Звездные войны: Глас Императора. Часть III: Война за сосуд

Сенат умел превращать страх в звук. Утром этот звук стоял под куполом так плотно, что даже охранные дроиды двигались тише обычного. Тысячи платформ висели в гигантском зале одна над другой, как кольца политической бури. Сенаторы переговаривались с помощниками, требовали новые сводки, спорили с военными атташе, бросали тревожные взгляды на закрытые каналы связи. Голоса вспыхивали, гасли, разлетались по куполу, сталкивались с чужими языками, переводились, искажались и возвращались уже другим страхом. Корусант снаружи сиял. Внутри Сената галактика готовилась сделать вид, что понимает, против чего собирается воевать. Палпатин сидел в кресле Верховного канцлера на центральной платформе, положив руки на подлокотники. Спина прямая, лицо усталое, взгляд мягкий. Достаточно мягкий, чтобы те, кому хотелось защиты, увидели защитника. Достаточно усталый, чтобы те, кто боялся диктатора, пока еще видели человека, вынужденного брать на себя лишний груз. Достаточно твердый, чтобы военные не решили, будто канцлер дрогнул. Мера была важнее силы. Сила без меры пугает союзников раньше врагов. Мас Амедда стоял чуть позади, сверяя порядок выступлений. У подножия канцлерской платформы находились офицеры Сенатской гвардии. Еще дальше - представители флота, юристы чрезвычайной комиссии, помощники комитетов и несколько человек, чьи имена значились в обычных списках персонала, но которых Палпатин знал гораздо лучше, чем они думали. Сенатор Амидала была на своей платформе. Она не сидела. Стояла у переднего края, руки сложены перед собой, лицо бледное и спокойное. Опасная смесь. Напуганные люди часто дают власть тому, кто обещает покой. Люди вроде Падме Амидалы вместо этого начинали задавать вопросы. Рядом с ней Бейл Органа говорил с одним из помощников. Он почти не смотрел на Палпатина, но каждый раз, когда канцлер менял положение руки, Органа замечал. Хорошо. Пусть замечает. Палпатин любил внимательных противников. Они тратили столько сил на то, чтобы не пропустить его шаг, что часто забывали спросить, кто переставил пол под их ногами. На отдельном военном канале мигнул сигнал адмирала Юларена. Армада завершала построение по предварительному чрезвычайному приказу. Первый рубеж был рассчитан, корабли принимали последние эшелоны, саботаж в ангаре не сорвал погрузку. Два контейнера изолированы. Маяки обнаружены. Гражданские ретрансляторы отключены от операции. Неприятно. Но полезно. Саботаж, который не остановил армаду, стал доказательством, что армада нужна. Сенат должен был дать операции лицо закона. Не подготовке. Не тревоге. Не первому сбору кораблей над Корусантом. Дальнему преследованию, ударному мандату, праву действовать в закрытых зонах и принимать решения там, где обычная процедура пришла бы слишком поздно. Палпатин поднялся. Шум начал падать еще до того, как Мас Амедда ударил посохом. Сенат знал этот жест. Галактика могла пылать, системы могли выходить из-под контроля, джедаи могли говорить о древних императорах и формах для возвращения, но Сенат все равно уважал ритуал начала заседания. Цивилизация держалась на таких мелочах дольше, чем на честности. - Уважаемые сенаторы, - произнес Палпатин. Его голос не был громким. Системы зала усиливали звук, но он все равно казался обращенным не к тысячам платформ, а к каждому отдельно. Он годами оттачивал это: мягкость, за которой чувствуется сталь; печаль, которая не мешает приказу; право, которое выглядит просьбой. - Сегодня мы собрались в чрезвычайном порядке. Причина известна каждому из вас. Вооруженная угроза, связанная с древним флагманом, называющим себя «Гласом Императора», вышла за пределы