Звездные войны: Глас Императора. Часть III: Война за сосуд

Сообщение канцлера пришло тихо. Без приказного тона. Без угрозы. Без политической тяжести, с которой Сенат обычно накрывал военных, когда хотел заставить их сделать невозможное и потом объяснить это красивыми словами. «Республика доверяет вашему решению». Оби-Ван Кеноби прочитал строку на внутреннем канале и почувствовал, как в груди стало холодно. Слова были правильными. Именно это делало их опасными. В центре Хранилища горели три ключа. Кровь Морра светилась темным золотом на стеле приказа. Флотский знак дрожал под ударами внешнего боя. Линия Гласа держалась ровно, упрямо, страшно. Камера сосуда раскрывала последний слой, и тело Валкориона за прозрачным стазисным экраном становилось все реальнее. Еще немного - и оно перестанет быть силуэтом, следом, угрозой из древних архивов. Оно станет объектом, за который можно схватиться рукой. Или ударить. Или отравить. У третьей дороги, которая только что рухнула в темную воду, еще дымились остатки дроидов КНС. Капли черного ритуального дождя стекали по плитам. Раненый клон 212-го сидел у края моста, стиснув зубы, пока Сорр Век закреплял на его плече медицинскую пленку. Рядом лежал страж Закуула с прожженной шеей; другой страж держал ему голову и смотрел не на врача, а на камеру сосуда, будто даже боль подчиненного должна была оставаться повернутой к приказу. Энакин стоял в нескольких шагах от Морра. Синий клинок в его руке дрожал не от страха. От сдерживаемого движения. Асока была рядом с ним, чуть сбоку, чтобы успеть перехватить и дроида, и решение учителя, если оно станет слишком быстрым. Оби-Ван заметил это краем взгляда и ощутил усталую гордость. Она выросла. Слишком рано, но война редко спрашивала, когда пора. Морр смотрел на него. Ждал. Не просил. Глас Валкориона не просил разрешения. Он просто знал, что Кеноби оказался в точке, где любое движение станет чьей-то победой. - Оби-Ван, - сказал Энакин. - Он у камеры. Мы не можем стоять и смотреть. - Я знаю. - Тогда что мы делаем? Оби-Ван не ответил сразу. Он смотрел на сосуд. Потом на темный провал за обломками третьего моста, где недавно шла линия Сидиуса. Черная нить исчезла, но не ушла из ощущения. Она пряталась глубже, за боевыми каналами, за кораблем канцлера, за словами доверия. Если ударить сейчас по Морру, ключи сорвутся. Камера дернется. Сидиус получит трещину и скажет потом, что джедаи пытались спасти галактику. Если позволить Морру идти свободно, Валкорион приблизится к телу. Если пытаться держать всех силой, Хранилище само потребует цену, и эту цену никто не сможет рассчитать. Оби-Ван слишком хорошо знал такие комнаты. В них не было правильного ответа. Только ответ, после которого еще кто-то останется жив. Он выключил канал сообщения канцлера. Не удалил. Не ответил. Просто отрезал его от своего комлинка. Коди, находившийся у внешнего входа, сразу заметил. - Генерал? - Коди, закрыть все политические каналы на нашу внутреннюю группу. Только военный канал флота и джедайская связка. Пауза длилась меньше секунды. - Канцлерский канал тоже? Оби-Ван посмотрел на камеру сосуда. - Особенно канцлерский. Коди не спросил почему. - Есть, генерал. На республиканском командном корабле офицер связи через несколько секунд поднял голову. - Канал генерала Кеноби перешел на полевой режим. Политический слой не принимает прямые пакеты. Мас Амедда резко повернулся. - Что значит - не принимает? Палпатин, стоявший у голостола, не изменился в лице. - Генерал Кеноби находится внутри древнего объекта. Вероятно, помехи. Офицер проверил данные. - Переключение ручное, канцлер. На мостике стало очень тихо. Палпатин мягко положил руку на край стола. - В таком случае генерал действует по обстановке. Передайте адмиралу Юларену, что все сводки по-прежнему направляются в штаб операции. Голос был спокойным. Внутри Сидиус