Глава первая. Прогулка с неожиданным концом
7 мая 2026 г., 00:10
Будильник волшебных учителей ещё не прозвенел, а их ученики уже не спали. Столпившись у прикроватной тумбочки, что стояла между кроватями Настеньки и Бабучи, дети тихо шептались. На тумбочке лежали два небольших кольца, скрученных из ивовых прутьев.
—В книжке индейцы оборачивали обручи замшей или кожей.—упрямо шипел Прутя.
—А где мы их возьмём?—возражал Тима, он же Чижик, он же Звоночек и прочее, прочее.
—Я думаю, ленточки неплохая замена.—сказал Бабуча.
—Я тоже.—поддержала его Настенька—И к тому же, это будет красиво.
—Ла-а-адно.—сдался Прутик.
Тима благодарно кивнул и продолжил:
—Нитки у нас есть, а бусины?
—У меня дома есть целая коробка самых разных бусинок.—ответила Настенька.
—А где мы возьмём перья?—вступил в разговор Бабуча.
—В зоопарке попросим.—сказал Прутя—Мне Веня рассказывал, что там птицы часто перья сами сбрасывают, работники их собирают, а выбрасывать жалко и они отдают их детям. На поделки, например, или чтоб в индейцев играть.
—А на билеты-то у нас денег хватит?—засомневалась девочка.
—Надо посчитать.—сказал Чижик.
Через несколько секунд, на кровать Бабучи выложили кучу монеток и несколько бумажек. Тима стал сосредоточенно подсчитывать накопленное, остальные ждали затаив дыхание, чтобы не сбить его со счёта.
—Хватит только на один билет.—сказал Тима, закончив подсчёт—Надо решать, кто пойдёт.
—Я!—тут же вызвался Прутя.
—Да ты вместо того, чтобы сразу за перьями идти, пойдёшь смотреть на тигра, потом на львов, после на обезьян.—возразил Чижик—И будешь так ходить, пока зоопарк закрываться на начнёт.
Нарисованный мальчик недовольно нахмурился.
—Я думаю, что идти должен ты, Тима.—сказал Бабуча—Ты из нас самый ответственный, точно ни на что не отвлечёшься.
Настенька поддержала его. Прутя тоже согласился, хотя ему и было слегка обидно.
—Значит, решено.—сказал Тима и посмотрел на настенные часы. До подъёма оставалось всего ничего, поэтому ученики быстренько спрятали деньги и ивовые обручи и разлеглись по кроватям, чтобы не вызывать подозрений.
Было воскресенье, поэтому после завтрака, ученики засобирались на улицу.
—А вы куда пойдёте-то?—спросил Карандаш.
—К моим родителям.—ответила Настенька—Хочу навестить их.
—А мы за компанию.—добавил Тима.
Прутик и Бабуча закивали.
—Хорошо.—ответил мастер и добавил уже для Прути—Веди себя прилично в гостях.
Ученики спешно убежали, оставив учителей одних.
—Может, попробуем поспать сейчас?—предложил Карандаш—При дневном свете, кошмары сниться не должны.
—И весь режим себе испортим?—спросил Самоделкин.
—Какой режим, Самоделкин?—спросил художник—Когда мы в последний раз нормально спали ночью?
Мастер вздохнул и согласился.
—Но, по-моему, лучше всё же до вечера продержаться.—рассудительно заговорил железный человечек—Может, за это время мы так устанем, что спать будем вообще без снов? И посмотри на улицу. Согласись, обидно спать в такую погоду.
Погода на улице была в самом деле замечательная. Шла вторая неделя августа, светило солнце, дул лёгкий ветерок, пели птицы. Действительно, жалко проводить такой день дома.
Тут же на полу громко тяфкнул Ластик. Разноцветный щенок, повизгивая и нетерпеливо топал на месте, а рядом с ним сидела Гайка, с мигающим носиком.
—Три короткие вспышки подряд—значит "гулять".—прокомментировал Самоделкин.
