Мертвая звезда

29 декабря. 7:13 p.m. Изабелла закрыла за собой дверь в ванную – не на ключ, просто захлопнула, оставшись наедине с собой. Тишину нарушали лишь тихие скрипы в общем коридоре: кто-то ходил из стороны в сторону, словно пытаясь в чем-то разобраться. Она достала из кармана жилетки маленький холщовый мешочек на тонких ленточках-завязках, а после раскрыла его. Там блеснул очищенный металл: тонкое лезвие от бритвы упало на раскрытую ладонь, и Изабелла задумчиво осмотрелась вокруг. Грязь и антисанитария. Сорвав кусок бумажного полотенца от общего мотка, она положила его на край эмалированной ванны. Бумага тут же впитала остатки воды, став темно-серой, лезвие улеглось поверх. Белла была брезгливой, не любила грязь, особенно такую, как тут: плесень, следы чего-то черного на полу, разводы на стенках ванны. Аккуратно сняв с себя жилетку, она закатила рукава рубашки и прокрутила вентиль, включив холодную воду. Она не хотела умирать, но хотела прочувствовать вкус смерти. Поэтому вода холодная, дверь раскрыта, и в коридоре есть люди. Такое у Изабеллы бывало несколько раз в год, когда уроки заканчивались, новые знакомства не происходили, а старые изжили себя. У нее была своя философия жизни, очень странная и многими непонимаемая. Но, чтобы захотеть жить, нужно себя убить. Конечно, убить не до конца. Чуть-чуть. Разувшись, она посмотрела на ванную: вода набегала быстро и уже добралась до середины, тогда девушка снова прокрутила вентиль, останавливая течение. Вода была очень холодная, ледяная, девушка задержала дыхание и, закрыв глаза, опустила одну ногу в ванную. Дрожь прошла по всему телу, белые чулки намокли, обхватывая ногу своими ледяными объятиями. Изабелла сделала выдох и снова вдохнула; не открывая глаз, она опустила вторую ногу. Медленно, не спеша, чтобы не навредить своему организму. Она же не хотела умереть по-настоящему. А так — поиграть со смертью. УПОМИНАНИЕ СЕЛФХАРМА. Несколько секунд — и она уже села; юбка намокла, холодом стискивая бедра, подол рубашки впивался ледяными иголками в талию, и Изабелла начала дышать хорошо, равномерно: аккуратный вдох и глубокий выдох. Организм привык к воде, и она взяла в руки лезвие, уже полностью ложась в объятия воды. Лезвие сверкало в тусклом свете лампочки над дверью, и Изабелла поднесла его к руке, черканула по запястью совсем аккуратно, пробуя свои болевые ощущения на вкус. Смакуя их, задерживая, Белла откинулась назад, устремив свой взгляд на чёрное пятно, расплывшееся вокруг решетки вентиляции. Второй разрез был куда глубже, ткань медленно разъедалась; сперва белая линия спустя несколько секунд начинала кровить, и кровь стекала багрянцем по рукам, стенке ванной и капала в воду, разводами разбавляясь в прозрачной жидкости. Каждый порез был глубже предыдущего; она резала поперёк, ведь не хотела умирать по-настоящему. И чем дальше лезвие поднималось по руке, тем хуже становилось её самочувствие. Перед глазами появилась пелена, закрывшая чёрное пятно на потолке, сердце бешено стучало в груди, а в ушах стоял гул, словно ты находишься в поезде, двигающемся по бесконечной шахте метрополитена. И в тот момент, когда сознание уже покидало её тело, а лезвие со звоном упало на окровавленный пол, дверь, ведущая в ванную комнату, распахнулась. Последнее, что услышала Изабелла, — громкий девчачий крик и топот ног по коридору. Либо она побежала за помощью, либо помощь побежала к ней. Изабелла отключилась, закинув голову на холодную стенку из кафеля.