улыбаться перестал. Кеноби резал не вслепую. Аккуратно. Без обвинения. Без громкой речи. Он не назвал имя, не дал повода для политического удара, но убрал мягкую руку канцлера от решения внутри Хранилища. Хороший ход. Неприятно хороший. В центральном зале Оби-Ван поднял меч. Не на Морра. На остатки третьего моста. - Мы не даем КНС и темной линии войти в сосуд, - сказал он. - Морр не получает свободу действий. Но пока ключи держатся, никто не бьет по камере. Энакин резко повернулся к нему. - Ты хочешь позволить ему продолжить? - Я хочу не позволить Сидиусу выиграть нашими руками. Слово ударило по Энакину сильнее, чем Оби-Ван хотел. Он понял это сразу. Асока тоже. Энакин сжал рукоять меча. - Ты сказал имя. Оби-Ван выдохнул. Вот так всегда. Одно слово, произнесенное в самой плохой комнате галактики, становилось миной. - Я сказал имя врага, который действует через темный канал. Я не сказал, чье лицо он носит. - Но вы знаете больше, чем говорите. Морр тихо произнес: - Он говорит достаточно, чтобы ты услышал, если перестанешь защищать боль. Энакин вскинул меч. - Молчи. Алый клинок Морра вспыхнул в ответ. Оби-Ван шагнул между ними, и ему захотелось, впервые за долгое время, просто сесть на пол и отказаться быть взрослым в комнате, где каждый нес в руках конец света. - Оба замолчали. Асока моргнула. Энакин посмотрел на него с возмущением. Морр слегка склонил голову, но меч не погасил. - Сейчас, - сказал Оби-Ван, медленно, очень четко, - у нас на полу лежат раненые. У камеры сосуд древнего Императора. Снаружи Дуку пытается сорвать флотский ключ. Темная линия ищет новый вход. И если вы двое начнете выяснять, кто прав, Хранилище решит вопрос за всех. Сорр, не поднимая головы от раненого клона, добавил: - Как врач, поддерживаю. Как человек, который видел ваши решения за последний час, поддерживаю с ужасом. Энакин не улыбнулся. Но меч опустил на несколько сантиметров. Асока тихо сказала: - Учитель, там движение. Все повернулись. На месте третьего моста темная вода начала подниматься пузырями. Сначала показались обломки дроидов. Потом один микрозонд, наполовину расплавленный, но еще живой. Затем из воды вытянулись тонкие черные нити. Они сцепились с остатками мостовых плит, потянули их вверх, собирая узкую, кривую дорогу заново. Сидиус не пытался вернуть КНС полноценный путь. Он строил себе иглу. Носитель крюка был уничтожен, но его темная нота осталась в воде. Теперь она цеплялась за мертвых дроидов и обрывки приказов Дуку, чтобы собрать последний проход. Достаточный не для армии. Для яда. Иллар поднялась, пошатываясь. - Он делает тонкий мост к третьей стеле. Морр повернулся. - Через мертвую дорогу. Оби-Ван почувствовал холодную иглу в Силе. Враг показал направление. Это не сделало выбор чистым. Только сузило место, где придется резать. Если они бросятся к игле все вместе, камера останется открытой. Если Морр удержит камеру, игла пойдет к стеле. Если джедаи нападут на Морра, игла войдет в кровь приказа. - Асока, - сказал Оби-Ван. - С клонами к раненым. Защита и эвакуация в сторону республиканского моста. Не выводить из зала, пока проход нестабилен. - Поняла. - Энакин, со мной. Мы режем иглу. Энакин резко посмотрел на Морра. - А он? - Он держит ключи. - Это безумие. - Это выбор, который нам оставили. Морр сказал: - Кеноби. Оби-Ван повернулся. - Если я почувствую, что ты используешь это, чтобы войти в сосуд без завершения защиты, я тебя остановлю. - Я знаю. - И если Сидиус войдет через твою кровь, я тоже тебя остановлю. Морр смотрел на него долго. - Хорошо. Это «хорошо» не было согласием союзника. Это была оценка врага, который понял правила временной линии. Рейд Авар шагнул к Морру. - Глас, мы можем держать стелы. - Да. Держите. Вейр встал у третьей стелы, хотя черная нить Сидиуса уже тянулась туда. На его броне темнела отметина после предыдущего удара, но он даже