Словно в подтверждение этому высказыванию. Гайка и Ластик подпрыгнули с громким, счастливым лаем, вызвав улыбку у обоих хозяев.
—Хорошо, хорошо.—сказал Карандаш—Тогда... Взять поводок.
Эту команду чудощенки выучили совсем недавно, но уже твёрдо знали, что она означает и потому убежали выполнять её. Когда чудесные человечки достигли прихожей, оба пёсика уже сидели у двери, держа в зубах по поводку.
Когда хозяева вышли на крыльцо, Карандаш спохватился:
—А Тиграша? Она с нами не пойдёт?
Самоделкин бросил взгляд на висящий на гвозде поводок побольше и крикнул дремлющей Тиграше:
—Тиграша! Гулять пойдёшь?
Полосатая собака подняла голову, взглянула на хозяев и своих воспитанников. Немного подумав, она мотнула головой и снова улеглась дремать.
Заставлять её никто не стал. Заперев дверь, чудесные человечки ушли выгуливать щенят.
Ластик радостно бежал впереди всех, иногда останавливался, хватал поводок зубами и дёргал, торопя хозяев, которые, как ему казалось, сильно мешкали. Ему очень не терпелось прийти в парк, где их с Гайкой ждала куча других щенков, с которыми они за свою недолгую жизнь успели завязать дружбу.
Гайка, в отличии от приятеля, шла неторопливо и старалась держаться поближе к Самоделкину. Но иногда она отвлекалась и либо останавливалась, либо поворачивала в совсем другую сторону. Отвлечься Гайка могла на многое, на других собак, на бабочек, на клумбы, на яркие афиши. К счастью, прицепленный к ошейнику-шестерёнке поводок натягивался, стоило ей отвлечься от дороги, благодаря чему железная собачка моментально вспоминала где она и куда идёт и спешила догнать хозяев.
Ветерок унёс с собой сонливость и навеянную кошмаром тревогу. Друзья бодро шагали, держась за руки, улыбаясь друг другу и окружающему их миру. Ничего не предвещало беды...
Злой колдун, сидя на троне, смотрел в зеркало, которое показывало ему идущих по улице Карандаша и Самоделкина с щенками на поводках. Он ухмылялся в предвкушении, когда обо человечка окажутся у него в плену.
По мраморным плитам тронного зала застучали ходули.
—Вот, ваш порошок.—сказал слуга, протягивая хозяину небольшой мешочек.
Его слуга был грубо сколоченной куклой из дерева. Головой ему служило кое-как обтёсанное сосновое полено, с торчащими из него сучками, один из которых был его носом. На носу-сучке сидели треснутые очки, за которыми виднелись две железные пуговицы, служившие глазами. На туловище деревянного человека была надета длинная рубаха грязно-серого цвета. Вокруг тонкой шеи был намотан длинный полосатый шарф, конец которого был засунут в карман потрёпанных брюк. Кистями рук ему служили древесные корневища, немного подрезанные, благодаря чему получились более-менее одинаковые пятипалые ладони. Ступней у деревянного человека не было, отчего его длинные ноги, немного подогнутые в коленях напоминали ходули.
—Долго же ты копался, Чурбан.—грубо ответил колдун, выхватывая мешок—Я уж думал ты его не закончишь.
Взглянув на зеркало, он усмехнулся. Уложив его на колени, он раскрыл мешочек и стал медленно высыпать его содержимое на стекло.
Карандаш, Самоделкин и чудощенки уже приближались к парку, как вдруг все четверо остановились.
—Эй, это что такое?—возмутился Самоделкин и было отчего.
Его голова, туловище и обе руки облепило странной блестящей пылью, которая сыпалась откуда-то сверху.
—Фу-ты, какая приставучая!—удивился Карандаш, тщетно пытаясь стряхнуть пыль с одежды, кожи и волос.
Внизу недовольно заворчал Ластик, его тоже обсыпало, когда он подошёл к хозяевам. То же самое случилось и с Гайкой. Оба щенка пытались отряхнуться, но тоже тщетно.