локального инцидента. Мы столкнулись с силой, которая обладает тяжелым кораблем неизвестной эпохи, вооружением высокого класса, собственными ритуальными технологиями и командованием, не подчиняющимся ни Республике, ни КНС. Над центром зала возникла голограмма. Не все данные. Только те, которые должны были увидеть сенаторы. Темный корпус. Золотые линии. Удар по кораблю КНС. Щитовой купол. Фрагменты дальних записей. Никаких сведений о сервисном якоре. Никаких точных данных о командном отклике. Ни одного названия, которое могло бы стать картой в чужих руках. Падме это заметила. Палпатин видел по ее глазам. - По оценке Совета джедаев и военного командования, - продолжил он, - Морр, человек, называющий себя Гласом древнего Валкориона, стремится получить доступ к механизму темной технологии, который может привести к возвращению власти, давно считавшейся исчезнувшей. Мы не имеем права относиться к этому как к слуху. Мы не имеем права ждать, пока угроза станет видимой каждому миру. Сенатор с платформы Маластара резко поднялся. - Верховный канцлер, означает ли это, что Республика признает существование еще одной ситхской империи? Зал взорвался голосами. Палпатин позволил шуму подняться. Секунду. Вторую. Третью. Потом поднял руку. Голоса начали стихать, но не сразу. Хорошо. Пусть страх успеет коснуться соседей. - Республика признает существование вооруженной силы, способной нанести удар по нашим кораблям и вмешаться в ход войны. Исторические определения будут уточнены джедаями и архивными комиссиями. Сейчас перед нами военный факт. Военный факт не требовал веры. Только реакции. Падме включила свой канал. Ее платформа выдвинулась немного вперед. - Верховный канцлер, комиссия получила только сокращенный пакет данных. Вы говорите о механизме возвращения темной власти, но не раскрываете, что именно собирается предотвратить Республика. Если мы санкционируем ударную операцию без понимания цели, мы рискуем дать военным право действовать в области, где ошибка может стоить больше, чем промедление. Несколько платформ поддержали ее. Не большинство. Достаточно, чтобы голос был слышен. Палпатин повернулся к ней с такой благодарностью, будто она помогала ему удержать равновесие. - Сенатор Амидала, ваш вопрос справедлив. Но вы сами видели закрытые сводки: часть информации, переданная Орденом джедаев, опасна при широком распространении. В древних конфликтах, связанных с темной стороной, знание иногда становится оружием. Я не намерен превращать Сенат в зал, где враг получит недостающие части карты только потому, что мы решили назвать прозрачностью то, что должно оставаться защитой. Это было сказано мягко. И ударило сильно. Падме не отступила. - Прозрачность и безответственное разглашение - разные вещи. Комиссия должна иметь право на полный закрытый контроль. - И она его получит, - сказал Палпатин. - В пределах безопасности операции. Бейл Органа включился следом: - Кто определит эти пределы? Палпатин посмотрел на него. - Временно - канцлерская канцелярия, Совет джедаев и военное командование совместно. - Временно, - повторил Бейл. В этом слове у него поместился целый будущий спор. Палпатин кивнул. - Да, сенатор. Временно. Я прошу Сенат записать срок действия полномочий в постановлении. Я также прошу комиссию назначить группу наблюдения при передовом командном пункте. Платформы зашумели иначе. Палпатин слышал, как меняется тон. Одни успокаивались: есть срок, есть комиссия, есть наблюдение. Другие насторожились: канцлер сам предложил ограничители слишком быстро. Самые умные понимали, что ограничитель, предложенный тем, кто держит ключ, часто становится частью замка. Но умные в Сенате редко были большинством. - Сепаратисты