Lovebirds

      Двойной подиум в Майами. Снова. Значит ли это, что в следующем году Зак умножит активности на х1.5 и заставит их вылезти из кожи вон перед этапом? Вероятно. Сейчас вся «Формула» пытается усидеть на двух стульях: с одной стороны, кокетливо пьёт коктейли у бара, привлекая внимание американцев. С другой, не забывает лайкать сальные «Habibi, are you sleeping?» в DM. Настоящая наложница у двух господ.       Но Норриса сейчас мало волновала моральная сторона приходящих спонсорских денег и их источников. Он не мог отвести взгляд от Пиастри, который буквально вырвал себе подиум на последнем круге, морально выдавив Леклера, а теперь не мог справиться с праздничным конфетти, змеившимися по его кепке и плечам.       Для Ландо этот спорт всегда был про людей. И про эмоции.       Придержав напарника за предплечье в коридоре за подиумом, Норрис широко улыбнулся.       — Хэй. Ты торопишься?       Оскар останавливается, смешно морща нос. Видимо, шампанское попало.       — Ну, да? Командное фото же.       — Нет, я имел в виду… — Норрис на секунду замялся.        — В глобальном смысле? Я благодарен тебе… за помощь. У меня завтра ещё гольф со спонсорами, поэтому пригнал джет. И я мог бы, например, закинуть тебя к Сардженту. Или как там его… Кайо? Ну, который сейчас в «IndyCar» выступает, твой приятель. Поужинал бы с ними, отоспался. А потом уже все вместе вернёмся в Европу. Может, ещё закинем Макса и Пьетру в Англию по пути, а потом в Монако, но это уж по ходу дела решим. В любом случае, так будет комфортнее, чем тащиться сегодня с командой…       Пиастри молча смотрел на него, будто пытался разглядеть в микромимике его лица какую-то подсказку или подвох. Нет, они и раньше иногда путешествовали вместе, но обычно именно он сам спрашивал о свободных местах. Сейчас же в этом не было необходимости.       — Спасибо, приятель. Я думаю, Макс — это хорошая идея… — Ландо улыбается шире, уже предвкушая, как они смогут поговорить, наедине, когда попрощаются с Максом и Пьетрой. Ну, или когда «сладкая парочка» уснёт. Он объяснит и ещё раз извинится за срыв: предстартовые нервы и недосказанность в прошлом — и вот уже Магуи устраивает разборки в «святая святых». Может, они даже посмеются над этим вместе…       В своих фантазиях Ландо совсем не слышит концовки. Или не хочет её слышать.        — В смысле нет? — Ландо растерянно моргнул. Он не привык слышать «нет». Не от Оскара. Не от своего идеального «сообщника»-Оска, который на совместных съёмках искренне заливался смехом, складываясь пополам от каждой — даже самой плоской — шутки, и двигал к нему поближе тарелку со сладостями. У Пиастри, этого островного жителя, не может быть выработанного иммунитета против его жалобной мордашки. Но видимо, прививка уже начала действовать.       Там, в туалете, Ландо показалось, что Оскар и без слов всё понял. Ему не нужна жалость. Просто немного времени, чтобы всё переварить. Извлечь уроки из ошибочной стратегии, так сказать. Но надежды разбиваются вдребезги о чужую, сдержанную вежливость.       — Нет, — Оскар мягко, но уверенно разжимает пальцы со своего предплечья.       — Ты ничего мне не должен, Ландо. Или боишься, что я тоже спустя годы опомнюсь и потребую налоговый вычет за помощь? Итальянских инспекторов тебе мало? У меня другие планы на перерыв.       Чтобы хоть немного разрядить обстановку, Оскар улыбается и пытается сдуть прилипшую ко лбу влажную прядь.       — Не забывай, что я «дышу тебе в спину», а не прикрываю её. Увидимся в Уокинге, чемпион.       — Ха! Так просто от меня не отделаешься, Пиастри. Сначала закончим дела здесь, — Ландо натянуто усмехается. Голос звучит почти беззаботно — спрятать укол разочарования за напускным весельем — это то, чему Норрис успел научиться за несколько сезонов. А вот угадывать, какие именно мотивы скрываются за чужими поступками, у него по-прежнему выходит паршиво.       Хорошее настроение Оскара и его отказ — вполне логичны. У него явно есть дела поважнее, чем нелепые терзания Норриса в замкнутом пространстве бизнес-джета. Ландо перекатывается с носков на пятки и борется с подступающим к горлу стыдом. Внутренний голос ядовито насмехается: неужели ты настолько жалок, что любой акт эмпатии готов воспринимать как прямое приглашение к дружбе? Оскар, кажется, ясно дал понять, что в этом не заинтересован. Он из тех парней, что делают добро — и бросают в воду, не оглядываясь на круги.       Сначала в собственной голове порядок наведи, Норрис. Разложи всё «по полочкам», определись со словами и смыслами, которые в это вкладываешь. А уже потом — действуй. Никто не обязан соответствовать твоим представлениям, пока ты сам прямо не сформулируешь, чего хочешь добиться своими поступками.