не посмотрел на нее. - Если она войдет, - сказал он, - я отсеку. Иллар резко ответила: - Не клинком. Клинок даст ей боль, боль даст ей вход. Вейр стиснул зубы. - Тогда чем? - Волей. И слушай меня. - Слушаю. Сорр поднял голову. - Я хочу зафиксировать для истории: Рыцарь Закуула только что сказал ритуалистке «слушаю». Значит, конец мира действительно близко. - Доктор, - сказала Иллар. - Уже молчу. Игла Сидиуса двинулась быстрее. Оби-Ван пошел первым. Энакин рядом с ним. На несколько секунд они снова стали тем, чем были до всей этой древней войны: учитель и ученик в бою. Оби-Ван держал центр, Энакин атаковал край, оба чувствовали движения друг друга без слов. Синий клинок Скайуокера рубил черные нити грубой силой, но тень Сидиуса ускользала от прямых ударов, как дым от руки. Оби-Ван работал иначе: срезал опорные обломки, закрывал траектории, не давал игле закрепиться на новой плите. - Она уходит под нас! - крикнул Энакин. - Тогда не стой там, где ей удобно! - Замечательный совет! Энакин прыгнул, ударил Силой вниз, поднимая сразу три плиты третьего моста. Черная нить обвила одну из них и попыталась пройти по нижнему краю. Оби-Ван развернулся, клинком рассек металлический обломок, а свободной рукой толкнул плиту в темную воду. Игла потеряла одну опору, но тут же нашла другую - мертвого BX-коммандо, застывшего у края. Асока, прикрывая раненых, увидела это. - Учитель, справа! Она метнула один клинок, не отходя от клона, которого помогала тащить стражу. Зеленое лезвие рассекло корпус BX, и игла дернулась назад. Клон 212-го, с перевязанным плечом, поднял бластер здоровой рукой и выстрелил в микрозонд, который пытался подняться за Асокой. - Спасибо, командер, - прохрипел он. - Потом поблагодарите капитана Рекса, если он не убьет меня за то, что я снова влезла в худшее место. Другой клон, из 501-го, пробормотал: - Капитан сначала составит список. - Знаю. На своем мосту Морр положил окровавленную ладонь на третью стелу. - Иллар. - Держу приказ. - Вейр. - Держу край. - Рейд. - Стража в строю. Морр закрыл глаза. Сила пошла от него к стелам не как удар, а как давление всей структуры. Флагман снаружи ответил гулом. Семь копий Вечного флота укрепили строй. Варр на мостике понял без слов. - Флотский ключ усиливается. Лаэн? - Вижу. И ненавижу. Нам придется принять часть удара КНС щитами, если копья не двинутся. - Принять. - Уже принимаем. Пусть Дуку подавится своей аристократической геометрией. Дуку, на другом конце поля боя, как будто услышал. Его фланговые ракеты ударили по правому копью и внешнему щиту флагмана. Корабль содрогнулся. На мостике погасла одна боковая панель. Двух операторов бросило на ремни. Нела ударилась плечом о консоль, выругалась и вернулась к данным. - Щиты просели на двенадцать процентов! Лаэн рявкнула: - На десять! Не драматизируй мои щиты! Аркс сухо сообщил: - Одиннадцать целых четыре десятых процента. - Предатель. Варр не отвлекся. - Строй держать. Флагман удержал копья. Флотский ключ не сорвался. Внутри Хранилища камера сосуда раскрыла еще один слой. Темный экран стал почти прозрачным. Тело Валкориона лежало в стазисе с закрытыми глазами. Лицо казалось спокойным, но это спокойствие не имело ничего общего со сном. Оно было создано. Выверено. Подготовлено для воли, которая не нуждалась в человеческом отдыхе. На груди тела тонко светились золотые линии, пока еще пустые. Руки лежали вдоль тела. Пальцы длинные, неподвижные, как у статуи, которой осталось только вспомнить дыхание. Энакин увидел это краем глаза и сбился на долю секунды. Игла Сидиуса тут же пошла к нему. Не к стеле. К Энакину. Оби-Ван почувствовал поздно. Тень скользнула по мосту, через злость, через страх, через боль от подозрения к канцлеру, через чувство, что Совет снова скрывает правду. Она не вошла в него, но коснулась достаточно, чтобы Скайуокер дернулся. - Энакин! Синий