уже ищут тот же объект, - добавил Палпатин. - Данные после саботажа в республиканском ангаре подтверждают: КНС внедрила дроидные устройства слежения в наши грузовые линии. Их цель ясна - задержать выход армады, получить маршрут и воспользоваться древним механизмом раньше нас. Он не сказал «Дуку». Не сказал «Сидиус». Не сказал, что часть сигнала шла через гражданские ретрансляторы, которые слишком легко могли принадлежать кому угодно. Сенату хватило КНС. Страх любит узнаваемую форму. - Военное командование предлагает формирование ударной армадной группы с расширенным мандатом, - продолжил канцлер. - Орден джедаев направляет группу противодействия. Республика не начинает новую войну. Республика не расширяет фронт ради завоеваний. Мы создаем щит там, где промедление может открыть дверь, которую потом не закроет никто. Сенатор с Рилота поднялся. - Сколько кораблей будет снято с наших рубежей? На дополнительной голограмме появился адмирал Юларен. Голос сухой, профессиональный. - Первая ударная группа использует корабли, чье снятие не приводит к немедленному обвалу фронта. Часть сил взята из резерва Куата. Медицинские и транспортные суда идут отдельным эшелоном. Подробный список передан в закрытый контур комиссии. - КНС воспользуется ослаблением, - сказал кто-то из торговых секторов. - КНС уже пользуется, - ответил Палпатин. - Вопрос лишь в том, позволим ли мы ей получить древнее оружие в дополнение к дроидным армиям. Это сработало. Не окончательно. Достаточно. Он чувствовал, как зал качнулся в сторону приказа. Страх перед Морром был новым, темным, странным. Страх перед КНС - привычным. Палпатин связал одно с другим, и Сенат сам достроил мост. Мас Амедда вывел проект постановления. «О чрезвычайной операции по пресечению древней угрозы и предотвращению доступа КНС к объектам неизвестной темной технологии». Формулировка была широкой. Под нее помещалось почти все. Падме это поняла. Бейл тоже. Но прямо сейчас возразить против нее означало выглядеть человеком, который мешает защите Республики от древней темной угрозы и сепаратистов. Иногда самая надежная клетка собирается из общественно полезных слов. Палпатин посмотрел на зал. - Я прошу Сенат дать флоту право действовать. Я прошу доверить джедаям то, что касается Силы. Я прошу дать комиссии право наблюдать. И я прошу каждого из вас помнить: если мы опоздаем, спорить о процедуре будет уже некому. Голосование началось. Платформы одна за другой загорались. Зеленый. Зеленый. Желтый. Красный. Зеленый. Сопротивление было. Амидала, Органа и несколько других удержали часть голосов против или потребовали поправок. Их хватило для будущей стенограммы, не для остановки. Постановление прошло. Чрезвычайная операция получила законное лицо. Палпатин опустил голову, будто принял тяжесть, а не победу. Зал зааплодировал неуверенно. Потом громче. Потом часть сенаторов поднялась. Падме не хлопала. Бейл тоже. Палпатин видел их на краю поля зрения и был почти благодарен. Каждой власти нужны люди, которые выглядят совестью системы. Без них победа слишком откровенна. Мас Амедда наклонился к нему. - Постановление принято, канцлер. - Благодарю. - Пакет распоряжений готов. Палпатин кивнул. - Передайте флоту. И подготовьте мой вылет к передовому командному пункту. Мас Амедда чуть заметно напрягся. - Так скоро? - Республика должна видеть, что решение не осталось в этом зале. - Служба безопасности будет возражать. Палпатин посмотрел на него мягко. - Пусть возражает быстро. * * * В коридорах Сената после заседания стало тесно. Сенаторы, помощники, охрана, журналисты, военные связные - все двигались сразу. Кто-то требовал комментарий. Кто-то передавал закрытый пакет. Кто-то