***

Hummingbird_S15, 15:45:01 (UTC -4): Привет, детка Hummingbird_S15: Как твой день? Hummingbird_S15: Расскажешь? Hummingbird_S15: У меня всё прошло отлично, by the way. Hummingbird_S15: Возможно, ты мой новый счастливый талисман. Hummingbird_S15: 2 из 2 Hummingbird_S15: Но я всё ещё немного переживаю о том, что случилось вчера. Hummingbird_S15: Вдруг, я могу помочь? Hummingbird_S15: Ну, или по крайней мере, выслушать точно смогу. Magpie_RS6, 22:45:01 (UTC -4 ): Привет Hummingbird_S15: Приииивет Hummingbird_S15: Я так рад тебя слышать ❤️ Magpie_RS6 ↩️ {Как твой день?} Лучше, чем вчера. Magpie_RS6 ↩️ {Вдруг, я могу помочь} Это вряд ли. Magpie_RS6: Нет времени нюни распускать, надо работать. Hummingbird_S15: В такое время? У тебя сегодня ночная смена?       Самолёт отрывается от взлётной полосы. Оскар и сидящие вокруг инженеры с нетерпением ждут звукового сигнала, чтобы снова открыть ноутбуки и с головой погрузиться в работу. Hummingbird_S15: Хэй Hummingbird_S15: Не молчи Hummingbird_S15: Ты же знаешь, что можешь мне довериться Hummingbird_S15: ? Hummingbird_S15: Даже если не вдаваясь в детали. Hummingbird_S15: Что бы ни происходило, не дай панике заглушить свой внутренний голос. Hummingbird_S15: Если тебе тревожно — проговори это, не замыкайся. Hummingbird_S15: Ты помогаешь мне. Hummingbird_S15: Очень. Hummingbird_S15: И я могу быть опорой тебе. Hummingbird_S15: «Safe space», помнишь? Magpie_RS6: Помню. Magpie_RS6: Я не настроен сегодня на флирт. Magpie_RS6: Мне важно, что между нами происходит. Magpie_RS6: Но я не вывожу это держать в двух разных коробках. Hummingbird_S15: Что именно? Magpie_RS6: Что вчера произошло. Magpie_RS6: И сегодня. Magpie_RS6: Как это повлияет на нас Magpie_RS6: Чтобы я не разочаровал ещё и тебя Magpie_RS6: Я не знаю, как это объяснить, не раскрывая себя.       Оскар закусывает губу. Иногда «игра в шпионов» действительно выходила боком. Но ведь в их тайном союзе — каким бы зашифрованным он ни был — не должно быть тупиков, из которых они не смогут найти выход вместе?       Экран тускнеет — осталось пять процентов. Пожалуй, проверять Дискорд каждые три минуты после гонки в ожидании сообщения было плохой идеей. Оскар вслепую лезет в рюкзак за проводом, но тот намертво застревает в глубине. Шнур не поддаётся, даже когда Оскар дёргает сильнее, и он раздраженно бросает это занятие, зажимая сумку между коленями.  Hummingbird_S15: Хороший Hummingbird_S15: Ты меня не разочаруешь Hummingbird_S15: Но я понятия не имею, что произошло вчера Hummingbird_S15: И не представляю, как тебе помочь, пока ты говоришь загадками Hummingbird_S15: Скажи хотя бы приблизительно, в какой ты ситуации. Hummingbird_S15: Что конкретно нужно? Юрист? Эмоциональное вовлечение? Деньги?  Magpie_RS6 ↩️ {Ты же знаешь, что можешь мне довериться} Magpie_RS6: Я был с тобой не до конца честен       Оскар чувствует, что ему холодно. Но это явно не от иллюминатора. Перечитывает сообщение ещё раз. Неприятное ощущение; желудок скручивает спазмом. Оскар сглатывает и замирает, глядя на то, как статус «печатает…» то появляется, то исчезает снова.       Не до конца честен. Честен. Не до конца.       Он лгал ему?       Оскар резко блокирует телефон. Сразу же разблокирует обратно.       Уведомление поверх открытого приложения: 5%. Оскар раздражённо поправляет провод, чтобы зарядка снова пошла. В углу экрана появляется маленькая молния.       «Печатает…»       Снова исчезло.       Женат?       И его спалили?       Нет, это тупо.       Они оба мужчины, и «избранница» могла не знать о бисексуальности.       Сороку шантажируют?       «Не до конца честен»       Это был дурацкий спор? Реализация фетиша?       Это просто фраза.       Сейчас он всё объяснит. Самолёт слегка вздрагивает.       Батарея: 4%       И тут до него доходит.       Нет. Блять, нет…       Этот нелепый подарок, что у него выпросили.        Буквально «вишенка на торте»; венец и подтверждение всего желтушного материала.       Окей, даже если так? Что дальше?       Подойти сейчас к Андреа?       Но Сорока не выдвинул никаких требований.       Ну, пока не выдвинул.       — Оскар, всё нормально? — чуть касается его плеча Сталлард.        — Ты бледный.       — Всё в порядке, Том, — выдавливает из себя Пиастри, боясь опустить глаза вниз. Ведь там может быть ответ. Ответ, который сломает ему всю карьеру.       — Контролирую то, что могу контролировать, — добавляет Оскар, стараясь улыбнуться. Чёрта с два он что-то контролировал. Он доверился, как придурок. Сблизился с анонимом. Позволил себе что-то почувствовать и отпустил контроль. И теперь получает по заслугам.       «Скажи, что это не то, о чём я думаю. Пожалуйста. Умоляю, Сорока.»        В салоне резко раздаётся громкий двойной электронный зуммер, «Дим-Дом». Табло «Пристегните ремни» вспыхивает неоновым светом.       — Внимание команде и экипажу, — раздаётся из динамиков сверху плотный, чуть искаженный радиопомехами голос командира корабля Питера Куарда. — Прекратить работу, мы входим в мощный грозовой фронт. Впереди зона сильной турбулентности. Бортпроводникам, зафиксировать салон и немедленно занять свои места. Всем пассажирам, сесть и затянуть ремни…       Оскар судорожно уставился в экран телефона. Ответа всё ещё не было. Сеть мигала, теряя последние палочки сигнала на высоте, но он упрямо гипнотизировал дисплей, надеясь успеть прочитать сообщение. Пальцы замерли над цифровой клавиатурой. Он себя накручивает. Или нет? Нужно опираться на факты. Хотя бы предупредить, что их сейчас унесёт, как ту девочку из сказки, прямиком в Канзас.        Но Оскар медлил. Было до безумия страшно столкнуться с той беспощадной правдой, которую Сорока вот-вот обрушит на него.       — …Срочно уберите ноутбуки! Повторяю: убрать все гаджеты, личные вещи закинуть наверх, в багажные отсеки. При тряске всё это полетит в головы.       Стюардессы двигаются по проходу быстро и собранно, на ходу проверяя багажные полки. Заметив Пиастри, одна из них резко останавливается. Её взгляд падает на объёмный рюкзак, который он сжал между коленей, и на зажжённый экран смартфона.       — Сэр, немедленно уберите телефон и передайте рюкзак, — её голос звучит по-авиационному вежливо, но стальные нотки не допускают возражений. — Быстрее, пожалуйста, мне нужно сесть.       Не дожидаясь ответа, она точным, отработанным движением выдёргивает рюкзак с его колен.         — Стойте, подождите, я только… — вопреки всем доводам логики, Оскар вскакивает со своего места, всё ещё сжимая смартфон.       Стюардесса коротко забирает у него и телефон, отправляя его вслед за рюкзаком внутрь багажного отсека.       Том же насильно утягивает Пиастри назад в кресло и затягивает его ремень до упора, под шокированное:       — Да что с тобой, парень?! Нельзя вставать!       — …Бортовое освещение сейчас будет отключено, шторки иллюминаторов — закрыть…       Для воздушных ям не бывает указателей. Стюардесса, не успев защёлкнуть замок полки до конца из-за висящего провода, теряет равновесие. Её бросает назад, она сильно прикладывается корпусом об угол соседнего сиденья и со стоном падает в проход.       — …Парни, без паники. Самолёт со штормом справится, но болтать будет жёстко. Приготовиться, — заканчивает КВС, и динамик щёлкает.       Лампы плавно гаснут, погружая салон в полумрак.       Самолёт резко качает влево.       Понимая, что подняться на ноги в такой болтанке физически невозможно, стюардесса, морщась от боли, подтягивается за стойку основания кресла и втискивается на ближайшее свободное место.        Из динамика тут же раздаётся встревоженный голос старшего бортпроводника по интеркому:       — Марта! Марта, ты где? Ты успела сесть?!       Тяжело дыша, девушка кричит через ряды.       — Да. Двенадцатый ряд, пассажирское кресло. Ушибла плечо, но пристёгнута. Всё в порядке, остаюсь на месте!       За бортом с оглушительным треском полыхает молния. Самолёт трясёт, заставляя пластиковые панели обшивки жалобно дребезжать.       Сердце Оскара бешено колотится. Не от страха перед бурей, а от разрывающей изнутри неизвестности. Там, над его головой, в запертом отсеке, лежит его личная бомба замедленного действия.       Никнейм Hummingbird_S15 впервые загорелся красным прямо посреди разговора, оборвав связь и оставив другую сторону в полном недоумении. На треке, что бы ни случилось, всегда есть четкий выбор между «планом А» и «планом Б». Оскару кажется, будто сквозь радиопомехи он слышит это обрывочное слово — «план» — и судорожно пытается угадать букву, пока обе катастрофы проигрываются в его голове прямо сейчас. Разоблачение и разочарование. Гоночный инженер сидит рядом, намертво вцепившись в подлокотник, и молчит. Подсказок нет.       Оскар летит абсолютно вслепую, сдерживаемый лишь ремнями безопасности.