клинок вспыхнул ярче. Энакин ударил по игле слишком сильно. Черная нить рассыпалась, но часть ее рванулась к его руке. Асока вскрикнула: - Учитель! Оби-Ван встал между Энакином и нитью. Принял удар на собственный барьер. Боль была холодной. На миг он услышал голос Палпатина. Тот самый мягкий, усталый, человеческий голос, который говорил: «Республика доверяет вашему решению». Потом под этим голосом открылось другое - шипение, яд, голод, терпение. Оби-Ван не увидел лицо. Но почувствовал улыбку. Он сжал зубы и удержал барьер. - Не через него, - сказал он. Энакин замер. - Оби-Ван... - Назад! - Я могу... - Назад, Энакин! В голосе Оби-Вана было не раздражение. Приказ. Скайуокер отступил. Ему это далось тяжело. Почти физически тяжело. Он хотел броситься вперед, доказать, защитить, разорвать эту тень, ударить по Морру, по двери, по любому, кто окажется причиной боли. Но Асока подошла к нему сбоку. - Учитель, посмотрите на меня. - Асока... - На меня. Он посмотрел. Она держала один клинок, второй вернулся в руку, плечо у нее болело, на лице была сажа, но взгляд оставался ясным. - Мы режем иглу. Не себя. Энакин резко вдохнул. Кивнул. - Да. Оби-Ван почувствовал, как часть напряжения ушла. Недостаточно. Но пока хватит. Сидиус отступил от Энакина и ударил по зеленому удержанию Йоды, которое все еще тонкой линией лежало в чаше. На республиканском флагмане старый мастер дернулся, будто его ударили в грудь. Мейс Винду, стоявший рядом, поддержал его Силой. - Он идет через Энакина, - сказал Мейс. Йода открыл глаза. - Через всех пойдет. Держите. - Кеноби закрыл канал канцлера. - Видел. - Этого мало. Йода сжал трость. - Но начало. Мейс посмотрел на карту, где корабль Палпатина стоял под защитой республиканского клина. - После боя... - После боя будет поздно для многих вещей. Но раньше нельзя без доказательств. Мейс не ответил. Он ненавидел это почти так же сильно, как понимал. * * * Игла Сидиуса начала менять форму. Прямая атака сорвалась. Через Энакина не получилось. Через третью стелу мешали Иллар и Вейр. Через кровь Морра - Сорр и собственная воля Гласа. Через флотский ключ - Варр и корабль. Сидиус нашел новый путь. Раненые. Через страх тех, кого нужно было спасать. У края республиканского моста клон 212-го вдруг схватился за горло. Страж Закуула рядом начал подниматься, не понимая, что делает. У второго клона дрогнул бластер, ствол на миг повернулся к Иллар. Асока увидела это и рванулась к ним. - Опустить оружие! Клон дернулся, как от удара. - Командер, я не... Черная нить прошла по полу к нему. Оби-Ван бросился назад. Морр оказался быстрее. Он поднял руку, и нить вдавило в плиту темным барьером. Затем Морр сжал пальцы. Нить зашипела, пытаясь расползтись в стороны, и ударила по ближайшему слабому месту - раненому стражу у Сорра. Сорр увидел это. Не Силой. Глазами врача, который слишком хорошо знает, когда пациент перестает быть собой. Он схватил стража за ворот брони и врезал ему инъектором в шею. Страж обмяк. Нить прошла мимо. - Медицинское решение, - сказал Сорр сквозь зубы. Асока отбила еще одну черную искру клинком. - Это было рискованно. - Добро пожаловать в мой день. Морр усилил давление. Сидиусова нить треснула, отступила к обломкам третьего моста, но не исчезла. Оби-Ван подошел к нему. На секунду они стояли плечом почти к плечу: джедай и Глас Валкориона, светло-синий и алый клинки, темный барьер Морра и защитная линия Кеноби. Ни доверия. Ни примирения. Только понимание, что один и тот же яд сейчас хочет использовать их обоих. - Ты понимаешь, что я все равно остановлю тебя, - сказал Оби-Ван. Морр смотрел вперед. - Да. - Тогда почему позволяешь мне стоять здесь? - Потому что сейчас ты стоишь против него. - А потом? - Потом ты снова станешь препятствием. Оби-Ван почти улыбнулся. - Странно утешительно. Морр поднял раненую ладонь. - Кеноби. - Да? - Когда выбор станет