звонил в свой сектор и уверял, что все под контролем, хотя контроль в этот день был скорее красивым словом для направленного падения. Палпатин шел через внутренний коридор к защищенному лифту. Рядом - Мас Амедда, двое офицеров Сенатской гвардии, несколько красных гвардейцев, помощник по военным связям. Чуть дальше, после второго кольца охраны, двигались журналисты, которым позволили видеть канцлера ровно столько, сколько нужно для вечерних выпусков. - Канцлер! - крикнула репортер с платформы новостной сети. - Правда ли, что джедаи признали возможность возвращения древнего ситха? Палпатин остановился. Не должен был. Именно поэтому остановился. - Джедаи предупредили о серьезной угрозе, - сказал он. - Я доверяю их оценке. Сейчас главное - не сенсационные формулировки, а безопасность граждан Республики. - Вы лично отправитесь к зоне операции? - Да. - Это не слишком рискованно? Палпатин позволил себе короткую, усталую улыбку. - Риск уже несут солдаты. Я не могу требовать от них мужества и одновременно прятаться от ответственности. Этого хватит. Запись пойдет в эфир. Заголовки напишут себя сами. «Канцлер отправляется к передовой». «Республика отвечает единством». «Джедаи и флот начинают операцию против древней угрозы». Он двинулся дальше. У защищенного лифта его ждала Падме. Без камер. С двумя охранниками в стороне. Палпатин мог бы пройти мимо. Не прошел. Падме Амидала была слишком полезной, чтобы оставлять ее только в роли публичного несогласия. - Сенатор, - сказал он. - Канцлер. - Вы хотели поговорить? - Я хотела услышать честный ответ. Он чуть наклонил голову. - Постараюсь дать его настолько, насколько позволяет ситуация. - Вы понимаете, что ваше присутствие на передовой сделает любую военную ошибку политически неприкосновенной? - Я понимаю, что мое отсутствие позволит Сенату обвинить флот и джедаев в действиях без политической ответственности. - Вы слишком хорошо умеете превращать каждую опасность в аргумент в пользу большего контроля. Палпатин посмотрел на нее печально. - Падме, я бы предпочел времена, когда нам не приходилось выбирать между плохим и худшим. Она не смягчилась. - Я тоже. Именно поэтому боюсь тех, кто слишком быстро привыкает к таким выборам. Мас Амедда смотрел прямо перед собой. Охрана делала вид, что не слышит. Палпатин произнес тише: - Морр не будет ждать наших процедур. КНС не будет ждать наших сомнений. Если Валкорион вернется... - Мы не знаем, что именно произойдет. - Нет. Но достаточно знаем, чтобы не допустить этого. - А если попытка не допустить сделает хуже? Вопрос был почти джедайским. Палпатин позволил взгляду стать тяжелее. Совсем немного. - Тогда мы будем отвечать за попытку защитить галактику, а не за трусость перед неизвестным. Падме смотрела ему в лицо. Она искала трещину. Нашла только усталого старика, вынужденного вести войну, которую не выбирал. Маска была безупречна, потому что часть ее состояла из правды. Палпатин действительно устал. Власть требовала энергии даже у тех, кто любил ее. Он действительно не выбирал появление Морра. Он действительно хотел остановить Валкориона. Просто слово «остановить» в его языке имело больше вариантов, чем Падме могла вынести. - Комиссия получит полные данные, - сказала она. - В безопасном объеме. - Нет, канцлер. В полном. Иначе я вынесу вопрос на расширенное заседание. Мас Амедда едва заметно повернул голову. Палпатин задержал ответ. Падме была смелой. Иногда смелость выглядит как наивность только для тех, кто плохо понимает цену риска. - Хорошо, - сказал он. - Я распоряжусь, чтобы ваша группа получила расширенный доступ к закрытым сводкам с задержкой по времени, установленной военными. Вы получите больше