В следующее мгновение, глаза человечков и щенков ослепил яркий свет, заставив зажмуриться. Когда же они открыли глаза, привычная городская улица с тротуаром, проезжающими мимо машинами и снующими прохожими исчезла. Вместо неё вокруг них было широкое поле и ни души вокруг.
—Где мы?—испугался Карандаш.
—Что за фокусы?—вторил ему изумлённый Самоделкин.
Пока они изумлённо оглядывались, откуда-то снизу раздался ещё один изумлённый голосок:
—Вот так погуляли... Ой!
Человечки посмотрели вниз, но там были только их чудо-щенки. Гайка выглядела ошарашенной и слегка испуганной, а на неё расширенными глазами смотрел Ластик.
—Кто это сказал?—спросил мастер, озираясь по сторонам.
—Я...—снова раздался голос снизу и добавил—Я, Гайка.
Железный мастер снова опустил глаза, откуда на него смотрела железная собачка.
—Гайка, ты говоришь?—переспросил он.
—Д-да.—ответила питомица чуть дрогнувшим голосом—Я-я не знаю как это получается.
—Ну вот, Гайка!—внезапно заговорил Ластик—Я же говорил, ты настолько умная, что однажды даже человечий язык освоишь! Ой!
—Ластик?!—воскликнул Карандаш.
—Я тут ни при чём, оно само как-то получается!—принялся оправдываться щенок—Это наверняка из-за этой липучей, дурацкой пыли. Кстати, она исчезла.
Так и было. Странная блестящая пыль, облепившая тела и одежду человечков и щенков пропала.
—Маме это явно не понравится.—обеспокоенно проговорила Гайка.
—Ну, мамы тут нет.—попробовал её успокоить Ластик—И может быть, это временно. Поговорим на человечьем день, может два, а потом снова, как все, будем лаять.
—О какой маме вы говорите?—поинтересовался Карандаш, начавший понемногу отходить от потрясения.
—О нашей.—ответил разноцветный щенок—О Тиграше.
—Понимаете.—железная собачка смущённо потупила взгляд—В первый день нашей жизни, когда только Тиграшу увидели, мы её приняли за свою маму. Сейчас-то мы понимаем, что это не так, но уже как-то привыкли так её называть. Да и сама она не возражает.
Самоделкин тихо прыснул в кулак. Ему стало понятно, почему Тиграша была такой ошарашенной в свою первую встречу с щенками.
—Слушайте.—Гайка подняла голову—А как у нас с произношением? Мы говорим правильно, я надеюсь?
Карандаш присел на корточки и погладил её по голове:
—Совсем неплохо, для тех, кто говорит впервые в жизни.
Железная собачка благодарно завиляла хвостом.
—Давайте, пока, эту тему отложим.—предложил Самоделкин—Нам бы разобраться куда мы попали и в какой стороне наш дом.
Железный мастер приставил ладонь ко лбу козырьком и осмотрелся. Теперь он увидел недалеко от них человека, ранее не замеченного.
—Вон, там кто-то есть.—указал он в направлении на фигуру—Подойдём и спросим.
Быстрым шагом четверо потеряшек направились к человеку, который корчевал большой пень.
—Здравствуйте.—обратился к нему Карандаш—Извините, мы заблудились, немного. Не подскажете...
Художник осёкся, потому что теперь рассмотрел незнакомца. Это был человек, целиком сделанный из железа, с медной воронкой на голове, вместо шапки. Маленький волшебник украдкой взглянул на Самоделкина, тот тоже стоял с глазами по пять копеек, уставившись на неизвестно откуда взявшегося, можно сказать, сородича. Какой богатый на потрясения, выдался денёк, не правда ли?
Незнакомец, отвлёкшись от пня, тоже с изумлением рассматривал пришельцев, но делал это недолго. Улыбнувшись, он снял свою воронку, поклонился и дружелюбно сказал:
—Добрый день. Я—Железный Дровосек.