еще хуже, ты снова выберешь меньшее зло. Оби-Ван посмотрел на камеру. - Надеюсь, я узнаю его вовремя. Морр не ответил. Черная игла Сидиуса вдруг рванулась вверх, к своду, где после взрыва сапера висели тяжелые капли темной воды. Она не пошла к стеле. Она ударила по самому Хранилищу, заставляя темную воду падать на обе дороги сразу. Иллар вскрикнула: - Она рушит свод! На всех рухнул дождь. Не вода. Давление. Оби-Ван поставил барьер над республиканцами. Морр поднял темную стену над стелами. Энакин и Асока закрыли раненых. Вейр удержал правый фланг. Рейд повел стражей плотнее к камере. Но несколько тяжелых капель прошли между защитами и ударили в пол у первой стелы. Знак Гласа дрогнул. Камера сосуда мигнула. Сидиусова игла устремилась именно туда. Морр понял за долю секунды. Он не успевал одновременно держать кровь, флот и приказ, закрывать камеру и давить иглу. Кто-то должен был взять первую стелу на себя. Оби-Ван увидел тот же расчет. И сделал выбор. Он бросился к первой стеле. Энакин крикнул: - Оби-Ван! Морр резко повернул голову. - Не трогай знак Гласа! - У меня нет времени спросить разрешение! Оби-Ван положил ладонь на край стелы. Хранилище ударило по нему сразу. Это было не похоже на темную сторону в обычном понимании. Стела не пыталась соблазнить, напугать или раздавить. Она проверяла. Кто ты? Почему касаешься? Где твое право? Где кровь? Где приказ? Оби-Ван не имел ответа, который Хранилище хотело принять. Зато у него был другой. Он не претендовал. Он удерживал. Сила вокруг него стала линией защиты. Соресу в чистом виде, только без движения клинка. Не забрать стелу. Не открыть ее. Не спорить с Морром за право. Просто закрыть край от яда на несколько ударов сердца. Сидиус ударил в него. Оби-Ван едва не упал. Асока почувствовала это и шагнула к нему, но Энакин уже был рядом. Он поставил ладонь на плечо Оби-Вана и добавил свою Силу. Горячую, огромную, почти неконтролируемую, но сейчас направленную не на разрушение. На поддержку. Оби-Ван выдохнул. - Осторожно. - Я стараюсь. - Старайся спокойнее. - Не сейчас. - Тогда просто старайся. Асока встала с другой стороны. Ее Сила была легче, быстрее, подвижнее. Она не давила, а связывала трещины, закрывала маленькие разрывы, которые Энакин мог не заметить. Трое джедаев удержали край первой стелы. Морр смотрел на них одну секунду. Потом положил окровавленную ладонь на третью и ударил приказом по всей камере. - Иллар, завершай связку. Ритуалистка поднялась, хотя ноги дрожали. - Глас, первая стела держится джедаями. - Используй. - Это исказит линию. - Используй. Иллар не стала спорить. Ее пальцы прошли по нитям. Кристаллы вспыхнули. Первая стела приняла защиту Кеноби не как право, а как временную опору. Вторая стела приняла флотский отклик. Третья - кровь Морра. Три ключа сошлись, криво, болезненно, с чужим Светом на краю, но Сидиусова игла оказалась снаружи. Черная нить ударила снова. Морр встретил ее молнией. Напрямую. Бело-синяя дуга сорвалась с его руки и прошла по ритуальному слою, как живая цепь. Сидиусова тень взвилась. На корабле канцлера Палпатин резко выпрямился, пальцы сжались на подлокотнике кресла. Офицер спросил: - Канцлер, вам нужен медик? Палпатин повернул голову. В его глазах на миг блеснуло желтое. Офицер побледнел, хотя сам не понял почему. - Нет, - сказал Палпатин мягко. - Продолжайте. Внутри Сидиус отступал от стел. Кеноби выбрал. Не Морра. Не Валкориона. Он выбрал не дать яду войти. И этим поставил себя между будущим обвинением и настоящей катастрофой. Сидиус запомнил. В центральном зале Хранилища камера сосуда издала глубокий звук. Три ключа вспыхнули одновременно. Экран вокруг тела Валкориона поднялся еще на треть. Золотые линии на груди сосуда загорелись ровно. Хранилище приняло временную связку. Иллар почти упала, но Вейр успел подхватить ее. - Камера открывает внутренний