данных, чем общий Сенат. - И меньше, чем вы. Палпатин мягко улыбнулся. - Я Верховный канцлер. Ответственность иногда означает тяжелую асимметрию. - Очень удобная фраза. - Очень неудобная должность. Она не поверила. Но отступила. Пока. - Вернитесь живым, канцлер, - сказала Падме. - Надеюсь, у меня получится. Она ушла. Палпатин вошел в лифт. Двери закрылись. Лицо его не изменилось. Мас Амедда произнес после долгой паузы: - Сенатор Амидала может стать проблемой. Палпатин посмотрел на отражение в темной стене лифта. - Она уже проблема. - Прикажете ограничить доступ? - Нет. Дайте ей достаточно, чтобы она была занята проверкой неполной картины. Люди вроде сенатора Амидалы опаснее, когда им приходится искать дверь в полной темноте. Они начинают ломать стены. А если дать им коридор, они пойдут по нему и будут считать собственную осторожность победой. Мас Амедда кивнул. - А Органа? - Пусть смотрит на процедуру. Он любит порядок. Порядок можно кормить документами. Лифт шел вниз. Глубже обычных уровней. Туда, где у канцлера были кабинеты, которых не существовало в публичных схемах. Для Сената они значились как защищенные архивы, резервные узлы связи, технические помещения. Большая система всегда имеет места, которые никто не проверяет, потому что все уверены: их проверил кто-то другой. У нижнего выхода стояли красные гвардейцы. Они склонили головы. Палпатин прошел мимо. Мас Амедда остался у внешней двери. Внутрь канцлер пошел один. Свет за ним погас. * * * В тайном помещении под Сенатом не было окон. Корусант исчез вместе с шумом. Здесь стены были темные, гладкие, без украшений. В центре стоял низкий стол из черного камня, привезенного не с Корусанта. На нем лежал малый голопроектор, несколько фрагментов древних записей, тонкая металлическая пластина с выгравированными знаками Морабанда и кусок обожженного кристалла, полученный через Дуку после его контактов с мертвыми следами старых ситхов. Палпатин снял с плеч тяжелую канцлерскую накидку. Ткань упала на спинку кресла. Старик остался стоять. Потом улыбка ушла. Не сразу. Как свет уходит из комнаты, когда дверь закрывают изнутри. Дарт Сидиус поднял руку. Голопроектор ожил. Перед ним возник Дуку. Граф поклонился. - Учитель. - Граф. В голосе больше не было мягкой усталости. Он стал тише, суше, точнее. Лезвие, спрятанное в шелке, наконец показало край. - Сенат дал вам полномочия? - спросил Дуку. - Сенат дал себе утешение, что полномочия все еще его. Дуку чуть наклонил голову. - Армада выходит? - Уже. Первый рубеж будет занят в срок. Дальше она пойдет с законным мандатом и с наблюдателями, которые будут считать, что их присутствие ограничивает меня. - Джедаи? - Идут. Активно. Наконец-то страх стал достаточно большим, чтобы двигать их быстрее сомнения. - Йода? - Почувствует путь. Возможно, поймет часть опасности раньше остальных. - Винду? Сидиус усмехнулся. - Пойдет рубить тьму так, как умеет. Полезно. Грубая решительность мастера Винду может открыть окна, которые осторожность Йоды оставила бы закрытыми. Дуку молчал. Он понял. Джедаи тоже должны стать инструментом. - Данные КНС? - спросил Сидиус. Голограмма изменилась. Дуку вывел серию обрывков: уничтоженный ретранслятор, исчезнувшие зонды, странные сигнатуры в старой складке, один почти бессмысленный фрагмент, где золотая линия древнего оружия ударила не по корпусу, а по передаче. - Мы потеряли семь разведывательных зондов и один ретранслятор. Гривус требует разрешения отправить штурмовую группу шире. - Он всегда требует штурмовую группу. - В этот раз его ярость полезна. Объект, уничтоживший ретранслятор, скорее всего является внешним защитным узлом старой цепи. Не цель. Порог. Сидиус подошел ближе к