночью ты наконец трахнул меня. По-настоящему. В первый раз. Но теперь у меня нет сил. Минхо провёл рукой по его волосам, убирая мокрые пряди со лба, поглаживая, успокаивая. — Знаю, малыш, — тихо ответил он. — Я все еще хочу тебя. Омега снова уткнулся в его шею, вдыхая запах кофе, который смешался с запахом их двоих — сладким, липким, терпким. — Минхо, — прошептал он, и голос дрожал, — я с каждым днём хочу тебя всё сильнее. Это ненормально. Ты сводишь меня с ума. — Ты не представляешь, как долго я этого ждал, — ответил альфа. — Годами. Каждую ночь. Ты даже не представляешь. Джисон замурлыкал, уткнувшись носом в его шею, вдыхая глубже, вжимаясь сильнее. Он чувствовал, как сердце альфы бьётся ровно и спокойно, и от этого сам успокаивался. — Нужно помыться, — сказал Минхо, поглаживая липкую, мокрую спину омеги. — Нам это не поможет, — пробормотал Джисон сонно, почти неслышно. Минхо хохотнул, прижал его крепче и поцеловал в макушку. Все таки Джисон прав. 🍫☕️  Коридор колледжа гудел привычным шумом хлопали дверцы шкафчиков, кто-то смеялся, кто-то спорил о домашнем задании. Джисон шёл рядом с Феликсом, болтая и хихикая, рассказывая о вчерашнем вечере. —  Его язык…ты даже не представляешь, — щебетал Джисон, прижимая руки к груди. — А потом я кончил ему в р… —Так я понял, — усмехался Феликс. — Нам есть чему поучиться у вас с Хенджином. Джисон уже открыл рот, чтобы продолжить, как вдруг его взгляд упал на знакомую фигуру у шкафчиков. Минхо стоял, прислонившись плечом к металлической дверце, и что-то оживлённо обсуждал с каким-то парнем-омегой. Тот был высоким, стройным, с тёмными волосами, падающими на лоб, и нагловатой улыбкой. Он что-то рассказывал, жестикулировал, и его рука то и дело касалась локтя альфы. Джисон замер. Внутри что-то оборвалось, а потом вспыхнуло — горячо, обжигающе. Ноги стали ватными, но он не мог сдвинуться с места. Щёки залились краской, и он почувствовал, как феромоны начинают выделяться сильнее, наполняя воздух горьковатым оттенком шоколада. Того самого шоколада, который становился терпким, когда омега нервничал или злился. — Джисон? — Феликс обеспокоенно заглянул ему в лицо. — Ты чего? — Ничего, — выдавил омега, но его голос дрожал. Минхо, не поворачивая головы, почувствовал этот взгляд. Прожигающий, тяжёлый, полный ревности и обиды. Альфа внутри напрягся, зарычал, захотел немедленно обернуться и прижать омегу к себе, закрыть от всего мира. Но Минхо не подал виду. Он продолжал улыбаться парню, кивал, что-то отвечал, хотя слова уже не имели значения. Краем глаза он видел Джисона — застывшего, красного, сжавшего кулаки. — Так что насчёт субботы? — спросил парень, приближаясь ещё на шаг.  — Извини, я занят, — ровно ответил Минхо, но его взгляд скользнул в сторону, встретился с глазами Джисона на секунду и тут же вернулся к собеседнику. Джисон сглотнул. В горле пересохло. Он чувствовал, как в груди поднимается волна злости, смешанной с чем-то ещё — страхом, что альфа может улыбаться кому-то другому. — Пошли, — прошептал Феликс, потянув его за рукав. — Нет, — так же тихо ответил Джисон и остался стоять, прожигая взглядом спину Минхо. Альфа продолжал разговор, но внутри у него всё кипело. Он чувствовал запах омеги — горьковатый, терпкий — и знал, что тот ревнует. И это одновременно пугало и заводило. Парень что-то ещё говорил, но Минхо уже не слушал. Он ждал. Ждал, когда Джисон не выдержит. Или когда сам сможет наконец повернуться и уйти. Парень, которого, кажется, звали Стив, на шаг приблизился к Минхо и кокетливо коснулся пальцами его руки. — Ну, может, в другой раз? — промурлыкал он. В этот момент Джисон сорвался с места. Феликс не успел его удержать. Омега преодолел расстояние за несколько секунд, подлетел к Минхо и встал прямо между ним и Стивом, спиной к альфе, словно пытаясь спрятать его за собой.