доступ, - прошептала она. - Еще один слой. Последний перед входом. Сорр, поддерживая раненого стража, посмотрел на Оби-Вана. - Поздравляю. Вы только что стали частью худшего ритуала в моей практике. Оби-Ван снял ладонь со стелы и пошатнулся. Энакин удержал его. - Ты в порядке? Оби-Ван попытался ответить что-то легкое, но получилось только: - Нет. Асока подошла ближе. - Мастер? - Жив. Это временно достаточно. Морр стоял у третьей стелы. Он смотрел на Оби-Вана иначе, чем раньше. Не теплее. Но точнее. - Ты не дал Сидиусу войти. Оби-Ван медленно выпрямился. - Я не сделал это ради тебя. - Знаю. - И не ради Валкориона. - Знаю. - Хорошо. Энакин резко спросил: - А ради кого тогда? Оби-Ван посмотрел на него. В этом вопросе было слишком много боли. Слишком много будущего. Слишком много Палпатина между строк. - Ради тех, кто погиб бы, если бы мы позволили худшему войти первым. Энакин молчал. Асока опустила глаза. Морр произнес спокойно: - Меньшее зло. Оби-Ван повернулся к нему. - Не называй это так с удовольствием. - Я не испытываю удовольствия от точности. - Очень ситхское заявление. - Я не ситх твоей эпохи. - Увы, это не делает разговор приятнее. За пределами Хранилища новая волна КНС ударила по флангу, но теперь она опоздала. Корабль-свидетель удержал мост. Семь копий сохранили строй. Флагман выдержал нагрузку. Республика прикрыла медицинские суда и нижнюю дугу. Дуку увидел, как внутренний доступ камеры открылся, и ударил кулаком по подлокотнику кресла так, что медицинский дроид снова запищал. Палпатин на своем корабле получил ту же картину. Центральная камера стала почти открытой. Сидиус не вошел. Кеноби испортил момент. Но не остановил Морра. В этом тоже была возможность. Палпатин медленно поднялся. - Передайте флоту, - сказал он офицерам, - решающая фаза приближается. Все силы должны быть готовы к немедленному действию, если Валкорион начнет возвращение. Мас Амедда склонил голову. - Да, канцлер. Палпатин смотрел на темный флагман Морра за стеклом. Сидиус внутри него уже готовил следующий ход. В Хранилище Оби-Ван почувствовал, как канал канцлера снова пытается пробиться к его узлу. Коди снаружи заблокировал его до подтверждения. - Генерал, - сказал коммандер по связи, - канцлерский штаб запрашивает восстановление прямого канала. Оби-Ван посмотрел на Энакина. Слишком быстро. Энакин заметил. - Оставить закрытым, - сказал Оби-Ван. Коди ответил: - Есть. Энакин побледнел от злости. - Ты блокируешь канцлера? Оби-Ван устало посмотрел на него. - Я блокирую любой канал, через который темная линия уже пыталась войти в ритуал. - Ты не знаешь, что это он. - Я знаю, что его корабль стал путем. - Это не одно и то же. - Я очень надеюсь, что ты прав. Эта фраза ударила сильнее спора. Энакин отступил на шаг. Морр смотрел на него с холодным вниманием. Оби-Ван увидел, куда тянется темная нить теперь: не к стеле, не к флотскому ключу, не к ране Морра. К Энакину. Скайуокер стоял перед сосудом Валкориона, перед подозрением к канцлеру, перед Морром, который не считал его центром мира, и перед собственным пророчеством, которое сейчас звучало удивительно пусто. Камера сосуда открыла последний внешний замок. Тело Валкориона лежало за прозрачным полем, доступное взгляду, но еще не вхождению. Иллар, едва держась на ногах, сказала: - Остался приказ войти. Морр закрыл глаза на короткий миг. За дверью шевельнулось присутствие Императора. Редкое. Властное. Близкое. Открой. На этот раз услышали не все. Но достаточно многие. Энакин вздрогнул, хотя не понял слова полностью. Асока сжала рукояти клинков. Оби-Ван почувствовал, как воздух вокруг Морра стал тяжелым. Морр поднял окровавленную руку. - Путь открыт. Оби-Ван стоял рядом со стелой, которую только что удерживал от Сидиуса, и понимал, что его невозможный выбор не закончился. Он только купил им минуты. А Хранилище уже начинало брать за них плату.