голограмме. - Морр уже прошел его? - Неизвестно. Но активность узла говорит: кто-то с правом приблизился. Без этого древние системы не стали бы так избирательно просыпаться. - Значит, командный отклик близко. - Вероятно. Дуку произнес это слово с осторожностью. Сидиус не любил неопределенность. Но сейчас неопределенность была полем, на котором можно было заставить других расчищать путь. - Вы не должны опередить Морра у первой двери, - сказал Сидиус. Дуку поднял взгляд. - Вы хотите, чтобы он открыл ее. - Морр несет ключ, которого у нас нет. Его флагман признан якорем. Его должность слышат старые системы. Его вера в Валкориона делает его предсказуемее, чем он думает. - Вера не всегда слабость. - Разумеется. Иногда это цепь из лучшей стали. Дуку сдержал реакцию. Сидиус почувствовал ее все равно. Гордость графа была крепкой, но не глухой. Он понимал намек. Слишком хорошо. - Моя задача? - спросил Дуку. - Идти следом. Не ломать дверь раньше Морра. Не позволять Гривусу уничтожить то, что может понадобиться. Если джедаи попытаются запечатать путь, помешать. Если Республика решит ударить слишком грубо, направить КНС так, чтобы они отвлекли флот. Если Морр окажется уязвим, ранить, но не убивать до тех пор, пока он не приблизит нас к форме. - А после? Сидиус улыбнулся. - После ключ можно выбросить, если замок открыт. Дуку не сразу ответил. - Морр не даст использовать себя. - Все дают использовать себя, граф. Разница только в том, кто первым понимает цену. - А Валкорион? Слово прозвучало холоднее. Даже здесь. Даже через голограмму. Сидиус повернулся к черному каменному столу. - Валкорион без тела ограничен. Его голос дорог. Его присутствие рвет старые системы. Он может направлять, но не властвовать в полной мере. Пусть Морр верит, что ведет Императора к форме. Пусть джедаи верят, что идут предотвратить катастрофу. Пусть Республика верит, что защищает граждан. Пусть КНС верит, что охотится за оружием. Все они будут двигаться к одному месту. - А вы будете рядом как канцлер. - Я буду рядом как необходимость. Дуку посмотрел на него долгим взглядом. - Опасная позиция. - Поэтому она моя. - Если Валкорион вернется раньше, чем вы вмешаетесь... Сидиус резко повернул голову. Голограмма дрогнула. В комнате стало холоднее. - Он не вернется раньше. Он вернется в момент, который мы заставим стать полем боя. Дуку склонил голову. - Да, учитель. - Передайте Гривусу: охота начинается. Но его цель - не древняя камера. Его цель - вывести Морра в бой и сломать защитников вокруг него. Пусть думает, что идет убивать. Это у него получается лучше, чем думать. - Он будет доволен. - Недолго. Сидиус поднял руку. - И еще, граф. Если встретитесь с Морром лично, не пытайтесь доказать ему свое право на власть. Он не признает вас императором. Он увидит ученика. На лице Дуку ничего не изменилось. Почти. - Это должно задеть меня? - Это должно сохранить вам жизнь. Пауза стала острой. Потом Дуку поклонился. - Я приму к сведению. - Примите глубже. Морр опасен не только силой. Он опасен тем, что заставляет людей видеть форму собственной цепи. Вам это может не понравиться. Голограмма графа погасла. Сидиус остался один. И засмеялся. Тихо. Коротко. Без радости. Дуку услышал больше, чем хотел. Хорошо. Пусть трещина внутри графа растет. Ученики с трещинами опасны, но полезны: через трещину можно заглянуть глубже. Сидиус положил ладонь на пластину с письменами Морабанда. Комната ответила шепотом. Далеким. Мертвым. Жадным. Он не любил духов. Они цеплялись за старые поражения, как нищие за теплую стену. Древние ситхи особенно любили делать вид, что их ненависть стала мудростью только потому, что тело давно сгнило. Но обломки прошлого иногда знали то, чего не было в живых архивах. Черный кристалл на столе раскалился изнутри. Сидиус закрыл глаза. Сила собралась вокруг него. Не бурей. Сетью. Тонкой, злой, терпеливой. Она прошла через камень, через кристалл, через знаки, через имя Валкориона, которое мертвые ситхи произносили с ненавистью даже после смерти. Шепот поднялся, попытался стать голосами. Сидиус сжал пальцы. Голоса стали тише. - Покажите мне дверь, - сказал он. Шепот зашипел. Стены тайной комнаты растворились для восприятия. Перед ним появилась тьма старого маршрута. Не карта. Тень карты. Сначала флагман Морра. Темный корпус, золотые линии, щиты как свернутая ночь. Он шел вперед, и вокруг него старые системы поворачивались не от страха, а от узнавания. Сидиус почувствовал раздражение. Узнавание. Вот что было опасно. Власть, которую признают мертвые механизмы, не нужно каждый раз доказывать солдатам. Она уже вписана в мир, где создавалась. Потом возник другой силуэт. Армада Республики. Множество кораблей, светлых в Силе не сами по себе, а потому что несли в себе живых: клонов, офицеров, джедаев, страх, долг, привычку подчиняться и желание выжить. Палпатин должен будет стоять среди них как центр официального приказа. Сидиус улыбнулся. Официальный центр всегда удобен для скрытой руки. Третий слой был дроидным. КНС. Рои. Холодные команды. Гривус как рваный металлический коготь. Дуку как тонкая темная линия рядом с ним, слишком изящная для этой грубой массы. И дальше... Сидиус надавил сильнее. Кристалл треснул. Из трещины пошел дым. В темноте проступили три знака. Не слова. Смысл. Глас. Флот. Кровь. Сидиус открыл глаза. Кровь приказа. Он не знал точного ритуала, но теперь видел каркас. Морр не просто приведет корабль. Он должен будет вложить себя в открытие. Должность, командный отклик, личная печать. Три ключа. Три точки вмешательства. Убить Морра раньше времени нельзя. Сломать флотский отклик можно, но это может закрыть путь для всех. Остается кровь. Личная цена Гласа. Там можно ввести яд. Там можно заставить форму принять чужое сомнение. Не захватить сразу. Слишком грубо. Подменить долю смысла. Сделать так, чтобы в момент входа Валкорион получил не чистую дорогу, а трещину. Миг. Задержку. Боль. Достаточно, чтобы ударить. Сидиус провел пальцами по треснувшему кристаллу. Осколок впился в кожу. Кровь выступила темной точкой. Он посмотрел на нее и улыбнулся шире. - Да. Кровь приказа. Живые всегда думают, что кровь принадлежит телу. Ситхи знали: кровь принадлежит тому, кто сумеет дать ей смысл. Комната дрогнула. Шепот мертвых ситхов попытался подняться снова. В нем была ненависть. Предупреждение. Возможно, страх. Сидиус ударил молнией в каменный стол. Коротко. Без вспышки наружу. Кристалл раскололся окончательно, духи захлебнулись собственным шепотом, пластина Морабанда почернела по краям. Тайная комната наполнилась запахом озона и древней пыли. - Я не просил совета, - сказал Сидиус в пустоту. Пыль осела. Тишина стала послушной. Он открыл скрытый канал. Не к Дуку. К другому узлу. Небольшая сеть, глубже сенатской и военной. Люди на таких каналах редко знали, кому служат. Некоторые думали, что работают на разведку Республики. Некоторые - на частные комитеты безопасности. Один или двое, возможно, догадывались, что за приказами стоит не просто политика, но догадываться и понимать - разные вещи. - Подготовить передовой командный пункт, - сказал Сидиус уже голосом Палпатина, но без его мягкости. - Мой перелет под охраной Сенатской гвардии. Отдельный защищенный сектор связи. Доступ ограничить. Каналы джедаев не блокировать, но зеркалировать через третий контур. Пауза. - Да, канцлер. - Гражданские ретрансляторы, отключенные от операции, оставить под наблюдением. Тех, кто попытается восстановить доступ, не задерживать сразу. Отследить. - Принято. - Подготовить медицинский повод для временной изоляции моего личного сектора на командном пункте. Формулировка: риск биологического загрязнения после саботажа КНС. - Канцлер? - Выполнять. - Да, канцлер. Канал закрылся. Биологическое загрязнение. Прекрасная фраза. Она позволяла закрыть двери, поставить охрану, ограничить вход и создать часы, в которые Верховный канцлер сможет исчезнуть из публичного пространства, не исчезая официально. Сидиус надел канцлерскую накидку обратно. Ткань легла на плечи как чужая кожа. Через несколько минут он снова будет усталым защитником Республики. Будет говорить с Юлареном, слушать отчеты, отвечать Падме, благодарить джедаев, уверять солдат, что их служба спасает галактику. Потом он выйдет к шаттлу под камерами, и миллиарды граждан увидят старика, который не побоялся отправиться ближе к фронту. А под этим стариком Дарт Сидиус уже двигался к сосуду. Не первым. Первым должен идти Морр. Глас Валкориона откроет путь. Джедаи удержат дверь от грубого разрушения. КНС создаст хаос. Республика даст Сидиусу право быть рядом. Дуку будет резать там, где надо. Гривус будет ломать там, где надо. А когда форма откроется, Сидиус ударит туда, где право Гласа станет кровью. Он погасил свет в комнате. Перед выходом остановился. На столе, среди пепла, один осколок кристалла все еще светился. Внутри него дрожала крошечная тень, похожая на закрытый глаз. Сидиус поднял осколок Силой. Камень завис в воздухе. Пальцы канцлера сомкнулись. Осколок исчез в тайном кармане одежды. Не оружие. Зерно. Для трещины, которую еще предстоит вырастить. * * * Шаттл канцлера поднялся над Сенатским районом вечером. Корусант горел тысячами огней. На посадочной платформе стояли журналисты, сенатская охрана, красные гвардейцы, представители флота. Камеры ловили каждый шаг. Палпатин вышел медленно, опираясь на трость не потому, что нуждался, а потому что галактика любила символы стойкости. Падме была среди провожающих. Бейл рядом. Они оба знали, что не могут остановить вылет. Поэтому смотрели. Палпатин остановился перед трапом и повернулся к камерам. - Республика пройдет через эту угрозу, - сказал он. - Потому что страх не будет нашим хозяином. Потому что наши солдаты не одиноки. Потому что джедаи, флот, Сенат и граждане стоят вместе. Красиво. Почти правдиво. Он поднялся по трапу. За ним вошли гвардейцы. Двери закрылись. Шаттл оторвался от платформы, прошел сквозь потоки городского транспорта и вышел к орбитальному коридору. Впереди его ждал военный корабль, который доставит канцлера к передовому командному пункту после первого выхода армады. Палпатин сел в кресло закрытого отсека. Гвардейцы остались за дверью. Он достал из тайного кармана осколок мертвого кристалла. Тот был теплым. Далеко, за гиперпространственными линиями, армада Республики уже шла к первой точке. Еще дальше флагман Морра приближался к командному отклику. КНС собирала охотничьи группы. Джедаи слушали Силу, надеясь отличить темную дверь от темной ловушки. Сидиус закрыл ладонь вокруг осколка. - Иди, Глас, - прошептал он. В голосе не было старческой мягкости. Только яд и терпение. - Открой мне путь к своему Императору. Шаттл вошел в гиперпространство. На Корусанте остались камеры, речи и аплодисменты. Впереди начиналась война, которую каждый называл по-своему. Для Сената - чрезвычайная операция. Для флота - ударная кампания. Для джедаев - попытка остановить возвращение древней тьмы. Для КНС - охота. Для Морра - приказ. Для Сидиуса - возможность. И где-то в глубине старых маршрутов тело Валкориона продолжало ждать.